Алекс Орлов
Особый курьер

7

Первый рабочий день закончился без приключений, и Джек благополучно вернулся в общежитие. Поднявшись на свой этаж, он встретил Виктора Бичера. Бедняга, весь в бинтах, елозил по полу, смывая тряпкой собственную кровь.

– Привет, Виктор, – поздоровался Джек.

– Пи-вет, – прошипел сквозь стянутую скобками челюсть пострадавший.

– Может, тебе помочь?

– Иада, я фам, – отозвался Бичер.

«Ну „фам“ так „фам“. Мне тоже отдохнуть надо», – решил Джек.

Он распахнул свою дверь и с удовлетворением отметил, что новые жильцы не появились.

– Вот и хорошо, – вслух произнес он и с ходу повалился на кровать, чувствуя, что порядком устал.

«Сейчас почищу зубы и завалюсь спать», – подумал он, уже проваливаясь в дрему. Однако его планам не суждено было сбыться. В дверь требовательно постучали, а затем, не дожидаясь приглашения, в комнату вошла баба Марша.

– Ты бы хоть разулся. Чего в обуви на кровать заперся?

– Я сейчас. – Джек поспешно поднялся.

– Да ладно. Погоди разуваться. Пойдем сейчас ко мне – я тебя на день рождения приглашаю.

– Да? Спасибо, – растерянно сказал Джек.

– Вещички-то, я вижу, принес. – Марша кивнула на чемоданы. – Чего не разбираешь? Помочь?

Джек неопределенно пожал плечами, и Марша тут же открыла ближний чемодан и стала быстро сортировать вещи.

Она ловко сворачивала их и заново укладывала в стопки, потому что после инспекции Захарии в чемоданах все было свалено в кучу.

– Чего у тебя здесь такой бардак? А?

– Пришлось отбивать вещи у приемщиков.

– Понятно. Значит, еще вовремя успел, а то бы все продали, сволочи. О, а это откуда? – И Марша показала Джеку кружевные дамские трусики.

– Это не мое, – поспешил отказаться Джек.

– Я на это надеюсь, парень. С виду ты вроде нормальный.

– Это приемщик хватал что попало и сваливал в чемоданы. Спешил очень.

– Ты поработал над его внешностью?

– Да, мэм. Пришлось, – вздохнул Джек.

– Молодец. Ты нравишься мне все больше.

После более подробной ревизии вещей были найдены следующие не принадлежавшие Джеку предметы: еще две пары женских трусиков, один бюстгальтер, один слуховой аппарат, средство для лечения геморроя, справочник по ботанике и каталог одежды для сексуальных меньшинств. Вместе с тем Джек недосчитался бритвы, одного синего носка, перочинного ножа с треснутой рукояткой, походных шахмат и книги «Как выкормить мышь».

– Больше ничего не пропало? – спросила Марша.

– Нет, остальное все на месте.

– Ну тогда тебе здорово повезло, – сказала баба Марша и лично уложила все вещи Джека в шкаф. Она еще раз оглядела аккуратные стопки, затем закрыла дверцу шкафа и сказала: – Ну все, теперь пошли праздновать мой день рождения.

– Но я даже без подарка.

– Это не важно, потом когда-нибудь подаришь. Главное – это посидеть, выпить, поговорить.

8

Спускаясь в лифте, Джек думал о том, что нужно будет выходить на улицу, но этого делать не пришлось, поскольку баба Марша, как оказалось, жила в этом же общежитии – на первом этаже, там, где размещались все хранилища и административные закутки. У нее была точно такая же, как и у Джека, комната, с той лишь разницей, что кровать была одна-единственная.

Жилье Марши нисколько не напоминало гнездышко увядшей вдовушки, с фарфоровыми статуэтками на трюмо и расшитыми салфетками на комоде. Напротив, это было типичное солдатское прибежище, с минимумом обстановки и привычным расположением каждой вещи, будь то полотенце, обувь или спички.

– Что, удивлен? – спросила Марша, обходя остановившегося в дверях гостя.

