Александр Зорич
Завтра война

Я показал.

– Плохо. – Коля снова погрустнел. – Видишь ли… Ты только не обижайся… Но тут вот какое дело. Если вдруг тебя собьют, она ведь вместе с тобой… Пропадет.

– Коля, ты с перепугу совсем плохой стал. Если выиграешь ты, я ее сразу, вот прямо сейчас и здесь тебе отдам!

– А ведь точно! – Он мгновенно просиял.

Я так и знал, что его это утешит.

– Ну что – по рукам?

– По рукам!

– Товарищ капитан третьего ранга! Скажите, пожалуйста, у вас какие учебные спарки в Академии были?

– «Горыныч», РОК-14У2… Но это уже второй вопрос, кадеты! – спохватился Готовцев. – Вы разобрались наконец, кому на войну, а кому на койку?

Я выматерился. Очень и очень грубо. Но очень и очень тихо.

Хорошо, что телепатов в природе не существует. Не выявлены, выражаясь армейским языком.

– Решили, товарищ капитан третьего ранга! – откликнулся Коля.

– Ну все, давай сюда свою красавицу, – прошипел он мне, протягивая раскрытую ладонь.

Я молча отдал зажигалку и поплелся к авиационным техникам. Насколько я понимал местные традиции, мне нужно было определиться с позывными и соответственно с художествами на киле.

Кем я буду?

«Тигром»? Претенциозно и избито. «Кометой»? Уже лучше, но вызывает неприятные ассоциации с подбитым флуггером. «Черепом»? Снова ассоциации не те…

– Так кто второй пилот, кадеты?! – рявкнул Готовцев. – А то сейчас будете жребий тянуть. Или устроим между вами бой на мечах за право от боевых вылетов отвертеться!

На его командирский рык обернулись все, кто был в Пятом ангаре. И пилоты, и техники смотрели на Колю с презрением.

– Я. Я беру последний флуггер. Можно мне котенка на киле?

Коля! Все-таки Коля! Нет, недаром называю я его своим другом.

– «Кот» у нас уже есть. Это я. – Готовцев был горд своими позывными и не скрывал этого.

– Вот и хорошо. А я буду «Котенком», можно? Чтобы сильнее отличалось – нарисуем сиамского. Или персидского.

– «Котенок» звучит не по-боевому. Но, принимая во внимание… – комэск крепко задумался над формулировкой, – …принимая во внимание… Короче, «котенок» так «котенок». Традиции сильны преемственностью.

– Благодарю, товарищ капитан третьего ранга!

– Идите знакомьтесь с техниками. А вы, – Готовцев обратился к Власику и Быстрову, – свободны. Надеюсь, до конца операции.

Группа Флоры – это огромное скопление астероидов в пресловутом поясе между Марсом и Юпитером. Именно возле Флоры концентрировались эскадры, которым предстояло стать ударным ядром Экспедиционного Флота «Наотар».

Туда же подтягивались и отдельные корабли, потрепанные в боях с джипсами и вышедшие теперь из баз Солнечной системы после неотложного ремонта и спешного пополнения личным составом. Одним из таких кораблей были наши «Три Святителя».

Группа Флоры, по мнению командования, была в общем и целом похожа на караван джипсов. Перед сражением за Наотар командование собиралось провести здесь учения по отработке взаимодействия двух эскадр: российской и германской.

Планировалась массированная ракетная атака, стрельбы главным калибром и прочие полномасштабные увеселения с уничтожением здоровенного астероида, по структуре и габаритам близкого к флагману джипсов.

Несмотря на то что многим из нас предстояло сражаться не в открытом космосе, а в атмосфере Наотара, атакуя укоренившиеся на планете домны и прикрывая ударные флуггеры, именно здесь, среди астероидов, наше авиакрыло готовилось провести серию учебных вылетов. Сколько именно – никто не знал.

В Экспедиционный Флот, кроме русских кораблей, вошли немецкие, а сверх того – отдельные отряды и дивизионы других наций-комбатантов. Наконец, в районе Наотара Флоту предстояло взаимодействовать еще и с вооруженными силами Конкордии.

