Александр Александрович Бушков
Волчья стая

– Как насчет карцера, человек с положением? Говнецо ручками пособирать?

Борман молчал, зло посапывая. Физиономия чернявого вдруг прямо-таки осветилась в приливе озарения, он покосился на Синего: коротко, зло, многозначительно. Тот напрягся.

На веранде загрохотали уверенные шаги, в дверь просунулся охранник:

– Вова, давай в темпе на инструктаж, комендант всех собирает…

Посторонился, пропуская Василюка, с широкой улыбкой записного весельчака воззрился на примолкших узников:

– Ну что, толстые? Звиздец нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь? Х-ха!

И удалился, нарочито погромыхивая сапогами, насвистывая нечто бравурное…

– Реформы… – протянул Синий. – В стиле эпохи… – Достал ножик и принялся кроить буханку. – Как бы там ни было, а поесть треба. Силы нам понадобятся, чует мое исстрадавшееся сердце…

– Банки вскрой, – попросил Красавчик.

– Не годится. Увидят вскрытые, догадаются, что их чем-то острым как раз и взрезали…

– Да это уже несущественно, – пришло вдруг в голову Вадиму. – Этот пидер знает, что у тебя нож.

– И точно. Ситуация осложняется… Ладно, подай-ка сначала сосиски. В самом деле, моментально вспомнит, гнида… Орлы, у кого-нибудь есть идеи? Не знаю, как насчет вас, но лично я этакое дерьмо на хохломском подносе в жизни не заказывал. Разве что в нашу теплую компанию мазохист затесался…

– Господи, да кто ж заказывал? – в сердцах сказал Визирь. – Подобные выкрутасы происходят исключительно в карцере и сугубо по желанию клиента. (Красавчик смущенно опустил глаза, хотя никто на него особо и не таращился.) А нынешняя фантасмагория задевает абсолютно всех. Или я преувеличиваю, господа?

– Да что уж там…

– Послушайте, – сказал Вадим. – Что, если это какой-то переворот? Я вполне серьезно. Грянула, наконец-то, предсказанная антикапиталистическая революция? И обрадованный плебс ринулся мстить? Они же спят и видят, как бы нас раскулачить на старый манер… Что анпиловцы, что гайдаровцы, гайдаровцы даже сильнее – красным попросту хочется, чтобы вернулись прежние времена, а гайдаровцам еще вдобавок невероятно обидно, что никто их советов не слушает и сладким пирогом не делится. Насмотрелся, учен. Последнюю сессию областной думы помните? Этот поганый доктор Айболит, что предлагал вздуть арендную плату за офисы втрое, как раз не красный, а местный главный гайдаровец…

– Рычков?

– Он, пидарасня очкастая…

– Ну это же несерьезно, – протянул Визирь. – Слышал я о нем краем уха. Из медицины его как раз и турнули за то, что забыл салфетку в чьем-то животе. Куда такому податься? Только в думу.

– Господи, дело совершенно не в том! – огрызнулся Вадим. – Про салфетку я и сам знаю. И про триппер, которым он санитарку наградил. Не в том дело, Элизбар… Вдруг и правда переворот?

– Вечека, Вечека приласкала Колчака?

– Что тут необычного? Выплеснулось наконец…

– Не знаю, как насчет переворота, но документики они всерьез спалили, – вмешался Браток. – Без балды. Я свои корочки сразу опознал. У меня и водительское, и свидетельство на «мерсюк» были зашпандорены в золотые рамки. На водительское пошло двадцать грамм, а на регистрационное аж сорок два…

– И зачем тебе это понадобилось, дитё уродливой экономики? – грустно улыбнулся Доцент.

– Чтоб гаишники охреневали, – простодушно пояснил Браток. – Золотыми цепями и гайками нынче никого не удивишь.

– Сам придумал?

– А что я, полный чурбан? Ничего придумать не в состоянии? У меня и талон в золото заделан, только я его дома забыл… Мои корочки горели, зуб даю, а золотишко так и не содрали, видел же…

– Переворот? Ну, не знаю… – сказал Доцент. – Лично мне эта версия кажется фантастикой дурного пошиба.

– В ваших ученых заведениях проблемы не ощущается, – огрызнулся Вадим.

