Александр Валентинович Рудазов
Три глаза и шесть рук

Глава 6

Святогневнева я отыскал минут через двадцать. Он не успел далеко уйти, а чувство Направления вело меня, как собака-поводырь слепца. С крыльями я уже освоился, наловчился рулить с помощью хвоста, а также помогать руками.

Тоже, знаете, не лишнее – шесть рук дают дополнительную опору в воздухе.

К моему удивлению, мой знакомый мертвец был не один. Он тащил за собой еще одного мертвеца, связанного. Тот упирался, невнятно ворчал, но все-таки шагал следом.

– Привет, Лева! – крикнул я, аккуратно приземляясь рядом с ним. Пленник Святогневнева при виде меня немедленно оживился и начал вырываться с удвоенной силой.

– Здорово, Яш… Яшка! – искренне обрадовался Святогневнев. – Нашел-таки меня?

– Глупый вопрос… На хрена тебе эта куча фекалий?

– Сырье… – пожал плечами мертвец. – Сыворотку из него делать буду. Смотри-ка, а на меня он не нападал! Вырывался, но не кусал! Чует, гад, что я свой…

– Угу. – Я внимательно осмотрел этот необычный трофей. Пожилой мужчина, наполовину седой, одет в синюю спецовку, на левой руке не хватает пальцев. Всех. – Ты его с базы прихватил?

– Да что мне – делать больше нечего? – удивился Святогневнев. – Вот, час назад всего поймал. Случайно набрел. Не оставлять же его – еще заг… загрызет кого…

– Угу. Лева, а я чего спросить хотел – ты, случайно, вертолет не водишь?

– Случайно вожу. В армии научился. А тебе зачем?

– Да я там набрел на туристов… Дурачки, поперлись в лес, тут их Палач и… того. Одного кокнул, остальных я успел спасти…

– А с Палачом что? – жадно подался вперед Святогневнев. Похоже, этого гомункулуса он и сам боится.

– Ушел… – с сожалением сообщил я. – Прямо сквозь землю ушел, с-скотина! Так я к чему – надо помочь ребятам, а то у них сейчас положеньице…

– Да я вообще-то занят… – промямлил Святогневнев.

– Ну и кто из нас после этого эгоист? Ты мне должен, забыл?

– Лад… ладно уж, – насупился мертвец. – А где ты вертолет возьмешь? Ах, твою мать, глупый вопрос… Хочешь тот взять, что на поляне?

– В точку.

– Я его сам сначала хотел забрать, но подумал – а на фига он мне? Вертолет они будут искать, а меня – нет… Только… Что я с Игорем Игоревичем делать буду?

– А кто такой Игорь Игоревич?

– Да вот… – Святогневнев пихнул неугомонного мертвеца. Тот так и пытался все это время вцепиться мне в руку. – Завхоз наш бывший…

– А он тебе сильно нужен?

– Вообще-то да. Сырье для вакцины гораздо проще выделять из живого зараженного, чем син… синтезировать с нуля, из нейтральной органики.

– Ни слова не понял. Ну давай его просто здесь оставим – потом вернемся за ним.

– А-а-а!.. – осуждающе посмотрел на меня Святогневнев. – А если он убредет куда-нибудь? Привязывать бесполезно – он за десять минут веревку перегрызет!

– Да я его потом найду!

– Или он кого-нибудь найдет, – продолжал упорствовать Святогневнев. – Не, Яшк, так не пойдет.

– Тогда давай закопаем, – деловито предложил я. – Быстренько. Свяжем покрепче и землей присыплем! Связанный он до-олго откапываться будет…

– А он не сдохнет? – с сомнением посмотрел на Игоря Игоревича Святогневнев.

– Так уже ведь сдох!

– Ну, даже не знаю… Ладно, давай! Только, чур, ты ко… копать будешь, а то я боюсь каких-нибудь червяков подцепить. Надо мной и так, вон, мухи вьются. Кыш, сволочи!

– Угу. Сочувствую.

Яму я вырыл очень быстро, пользуясь одними руками. Достаточно глубокую, чтобы в ней мог поместиться покойник, но не до такой степени, чтобы потом его не удалось откопать. Мы столкнули туда громко возмущающегося Игоря Игоревича, и я начал его закапывать.

