Александр Зорич
Знак Разрушения

Дождь хлестал вовсю. Стало не на шутку холодно. Если бы Элиен не завидел халабуду, затянутую диким хмелем, ее следовало бы построить самому.

Бояться Элиену было некого, да и незачем – бойся хоть с каждым своим вздохом, а пока нос не почешется, в рожу не получишь. Нос не чесался.

Рядом с хмельным домиком была коновязь, у которой Элиен оставил Крума, а сам он осторожно толкнул дверь и прошел внутрь. Меч все-таки из ножен извлек – комаров отгонять.

Изнутри строение показалось куда большим, чем снаружи. Света, которого давали окна, забранные на удивление хорошим стеклом, вполне хватало.

Никого не было. У дальней стены Элиен увидел черную как смоль корову, мирно жующую свою травяную радость. Над коровой была ниша, в нише – чаша, в чаше – шар. Похоже, стеклянный. Редкость.

«Капище лесных стеклянщиков или старьевщиков», – иронически пробормотал Элиен, озирая стол с нехитрой утварью, очаг, лавки вдоль стен и циновки на полу.

Дождь усиливался, с неистовством колотя по крыше, с которой немного протекало на безучастную корову. На столе Элиен обнаружил крупную репу и, понадеявшись, что она не последняя, быстро съел. Вяленое мясо, которое он грыз два последних дня, успело навязнуть на зубах; сочная, пусть пресноватая мякоть пришлась как нельзя кстати.

Элиен присел на лавку, опустил голову на стол и безмятежно задремал.

Уши слышат больше, чем сообщают о том своему хозяину. Они слышали, как вошли и расселись вокруг какие-то существа, но звуки не несли опасности, а существа эти были всего лишь людьми, и людьми немолодыми. Лежа у коновязи, Крум видел их и тоже не нашел в них ничего страшного. Взывать к хозяину не стоило. Так рассудили между собой в безмолвном разговоре и пришедшие.

Когда Элиен открыл глаза, в очаге горел огонь, в котле что-то аппетитно кипело, в капище суетилось четверо лесных «стеклянщиков». Пятый сидел напротив Элиена и, склонив голову набок, рассматривал его с таким выражением лица, будто незваный гость был говорящей собакой или, того лучше, безмолвствующей женщиной.

– Ты съел мою репу, – сказал он на языке Эррихпы.

– Съел и готов заплатить за нее одну как за целый воз яблок, – спокойно парировал Элиен. Как и всякий уважающий себя знатный северянин, он свободно владел ре-тарским.

– Так давай его сюда, свой воз, – буркнул старик. – Твоим золотом сыт не будешь.

– Насыщайся словами, – пожал плечами Элиен.

Один из старцев, который в это время кормил корову, хихикнул.

– Цыц, браток! – строго прикрикнул на него Лишившийся Репы. Он, видно, был у «стеклянщиков» за главного. – А ты, если такой умный, – это уже Элиену, – дай нам хоть слов.

– Нет Меда Поэзии, нет и слов.

– А, так ты, наверное, какой-нибудь харренский пьяница? Я так сразу и подумал. Отобрал репу у старого человека, двух слов без чарки связать не можешь, да еще и прикинулся на тыщу авров. Точно, ты младший жрец Гаиллириса, из Ласара, наставник твой старый болтун Сегэллак, а звать тебя Элиен, хотя по-бабски – Неилэ – выйдет лучше.

Элиен разозлился. Ему было плевать, откуда этот старикан знает его имя, а вот то, что он перекрутил его справа налево, в Харрене от самого сотворения Сармонтазары считалось смертельным оскорблением.

– Старость – плохая защита, стеклянщик, – спесиво процедил Элиен. – Ею ты едва ли оградишься от меча Эллата.

Внутренности капища взорвались гоготом, достойным бесшабашной варанской матросни, но отнюдь не пяти дряхлецов. Крум у коновязи заржал за компанию.

– От меча Эллата? А с чего ты взял, что у тебя есть меч Эллата? – спросил стеклянщик, отсмеявшись.

Это было уже слишком.

Элиен полез в ножны и вытащил оттуда смехотворно тонкую и потрясающе длинную морковку.

Второй приступ веселья был куда заразительнее и длиннее первого. Элиен, чтобы не показаться полным индюком, вынужден был присоединиться.

– Кто вы? – наконец спросил он, не в силах поддерживать их игру.

– Да так, стеклянщики. Там шарик выдуем, здесь окно заделаем, на репу заработаем и живем. А Эррихпа называл нас и совсем просто – диофериды.

Ну да. Осел. Битого войска писарь. Корова. Шар. Рисовал в детстве на песке каких-то шароголовых. Мечи рисовал длиной в три шага. Сегэллака слушал. Ослина. Неилэ.