– Да, я ожидал увидеть что-то другое. Ну, может быть, какие-то фотографии.

– Фотографии? Пожалуйста. – Баба Марша подошла к украшенному казенной биркой письменному столу и достала конверт.

– Вот тут мои фотографии. Только их не так много. Ты пока посмотри, а я сооружу угощение. Все-таки ты гость, как-никак.

Марша ушла в угол комнаты, служивший ей кухней, и принялась греметь посудой, а Джек заинтересовался фотографиями. То, что он увидел, его поразило.

На фотографиях были люди, увешанные оружием. Лиц видно не было – их закрывали маски. Однако по выражению глаз Джек сумел определить, кто из них баба Марша.

– Я узнал вас, мэм, – сказал он.

– Да ну? Покажи.

Марша подошла ближе и, увидев, в кого Джек ткнул пальцем, кивнула:

– Точно, Холланд, ты угадал правильно.

Пока Джек разглядывал другие фотографии, Марша поставила на стол несколько тарелочек и целую бутылку кальвадоса «Сивор».

– Ну давай, а то у меня уже душа горит, – сказала Марша. Она открыла бутылку и разлила розоватый напиток по двум высоким стаканам. – Ты чем привык закусывать?

– Тем, что есть, – признался Джек.

– Ну и правильно. Будем.

И, не дожидаясь Джека, Марша опрокинула в рот свою порцию. Следом за ней выпил и Джек.

– Ох! Ну и как тебе? – понюхав большую оливку, поинтересовалась Марша.

– Хорошо пошла, – кивнул Джек.

– Ну тогда еще по одной. – Марша быстро наполнила стаканы.

– Не возражаю.

Они выпили еще по одной, и Джек сразу опьянел.

– Послушай, Марша, так кем же ты была? – спросил Джек, перейдя на «ты».

– Служила в отряде «99», Джек.

– В армии, что ли?

– Нет. В армии я не служила ни одного дня. Я была полицейским, Джек. Специальным копом.

– Вот это да!.. – Кальвадос был крепкий, и Джеку становилось все лучше. – И чего же ты делала в этом отряде?

– Разное… – Марша неопределенно пожала плечами.

– Людей убивала?

– Да, довольно часто.

– Но, конечно, только бандитов.

– Если честно, Джек, всякое бывало.

– То есть как?

– А очень просто. Представь себе, что террористы захватили коммерческий шаттл с пятью сотнями пассажиров, а у меня приказ освободить заложников и перестрелять всех злодеев. Эти сволочи ходят на захваты бригадами по восемь-двенадцать человек. Если стрелять в тире, то на поражение двенадцати мишеней нужно пять-семь секунд. Но это в тире. Давай еще выпьем.

– Давай, – согласился Джек. – Только дай рыбки, а то я без закуски не могу.

– Конечно, ты ешь, не стесняйся. Разносолов у меня нет, но консервированной жратвы навалом. Хочешь солдатской тушенки?

– Хочу, но чуть позже. Как говорится, всему свое время.

Марша налила еще, и они выпили.

– У-ух, зараза!.. – проговорил Джек, передернувшись, когда кальвадос скользнул ему в желудок. – Нр-р-равится мне твоя выпивка, Марша. Ну так на чем мы остановились?

– Я говорю, в тире стрелять удобно, поэтому все пули идут туда, куда ты хочешь. А когда выпрыгиваешь из вентиляционной трубы и повисаешь на тросе, как елочная игрушка, не так-то легко попасть в того, в кого надо. – Марша съела оливку и продолжила: – Так что на двенадцать убитых бандитов приходилось до шести трупов и еще полтора десятка раненых, совершенно невинных людей. Но это считалось нормой.

– А нельзя было сделать как-то иначе, поаккуратнее?

– Чтобы сделать аккуратно, нужно время, а террористы – ребята отчаянные. Они обычно страховались взрывным устройством, поэтому главным было – застрелить подрывника. Того, у кого в руке был пульт. Поэтому мы выпрыгивали с трех-четырех точек и палили.