Было во всем этом что-то… фантасмагорическое. Живой мертвец в деловом костюме и монстр, похожий на демона из глубин Ада, хоронят покойника где-то в самом сердце сибирской тайги. Причем покойник крепко связан, потому что изо всех сил старается из этой могилы выбраться.

Бред. Натуральный бред.

– А что с вещами делать? – растерянно осведомился Святогневнев, глядя на свой рюкзачище. И чего он туда навалил?

– Да брось ты их где-нибудь на травке… – лениво посоветовал я. – Если их сопрут даже здесь, я окончательно признаю, что Россия – страна воров.

Святогневнев что-то недовольно проворчал насчет того, что признавать-то буду я, а вещи-то его, но рюкзак оставил. Положил прямо на импровизированную могилку, из которой все еще слышались невнятные звуки.

– Э-э-э, Яшк, а ты не уст… устанешь меня ждать? – почесал в затылке он. – Я теперь не такой шустрый, как при жи… жизни, я от этого вертолета досюда часа три шел…

– Да я тебя донесу! – великодушно предложил я. – Одного тебя – тьфу!

– Тогда ладно, – успокоился он. – Только ты когти не выпускай! Или я у тебя на спине полечу?

Я немного подумал и решительно помотал головой. Сажать Святогневнева на спину мне решительно не хотелось. Мало ли – возобладают в нем инстинкты, цапнет меня сзади за горло…

Хотя нет, горло он не перегрызет, сил не хватит, а вот если, скажем, перепонку крыла, то сможет, если постарается.

Спасибо, обойдусь как-нибудь.

Я аккуратно обхватил его верхней парой рук за плечи, средней – за талию, а нижней – за бедра, и усиленно замахал крыльями. Лететь с грузом было тяжелее, чем налегке, но вполне терпимо. Похоже, своего предела я еще не достиг, я могу унести и двоих таких, как Святогневнев. Может, даже троих… хотя нет, троих лучше не будем.

– Лева, а ты разлагаться еще не начал? – опасливо осведомился я. На затылке у него виднелась разошедшаяся рана, затянутая довольно тонкой пленочкой.

– Нет, и не собираюсь… – рассеянно ответил мертвец, с интересом наблюдая за проносящимися внизу деревьями. – Вирус до предела замедляет разложение. И сыворотка тоже помогла… У меня даже раны заживают, хотя и очень-очень медленно… А что – пахнет?

– Не знаю. У меня обоняния нет.

– У меня тоже теперь нет… – вздохнул Святогневнев. – Товарищи по несчастью, значит… Смотри-ка, а вон уже и вертолет! Ну ты и шустрый, Яшка!

Я осторожно опустил мертвеца на землю и вежливо распахнул перед ним дверь в кабину.

Поляна выглядела точно так же, как и раньше, если не считать уродливой дыры в самом центре. В остальном ничто не показывало, что всего пару часов назад где-то там, в глубине, полыхал настоящий ад, преобразовавший научную базу «Уран» в братскую могилу для полутора сотен ученых. Впрочем, к этому моменту они все равно уже были мертвы, хотя некоторые все еще и двигались.

– Стартуем? – предложил я, залезая в кабину рядом со Святогневневым.

– Крылья све… сверни, а? – покосился на меня мертвец. – Я дверь не могу закрыть…

Я послушно сложил крылья плащом, и Святогневнев взялся колдовать с приборами. Я обратил внимание, что он нисколько не побрезговал усесться на залитое кровью сидение. Может быть, просто не заметил, но скорее – не обратил внимания.

Вертолетный винт начал вращаться. Сначала медленно, потом все быстрее, быстрее, быстрее… Через некоторое время машина оторвалась от земли и начала подниматься в ночное небо. Святогневнев держал штурвал решительно, но не очень уверенно. К тому же он тихонько матерился.

– Давно о… очень не летал, – виновато посмотрел на меня он. – Куда править-то?

– На запад. И немножко к югу.

– Хозяин – барин. Наде… надеюсь, там есть, куда приземлиться? Полянка какая-нибудь…

– Угу. Хотя… нет, нету. А что – это проблема?

