Андрей Олегович Белянин
Рыжий рыцарь

Рыжий рыцарь
Андрей Олегович Белянин

Несостоявшаяся фотомодель студентка Илона Щербатова вечером на пляже южного русского города была спасена от обидчиков… всадником на огромном черном коне в полном боевом облачении – меч, копье, кинжал, щит, плащ с крестом. Волосы рыцаря отливали золотом, глаза светились достоинством и, с точки зрения спасенной, наивностью.

Так в мир XXI века – мир компьютеров, мини-юбок, телевизоров, холодильников, автомобилей, телефонов и кино – явился из Средневековья рыцарь Святого Креста Нэд Гамильтон-младший.

Смещение времени происходит еще не раз, причем не только времени, но и пространства. Герои романа Нэд, Илона и ее нетрадиционный сосед Валера Люстрицкий попадают в Древний Египет, в окопы Великой Отечественной войны, в Англию времен короля Ричарда… и в черный мир грозного замка Мальдорор, обитатели которого в незапамятные времена подписали Договор с Дьяволом…

Андрей Белянин

Рыжий рыцарь

Посвящается всем моим друзьям

«…В году 1193 от рождества Христова наш король Ричард заключил мирный договор с султаном Саладдином. Отныне все богомольцы могут посещать Иерусалим беспрепятственно, дабы поклониться гробу Господнему. Я же, простившись с боевыми товарищами, в сопровождении слуги и двух рабов-сарацин отправился в Аравийскую пустыню. Уезжая из благословенной Англии, я обещал даме моего сердца – несравненной леди Роксолане, баронессе Шеффилд из замка Шеффилд близ моря – привезти из крестового похода голову дракона. Ежедневно моля Господа дать мне возможность исполнить данный обет…» Рыцарь оторвался от записей и, меланхолично покрутив в пальцах серебряный карандаш, вновь уставился взглядом в золотисто-оранжевую линию горизонта. Пустыня окружала его со всех сторон. Сэр Нэд Гамильтон – младший сын покойного лорда, рыцарь, поэт, крестоносец. Он мог бы, подобно герою Вальтера Скотта, носить на щите надпись «Лишенный наследства», ибо два старших брата, прибрав к рукам отцовское наследство, не оставили ему ничего, кроме старой кольчуги, коня и девиза «Без страха и упрека!». Впрочем, и девиз-то был далеко не новый, несколько рыцарей из приближенного к Ричарду круга гордо носили такой же. Иногда по этому поводу вспыхивали ссоры, но с Нэдом обычно не связывались – он слыл умелым воином, и никому не улыбалось в случае поражения отдавать ему свои доспехи. Как, впрочем, и забирать его старье.

В свои двадцать четыре года молодой рыцарь был известен не только подвигами, но и тайной страстью к литературной деятельности. Он повсюду таскал с собой пачку дорогой бумаги, отбитой у мавров, и вел путевые заметки серебряным карандашом, позаимствованным у них же. В настоящий момент он бездеятельно сидел на остывающем песке, тупо глядя, как огромное малиновое солнце закатывается за горизонт. Прошла неделя с того дня, когда он, отпросившись у графа Лостера Арганского и получив благословение епископа Бернского, отправился в безлюдные пески. Сегодняшним утром молодой человек обнаружил тихое бегство своего ушлого слуги и обоих сарацин. Несмотря на то что с ними исчезло и все золото, рыжий рыцарь не чувствовал себя ограбленным. Даже наоборот, он был благодарен сбежавшим негодяям за то, что они не зарезали его спящего, прельстившись старыми латами и боевым конем. Хотя конем бы как раз не прельстился никто… Одного взгляда на могучего и своенравного зверя с глубокими фиолетовыми глазами и лоснящейся черной шерстью было достаточно, чтобы понять – безнаказанно к этому коню может подходить лишь его хозяин. Нэд уже трижды менял лошадей, пока не наткнулся на восточном базаре на необъезженного титана. Огромного роста, с густым хвостом и косматой гривой, мощным костяком, великолепной статью и… совершенно мизерной ценой. Как оказалось впоследствии, конь покалечил четверых наездников, пытавшихся его покорить. Почему он безоговорочно позволил надеть на себя узду и пошел за рыжим рыцарем, как собачонка, по сию пору не знает никто. А Нэд Гамильтон, между прочим, и не был рыжим… Его длинные, чуть волнистые волосы были скорее темно-русыми, но звонкое солнце пустыни, проливаясь на его голову, делало их матово-золотыми, как лепестки у подсолнуха. Прозвище приклеилось, оно не было обидным, а враги произносили его с несомненным уважением, заменяя «рыцарь» на «шайтан».