– Тогда ты – Леворго. Но почему здесь, о Шара Хранитель, Миров Повели…

– Ты хочешь, чтобы мы уснули, как спали, когда к нам являлся Церемониальный Гонец? Или ты думаешь, что кто-то из нас забыл хотя бы полслова из тех ста двух, которыми, как аспадский ковер, с грохотом раскатывают нашу титулатуру? – Последнее Леворго сказал отнюдь не без гордости. – Есть хочешь?

Элиен утвердительно кивнул.

О Гаиллирис, здесь, в такой глуши – диофериды! Элиен жаждал обратиться одним огромным ухом. Говорить рядом с ними значило приблизительно то же, что муравью разглагольствовать о Семи Великих Искусствах в обществе Лида, Лже-Лида и Трева Аспадского.

– Тогда ешь свою морковку, пока не подоспеет горох, и слушай. Мы, как ты, видимо, и был уверен, еще полгода назад очень хорошо чувствовали себя среди тардерских фонтанов, скучали на заседаниях Царского Совета и в меру своих возможностей – (Элиен мысленно усмехнулся, «в меру своих возможностей»; хотел бы он посмотреть на эту меру – небось этой мерой в два счета можно вычерпать море Фахо) – наставляли Неферналлама Второго. Последний, увы, сын своего отца и иначе было бы странно. Когда ты собирал в Ласаре дружину для похода, к Неферналламу пришли варанские послы и высказались в том духе, что хорошо бы сделать так: Варан дает флот, Неферналлам – войско, всей оравой подымаемся вверх по Орису и герверитам не устоять. Урайн мертв, Шет окс Лагин свободен.

Леворго замолк, выискал где-то в своей хламиде блоху и раздавил ее на чистом ногте. Элиен посчитал, что ослышался глазами – бывает ли так?

– Бывает, бывает, но это не тот случай, – проворчал Леворго. – Не могу же я заклинать все, что ни попадя? А корова, даже священная, остается коровой, а блоха, даже самая малая, хочет есть. Но эта блоха потеряла свой путь и сошла с коровы на тело человека. Нет больше среди Нитей Лаги ее нити, оборвана она судьбой в обличье Леворго.

Элиен расплылся в улыбке.

– Вот таким ты хорош, – заметил Леворго. – Пасть до ушей, в граблях надкушенная морковка, в голове хеогаста. Теперь дальше. Неферналлам отказал варанцам. Я в мягких выражениях потребовал их поддержать. Неферналлам – нет. Я – поддержать. Неферналлам – нет, нет и еще раз нет. Сам, говорит, иди, если такой умный. Я ему, кстати, не папаша и не нянька. Не хочет – не надо, много людей до времени живы останутся.

Этого Элиен не понял и, не поняв, осмелился перебить:

– Что ты хочешь сказать, Леворго? Урайна можно было победить, если бы присоединился Неферналлам?

– Нет, я этого не сказал и не хотел сказать, – нетерпеливо ответил Леворго. – И вообще впредь запомни: прошлое так много болтало о будущем, что никому – да и мне тоже – уже не под силу разобраться во всех прорицаниях, иносказаниях, перевранных песнях и именах сущностей, которых, может, никогда не было и не будет; или еще не было, но будут. Я не знаю, хватило бы Урайну на вас всех силы или нет. Скорее всего хватило бы. Возможно, нет, потому что есть могущество и есть ему пределы. Мир слишком большая и слишком вздорная книга, чтобы прочесть ее всю и поверить в каждое слово. А с Неферналламом я говорил всего лишь как человек с несколько большим, чем обычно, дипломатическим опытом, – («Все-таки он очень гордится своими талантами, хотя и разыгрывает скромника», – подумал Элиен), – и опыт этот мне говорил об одном: есть Право Народов и есть народы. Есть наглый вызов и ни один просвещенный народ не может оставить его без ответа. Даже даллаги не могут. Ты принял вызов, Неферналлам – нет.

Не было для Элиена темы больнее, не было в его душе более глубокой раны, но он собственноручно всыпал в нее щедрую горсть соли:

– Но Неферналлам тем самым уберег десятки тысяч людей, а я своих погубил.

– То, что не пожнет война, пожнут болезни и время. Твои воины, умерев, отдали свои силы тебе, грюты Фараммы завещали свою силу Асхар-Бергенне, а стердогасты Неферналлама пока лишь сладко жрут за государственный счет, но никто не видел от них пользы. Сила Ре-Тара разлетается по ветру из их пьяных глоток.

Леворго был взволнован. Он перевел дух и продолжил:

– Вот так, Элиен. Варанцы – тоже козье, похоже, дерьмо, потому что Шет окс Лагин был их человеком, а без Неферналлама они не отважились выступить, да и твоими предложениями, насколько мне известно, пренебрегли.

О да! «Любезный брат брата нашего… Радея о государстве… Решится силой убеждения…» Пеплом их письма долго играл ветер на снегу, а Элиен…

Элиен кивнул:

– Пренебрегли.

– Ну вот и все, – неожиданно заключил Леворго.

– Все что? – не удержался Элиен.

<< 1 ... 8 9 10 11 12 13 14 15 16 ... 21 >>