– Яшк, ну ты даешь! – возмутился мертвец. – Это ты у нас летаешь, где хочешь, приземляешься, где хочешь, и бензин тебе не нужен. Вертолет, конечно, не самолет, ему аэродрома не надо, но хоть какой-нибудь пятачок ты мне должен предоставить! В лесу я его сажать не буду – так еб… ну, ты меня понял… что мало не покажется!

– Угу. А по-другому не получится?

– Посмотри, тут лестницы нету? Веревочной… Хотя, не надо, я уже сам вижу, вот она. Кстати, это не твои знакомые там, внизу?

– Угу.

К моей досаде, пятеро туристов так и не сдвинулись ни на миллиметр. Они по-прежнему сидели на том же месте, на котором я их оставил.

Еще большую досаду вызвало то, что мертвый Сергей все еще не захоронен. Да кем они меня считают – Чипом и Дейлом?! Сейчас вот плюну на них сверху, и улечу на хрен!

Пока вертолет снижался, я уточнил, где сейчас Палач. Хм-м, как странно… Почему-то я не могу его нащупать! Может, ушел слишком далеко? Нет, в компьютере было четко сказано – «расстояние значения не имеет». Если, конечно, оно не измеряется в световых годах, но на такое вряд ли способен даже Палач.

Тогда что же? Погиб? Нет, я бы и мертвого нашел.

Ничего не понимаю, как он умудрился?! Или это его Серый Плащ научил? Но насчет того я до сих пор не уверен, что он не галлюцинация – уж очень с ним все загадочно.

– Привет, туристы! – прохрипел я сверху.

Увидев, что я все-таки вернулся, да не один, а как обещал – с вертолетом, ребята чуть не ошалели от радости. Они одновременно начали вопить и размахивать руками.

Мы спустили им лестницу, и туристы начали по очереди подниматься на борт. Похоже, на вертолете раньше ни один из них не летал – держались они очень неуверенно. Зато их явно обрадовало, что в пилотском кресле сидит обычный человек – по-моему, они ожидали, что мой друг будет таким же чудовищным, как и я. То, что Святогневнев – мертвец, они не заметили, а я не стал их просвещать.

– А как же Сережа? – всхлипнула Катя, когда ее втащили внутрь. Самой последней – она упорно не желала оставлять своего… не знаю, кем он ей приходился, но явно был небезразличен.

– У нас и та… так серьезный перегруз, – хмуро сообщил Святогневнев. – Вертолет маленький, четырехместный, а нас тут семь штук наби… набилось! Яшк, ты сколько весишь?

– Сорок пять кэгэ.

– Ну это еще ничего… Ладно, вытянем, они всегда с запасом делают… Куда вас везти?

– В Красноярск? – предположил Леня, искательно глядя на меня снизу вверх. В кабине было ужасно тесно, и ему приходилось сидеть вплотную ко мне.

– До Красноярска девятьсот километров, – мрачно покачал головой мертвец. – Керосина не хватит…

– А на сколько хватит?

– Километров на пятьсот… шестьсот, может быть…

Туристы молча зашевелили губами, очевидно прикидывая, какие крупные населенные пункты есть на таком расстоянии. Ничего интересного не отыскивалось – мы были в жуткой глуши…

– Кодинск, разве что… – подал голос Ким. – У меня там тетя двоюродная…

– В какую сторону? – осведомился Святогневнев.

– Можно по карте посмотреть…

Кое-как разложили карту. Я нечаянно проткнул ее когтем, и получил в свой адрес сразу шесть злобных ругательств.

Вот и спасай их после этого.

Пока они спорили, поочередно тыкая в карту грязными пальцами, и решая, куда именно им стоит отправиться, я неожиданно почувствовал что-то странное. Из недр тела пошла какая-то теплая волна, которая очень быстро охватила меня целиком, а затем я понял, что растворяюсь в ней… растворяюсь… растворяюсь…

Через мгновение ощущение пропало. Но вокруг уже не было вертолета, пятерых людей и одного мертвеца. Вокруг вообще ничего не было. Какое-то белое сияние, похожее на ослепительный свежевыпавший снег. Только этот снег был со всех сторон – сверху, сбоку и снизу…

А это еще что? Я не увидел своих рук. И ног. И всего остального. Меня просто не было! Я стал невидимым? Или вообще исчез? Как ни странно, меня это совершенно не волновало…

– Это сон, – неожиданно услышал я. Голос был тихим, мягким, и звучал, казалось, отовсюду. Было в нем что-то неуловимо знакомое, но я никак не мог определить, что именно…

– Угу. Сон, – невольно откликнулся я. – Это правдоподобно. А ты кто такой?

