Алекс Орлов
Тютюнин против инопланетян

11

Содержимое чемоданчика с оборудованием поначалу озадачило и Сергея, и Леху. Они ожидали найти что-то похожее на плуг или хотя бы на бензопилу «Дружба», а тут была какая-то дрель и связка «карандашиков», связанных проводками вроде новогодней гирлянды.

– Это чего за Новый год такой, Леха? – спросил Тютюнин.

– А я тебе доктор, что ли? Давай инструкцию читать, – ответил Окуркин и раскрыл тоненькую замасленную книжицу с надписью «Инструкция по применению специального набора ВЗ-104А».

– Тут написано, что у нас должен быть допуск, – через какое-то время сообщил Леха.

– Куда пропуск?

– А я без понятия. Ладно, едем дальше. Эта хреновина, – Леха ткнул пальцем в открытый чемодан, – не дрель, а «пер-фо-ра-тор».

– Пер-фо-ра-тор, – зачарованно повторил Тютюнин. – Не слабо. А дальше?

– Дальше… -Окуркин стал водить пальцем по замасленным листам. – Ага, карандаши эти на верёвочке называются – ВУ.

– А выключатель-то зачем?

– Какой выключатель? – Окуркин отвлёкся от инструкции и заглянул в чемодан.

– Вот этот. У нас в подвале на стене почти такой же…

– Ну, значит, тут все на электричестве, – сделал вывод Окуркин. – Ладно, слушай дальше. Тут написано, что нужно выбрать из таблицы вид породы. «Известняк», «песчаник» или «гранит». Ты чего скажешь, хозяин тайги?

Тютюнин ковырнул носком ботинка слежавшуюся глину и уверенно сказал:

– Пиши – гранит.

– Хорошо, контора пишет. Значит, для гранита по таблице – пятьдесят сэмэ.

– А чего такое «сэмэ»?

– Это все равно что половина мэ.

– Хорошо, а чего «мэ»?

– Мэ чего? – Леха снова потыкал в инструкцию пальцем и сказал:

– «Мэ» – это расстояние между отверстиями.

– Так, может, «мэ» – это метры?

– Точно, Серёга! Точно метры! – обрадовался Окуркин. – Ну ты молодец, а то понаписали тут… Оказалось, метры… Значит, так – сверлим дырки, забиваем туда «карандашики» и включаем ток.

– И все?

– И все. – Леха закрыл инструкцию и покровительственно улыбнулся. – Я же говорю – оборудование. А то бы ты тут до морозов колупался…

Достав из чемодан перфоратор, Леха вставил в него прилагавшееся сверло и для пробы нажал «пуск». Перфоратор жутко завибрировал, заставив Тютюнина отпрыгнуть в сторону.

– Спокойно, я – Дубровский, – усмехнулся Леха. – На аккумуляторе работает штукенция. Показывай фронт работ, хозяин.

Тютюнин даже растерялся поначалу, но затем, вспомнив первоначальные распоряжения тёщи, быстро определился с местом применения.

– Вот здесь, где трава не растёт, – сказа он.

– Хорошо, отходи в сторону. Как сказал Пушкин – здесь будет город заложен.

– Город-сад, – подсказал Сергей.

Окуркин приставил сверло к глине и начал сверлить.

Перфоратор застучал, как самый настоящий отбойный молоток, и на этот шум немедленно примчались Люба и Олимпиада Петровна.

– Эй, вы так всех червей распугаете! – сквозь стук перфоратора прокричала Люба.

Окуркин выключил перфоратор и, нагнувшись, заглянул в полученное отверстие. Затем распрямился и заметил:

– Черви, Люба, в граните не живут.

– А почему? – удивилась Люба. – А потому, что его грызть трудно…

– Ох, попортят они, Люба, этим своим вибраторам весь наш гумус, – заметила Серегина тёща. – А без гумуса нет ни редисочки, ни картошечки…

– Ни водочки, добавил Окуркин и принялся выдалбливать следующую дырку.

Женщины ушли, и работа пошла быстрее. Как выяснилось, «карандашиков ВУ» оказалось целых сто штук, так что Сергею пришлось неоднократно сменять Леху.

