Андрей Олегович Белянин
Дело трезвых скоморохов

Вот так незаметно, незатейливо и абсолютно непонятно зачем мы дружно влезли в одно из самых тёмных и запутанных дел моей милицейской карьеры.

* * *

Цирк был настоящий. Я имею в виду, что скомороший балаган обычно ограничивался разбитой телегой да кукольным театром за сатиновыми занавесками. А тут, на Колокольной площади, раскинулся высоченный шатёр из пёстрых тряпок, на входе бородатый тип неопрятного вида собирал с входящих по грошику, а внутри уже размещался лукошкинский люд. Арены как таковой не наблюдалось: площадка для выступления скорее квадратная, чем круглая, посередине небольшой помост, два разноуровневых каната и зачем-то привязанная в уголке коза. Крупная такая, но драная…

Два небритых клоуна, размалёванные хуже ирокезов, бесплатно раздавали малышам карамельные шарики. Митька заграбастал себе сразу три, но я отобрал и вернул детям. Мой младший сотрудник всерьёз обиделся и дулся до тех пор, пока я не купил ему петушка на палочке. Нам предоставили места в первом ряду, по соседству с зажиточным купечеством и свободными от службы царскими стрельцами. Бояр и приближённых к государю лиц не было – им такие мероприятия посещать высокомерие не позволяет. Со всех сторон доносился смех, приглушённые разговоры да балалаечное треньканье. За моей спиной двое молоденьких приказчиков чинно обсуждали предстоящее зрелище:

– А что будет-то?

– Так я тебе и сказал.

– Да небось я и без тебя знаю! Баб без одёжи покажут, медведя в красном платье, а ещё как цыган шило ест… И козу говорящую! Вона она у колышка-то за шею привязана, поди, чтоб не сболтнула чего…

Я слегка повернулся в их сторону, и молодцы разом притихли. Мой младший сотрудник не отрываясь смотрел на помост, чисто по-детски забыв про сахарного петушка на палочке. Вот ведь простая душа, как ему для счастья мало надо…

Шёпот за спиной осторожно возобновился:

– Слышь, а участковый-то что здесь рыщет?

– По делу, поди…

– Нешто заарестовывать кого?!

– А то! Баб твоих без одёжи, медведя за платье не по фасону, цыгана, чтоб не жрал что ни попадя, ну и козу, знамо дело, кто ж ей болтать-то позволит?!

На секунду захотелось обернуться и высказаться, но не успел, загремели медные трубы, и в центр площадки выкатился разбитной толстый мужчина с хорошо поставленным оперным басом:

– Э-э… счастлив приветствовать почтеннейшую публику! Я… э-э… месьё Труссарди, антрепренёр и глава самой замечательной цирковой труппы, э-э… колесившей когда-либо по пыльным дорогам Европы! После Дрездена и Парижа, проездом в Вену и Стамбул, всего… э-э… одну неделю блистательный цирк Труссарди – перед вами!

Из распахнувшихся занавесей, под аплодисменты горожан, высыпала разношёрстная толпа балаганных артистов. Я насчитал трёх клоунов, одного неопрятного типа с замашками фокусника, четверых прыгучих акробатов, девушку, жонглирующую шарами, традиционного силача и цыгана с медведем. Вполне приличная труппа, должен признать, и представление они тоже выдали на уровне. Митька сидел как зачарованный, даже в ладоши не хлопал. Просто тихо млел от неописуемого восторга. Теперь наверняка и в деревню возвращаться не захочет, маменьку свою сам сюда перевезёт, цирк смотреть…

Ну а так – баб без одёжи не показывали, разве что девушка выступала в полупрозрачном персидском наряде и под вуалью, но всё что надо должным образом прикрыто. Коза, вопреки ожиданиям, оказалась неговорящая, в её задачу входило лишь бодать клоунов, но народ это страшно веселило. Силач был, конечно, впечатляющий: железный лом в узел завязывал и цепи рвал. Хотя, если, например, того же Митяя хорошенько дразнилками довести, так он не хуже чудеса покажет…

Фокусник мне совсем не понравился: пара дешёвейших трюков с голубями и кроликами, угадывание масти карт, чтение мыслей через подсознание, а на десерт – неизменный номер с исчезновением человека в ящике. Вызвали какую-то симпатичную девушку из зала, сунули в шкаф, три раза обернули, громом хлопнули, дверцы открыли – и нет её! Подсадная утка, все так делают… Вот акробаты умелые, я всегда завидовал парням, умеющим ходить на руках и с места кувыркаться через голову. В общем, нормально всё, хорошее представление, просто это я такой привереда…

По окончании программы вновь вышел их руководитель, торжественно попрощался, лишний раз напомнив, что цирк Труссарди задержится в Лукошкине ровно на одну неделю. Так что милости просим заходить ещё. Младшего сотрудника мне пришлось уводить силой, парень нипочём не хотел уходить, в надежде что ему ещё «чё-нить волшебственное покажут».