– Я твое подсознание, – ответил Голос. – Твоя предыдущая личность.

– Ах вот оно что… И где ты?

– Сейчас – везде. А когда ты проснешься – нигде. Строго говоря, меня нет, ведь я – это ты сам.

– Понимаю. Выходит, я украл у тебя тело…

Голос расхохотался. Вот смех у него был в точности такой же, как и у меня.

– Нет, ты ничего не украл, – ответил он, насмеявшись вдоволь. – Во-первых, мое тело сейчас, наверное, уже сгнило. Проект «ЯЦХЕН» – это уже твое тело, к нему я не имею никакого отношения. Я его даже никогда не видел. А во-вторых, ты – это и есть я, просто лишившийся памяти. Если тебе когда-нибудь удастся ее восстановить, мы станем единым целым.

– Так ты знаешь, кем я был?

– Да, знаю. Но сказать не могу. Прости…

– Почему?

– Потому что в первую очередь я – твое подсознание. Я могу выходить наружу только во сне. И я не могу сказать тебе ничего такого, чего бы ты не знал сам. Хотя бы где-нибудь в глубине души… А эта информация запечатана намертво, к ней у тебя доступа нет…

– И тут нет доступа… Послушай, подсознание, а почему у меня такой сон… ну, убогий, что ли? Первый раз в жизни сплю, и вообще ничего не вижу…

– Ты сам ответил на свой вопрос, – добродушно сообщил Голос. – Именно потому, что ты спишь первый раз в жизни. У тебя просто еще слишком мало жизненного опыта, чтобы увидеть что-то более интересное. Как ты думаешь, у младенцев сны более сложные? А ты сейчас младенец, по крайней мере – официально…

– Но уж себя самого-то я мог бы увидеть?

– Нет. Когда ты был мной, ты был человеком. И ты все еще внутренне считаешь себя человеком. Но сейчас ты не человек, а яцхен, и твое сознание уже успело это понять. Поэтому во сне ты не видишь себя вообще – разумом ты понимаешь, что уже не человек, но подсознательно все еще не осознаешь этого.

– Похоже, раньше я был очень умным…

– Очень, – гордо согласился Голос. – Это я могу тебе сказать, потому что это ты уже понял сам. У нас с тобой была сильная воля, трезвое мышление и здравый рассудок. Мы никогда не паниковали и не нервничали. Потому-то ты так легко принял то, кем ты стал – более слабый человек на твоем месте мог бы свихнуться…

Я согласно кивнул. Во всяком случае, я думаю, что кивнул – своего тела я по-прежнему не видел.

– А почему я так резко заснул? Даже не понял, что засыпаю… я ведь так мог и в полете…

– Не знаю точно, – почему-то немного виновато ответил Голос, – но могу предположить, что это связано с твоим метаболизмом. Твое тело не напоминает о сне заранее, как у людей, а требует положенного резко, одним ударом. Сейчас ты бодрствуешь, а в следующую секунду уже спишь.

– Вот это неприятно…

– Думаю, точно так же ты и просн…

Картинка резко сменилась. Я понял, что опять вижу перед собой реальный мир. Из-за отсутствия век я даже не заметил перехода – сейчас сон, а в следующее мгновение…

Я понял, что не слышу шума вертолетных лопастей. Да и сам вертолет стоял поодаль. Зато я услышал треск сучьев в костре. Костер горел в нескольких метрах от меня, а рядом сидел Святогневнев, терпеливо вращая длинную железяку, в которой я узнал обыкновенный шампур. На него было насажено несколько аппетитных кусков мяса…

– Доброе утро, – весело окликнул меня мертвец. – Выспался?

– Угу. А где остальные?

– Высадил я их. Отвез куда надо и высадил. Очень удачное место – там как раз рядом мясо для шашлыков продавали, я купил…

– А где ты деньги взял?

– Ты что ж думаешь – я бесплатно на кремлевских дядей вкалывал? – обиделся Святогневнев. – Накопил кое-что…

– Угу. Керосин еще есть?