– А случалось, что вы не попадали в подрывника?

– Случалось.

– Часто?

– Со мной было только один раз – в самом начале карьеры. Мы стреляли в подрывника, и он упал. Думали, убит, но он оказался жив и замкнул цепь. Из той группы уцелела только я одна. Но это было давно.

– А как ты оказалась здесь, Марша? На пенсию, что ли, ушла?

– На пенсию! – невесело усмехнулась баба Марша. – Меня лишили пенсии, Джек, оттого я и пошла в управдомы. Но я не жалуюсь – мне хватает.

– За что же тебя лишили пенсии?

– Заложника кокнула. На нервах вся была. Мы тогда подземный комплекс отбивали – сплошные потайные ходы, повороты, коридоры. Потеряли восемь человек. И уже под конец, когда очистили весь комплекс, на тебе, выскакивает один придурок и орет. – Марша вздохнула и потянулась к бутылке. Она налила себе половину порции и, не предлагая Джеку, выпила. – Ну вот. А я же, говорю, вся на взводе была – как оголенный нерв. Ну и врезала по нему. Три пули – и он труп. А тут, как назло, несколько человек из местной полиции было, да и сотрудники этого комплекса тоже все видели. Короче, тюрьмы я избежала – тут начальству моему низкий поклон, стояли за меня горой, но пенсии и всех званий лишилась.

– Но ты же могла устроиться куда угодно. Охранником, телохранителем или частным детективом.

– Нет. Я сама решила, что мне больше нельзя с пушкой ходить. Заполошная я стала какая-то.

– Какая?

– Заполошная – значит нервная. Часто теряю над собой контроль. А тут очень кстати Глосберг попался – он мой должник, я когда-то его брата у похитителей отбивала. Вот он мне это местечко и предложил. А что? – Марша окинула взглядом свою комнату. – Здесь есть все, что нужно: кровать, стол, стул, по коридору налево туалет и душ, на этажах подлецы, о которых можно почесать кулаки, когда взгрустнется. А в подвале я сделала себе спортзал и тир.

– Спортзал и тир? – удивился Джек.

– А как же ты думал? За столько лет работы в отряде у меня уже вошло в привычку по нескольку часов проводить на тренажерах или с пистолетом в руке. Пошли, покажу тебе все это хозяйство.

– Пошли, – с готовностью согласился Джек. Он резко встал, но тут же качнулся и ухватился за стену.

– Ты сам-то как? Со спортом дружишь? – спросила Марша, подбирая из связки нужные ключи.

– А как же? В летном колледже был третьим по боксу и… – Джек вспомнил битву с приемщиками, – и в теннис немного могу.

– Ну, пошли, боксер, – улыбнулась Марша и вышла в коридор.

Джек последовал за ней. Они прошли по запутанным коридорам первого этажа и наконец остановились перед дверью с надписью «Овощехранилище».

– Это старая надпись, – пояснила Марша и толкнула дверь. Она нащупала в темноте выключатель, и весь подвал озарился ярким светом. – Проходи, – сказала Марша, и Джек, спустившись на несколько ступенек, оказался в небольшом спортивном зале.

Как и в комнате Марши, здесь поддерживалась идеальная чистота. С потолка свисали четыре разные боксерские груши. Две из них Джек видел впервые. На полке лежало несколько пар перчаток – боксерские, снарядные, «накладки» и еще несколько специальных, которые Джек тоже раньше не видел. Еще были маты, перекладина, шведская стенка и, конечно, тренажеры для бодибилдинга.

– Все это оплатил Глосберг, – сказала Марша. – Мы надеялись, что и его рабочие будут посещать этот зал, но им больше нравится пить антифриз. Ну-ка, боксер, покажи класс.

Джек подошел к ближайшей груше и отвесил ей несколько тумаков. Груша лениво качнулась, и Джек понял, что не произвел на Маршу должного впечатления.

– Так бить нельзя, Джек. Ты думаешь только о том, насколько хорошо ты смотришься со стороны. Ты пижонишь, а в настоящей драке это для тебя смертный приговор, – заметила Марша.