– Ох… Признаюсь вам, Вадик, я уже давно не в научном учреждении, а самом что ни на есть коммерческом. Отсюда и денежки на предосудительные развлечения. И понимание тех самых проблем. Они стоят, вы правы. И довольно серьезные. Но в вашу внезапную революцию я отчего-то не верю. Не потому, что так легче и не столь страшно, а в силу объективных причин. Не могу поверить в революцию, развернувшуюся таким вот образом. Все-таки не восемнадцатый век, когда в едином порыве кидались с вилами на барский двор и били по голове всех встречных-поперечных. И даже не семнадцатый год. Кстати, в семнадцатом тотальный грабеж начался отнюдь не сразу после взятия Зимнего. Несколько месяцев царили полная неопределенность и анархия.

– А банки?

– Согласен, банки они заняли сразу. Но период некоторой неопределенности все-таки имел место. Масса народа успевала убраться подальше, набив саквояжи золотишком.

– Тогда не было ни компьютеров, ни спутниковых телефонов, – уперся Вадим.

– По-моему, наличие компьютеров и сотовиков как раз вашу версию и опровергает. Потому что большая часть этих игрушек как раз и принадлежит возможным объектам раскулачивания. Ну, давайте посмотрим реальности в глаза. И анпиловцев, и гайдаровцев – горсточка. Маргиналы, шизофреники без всякого влияния и возможностей. «Цивилизованные» левые – народ, что ни говори, респектабельный. Как ни бьюсь, не могу представить товарища Зюганова, раскулачивающего под красным флагом товарища Семаго. Или нашего шантарского Мурчика, который раскулачивает сам себя… Вы, по-моему, с его фирмой вполне нормальные отношения поддерживаете?

Вадим молча кивнул.

– Вот видите. Единственный, кто в нынешних условиях может устроить мало-мальски масштабный, тотальный переворот – наша непредсказуемая власть. Вот от нее можно ждать чего угодно. Однако голову даю на отсечение, в этом случае все обстояло бы совершенно иначе. Как – не знаю. Но что иначе – ничуть не сомневаюсь. Если подвергнуть все происшедшее логическому анализу, очень похоже, что мы имеем дело с самой что ни на есть кулуарной самодеятельностью. Дешевый триллер категории «Б». Полное впечатление, будто нечто похожее мы уже сто раз видели по телевизору. Похоже?

– Очень…

– Вот видите. Давайте спросим профессионала, – он повернулся к мрачно сопевшему Борману. – Как бы вы действовали в случае приказа из центра на всеобщее и стремительное раскулачивание? Ну, не стесняйтесь, мы же не дети…

Помолчав, Борман сообщил:

– Вообще-то… Арестовал бы счета, занял коммерческие банки, офисы, выгреб бы документацию. Разумеется, доставив хозяев в офисы, чтобы быстренько показывали, где что лежит и как открываются сейфы…

– Вот то-то! – воскликнул Синий. – То-то! Я, правда, не местный, но эти волки везде одинаковы… Нет никакой революции, а есть очередные ментовские штучки. Была деноминация, а теперь – декапитализация.

– Глупости! – взвился Борман. – С профессиональной точки зрения, держать вас всех здесь абсолютно бессмысленно.

– Может, ты хочешь, чтобы мы дозрели, как груша на веточке, – усмехнулся Синий. – Знаю я ваши прессовочки…

– А это? – Борман сгоряча схватился рукой за свой синяк во весь лоб, начавший уже желтеть.

– А это – ради пущего правдоподобия. В целях пущего служебного рвения. Скорее медальку повесят – личное участие, проявленное при этом, членовредительство ради идеалов…

– Шиз, – бросил Борман.

– Знаю я ментовский почерк…

Борман плюнул и пересел от него подальше.

– Извините, что-то тут не вытанцовывается, – сказал Доцент. – Опять-таки дешевым детективом отдает. Можно было заслать наседок и помельче калибром. Наш друг, – он кивнул на Бормана, – не менее чем полковник, я отчего-то полагаю…

– Да ну, – вклинился Браток. – Тоже мне, кроссворд. Никакой он не полкаш, а генерал-майор. Знаю я его вприглядку. Раньше не говорил, не мое дело, мало ли как ему развлекаться охота…

– Не врет? – поинтересовался Доцент.

<< 1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 13 ... 16 >>