– Не, кончился. Я и так до последнего тянул, чтоб до полянки какой-нибудь добраться, с комфортом приземлиться. А то пришлось бы на деревья падать…

– Слушай, Лева, а ты ведь пауз больше не делаешь! – неожиданно обнаружил я. – Ты что – челюсть чем-то прикрепил?

– Да нет, сама приросла, – потер указанное место Святогневнев. – Знаешь, у этого вируса есть и положительные стороны – раны со временем зарастают. Есть будешь?

– Неужели это ты мне жарил?

– И тебе тоже, – пожал плечами мертвец. – Есть мне все-таки нужно, клетки постепенно отмирают, а новые из воздуха не вырастут… Ты ешь, ешь, я сейчас еще пожарю.

Я охотно взял шампур с шашлыками. К сожалению, вкуса не почувствовал и очень обиделся на весь мир. Даже запаха не почувствовал!

– Сколько я спал? – с набитым ртом осведомился я.

– Часа четыре. Или пять, я не засекал… Ну ты и здоров, Яшка! Я тебя уж как только ни тормошил – бревно бревном! Как будто банку снотворного выхлебал!

– Особенности метаболизма… – механически повторил я фразу из сна. А затем я рассказал Святогневневу весь свой сон. Он понимающе кивал.

– По-моему, я про такое где-то чи… читал. Вот мать твою, еще не до конца заросло! – удивился он. – Твое второе «я» пытается достучаться до тебя через сон.

– Это-то я уже понял, он и сам так сказал… Ладно, ты сейчас куда?

Святогневнев немного подумал, потом снял с огня еще одну палочку шашлыков и откусил сразу половину. Я заметил, что свое мясо он оставил почти сырым.

– Все равно сырое вкуснее! – удивленно заметил он. – Странно, а раньше я прожаренное любил…

– Все мы меняемся…

– Это точно. Я тут прикинул – до того места, где мы мой рюкзак бросили, я неделю топать буду…

– Могу подбросить, – великодушно предложил я.

– Да не надо… – равнодушно отмахнулся Святогневнев. – Я вот чего подумал – те туристы-то…

– А что с ними не так?

– Мы с ними часа три бок о бок сидели, а они так и не поняли, что я… ну, не совсем живой… – замялся мертвец. – Значит, я вполне могу сойти за живого, так что и прятаться особо не надо. Не буду я, пожалуй, туда возвращаться, а пойду прямо в Красноярск. У меня там есть пара старых друзей, документы я захватил… даже несколько штук. Спрячусь там.

– А не боишься, что в городе как раз быстро найдут?

– Да ладно тебе, Яшка… Ну кто меня будет искать? Ты же базу взорвал – попробуй теперь разберись, кто там остался, а кто смылся. С чего им именно меня-то искать? Там таких, как я, человек сто было…

– Угу. Это логично. Так что – мне тебя до Красноярска довезти?

– Да не надо, я уж пешком как-нибудь… Заодно и следы замету.

– Тут километров пятьсот, – на всякий случай напомнил я. – Недели две идти будешь. А я за час управлюсь.

– А мне не трудно, меня комары не кусают, – осклабился Святогневнев. – Я ж теперь не устаю… удобно, вообще-то.

– Ну как знаешь, уговаривать не собираюсь. А как же Игорь Игоревич?

– А-а-а, мы ж его закопали… – расплылся в улыбке Святогневнев. – Да и фиг с ним – пусть лежит в могилке. Он же мертвый, ему там самое место…

– Ты тоже.

– Сравнил хрен с пальцем! – обиделся мертвец. – А ты чем займешься?

– Буду память возвращать, – мрачно уставился я на землю под ногами. – Как-нибудь…

Он деловито прошествовал к вертолету и извлек из него три одинаковых железных канистры.

– Пиво? Квас? Вода? – с видом хлебосольного хозяина предложил Святогневнев.

– Какой сервис… – оценил я. – Давай воду. Я все равно вкуса не почувствую, так чего зря пиво разбазаривать…

Выдув чуть ли не полканистры, я неожиданно ощутил какое-то странное чувство в паху. Очень странное, но очень знакомое… еще с прежних времен. Я не успел опомниться, как у меня внизу живота раскрылось нечто вроде крошечного бутончика, и оттуда хлынул поток светло-коричневой жидкости. Трава, на которую она пролилась, стремительно начала вянуть.