Друзья опасались, что у перфоратора сядут аккумуляторы, однако этого не произошло, и задолго до обеда удалось насверлить больше ста дырок.

– Ничего что дырки лишние, – заметил Окуркин. – Про запас останутся.

12

К моменту, когда все «карандашики» были рассованы по дыркам, Олимпиада Петровна и Люба уже заканчивали приготовление обеда.

Вкусные запахи кружились в воздухе и отвлекали приятелей от работы.

– Может, после обеда включим? – предложил Тютюнин.

– Судя по настроению твоей тёши, Серёга, мы не получим обеда, пока дело не сделаем.

– Ну, тогда давай включать. Давай.

Окуркин вытянул чёрную коробочку с включателем вроде подвального и без задержки щёлкнул им, однако ничего не произошло.

– Ты смотри какая зараза! – покачал головой Тютюнин. – Не сработала. Может, батарейки сели?

– Да нет, вот лампочка контрольная – она горит.

– Ну-ка. – Сергей подошёл поближе и удостоверился, что с батарейками все в порядке.

Окуркин сделал ещё несколько неудачных попыток, затем положил включатель на землю и сказал:

– Если ничего не получается, нужно смотреть инструкцию.

– Точно, нужно смотреть, – согласился Сергей.

Они снова взялись за засаленную книжицу и в разделе «Включение цепи» нашли упоминание о предохранителе, который блокировал случайное включение.

– Ну вот в чем собака-то зарыта! – обрадовался Леха. – Давай по новой.

– Стой, давай почитаем раздел «Безопасность».

– Да чего там читать? «Не влезай – убьёт», «Не стой под стрелой» и «Мама мыла раму»…

Окуркин уже схватился за включатель, когда был остановлен выкриком:

– Стой! Кричал Серёга.

– Ты чего разорался-то? – удивлённо спросил Окуркин.

– Тут написано – сто метров…

– Чего «сто метров»?

– Нужно отойти на сто метров.

– Серьёзно?

– Вот, сам смотри.

Окуркин вернулся к инструкции и убедился, что Тютюнин прав.

– Интересно, зачем так далеко топать? А провода хватит? Леха заглянул в чемодан, где ещё валялась довольно увесистая бухта.

– Я знаю зачем, – поднял палец Тютюнин. – Это чтобы током не шарахнуло, как корову!

– Какую корову?

– На колхозном поле, в грозу.

– А-а, понимаю. Тогда, может, лучше калоши надеть резиновые?

– Можно, – согласился Сергей. Топать сто метров от дачи ему не хотелось, тем более что примерно на этом рубеже начинался колючий кустарник. – Эх, ничего не выйдет. Резиновых калош у нас только две пары, и в них сейчас Люба и тёща.

– Ну тогда пошли отматывать – инструкция есть инструкция, ничего не поделаешь.

– А тёще с Любой скажем?

– А зачем? – пожал плечами Окуркин. – Они же в калошах.

– Точно. Ну тогда пошли.

Друзья стали спускаться с холма, на вершине которого находилась Серегина дача, но тут их исчезновение заметила бдительная Олимпиада Петровна.

– Ты смотри, Любаша, эти бездельники в кусты рванули. Можешь не сомневаться, у них там самогонка припрятана… Бери скалку, доча, и за мной.

13

Едва Леха с Сергеем размотали весь провод, как откуда ни возьмись налетели Люба и Олимпиада Петровна.

– О, вы чего здесь делаете? – удивился Тютюнин.

– А мы вам компанию составить решили, Сергей Викторович, на вашу самогоночку.

– Какую самогоночку?

– А ту, которую вы тут припрятали и потихоньку высосать собирались.

– Мы работаем, тётя Лимпа, – вступился Леха. – Отошли на всю длину провода, как написано в инструкции.

– Где эта инструкция? – строго спросила Олимпиада.

– Вот, – сказал Сергей, протягивая книжечку.

Теша выхватила её, словно это была не инструкция, а какие-нибудь три рубля, пролистала все страницы и спросила:

– А почему нам с Любашей ничего не сказали? Хотели избавиться от двух слабых женщин, босяки?