Поэтому в придачу к штатным автоматическим переводчикам, входящим в состав аппаратуры связи наших истребителей, нам выдали еще небольшие наручные трансляторы модели «Сигурд». Это железо свободно работало со всеми языками Великорасы и других гуманоидных рас.

Кроме стандартного набора функций «Сигурды» имели еще одну фирменную изюминку: декодировали языки нескольких сотен видов животных. Конечно, в той степени, в какой инфра-, ультра– и просто звуки, издаваемые канарейками и воронами, собаками и дельфинами, можно считать «языками». И не только декодировали, но при необходимости и синтезировали соответствующие «фразы».

Производители «Сигурда» уверяли, что это очень полезная бонус-функция. Скажем, совершивший аварийную посадку посреди океана пилот мог позвать на помощь дельфинов или послать по матери надоедливых акул.

Солдат, атакованный комарами, в теории получал возможность вызвать «комариных истребителей» – стрекоз или летучих мышей. И так далее.

Весь этот бред представится вдвойне бредом, если учесть, что «Сигурд» пока что работал с одними только земными животными. А воевали-то мы отнюдь не на Земле. И катапультироваться в случае чего нам предстояло не над Тихим океаном, а над Сумеречными Лесами, населенными, как гласил справочник по Наотару, промежуточными растительно-животными формами жизни. Весьма необщительными, я полагаю.

Слетать на учебу «в условиях, приближенных к боевым», пришлось пять раз за двое суток. Такая интенсивность полетов на флуггерах приближалась к пределу человеческих возможностей.

Когда б не кое-какие плюсы – комбинированный душ, отличное питание, комфортабельные кровати с гидроматрасами, – я бы не выдержал. В каждом вылете наша эскадрилья получала новую учебную миссию. И при этом все они были спланированы так, чтобы использовать ресурс наших «Горынычей» на полную катушку. И человеческий ресурс тоже.

Мы прикрывали свои линейные корабли – многочасовое изматывающее барражирование на ближних и дальних подступах к эскадре. В один прекрасный момент по нашим радарам вмазали полосной помехой, а из группы Флоры вынырнули ударные флуггеры, поднятые с авианосцев наших коллег из Европейской Директории.

Их задачей было прорваться к российской эскадре и торпедировать наши авианосцы учебными фототорпедами. Нашей задачей – расстрелять паршивцев из фотопушек.

В грандиозной свалке наши истребительные эскадрильи перебили много флуггеров условного противника, а остальных заставили с позором ретироваться. Я даже понадеялся, что и на мою долю выпала удача. Вернулся на авианосец довольный, как слон, и готовился принимать поздравления от Кольки Самохвальского.

Увы, во время разбора полетов на Большом Полетном Парсере (в служивом народе – Прокрутчике) было отчетливо видно, что я, как самый распоследний чайник, вместо торпедоносца азартно расстрелял фантом – ложную цель. А настоящий, разукрашенный геральдическими единорогами «Фульминатор» красиво срезал Фрайман, Колькин ведущий.

За это комэск Готовцев не преминул устроить мне показательный разнос.

– Что ж ты, кадет, селекцию ложных целей не включил? Спишь в пилотском кресле?! Так ведь можно и посадку проспать! Думаешь, на учениях насмерть не бьются? Да я таких, как ты, схоронил больше, чем ты палок девкам кинул! Джипсы сопеть в две дырки не дадут!

– Осмелюсь доложить, товарищ капитан третьего ранга. Вводная не предполагала информационного противодействия со стороны противника. Не имея приказа старшего начальника на изменение режима радара и следуя Тактическому Уставу…

– Отставить, кадет! Ты видел полосную помеху, которой противник прикрывал свое развертывание?

– Так точно!

– То есть ты обнаружил информационное противодействие, но выводов не сделал?

Я обреченно повторил:

– Не имея приказа старшего начальника…

<< 1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 ... 30 >>