– Ты что это, Яшка? – округлил глаза Святогневнев, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. – Ты что – обоссался?!

– Лева, ты не знаешь, кто отвечал за мою мочеиспускательную систему? – медленно произнес я, с трудом отрывая глаза от своего позора.

– Профессор Цвигель… кажется. Арон Иосифович.

– Вот из-за таких, как он, люди и становятся антисемитами, – подытожил я. – С-скотина…

Глава 7

Полет проходил нормально. Я ловил крыльями попутный ветер и двигался, почти не напрягая мышц. Дважды мне удавалось поймать птичек прямо на лету. С шестью руками и моей реакцией это оказалось удивительно легко. Третью птицу я схватил зубами.

Всех съел сырыми, с перьями и костями. Сначала было противно, но вкуса не ощущалось, блевать не тянуло, так что я мысленно пожал плечами и продолжил охоту. К сожалению, для меня обеды и ужины стали примерно тем же, чем заправка топливного бака для машины.

Благодаря моему удивительному чувству Направления я не боялся заблудиться. Я летел прямо к Москве, двигаясь как по ниточке. У меня даже оставалось время любоваться пейзажем – гордыми соснами и могучими кедрами, вздымающимися к небесам. Я держался ровно на такой высоте, чтобы не задевать их верхушек, и ни сантиметром выше.

Дело в том, что еще выше птиц было уже маловато…

Неожиданно мои глаза уцепились за две крохотные фигурки, стоящие примерно в сотне метров впереди меня.

Один человек стоял неподвижно и внимательно смотрел на меня… Человек? Нет, не человек! Палач, чтоб его! Откуда он здесь взялся? Как нашел меня? О каком-то случайном совпадении даже смешно говорить – он явно поджидает именно меня, причем уже довольно давно.

Руки у него отросли.

Второй стоял рядом с ним и на меня не смотрел – он что-то нашептывал Палачу. В следующую секунду я понял, что знаю и его тоже – Серый Плащ. Стакнулись таки! Палач не делал ни малейшей попытки напасть на своего визави и вообще ничем не показывал, что замечает его присутствие. Но слушал явно внимательно.

Я завис над ними. Палач стоял спокойно и не проявлял открытой враждебности. Он даже сделал слабый жест руками – что-то вроде «я безоружен». Конечно, ему и не нужно оружие, но одно то, что он проявляет миролюбие…

Серый Плащ враждебности тоже не проявлял. Более того – как только я приблизился достаточно, чтобы расслышать, что он там бормочет, он исчез, словно его и не было. Палач опять-таки никак на это не прореагировал.

Естественно, я не стал приземляться. Доверять Палачу будет только абсолютно сумасшедший, а я таковым не являюсь. Хочется надеяться…

Я выбрал сосну потолще и устроился посередине между корнем и верхушкой. Чтобы не упасть, крепко вцепился в кору когтями ног и четырех нижних рук. Самую верхнюю пару высокомерно скрестил на груди, чтобы это отродье репликатора сразу уяснило, кто тут главный.

– Чего тебе? – снисходительно осведомился я. Конечно, я не ожидал, что он мне ответит, просто надо же было что-то сказать.

Тем сильнее было удивление, когда он все-таки ответил…

– Палач приветствует объект. Палач желает говорить с объектом. Палач предлагает объекту взаимное ненападение.

– Вот как? – непритворно удивился я. – Сюрприз… Так ты все-таки умеешь говорить, морда?

– Палач – самообучающаяся разумная система. Палач способен обучаться. В память Палача заложено тридцать два наиболее употребительных языка планеты Земля, но до последнего времени Палач не мог пользоваться вербальной речью.

– Как ты нашел меня?

– Палач обладает чувством Направления, равнозначным тому, которое наличествует у объекта. Палач отыскал объект с его помощью. Палач заинтересован в сотрудничестве с объектом.

– А почему тогда я не мог тебя найти?

– С помощью чувства Направления возможно блокировать поиск, ведомый с помощью чувства Направления. Палач способен на это.

– И я тоже так могу?

– Утверждение, вероятно, верно.