– Зачем вам говорить, когда вы в калошах, – попытался объяснить Леха. – Вот если бы вы были коровы…

Не договорив, Окуркин замолчал. Он вспомнил, что его машина стоит возле Серегиной дачи – совсем близко.

– Елы-палы, я же «запорожец» забыл перегнать! И, сорвавшись с места, Леха побежал в гору.

– Так он же в калошах, твой «горбатый»! – злорадно закричала ему вслед Олимпиада Петровна. А Люба повертела в руках ненужную скалку и честно призналась:

– Ничего не понимаю.

Вскоре Леха пригнал «запорожец» и запарковал его в кустах. Затем, повеселевший, подошёл к компании и, взяв из рук Тютюнина включатель, сказал:

– Сейчас быстренько взрыхлим и будем обедать, правильно, Олимпиада Петровна?

Серегина тёща ничего не ответила, и Леха, элегантным жестом отбросив собачку предохранителя, нажал главную кнопку.

В первое мгновение никто ничего не понял. Земля просто ушла из-под ног, а затем подпрыгнула вверх, больно Ударив по подошвам.

Все вокруг загрохотало, засвистел, срывая листву, горячий ветер, а затем, закрыв собой полнеба, сверху обрушился Целый град глиняных комьев.

Этот ужас длился всего несколько секунд, а потом послышались первые стоны.

– Моя машина… Моя машина… – бубнили из-под первого глиняного холма.

– Люба! Доча, ты жива?! – кричали из-под другого.

– Жива, мама…

– А скалочка! Скалочка ещё при тебе, доча?

– Нет, мама, где-то обронила!

Тютюнин почти ничего не слышал, поскольку его завалило сильнее всех, однако, упёршись в землю ногами, он сумел вынырнуть на белый свет, который оказался каким-то жёлто-оранжевым.

Солнце едва пробивалось сквозь плотную пыльную завесу, а слабый ветер неохотно относил в сторону гигантское облако копоти, похожее на гриб от ядерного взрыва.

– Серёга! Мы, наверное, бомбу взорвали атомную! – позабыв про «запорожец», ошалело воскликнул Окуркин. – Ну Бухалов, сволочь! Ну подсунул!

Хрипло кашляя и вздымая тучи пыли, на ноги поднялась Олимпиада Петровна:

– И ведь ещё издевались, подлецы – в калошах, дескать, Люба, нам ничего не грозит…

– Ой, что же это было, Серёжа? – заныла Люба. – Чего ты с нами сделать хотел?

– Он убить нас хотел, Люба, доча моя! Убить за наследство, как дон Хулиан в фильме «Моя вторая неродная мама»!

– Я только взрыхлить хотел! – заорал Серёга, потрясая пыльными руками и белея зубами на оранжевом лице.

В небе застрекотал вертолёт.

– Ой, надо же сказать им, что это не мы! Надо сказать, что это Сергей Викторович! – спохватилась-тёща и стала отплясывать на глине и размахивать руками. – Не стреляйте, не стреляйте!

– Поздно кричать, Олимпиада Петровна, – сурово произнёс Окуркин. – Радиация уже сделал своё чёрное дело… Мы все обречены…

От таких слов своего друга Серёга сел на глину и, в сердцах хлопнув по ней рукой, сказал:

– Взрыхлили, мля, землю. Посадили картошечку.

14

Полетав вокруг места происшествия, вертолёт приземлился у подножия холма, где раньше была зелёная травка. Теперь там простиралась безжизненная красная пустыня, где очень уместно смотрелись бы лунные кратеры.

Взметнув и без того ещё не улёгшуюся пыль, вертолёт с буквами «МЧС» на борту высадил десант и снова поднялся в небо.

– Опасаются… – прокомментировал Леха и двинулся навстречу людям в блестящих, как у космонавтов, костюмах.

Заметив шевеление, «космонавты» замерли, однако поняв, что это не диковинный зверь, а всего лишь Леха Окуркин, помахали ему руками.

Следом за другом навстречу десанту с Большой земли вышел Сергей Тютюнин. Он видел, как люди в блестящих костюмах измеряли Леху какими-то приборами и все кивали, кивали головами.