Она подошла к снаряду и, постояв несколько секунд, выдала такую серию, что груша чуть не прорвалась.

– Вот, парень… – проговорила Марша. – Бить надо. Жестоко бить, а не раскачивать.

– Но на ринге я бил довольно сильно. У меня были победы нокаутом, – возразил Джек.

– На ринге ты лупцевал своих дружков, таких же мягких мальчиков. Максимум, что тебе грозило, это синяк под глазом. А когда перед тобой реальный враг, ты должен бить так, чтобы каждый удар мог стать для него последним.

Джек посмотрел на Маршу – у нее был совершенно трезвый вид. Будто и не пила крепкий кальвадос. Да и сам Джек чувствовал себя бодро, будто ничего и не пил, лишь неприятный привкус во рту напоминал о спиртном.

– О’кей, Холланд, пойдем теперь в тир. В своем летном колледже небось приходилось стрелять?

– Да, из спортивного пистолета.

Они прошли дальше, и Джек восхитился еще раз, увидев первоклассно оборудованный тир. Такого не было даже в его колледже.

– Поначалу Глосберг не хотел давать деньги на это оборудование. Но я пообещала, что научу его стрелять, как настоящего копа, – усмехнулась Марша. – Каждый мужчина спит и видит себя эдаким крутым парнем с большим пистолетом в руках. Глосберг оказался тоже из таких и выложил почти пятьдесят тысяч кредитов. Для него это пустяк, а мне приятно. Пойдем на исходную, я покажу тебе свой арсенал.

На исходной позиции стоял оружейный шкаф со специальными укладками под каждый из пистолетов.

– Вот это «лилит-Б7». Хорошая машинка, но маловат калибр. «Лилит» подходит только мастерам. А вот это мой любимый «ТОРСО». Девять миллиметров, механика на электроприводе и даже дополнительная камера сгорания для использования жидкого топлива. Не пистолет, а мечта. Бронежилетов для него не существует.

Джек взял «ТОРСО» в руки и покачал головой:

– Тяжелый очень.

– Ну что ж, за мощность приходится платить, – сказала Марша.

– Мне вот этот нравится. – Джек показал на короткоствольное оружие с барабанным механизмом.

– Это револьвер системы Штрауса. Стрелять в упор – одно удовольствие, но не более. Он у меня здесь случайно. У жильца одного отобрала. Ну что, какой попробуешь?

– Пожалуй, «лилит».

– Ну, давай.

Марша подцепила на бегунок картонку с мишенью и отправила ее на двадцать пять метров. Мишень остановилась, и Джек шагнул к огневому рубежу.

Пистолет лежал в руке очень удобно, и Джек удивился тому, как он хорошо сбалансирован, хотя это обычное серийное оружие.

Он нажал на курок, и «лилит» выбросил сразу треть магазина.

– Переключи на одиночные, – усмехнулась Марша. Джек с трудом разобрался с кнопками, но все же сумел переключиться правильно. Он дострелял оставшиеся патроны, а потом Марша пригнала мишень обратно.

– Ну, давай посмотрим, что ты там настрелял. Хотя я уже отсюда вижу, что почти ничего.

Джек снял свою картонку и увидел, что все его пули ушли в «молоко» и только одна из них попала в семерку.

– Наверное, заблудилась, – предположила Марша. – Такой стрелок, Джек, в полицейской операции живет меньше минуты.

– Но я же не служил в спецназе, – стал оправдываться Джек. – Я всего лишь пилот.

– А я разве что говорю? – пожала плечами Марша. – Помоги лучше мишени повесить.

Джек взял картонки и развесил их на «ползунах» – всего получилось восемь штук.

– Теперь смотри, Джек. Мы в отряде играли так: отгоняли восемь мишеней на пятьдесят метров, а потом пускали их навстречу. Если хоть одна добиралась до отметки в тридцать пять метров, считалось, что стрелок проиграл – его убили. Усек?