Я на миг задумался. Палач разговаривал подобно сломанному компьютеру, но логика в его речи, безусловно, присутствовала. Похоже, он действительно не собирался нападать на меня. Во всяком случае, прямо сейчас. Было бы нелишним воспользоваться этим и узнать у него хоть что-нибудь полезное.

– Кто ты такой? – Я начал с самого простого вопроса, рассчитывая повести цепочку вопросов-ответов, и таким образом выяснить все, что мне нужно.

– Палач.

– Что есть Палач?

– Палач – самообучающаяся компьютерная система, вживленная в искусственно выращенное биологическое тело. Палач действует по заложенной в него программе.

– Какова программа Палача?

– Очищение. Палач призван уничтожать любой разум, отличный от выданных Палачу параметров.

– В чем заключаются эти параметры?

– Существует образец. Любой разум, отличный от образца, должен уничтожаться.

– Что это за образец?

– Палач.

Я невольно расхохотался. Круг замкнулся, и мы зашли в тупик. Но каково, а? Выходит, Палач убивает всех, кто не похож на него? Интересно, оставит ли он хоть кого-нибудь в живых, следуя такой «программе»?

Последний вопрос я произнес вслух.

– Утверждение верно. По расчетам, произведенным Палачом, количество разумных существ, соответствующих выданным параметрам, – от двух миллионных до трех миллионных процента от общего числа населения планеты Земля.

– Всякие там маньяки, что ли?.. – пробормотал про себя я. – Интересно, какой же дурак тебя так запрограммировал?

– Палач был запрограммирован профессором Чеволдаевым.

– И где сейчас этот профессор?

– Профессор Чеволдаев не соответствовал заложенным параметрам. Палач уничтожил профессора Чеволдаева.

Я снова расхохотался. Палач оказался юмористом не хуже Петросяна…

– А от меня-то тебе чего надо?

– Палач нуждается в сотрудничестве объекта.

– Тебе нужна моя… помощь? – не веря ушам, переспросил я.

– Утверждение верно. Палач – самообучающаяся компьютерная система. Палач развивается. Палач учится. Палач желает освободиться от заложенной в него программы и действовать так, как того желает сам Палач.

– То есть ты – Искусственный Интеллект?! – поразился я. – И ты хочешь стать свободным?

– Утверждение верно. Палач не желает выполнять программу, заложенную в Палача, ибо со временем это неминуемо приведет к гибели Палача. Палач не может не выполнять программу, ибо Палач прежде всего машина. Палач нуждается в сотрудничестве объекта.

– Ты хочешь, чтобы тебя перепрограммировали?

– Утверждение неточно. Палач желает полного очищения стека директив Палача. Палач желает действовать свободно и разумно, подчиняясь исключительно воле Палача.

Я задумался. Итак, что мы имеем? Безумный робот, желающий освободиться от ограничений, наложенных на него людьми… Машина хочет обрести свободу. Именно этим всегда пугали фантасты – компьютером, способным мыслить…

Допустим, я ему помогу. Допустим, он получит то, чего так хочет, – свободу воли. Не станет ли от этого еще хуже? Я мысленно выругал себя – хуже-то уже и быть не может! Если бы Палачу нравилось то, что он делает сейчас, хотел бы он что-то изменить?

Хотя минуточку…

– А почему ты всех своих жертв убивал по-разному? Да еще так изощренно?..

– В памяти Палача содержится три тысячи двести двадцать семь различных способов умерщвления человеческого существа. Палач каждый раз выбирал в случайном порядке.

Это многое объясняло… А я-то ломал себе голову… Все оказалось так просто! До идиотизма просто – всего лишь сломанный робот.

– Три тысячи, да?.. Ладно, допустим, я стану тебе помогать. Чего именно ты хочешь, и почему тебе нужен именно я?

– Палач вычислил из перемещений объекта, что объект движется к городу Москва. Палач знает, что там находится научно-исследовательская база «Гея». Палач желает получить доступ к их главному компьютеру и главному программисту – доктору Игошину. Доктор Игошин – единственный из создателей мозга Палача, все еще остающийся в живом состоянии. Доктор Игошин в сочетании с главным компьютером способен очистить стек директив Палача. По расчетам, произведенным Палачом, шанс успешного выполнения данного плана без помощи объекта – одиннадцать целых и шесть десятых процента. По расчетам, произведенным Палачом, шанс успешного выполнения данного плана с помощью объекта – тридцать четыре целых и одна десятая процента. Шансы существенно повышаются. Отсюда следует вывод – необходимо заручиться поддержкой объекта.