На выходе встретили двух наших стрельцов, их Яга послала, как оказалось, меня опять царь-государь требует. Ладно, загляну, не жалко… Митьку отправил обратно в отделение, пусть по хозяйству помогает. Заодно поучится метлу на носу держать, как настоящий циркач…

До гороховского подворья шёл спокойно, никто особенно не приставал, с заявлениями не лез, всех делов – только здороваться успевай. Первая неприятность – встреча с дьяком думского приказа Филимоном Груздевым, нагло преградившим мне дорогу в царский терем.

– Куда прёшь, милиция?! Али с утречка глаза не разумши? – Тощий дьяк старательно вытянул шею, словно надеясь, что я не сдержусь и дам ему по загривку. В принципе мне давно хотелось это сделать, но уж больно подозрительную готовность он проявлял…

– Что это с вами, гражданин? Опять пили на рабочем месте?

– Кто пил? Я пил?! Да ить это ж и есть полнейшее оскорбление! Матушка царица-а, слуге твоему оскорбле-ни-е-э!!! – И, подхватив рясу, бодрый скандалист опрометью бросился прочь.

Ничего не понимаю…

– Ребята, кто его со вчерашнего колокольней в лоб приложил?

Царские стрельцы только усмехнулись в усы, дескать, даже не спрашивай, сами удивляемся. Я покачал головой и неспешно потопал на второй этаж. Меня ждали. Вошёл без стука, едва не прищемив государя дверью. Горох, подпирая спиной косяк, суетливо наливал себе стопочку. Меланхолично стряхнув с парчовой рубахи капли, тихо выругал меня матом и, вновь наполнив рюмочку, опрокинул её одним махом, смачно занюхивая рукавом. После чего без предисловий попытался сунуть водку мне. Посмотрел жалостливо, я бы даже сказал, затравленно:

– Пей. За моё здоровье.

– На службе не положено…

– Знаю. Не как царь, как мужик мужика прошу – выпей!

– Пятьдесят грамм…

– Соображаем, края видим, не прольём! – Горох воровато огляделся, кивнул мне и даже достал из кармана половинку кренделя. Я быстро выпил, так же, как он, отказываясь от закуски. Крендель был явно несвежий, в каких-то серых крошках и прилипших ниточках… Ну его, и так прячемся, как два алкаша в парке культуры и отдыха.

– Вызывали?

– Нет. Ещё налить?

– С утра достаточно. Я так понимаю, у вас тут очередное ЧП. В чём на этот раз горе горькое?

– Всё хорошо…

– …прекрасная маркиза, – сурово закончил я. – Уж мне-то могли бы и не врать.

– Так я и не вру, вот в чём парадокс! – ввернул научное слово царь-батюшка. – Неоднозначно всё у меня, понимаешь?

– И без поллитры не разберёшься…

– Ой, вот морали-то по мою душу читать не надо, чай, не с малолетним правонарушителем разговариваешь! – поправив корону, напомнил государь. – Томно мне…

– Бояре заели? Международная политика хромает? С молодой женой проблемы?

– Да в порядке всё! Я ж тебе русским языком говорю: томление у меня в душе образовалось… Хочу чего-то, а вот чего хочу – не ведаю… Шамаханы б напали, что ль?! Или самому на кого войной пойти?

– Говорят, вязание очень успокаивает…

– Пробовал, вон пряжа перепутанная под лавкой валяется. Тоска у меня, Никита Иванович, а ить я в таком разрезе сам себя боюсь – ну как руки наложу?! Не от пожара сердечного али разочарования любовного – из интересу! В запредельное краешком глазу глянуть – и назад. Мысли всякие посещать начали…

– Вам бы к психологу надо, – посочувствовал я. Хотя, по совести говоря, какие психологи в их время? Любую хандру лечат водкой, не помогает – так дубиной! А уж откачивают потом всё той же водкой… Русская терапия!

– Может, вам в цирк сходить?

– И чего я там не видел?! У меня в собственном тереме каждый, почитай, день такой цирк… хоть всех святых выноси! О, главная циркачка идёт, слышишь?

Из-за дверей раздалась гулкая армейская поступь. Горох расправил плечи и спрятался за мою спину. Ну, правильно, если что – сразу под защиту родной милиции!

– О майн гот, кого я есть рада видеть! – Румяная австриячка от души расцеловала меня в обе щеки. При отсутствии посторонних Лидия Адольфина могла позволить себе некоторые вольности. Ей почему-то казалось, что я как-то причастен к устройству её счастливого брака. На мой предвзятый взгляд, ничего подобного не было… – Мой добрий дрюг-полицайн! Я ошень искайль фас по фашному делу. Мне приходить много… как это, битте… жалостей? Жалобностей?!

– Жалоб, – безошибочно угадал я и даже на девяносто процентов был уверен в том, кто их поставляет.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 12 >>