Когда Тютюнин подошёл ближе, его проверили таким же образом, и он ничуть не испугался.

Неожиданно «космонавты» все разом вздрогнули и подались назад. Сергей резко обернулся и понял, в чем дело. Это была Олимпиада Петровна, причёска которой встала Дыбом от глиняной пыли, а улыбка только придавала ей сходство с обгоревшим Терминатором.

– Не бойтесь, это евонная тёща, – пояснил Леха, указав на Сергея.

Когда Олимпиада Петровна подошла ближе, главный «космонавт» шагнул ей навстречу и спросил:

– Бабка, немцы в деревне есть?

– Чего? – не поняла Олимпиада.

– Шутка! – сказал главный и глухо засмеялся под своим шлемом. – Стой ровно, – добавил он и поводил вокруг Олимпиады специальным прибором. Затем так же проверил Любу и, облегчённо вздохнув, снял шлем.

Его товарищи последовали примеру главного и открыли свои покрасневшие, распаренные лица.

– Михалыч, покурим? – предложил один из «космонавтов».

– Покурим, – согласился главный и, получив сигаретку, прикурил её от поднесённой зажигалки.

Затянувшись и выпустив дым, он ещё раз внимательно посмотрел на погорельцев:

– Что здесь произошло?

– Мы сами не поняли, – честно признался Окуркин.

– Но взрыв-то был.

– Взрыв? – Серёга пожал плечами. – Мы вообще-то хотели землю взрыхлить, чтобы гумус и все такое…

– Червячки чтобы водились, – хрипло добавила Люба. «Космонавты» переглянулись.

– Какие червячки? – уточнил главный, в его голосе слышалось сочувствие.

– Земляные…

– Земляные, – повторил главный.

В этот момент заработала его рация.

– «Второй», что удалось узнать? «Второй», ответьте!

– Докладываю: радиации нет. Провожу дознание.

– Как проводите?

– Методом опроса пострадавших…

– А живые среди них есть?

– Живые? – Главный ещё раз посмотрел на погорельцев. -Живые есть.

– Хорошо, значит, я могу докладывать наверх?

– Да, докладывайте.

Убрав рацию, главный спасатель вернулся к прерванному дознанию:

– Так чего там у нас насчёт червячков?

– Земля была твёрдая, вот мы и решили её взрыхлить, – снова принялся объяснять Серёга. – Лопатой никак не получалось, и мы поехали к метростроевцам…

Тютюнин взглянул на Леху, и тот, вздохнув, продолжил:

– Это Бухалов виноват, товарищ главный. Это он виноват, сволочь, все дни напролёт пьяный, и собака у него закладывает, а её уволить не могут, потому как она ветеран пограничных войск и не раз прыгала с парашютом… – Выпалив все это без запинки, Окуркин развёл руками и добавил:

– Вот.

– Ну что же, картина ясная, – произнёс главный, понимая, что свидетели сильно повреждены. – Давайте совершим восхождение. Вы не против?

– Вообще-то у нас там «красный уголок» остался, – сказал Сергей, махнув в сторону развороченной вершины холма.

– Так-так. И чего вы там делали, в уголке?

– Мы? Мы там отдыхали-и…

– Укрывались от ветра и дождя, – добавил Окуркин.

– И ещё мы с мамой там переодевались, чтобы в чистом не работать, – вставила своё слово Люба.

– А чего же вы там работали?

– Грядочки организовывали.

– Так у вас там огород, что ли, на холме?

– Дачка.

– Дачка, баксов пачка, – задумчиво произнёс главный и, бросив окурок на лунный грунт, раздавил его космонавтским ботинком. – Ладно, пошли посмотрим на вашу Дачку… -

15

Подниматься на холм по осыпающемуся склону пришлось цепочкой.

Чем выше восходил Серёга Тютюнин, тем яснее представлял себе масштабы постигшего их с Лехой разочарования.

Красно-коричневая местность простиралась на километр вокруг, и все это пространство выглядело безжизненным.

Вскоре команда оказалась на вершине, все повернулись и заглянули в кратер.

– Значит, для червячков старались? – снова спросил главный, оценивая на глаз глубину воронки. – Глубоковато получилось – метров пятнадцать.

