Алекс Орлов
Судья Шерман

– Ах вот как? Ну, это упрощает дело. Тогда садись и рассказывай мне, а я буду задавать тебе тренировочные вопросы. Будешь отвечать и запоминать, что нужно спрашивать. Идет?

– Как скажете, сэр.

Ганс опустился на указанный стул и огляделся. Комнатка была небольшая, однако здесь размещалось четыре стола. Два из них, включая место Кулхарда, выглядели обитаемыми, а оставшиеся два покоились под толстым слоем пыли.

Между тем старший следователь все не начинал беседы и только беспокойно рылся в ящиках, хлопая дверками тумбочек и чего-то бормоча себе под нос.

– Ничего не понимаю, – наконец сказал он и поднял на Лойдуса рассеянный взгляд. Но вдруг что-то сообразил и крикнул: – Хо-орст!!! Хо-орст!!!

Поначалу ответа не было, но затем где-то неподалеку за стеной сработал сливной бачок, и вскоре Хорст собственной персоной предстал перед Кулхардом.

– Кого кричим, начальник?

– Тебя кричим, – ответил Кулхард. – Где моя кружка?

– Питер взял.

– А почему обратно не положил?

– А он теперь не может. Ее в вещдоки записали.

– Как записали? Кто?!

– Да по ошибке, – сказал Хорст, словно это все объясняло. – Он говорит, что кружка на столе стояла, рядом с вещдоками, а Пулитцер из тридцать второй комнаты спешил очень и описал все. Потом с описью пробежал по кабинетам и все быстро завизировал.

– Сволочи, – коротко бросил Кулхард и яростно потер начинавшую проявляться лысину.

– У меня в бытовке есть собственная кружка, сэр, – предложил Лойдус. – Хотите, принесу?

– Спасибо, парень, не нужно, – отказался Кулхард. Сейчас ему не нужна была кружка. Он упивался собственной обидой.

– Ну ладно, – сказал он наконец. – Приступим к допросу…

– К какому допросу? – спросил Хорст Эви, усаживаясь на свое рабочее место.

– Парень – наш новичок, и я его натаскивать буду, – нехотя пояснил Кулхард. С гораздо большей охотой он послал бы Хорста подальше. – Итак, расскажи в двух словах, что там было.

– В шесть восемнадцать был звонок дежурному о том, что на одном из хуторов объявился саваттер. Это была наша смена, и мы всей бригадой выехали на место…

– Маршрутизатор нашли?

– Нет, сэр. Все облазили: постройки, дом, чердак, но ничего не нашли.

– А с хозяевами работали?

– Насколько я понимаю, нет. Хотя это был мой первый выезд, сэр, и, как все происходит обычным порядком, я еще не знаю.

– Да так все и происходит, – подал голос Хорст Эви, хотя его никто не спрашивал, – берут хозяина и бьют его, мерзавца, пока не расскажет, куда маршрутизатор закопал.

– Там везде был иней… На земле, я имею в виду, – пояснил Лойдус. – Если бы кто-то из них сделал хоть один шаг по саду или еще куда, мы бы заметили.

– Понятно, – кивнул Кулхард. – Сколько человек живет на хуторе?

– Двое, сэр. Хозяин и его жена.

– Как выглядит жена? Молодая и красивая или старая образина?

– Она симпатичная, сэр, – признался Лойдус, и голос его при этом заметно потеплел.

– Да, я вижу, ты на нее запал, парень!.. – обрадованно воскликнул Хорст Эви.

– Слушай, Хорст, смотайся за кофе к автомату.

– Да мне еще на опознанку идти, – сразу заартачился тот.

– Ну так иди на свою опознанку, но чтобы я тебя здесь гарантированно не видел хотя бы полчаса.

Эви поднялся из-за стола, собрал в папку необходимые документы и ушел.

– Ишь, гаденыш, не хочет идти за кофе, – прокомментировал Кулхард демарш своего сослуживца. – А кружку мою профукал… гаденыш, – добавил он и сразу, без перехода спросил: – По следу шли?

– Нет, сэр. Это же дело ЕСО. Когда мы уже отъезжали, показался их вертолет и ушел в сторону перевала.

– Понятно… – Кулхард покрутил в руках обгрызенный карандаш, а затем сказал: – Если будешь вести допрос, тебе придется бить женщину, которая тебе так понравилась. – Старший следователь посмотрел Лойдусу пряма в глаза. Тот поспешно их опустил. – Сможешь?

Лойдус неопределенно пожал плечами.

– Эта баба, парень, специально строила тебе глазки, чтобы сбить со следа. Если она хороша собой, то наверняка знает, как пользоваться этим оружием. Держу пари, что она вам всем мигала, как семафор, и у вас текли слюнки.

Кулхард сделал паузу и отер со лба выступившие бисеринки пота. Лицо старшего следователя покраснело, и было видно, что он переживает каждое сказанное им слово.

– Ей наплевать на тебя, поверь мне, парень. Такие сучки ломают наши жизни каждый день. Махнет подолом, и ты уже ее раб, а в душе она над тобой еще и посмеется. Уж ты мне поверь… Ну что, сможешь ударить ее на допросе?

– Да, смогу, – сказал Лойдус и даже представил, как он это делает.

– Ну тогда толк будет, – констатировал Кулхард и рассмеялся. – В нашем деле умение бить по морде честного с виду человека является очень важным качеством. Стороннему наблюдателю это может показаться жестокостью, но это просто метод – основной метод дознания. Ты даже не представляешь, Лойдус, какие далекие события может вспомнить человек, получив пару умеренных затрещин. Иногда меня даже потрясает, с каким количеством подробностей всплывают эти воспоминания.

С улицы донесся рокот вертолета, и на круглую площадку, отмеченную желтым перекрестием, начал садиться «слухач» – вертолет, оборудованный поисковой аппаратурой. На его борту были крупные буквы «ЕСО».

– Ну вот, прибыл «старший брат», – произнес Кулхард, глядя, как по поземке из снежной крупы, поднятой винтом, пробегают сотрудники Единой службы обороны.

«И откуда только берутся такие богатыри?» – подумал Лойдус, втайне завидуя стати агентов ЕСО.

– Где их, интересно, выращивают, этих молодцов? – неожиданно повторил вопрос Лойдуса старший следователь. – А впрочем, это не мое дело, – торопливо добавил он. Рассуждения на эту тему были не вполне безопасны. – Давай-ка вернемся к нашим баранам. Итак, кроме того, что ты должен бить арестованного по лицу, заметь, – тут Кулхард поднял кверху указательный палец, – что только по лицу, ломать ребра и вообще увечить – это не наша работа, для этого есть другие специалисты, – так вот, нужно еще уметь давить на арестованного. Чем давить? Изменой.

– То есть?

– Ну, например, эта подлая баба, которая задурила вам мозги, думает, что она добрая женщина и спасает раненого человека. Помогать слабому – это ведь добродетель. – Тут Кулхард снисходительно улыбнулся, однако, вспомнив о пропаже любимой чашки, снова вернулся к делу: – Так вот, уверенность в том, что он делает хорошее дело, помогает человеку держаться на допросе. Ну если не до победного конца, то до того состояния, когда он сумеет здорово утомить следователя. А следователь – это ты. Тебе это надо – быть утомленным?..

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 25 >>