– Куда теперь вы направите свои стопы, благородный сэр? – Как и многие романтические натуры, Нэд частенько беседовал сам с собой. – Леди Роксолана будет ужасно разочарована, увидев вас без драконьей головы под мышкой. Ее подруги упадут в обморок от негодования, а досточтимый батюшка будет фыркать вплоть до самого вечера. А если вы честно заявите, что за все время похода не видели ни одного дракона, – они заклеймят вас лжецом на всю Англию. Ради всего святого, ну привезите ей хоть одну голову крокодила или даже большого варана – за это маленькое вранье вас, возможно, допустят до руки.

Черный конь повернул лобастую голову, сочувственно посмотрел на хозяина и выразительно хмыкнул.

– Да, Бред… ты абсолютно прав, я нужен этой холодной красавице как прошлогодний снег. Она не ждет и никогда не собиралась меня ждать, ее родители давно приглядываются к нашим землям, и наверняка аббат Нэстле успешно обвенчал ее с моим братом Элтоном еще до того, как войско короля покинуло Англию.

Черный конь согласно кивнул. Молодой человек встал, обнял его за крутую шею и задумчиво продолжил:

– Но и вернуться в Англию без средств к существованию я не могу, а значит, нам вновь придется идти через эти пески. Они не могут тянуться вечно. Вот фляга с водой, вот хлеб, вот остатки овса, мы вполне продержимся дня три.

В этот момент в лучах заходящего солнца что-то блеснуло. В дрожащем воздухе словно большой кусок зеркала, скользя, резал пустыню под углом. Барханы и верблюжьи колючки, отражаясь, преломлялись в нем диковинными цветами, в которых присутствовали все составные радужного спектра.

Любопытство всегда было характерной чертой англичан. Тщательно скрываемое за внешней чопорностью и напускным высокомерием, оно тем не менее вечно толкало представителей этой нации на самые рискованные предприятия. В одну минуту рыжий рыцарь скатал свой плащ, подтянул подпругу и, прыгнув в седло, пустил коня в галоп. Они неслись, вздымая тучи золотого песка, прямо к чудесному явлению природы, походя изменявшему мир. Буквально в двух шагах от прозрачной стены Нэд остановил коня:

– Взгляни-ка, дружище… Ты видел когда-нибудь нечто подобное?

Черный Бред настороженно фыркнул. Это имя конь получил от самого короля Ричарда, сказавшего однажды, что покупка такого злобного монстра просто бред какой-то! Нэд не стал спорить с королем и при всех назвал своего любимца именно Бредом.

Более всего непонятное стекло походило на плотную стену неподвижно замершего воздуха… Песчинки, ударяясь в нее, отскакивали, колючий кустарник разрезало пополам, да так аккуратно и легко, как ни одно известное Нэду оружие. Помнится, султан Саладдин показательно разрубил в воздухе тончайший платок китайского шелка, но то была дамасская сталь, направляемая рукой человека… Более того, за прозрачной стеной неузнаваемо менялся окружающий мир. Рыжий рыцарь различал очень высокие здания, странные замки, черные трубы с голубыми огнями, диковинные повозки без лошадей и верблюдов, маленьких, незнакомых, одинаково бедно одетых людей. Он не видел собственного отражения, но почему-то знал, что те странные люди, на другой стороне, видят его. Одинокого всадника в потрепанном белом плаще с крестом поверх тонкой кольчуги, щитом у колена и длинным копьем, украшенным разлохматившимся вымпелом.

– Видимо, это мираж… – наконец решил молодой человек. – Непонятно только, почему эта стена постоянно движется? Да еще все больше и больше забирая в нашу сторону… Святая Дева Мария, у нее нет конца! Она же окружает нас… Вперед, Бред!

На всякий случай Нэд выхватил боевой топор, висевший в кожаном кольце у правого колена; видимо, он намеревался проверить крепость необычного стекла. Но черный конь легко успел проскочить в свободное пространство, так что капкан страшной стены щелкнул вхолостую.

– Ага! – злорадно обернулся Нэд. – Что, дьявольское отродье, не вышло? Рыцари-христиане так легко не ловятся!