– Усек, – кивнул Джек, глядя, как мишени уплывают в дальний конец тира. Он уже прикинул, что у Марши на стрельбу остается что-то около пяти секунд.

Наконец мишени остановились, и Марша сказала:

– Но это еще не все. Нужно присесть на одно колено и не подниматься, пока мишени не пущены. Давай запускай.

Баба Марша стала на колено. В халате и с пистолетом в руке она казалась здесь совершенно неуместной фигурой.

«Как корова в кавалерии», – вспомнил Джек сравнение, которое использовал его сержант-наставник из летного колледжа.

– Я нажимаю, – предупредил Джек.

Марша ничего не ответила, погруженная только в свое ожидание.

– Старт!.. – объявил Джек, утопив кнопку пуска.

Мишени помчались вперед с заданной скоростью – три метра в секунду, а баба Марша стремительно выпрямилась, и ее «ТОРСО» начал бить короткими очередями. Прежде чем мишени достигли оговоренного рубежа, Марша прошлась по ним два раза.

– Ну, теперь смотри, – сказала она, переведя дух.

Джек снял все восемь картонок и сравнил их. Мишени были совершенно одинаково посечены пулями, и каждая имела по шесть кучно расположенных отверстий.

– Да… – только и сумел сказать Джек. – Наверное, плохо приходилось тем парням, которые пытались в тебя стрелять, Марша.

– Что делать, я старалась не оставлять им шанса. Ну а они тоже не дремали и старались не оставить шансов мне. Не думай, что я такая непобедимая. Меня дырявили двенадцать раз, и четыре раза довольно серьезно. – Марша вздохнула и начала собирать с пола гильзы.

Джек стал ей помогать, а потом неожиданно спросил:

– Послушай, Марша, а ты о чем-нибудь мечтаешь?

– Мечтаю ли я вообще? Наверное, мечтаю. Хочу умереть как солдат. Понимаешь?

– Нет, – признался Джек, – не понимаю.

– Годы берут свое, и я все больше похожу на старуху. Когда-нибудь меня шандарахнет инсульт, и я уже не смогу ходить в спортзал и стрелять из своего любимого «ТОРСО».

– И тогда жильцы выпьют из батарей весь антифриз, – попробовал пошутить Джек.

– Да, и это тоже, – кивнула Марша. – Так вот, чтобы не дойти до такого позора, хотелось бы с честью уйти. В бою – понимаешь?

– Теперь понимаю.

– Я и так уже зажилась на этом свете.

– А сколько тебе лет?

– Пятьдесят три.

– Но это же совсем немного, – возразил Джек, хотя с позиции его двадцати четырех возраст бабы Марши казался ему едва ли не рекордным.

– Все мои друзья из отряда не дожили и до тридцати. Все, кого ты видел на фотографиях, умерли молодыми. Так какой мне смысл коптить небо? О, да уже двенадцать! – взглянув на настенные часы, спохватилась баба Марша. – Вот ведь досада, забыла сделать обход.

– Ничего страшного, у кого-то останутся целыми ребра.

– Это точно. Ну ладно, иди к себе, а завтра приходи в спортзал. Придешь?

– Обязательно.

– Ну смотри, а то меня обманывать опасно.

9

Пожилой джентльмен задержался возле дверки лимузина, ожидая, когда шофер удосужится открыть ее изнутри. Пока он, что-то недовольно пробурчав, забирался в салон, Энрике Коррадо успел убедиться, что часы на клиенте.

«По четвергам мне везет», – подумал Энрике, осторожно трогая свой неброский «Дигли-Кросс» и пристраиваясь в хвост лимузину.

Пришла пора ставить точку в долгой операции по выслеживанию «ценного старикана» – так его назвал сам Папа Лучано, когда давал Энрике задание. Что представлял собой старикан, Энрике не знал, да его это и не интересовало. Цель была поставлена одна: Папе Лучано – часы, клиенту – пулю. Хотя чего особенного было в этих часах, сам Энрике не понимал – старая механика, неновый позолоченный корпус. Нет, конечно, если Папа Лучано сказал, Энрике сделает все как надо, но все же интересно, зачем Папе такое барахло?