Помимо покрытых гарью склонов, в кратере, словно лепестки гигантской чёрной ромашки, обозначались остатки железнодорожной цистерны.

– Откуда это там? – поразился Окуркин.

– То есть это не вы её туда закопали? – спросил спасатель.

– Нет, это до нас кто-то. Здесь раньше нефтебаза была, а только потом моя дача.

– Ты что, придурок, дачу на нефтебазе организовывал? – искренне изумился спасатель.

– Это не я придурок, товарищ командир. Это моя тёща придурок! – Серёга радостно указал на Олимпиаду Петровну.

Развить свою мысль дальше ему помешал шум гусеничной машины, которая подкатила к холму и стала быстро взбираться по сыпучему склону.

– О, сам министр! – воскликнул главный спасатель и сейчас же нахлобучил свой шлем. Его бойцы тоже побросали окурки и оделись по форме.

Вездеход с эмблемой «МЧС» остановился в нескольких метрах от кратера, из кабины выскочил невысокий подвижный человек. Тютюнин сразу узнал его, однако фамилия тела из головы, должно быть, от удара взрывной волны.

«Шмидт, Щорс, Шеварднадзе…» – перебирал Серёга, а министр между тем соскочил на лунную осыпь и, заглянув в кратер, негромко выругался.

Спрыгнувший следом за ним заместитель в генеральском мундире едва не съехал в огромную воронку.

«Шварц, Шикльгрубер, Шлагбаум…» – крутилось в голове Тютюнина.

– Здравствуйте, товарищ Березовский! – неожиданно проревела Олимпиада Петровна. – Мы вас так ждали!

От её неожиданного крика все сотрудники МЧС едва не попадали в кратер.

Придя в себя от такого потрясения, министр одёрнул пиджак и сурово сказал:

– Я вижу, без пострадавших тут не обошлось?

– Да, малость повредились, – подтвердил командир группы спасателей.

– Да вы шлемы-то снимите. Чего людей пугать? Они и так вон кошмары наяву видят.

Спасатели с облегчением сняли шлемы.

– Что удалось выяснить? – поглядывая на развороченную цистерну, спросил министр.

«Шолом-Алейхем, Ширак, Шри-Ланка…» торопился Серёга, однако с такой нагрузкой его голова не справлялась.

– Они несут какой-то бред, товарищ министр, – пожал плечами спасатель.

– Какой именно бред?

– Ну-ка ты, контуженный, расскажи, – обратился спасатель к Лехе.

– Ага, сейчас… Значит, чтобы червячки, мы разрыхлить решили, а Бухалов, сволочь, собака у него пьёт, на парашюте прыгает и бутерброд с килькой… Э-э… Где-то в среднем Уровне…

– Ну что тут непонятно? – Министр строго посмотрел на командира спасателей. – Человек рассказал, что они от-

Правились на участок строительства станции метро «Наглово» и у своего знакомого прораба Бухалова взяли набор для взрывных работ. Насверлили перфоратором дырок, сунули в них взрывные устройства ВУ и с расстояния сто метров произвели подрыв.

– Точно! – кивнул Леха.

– А ещё собаку зовут Алмаз, – заметил заместитель с генеральскими погонами.

– Ты-то откуда знаешь? – удивился министр.

– Мы с Алмазом вместе служить начинали. Я лейтенантом, а он маленьким щенком.

– Ну ладно. С этим разобрались, – подвёл итог министр. – Пострадавшие, садитесь в вездеход, я отвезу вас в медпункт.

– Меня не нужно, – замотал головой Леха. – Мне ещё машину откапывать. У вас случайно лопаты не найдётся?

– А я ему помогу, можно? – поднял руку Серёга. – А вы лучше заберите с собой женщин.

– А здесь что, женщины есть? – удивился министр.

– Да, это мы! – радостно объявила Олимпиада Петровна и шагнула к министру, едва не свалив его своим бюстом.

16

Министр любезно выделил Лехе с Сергеем две сапёрные лопатки, после чего вся спасательная команда вместе с Олимпиадой Петровной и Любой уехала.