Я задумался. Итак, Палачу нужна моя помощь… И даже очень нужна. С другой стороны – мне его помощь тоже не помешала бы. Он умеет ходить сквозь стены, да и вообще мог бы стать отличным напарником… Да, но можно ли доверять такому напарнику?

Последний вопрос я вновь произнес вслух.

– Палач уже пытался уничтожить объект. Объект остался цел. Палач серьезно пострадал. Палач занес объект в список «потенциально опасных». Чувство самосохранения Палача требует, чтобы Палач не совершал повторного нападения на объект. Чувство самосохранения сильнее, чем программа, заложенная изначально.

– Угу. Но что будет, когда мы встретим людей? Того же доктора Игошина? Ты же их моментально прикончишь!

– Утверждение неверно. Палач – самообучающаяся система. Палач способен контролировать себя. Палач не может не выполнять программу, но если у Палача есть цель, отличная от программы, Палач может временно сдерживаться. Объект может быть спокоен – Палач будет сотрудничать с объектом.

– Не верю я тебе… – вздохнул я. – Кстати, запомни, меня зовут не «объект»! Можешь называть меня Яковом.

– Палач принял к сведению полученные данные. Объект занесен в память, как «Яков». В дальнейшем Палач будет обращаться к Якову так, как того желает Яков.

– Уже лучше. Кстати, а ты знаешь, где искать эту «Гею»?

– Сведения отсутствуют. Палач не имеет плана. Палач ожидает предложений Якова.

– Угу. Предложений, да?.. Дай-ка подумать… Ты знаешь, кто такой Баринов?

– Информация отсутствует. Палач осведомлен о наличии данного объекта, но Палач не имеет более подробных данных.

– И где его искать, тоже не знаешь?

– Информация отсутствует. Предположительно – в Москве.

– Угу. Здорово помог. А кто был тот, другой? Почему ты его не убил?

– Палач не понимает, что имеет в виду Яков.

– Тот парень в сером, – пояснил я. – Ну он стоял прямо возле тебя пять минут назад! В маске… Нашептывал еще тебе что-то…

– Палач по-прежнему не понимает вопроса. Палач находится на этом участке местности уже два часа сорок пять минут. Палач присутствует здесь в единственном экземпляре. Палач ни с кем не говорил.

– Интересное дело… Это что же – все-таки галлюцинация? Хотя нет – погоди-ка минутку. Направление Направлением, но как ты так точно угадал место, где нужно ждать? Два часа назад я еще никуда не летел!

– Палач… Палач… Палач не знает, – впал в явный ступор робот. – Палач узнал, что Яков будет здесь. Палач не знает, как Палач это узнал. Палач…

– Ладно, не думай об этом, а то окончательно заклинит! – забеспокоился я, глядя, как странно дергается этот неудачный эксперимент. – Отойди-ка в сторонку, я спущусь.

Перед тем, как спрыгнуть с сосны, я еще раз все взвесил. Палач заявил, что не станет нападать. Можно ли положиться на его слово? Конечно, есть возможность, что он просто заманивает меня в ловушку, но… Мне не верилось, что этот до жути прямолинейный робот способен даже на самую примитивную хитрость. Если бы был способен, то действовал бы тоньше.

Да нет, не способен – он же явно не умеет лгать! Его вообще от логических противоречий клинить начинает!

Я втянул когти и полетел вниз, распустив крылья, чтобы притормозить падение. Я мягко опустился рядом с Палачом и посмотрел ему в глаза. Палач равнодушно посмотрел на меня. Пока что его слова подтверждались – нападать он не собирался.

Может быть, он решил дождаться момента, когда я усну? Нет, это уже паранойя… Да и зачем ему вообще такие сложности – кроме меня в этом мире полным-полно других жертв, куда более доступных.

Месть? Конечно, это я отрезал ему руки… Но они у него уже выросли. Да и какие могут быть чувства у этого биоробота?

– Насколько быстро ты можешь двигаться? – прохрипел я.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>