Лимузин повернул налево, и Энрике тоже сделал левый поворот. Пока старикан ехал тем маршрутом, который он уже выучил наизусть.

«Сейчас повернет на проспект Лиги, проедет сто пятьдесят метров и свернет на шоссе 303», – прокрутил в своей памяти Энрике.

И действительно, лимузин свернул на проспект, но перестраиваться в скоростной ряд не стал. Вскоре он включил правый поворот, готовясь свернуть на шоссе 303.

«Ну вот, все строго по часам. Мышка сама идет в ловушку». Энрике самодовольно улыбнулся.

Лимузин накручивал километры, проходя насквозь кварталы и выбираясь на оживленные магистрали. Но поскольку Энрике знал, куда в очередной раз свернет машина клиента, он даже не следовал за ней, а потихоньку двигался по шоссе, ожидая, когда добыча снова появится перед ним.

Энрике прекрасно понимал: лимузин петляет по улочкам, чтобы проверить, нет ли «хвоста». Именно поэтому он туда и не совался, давая старикану увериться, что все нормально.

Тяжелая машина в очередной раз вырулила в пятидесяти метрах впереди Энрике, и он удовлетворенно кивнул, погладив спрятанный в кобуре пистолет.

«Уже скоро, ребята, – пообещал он, – уже скоро».

Самое подходящее место для операции Энрике присмотрел заранее. Он выбрал небольшой перекресток в районе старого порта. Дороги там плохие, прямолинейные участки короткие, так что, попытайся клиент ускользнуть на своем тяжелом корыте, у него ничего не выйдет.

У лимузина включились стоп-сигналы, и он сошел на второстепенную автостраду, которая вела к старому порту. Энрике вынул пистолет и положил рядом с собой.

Навстречу проехал ярко-красный кабриолет «NX». За рулем сидела шикарная женщина.

– Это надо же, – пробормотал Энрике, – такая баба в полном одиночестве, а я, как назло, на работе.

«Ну ничего, вечером утешусь с Лореттой. Лоретта – это то, что надо…» Энрике вспомнил, как пахнет ее кожа, и едва не врезался в продуктовый фургон.

– Смотри в оба, дебил! – заорал Энрике и понял, что ругает самого себя.

Между тем лимузин сделал последний поворот. Через семьдесят метров он должен был притормозить у неудобного перекрестка, где Энрике запланировал совершить нападение.

Чтобы было не так скучно, но больше из пижонства он включил радио и сразу поймал новый хит Бетти Эйдс.

«Твои губы горячее пламени…» – пропела Бетти Эйдс, и Энрике передернул раму пистолета.

Лимузин старикана притормозил возле перекрестка, и гангстер, надавив на тормоз, остановился в пяти метрах позади него.

«Но я не говорю „прощай“…» – прорыдала Бетти Эйдс, когда Энрике выскочил из машины и вскинул пистолет. Он целился через заднее стекло точно в голову водителя.

Раздался выстрел, потом второй, третий. Энрике ничего не понимал. Пули отскакивали от стекла, оставляя на нем еле заметные белые точки.

«Но я же проверял! Машина была обычная!» – оправдывался перед самим собой Энрике, а лимузин, дымя визжащими покрышками, стал заворачивать за угол.

– Не уйдешь, старикан! Не уйдешь!

Энрике запрыгнул в кабину и так вдавил педаль газа, что его машина пошла юзом и едва не сбила перебегавшую дорогу собаку.

«А если не везет, то, значит…» – продолжала петь Бетти Эйдс, но Энрике уже был не в том настроении. Он врезал кулаком по радиоприемнику, Бетти сразу замолчала, и теперь слышался только рев мотора и визг покрышек. Энрике медленно, но верно сокращал дистанцию, выигрывая у лимузина на поворотах.

Он был очень зол. Его провели, подменили машину на другую – бронированную, и теперь выполнение задания срывалось.