Супруга Тютюнина напоследок крикнула, чтобы Сергей не задерживался долго, и тот ответил: «Ладно».

– Ну и что теперь делать? – вздохнул Тютюнин, когда вездеход скрылся из виду, оставив лишь шлейф красноватой пыли.

– Откапывать пойдём, чего же ещё.

– Да я не об этом. Оборудование-то пропало.

– Да и хрен с ним. Ты думаешь, Бухалов чего-нибудь помнит?

– А что, нет?

– Ну ты же не помнишь, как на Восьмое марта милиционера облевал.

– Что?

– Вот то-то и оно. Иногда память нам изменяет. Друзья спустились к месту, где под слоем глины скрывался окуркинской «запорожец», и приступили к работе.

Глина была рыхлая и копалась легко, а толстая шкура «лупатого» помогла ему перенести испытание без потерь.

Даже двигатель завёлся почти что сразу, и друзья с комфортом совершили спуск на днище машины, поскольку колёса до твёрдой земли не доставали.

Чтобы привести себя и автомобиль в порядок, было решено ехать на уже знакомую речку Каменку.

Там друзья искупались, прополоскали вещи, а затем, набрав в ведёрко воды, поднялись к «запорожцу», чтобы его помыть.

Не успели они намочить бока «лупатого» скакуна, как услышали рёв десятков глоток и увидели ту самую орду пионеров, о которой рассказывал Окуркин.

– Чего-то они сегодня поздно, – заметил он. Человек пятьдесят детей разного возраста ещё издали стали метать в реку заряды. Каменка содрогнулась от взрывов.

– Интересно, их мамочки знают об этом? – подумал вслух Тютюнин.

Они с Лехой постояли за кустами ещё немного, однако взрывов больше не последовало, и друзья вышли на открытое место, чтобы посмотреть, за чем же охотятся малолетние преступники.

Оказалось, что дети собирали вовсе не оглушённую рыбу. Они собирали лягушек!

Зелёных и коричневых лягушек с вытянутыми ногами и посиневшими животами. Мальчишки словно грибы забрасывали их в лукошки, и Окуркин неожиданно для себя крикнул:

– Эй, почём улов, парни?!

Сбор лягушек сейчас же прекратился, десятки подозрительных глаз уставились на двух невесть откуда взявшихся дачников.

В руках у одного «пионера» Тютюнин заметил неиспользованный заряд.

«Дурак Леха, – подумал Сергей. – Ой дурак…»

– А ты чего, купить хочешь? – с ехидной улыбочкой поинтересовался самый крупный хулиган. Он как две капли воды был похож на Мишку Квакина из книжки «Тимур и его команда», которую злые языки называли «Чубайс и его Семья».

– Куплю, если товар хороший, – с расстановкой произнёс Леха, косясь на пионера с неизрасходованным зарядом.

– Ты чего, Мишка, Лохматый запретил нам с другими торговаться! – одёрнул главного хулигана кто-то из пацанов.

– Да плевал я на Лохматого, – огрызнулся тот. – С кем хочу, с тем и торгую.

– А вы откуда будете, парни? Может, я к вам в гости наведаюсь? Там и поговорим, – продолжал сходить с ума Окуркин, сам дивясь своей смелости.

– Из Горелкова мы, – ответил Мишка. – А вы-то кто такие? Гости столичные?

– Мы-то? – Окуркин задумался, что бы такое соврать, но тут его неожиданно опередил разволновавшийся Сергей.

– Сапёры мы, – сказал он. – Из МЧС.

– Эй, так это вы нефтебазу-то взорвали?! – догадался тот пацан, что предупреждал о Лохматом.

– Пришлось, парень, пришлось. Чуть сами там не остались.

– Ух ты! – Подозрительность в глазах горелковских мальчишек сменилась восхищением. – А чего было-то, бонба ?

– А то, – кивнул Леха. – С дав них времён. С самого монголо-татарского ига пролежала… Проржавела вся…

– Ладно, – складывая к лукошко последних лягушек, согласился Мишка. – Будете в Горелкове, спросите товарища Ежова.

– Так ты, стало быть, Ежов? – догадался Леха.

– Нет, я его товарищ.

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>