Неожиданно черный Бред попятился и почти сел.

– Ты что?! – мгновенно развернулся рыцарь и замер, не менее своего коня сраженный раскинувшимся перед ними пейзажем.

Они стояли на песчаном берегу реки. Опускалась ночь, тянуло прохладой. За их спинами шумели кроны высоких степных ив. Река слепила огнями бакенов, проходящих теплоходов и вертких катеров. Противоположный берег был рабочей пристанью судоремонтного завода. В синей полутьме едва угадывались силуэты огромных квадратных зданий. Слышались гудки пароходов, сигналы машин и резвая музыка в мексиканском стиле.

– Господи… – едва выдохнул сэр Гамильтон-младший, – что я тебе сделал?

* * *

– Ты заманил его?

– Да, ваше величество, он в ловушке.

– Можешь идти.

Карлик удалился странно пританцовывающим шагом, как-то по-особенному хромая на обе ноги.

Валет отошел от окна. Он встал за спиной Королевы, упираясь руками в ее кресло.

– Ты о чем-то хочешь спросить?

– Да, мама. Если Нэд Гамильтон так опасен для нас, почему ты играешь с ним в какие-то игры?

– Не проще ли было бы просто убить? Да, возможно. Но в Игре есть смысл и азарт. Я хочу, чтобы он понял, какие силы затронул, против кого дерзнул возвысить голос, на кого поднял руку. Мы не мясники и не убийцы – пусть он пройдет свой путь.

– А если он победит?

– Это невозможно. Пока Договор у нас на руках, Династия – вечна!

– Я все равно не вполне понимаю тебя. – Валет шагнул вперед, садясь у колен Королевы, и ее холодные пальцы нежно коснулись его чела.

– Ты молод и нетерпелив. Нэд Гамильтон должен умереть, и он умрет, но перед этим он сыграет с нами в игру, которая немного развеет нашу скуку.

– А что мы будем делать, пока…

– А пока мы будем наблюдать. Иди к себе, сын, я хочу побыть одна.

* * *

Илона шла с пляжа в самом мрачном расположении духа. Она прождала этого безответственного типа, называющего себя известным фотографом, битых три часа, а он так и не пришел. Зато сколько позы, сколько понта, сколько обещаний… Только для нее – индивидуальные портретные съемки на фоне золотого заката, полный портфолио для агентства «Ред стар», публикации в «Космополитене», «ELLE», «Пентхаузе» и лучших модных журналах. Нет, безнадежно тупой Илону Щербатову еще никто не называл, для своих девятнадцати она была уже вполне самостоятельным человеком, с хорошим чувством «черного юмора» и богатым жизненным опытом. Вообще-то она сразу почувствовала подвох, когда маэстро назначил встречу на косе северной оконечности пляжа, любимом месте сборищ местных нудистов. Знала, чувствовала, предполагала, но… хотела все досмотреть до конца. Внутренне она даже детально обыграла, как именно его отошьет, когда он начнет приставать… Так нет же, этот фотоманьяк вообще не пришел! Мало того, что ей пришлось в такую жару пачкать лицо косметикой; мало того, что она сидела на пыльной коряге в маечке и новой юбке; мало того, что на нее, одетую, недоуменно смотрели совершенно голые люди, мало того…

– О, девочка! – раздалось сзади. – Саня, пусти – девочка скучает… Девушка, алле! Алле, ты… Че сказала?!

Илона повернулась и повторила. Обычно после таких слов парни старались больше с ней не связываться. Но сегодня все шло наперекосяк. Возможно, ребята слишком много выпили; возможно, раньше ей попадались более покладистые хулиганы; возможно, судьба неожиданно повернулась не тем местом… Девушка едва успела пискнуть, как грубые руки резко развернули ее за плечи. В лицо ударил запах водки и дыма.

– Ты че, сучка… ты кого послала? Да я тя щас здесь же.

Больше он ничего не успел сказать. Илона, изогнувшись, влепила мерзавцу коленом промежду ног. Парень осел без звука… Следом согнулась и сама героиня, получив кулаком в живот. Вот когда ее ткнули лицом в песок, распластав, как морскую звезду, она всерьез испугалась.

– Колян, давай ты.

Дикий девичий крик, переходящий в хрип, взвился над пляжем.

– Че орет? Рот ей зажми… Колян, ну давай.
1 2 3 4 5 ... 27 >>