Алекс Орлов
База 24

– Сегодня переночуете здесь. Ничего не ломать – вещи все дорогие.

– Мы будем аккуратны, мистер Форсайт, – заверил Тони.

– Да, дядя. Мы вообще-то себя контролируем.

– Это еще не все. К завтрашнему дню вам нужно привести себя в порядок. Помыться, побриться, погладить вещи. В этом тряпье, которое на вас, появляться на улице не стоит. А уж перед приемной комиссией и подавно.

– Перед приемной комиссией? А я думал, нас так примут.

– Ну, это только название, а на самом деле там принимают всех, если только ты не однорукий и не косой.

– Я не однорукий. И не косой. И Тони вроде тоже.

– Значит, проблем не будет. Завтра утром напишете заявление – я покажу как, и поедем сдаваться. Все поняли? Тогда начинайте приводить себя в порядок, а я съезжу в город.

– А мы останемся одни?

– Да, вы останетесь одни. Я должен провести разведку в городе – все ли там спокойно.

И дядя уехал, а Джим и Тони остались за хозяев. Они приняли ванны с душистой голубоватой пеной, побрились, расчесались, высушились, а потом в бельевой комнатке на первом этаже нашли утюг и припарку, с помощью которой отгладили брюки и рубашки.

Джим вспомнил, как мать положила ему в чемодан новую рубашку. Теперь это оказалось очень кстати.

Уже за полночь из города вернулся дядя Эдгар. Он привез кое-каких продуктов и одежду. Швырнув на диван в гостиной целую стопку упаковок с рубашками, брюками и всевозможными свитерами, он сказал:

– Вот, посмотрите. Брал на глаз, но это все же лучше, чем ваши вещи. Обувь купим позже, но в основном вам придется ходить в военных ботинках. Они несколько тяжеловаты, но вы привыкнете.

– Привыкнем, – легко согласился Джим, примеряя свитер. – О, в самый раз!..

– И мне подходит! – обрадованно сообщил Тони, который примерял темные брюки. – Ой, мистер Форсайт, – спохватился он. – Это же денег стоит. Я должен…

– Ты ничего не должен мне, парень. Это пустяк, как если бы я подал неимущему пару реалов. Когда начнешь зарабатывать, станешь угощать меня сигарами, и будем в расчете.

– Договорились, мистер Форсайт.

– А теперь пойдемте поужинаем. Хоть и поздно, но голодными спать ложиться нельзя.

На кухне полковник всем раздал задания, и они сообща стали готовить омлет.

– Я поездил по городу и никакой тревоги среди полиции не заметил. Катался в аэропорт – там тоже тихо, так что статус государственных преступников вам пока не грозит.

– Мистер Форсайт, – обратился к полковнику Тони, не переставая взбивать в кастрюльке яйца. – А сколько нужно работать в вашем ведомстве, чтобы купить такой дом?

– Для вас – всю жизнь.

– А вы накопили раньше?

– Я накопил раньше. Когда-то брать по-крупному было можно. Сейчас проворачивать такие гешефты очень рискованно. Проверяющие из Службы внутренних ревизоров на каждом шагу. Я, конечно, вожу их за нос, но другие очень часто горят.

– Дядя Эдгар, выходит, все не так просто, как вы нам говорили? – спросил Джим, который резал лук и вытирал слезы.

– Все так, как я вам говорил, просто нужно держать ухо востро и не брать там, где брать нельзя. Позже я объясню вам, где брать можно, а где этого лучше не делать. Радуйтесь, что у вас есть мудрый дядя Эдгар, который все знает.

Поужинав, они отправились спать. Тони сразу ушел в свою комнату, а Джим задержался. Его внимание привлекла приоткрытая дверь в конце коридора. Не к месту разыгравшееся любопытство заставило Джима подойти ближе, а затем, после секундного колебания, толкнуть дверь. Она сразу подалась, и внутри комнаты загорелось мягкое панельное освещение.

– О-о! – вырвалось у Джима. Вся мебель, стоявшая здесь, была из настоящего красного дерева. Книжные шкафы, старые бюро, стулья с высокими спинками. На стенах, под стеклом, висели небольшие акварели. Чтобы лучше их рассмотреть, Джим сделал шаг назад и взялся за край стола. При этом он случайно задел какую-то неровность снизу под столешницей. Раздался щелчок, и посреди стола, отбросив несколько листов бумаги, открылась небольшая крышка тайника.

Джим обошел стол, заглянул в тайник и ахнул. В нем оказалось разложенное в специальные углубления оружие – автоматические пистолеты с длинными рукоятками. Что-то подобное Джиму приходилось видеть в кино.

– Что, интересно? – раздался голос дяди Эдгара.

– Ой! – испугался Джим. – Я не специально! Оно само.

– Что ты делал перед тем, как отскочила крышка?

– Я? – Джим стал лихорадочно вспоминать. Ему было неловко, что он залез в какие-то дядины секреты. – Я смотрел вон на ту картину и, чтобы не мешали блики на стекле, шагнул назад и…

– И взялся за стол, – догадался дядя.

Он закрыл крышку и, встав рядом с Джимом, попятился, чтобы повторить его движение, – крышка щелкнула и открылась.

– Да, – произнес дядя и вздохнул. – Этого я не предусмотрел. Нужно будет переделать.

– Дядя, а зачем вам эти пистолеты? Да еще так много.

– Их не много, просто они разные. Каждый предназначен для решения своей задачи.

– Но вы же работаете в тыловой службе…

– Работаю, друг мой, работаю. Потому и готовлюсь защищать себя, если что. Я ведь по краю хожу: и этот дом, и автомобиль, и дорогие девочки – это в какой-то мере жизнь взаймы.

Джим внимательно слушал, но почти ничего не понял, разве только про дорогих девочек.

– Ладно, иди спать, а то завтра встать придется очень рано. Но про этот секрет, разумеется, никому ни слова. Даже Тони.

– Я про это даже думать забуду… Уже забыл.

– Ну и хорошо.

23

Ровно в шесть утра Джима и Тони разбудил дядя Эдгар. Громким командным голосом он погнал их под холодный душ и проследил, чтобы никто не включал горячую воду. Друзья отчаянно вопили, однако другого способа привести их в порядок не было. Потом был скорый завтрак, состоявший из бутербродов и горячего кофе. Уже в холле дядя Эдгар раздал им листы бумаги и авторучки.

– Сейчас под мою диктовку будете писать заявление с просьбой о приеме на курсы военной специализации, – сказал он.

После того как заявления были написаны, полковник Форсайт начал инструктаж.

– Запомните следующее: если вас спросят, собираетесь ли вы посвятить свою жизнь службе в армии, вы должны сказать, что, безусловно, собираетесь. Понятно?

<< 1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 >>