«Я не был бы Энрике Коррадо, если бы не предусмотрел такого поворота», – думал он, вытаскивая из-под сиденья штурмовую винтовку «монк» с отпиленным стволом. Это была уже серьезная артиллерия, способная прострелить мотор грузовика.

«Сейчас, сейчас… Возле поворота…» – подготавливал себя Энрике, поудобнее перехватывая винтовку.

Привлеченные шумом мчавшихся автомобилей, из окон выглядывали любопытные жильцы, но Энрике Коррадо не боялся никого, кроме полиции.

Когда машина Энрике уже почти наехала на хвост броневику, его водитель нажал на тормоз, пытаясь, катясь юзом, вписаться в поворот. Энрике, оценив мастерство водителя, прибавил газу и протаранил открывшийся борт лимузина, отчего тот ударился о стену дома и потерял драгоценные секунды.

Энрике выскочил из машины и открыл огонь по буксующему лимузину. После первого же выстрела бронированное стекло покрылось мелкими трещинами, и Энрике перестал видеть тех, в кого он стрелял. Возможно, они успели пригнуться или сам он взял неправильный прицел, но лимузин снова начал разгоняться, угрожая оставить Энрике с носом.

«Ну, дружок, достань его! Ну!» – мысленно уговаривал себя гангстер, посылая в живучую машину пулю за пулей. Тяжелая отдача отбрасывала Энрике назад, но он снова наводил оружие на цель, отчаянно стараясь поразить ее. Он уже потерял всякую надежду, когда после очередного выстрела лимузин вдруг вильнул и врезался в аптечный киоск.

От сильного удара разбились витрины и обрушились полки с лекарствами. Сотни пузырьков и коробок с таблетками полетели на мостовую. От ближайшего подъезда к месту аварии заспешили двое, чтобы оказать пострадавшим помощь.

Энрике выстрелил в воздух, и добровольцы тут же испарились. Гангстер подбежал к лимузину и рванул на себя дверь, но нашел в салоне только труп водителя. Старикан исчез, а вместе с ним и часы для Папы Лучано.

Энрике выругался и побежал в ближайший проходной двор. Там он и настиг еще живого клиента, который пытался спрятаться за мусорными баками. Энрике добил его двумя выстрелами и, подойдя ближе, отдернул правый рукав. Часов не было.

Энрике знал, что часы были, и на всякий случай проверил карманы и левую руку, но и там было пусто.

– Эй, мистер, должно быть, я могу вам помочь.

Энрике резко повернулся, готовый нажать на курок.

– Только уберите вашу пушку, мистер, – попросил нищий, удобно разместившийся в стенной нише.

– Ты кто? – недружелюбно спросил гангстер, краем уха различая далекие полицейские сирены.

– Я тот, кто продаст вам информацию, мистер, – хитро улыбнулся нищий.

– Я тебя сейчас грохну, придурок, – пообещал Энрике и поднял обрез.

– Не стоит этого делать, мистер. Дайте мне пять кредитов, и я скажу, куда делись часы. Вы ведь их ищете?

Полицейские сирены приближались. Энрике достал деньги и протянул нищему:

– Говори.

– О, премного благодарен. – Нищий выхватил деньги и, хитро прищурив один глаз, сказал: – Этот старик снял часы и отбросил их подальше, а тут проходил молодой парень и поднял их.

– Что за парень? Говори скорее.

Звук полицейских сирен доносился уже с соседней улицы.

– По-моему, я видел его у проходной «Доу-Форс», фирмы курьерской доставки.

– Больше ничего не скажешь? – посмотрев по сторонам, спросил Энрике.

– Больше я ничего не знаю.

– Это хорошо, – кивнул Энрике и обрушил приклад винтовки на голову несчастного. Затем подобрал свои пять кредитов, вытер их о брюки и спрятал в карман.

Полицейские машины были уже совсем рядом. Энрике закинул винтовку в мусорный бак и побежал через двор.

<< 1 2 3 4 5 6 >>