Андрей Георгиевич Дашков
Звезда Ада

Глава четвертая
СЛОТ И СЕГЕЙЛА

Он оставил Тайви в конюшне одного постоялого двора на окраине Элизенвара. Всадник был бы слишком заметен на городских улицах, а Люгер сейчас не испытывал потребности в соглядатаях. Хозяин двора был обязан Слоту своим кошачьим телом, а тот мог не сомневаться, что у Тайви всегда будет вдоволь овса и никто не потревожит коня, сколько бы времени Люгер ни отсутствовал.

Отсюда Слот пешком отправился к трактиру «Кровь Вепря». Огромный пес, бесшумный, как тень, следовал за ним в отдалении, готовый встать на пути любого, кто посягнет на жизнь, свободу или покой его двуногого приятеля.

…Сумерки опустились на город. Взошедший над крышами домов Глаз Дьявола посеребрил края облаков и отразился в лужах посреди быстро пустеющих улиц. Странная пара – человек и пес – двигалась по самым грязным и темным закоулкам Элизенвара, но Слота не покидала безотчетная тревога, которую он испытывал всякий раз, когда за ним следили.

У Стервятника не было иллюзий относительно того, что его появление в городе осталось незамеченным. Те, кто хотел убить Люгера, наверняка нашли способ проследить и за его поместьем, и за городскими окраинами…

Чем глубже погружался он в темный лабиринт улиц, тем сильнее проклинал себя за то, что поддался безумному порыву. Каждую секунду он ожидал услышать свист арбалетной стрелы за спиной или появления из подворотен безликих теней, готовых отправить его на тот свет.

Подходя к трактиру «Кровь Вепря», он почувствовал, что его спина покрылась холодным потом, хотя ночь, опустившаяся на город, была далеко не жаркой.

* * *

Трактир находился в одном из беднейших кварталов Элизенвара, населенном преимущественно ремесленниками, торговцами, наемниками и проститутками обоих полов. Несколько ювелиров, чьи лавки располагались поблизости, славились отнюдь не чрезмерной честностью, а разыскать здесь человека, готового за десять монет совершить убийство, было делом столь же простым, как найти женщин для оргий или малолетнюю жертву для совершения ритуального жертвоприношения.

Обстановка в ближайших окрестностях «Крови Вепря» была соответствующей. Стая бродячих собак лениво отдыхала у дверей трактира, изредка затевая злобную потасовку из-за брошенной кости с остатками мяса. Без сомнения, некоторые из этих псов давно лишились своих человеческих тел. Голодные собаки внимательно рассматривали посетителей, и мало кто чувствовал себя уютно под тяжелыми взглядами мутных коричневых глаз. Человек, перебравший лишнего в трактире и оставшийся ночью на улице, рисковал быть попросту съеденным.

… Издалека завидев Газеуса, стая подняла хриплый лай, а тот невозмутимо расположился за сотню шагов от таверны, в тени большого дерева, так что только сверкающие во мраке белки выдавали его присутствие.

Положив голову на лапы, Газеус стал ждать хозяина. Жалкие твари, теснившиеся у дверей трактира, не были для него серьезными противниками. Он не раз уже расправлялся с ними, и они хорошо помнили об этом. Сейчас он гораздо больше опасался двуногих, которые несли с собой неумолимую стальную смерть и ужас мрачного колдовства.

Безмятежность Газеуса, лежавшего в тени дерева, была лишь видимостью: его глаза, не различавшие цветов, настороженно всматривались в силуэты, а нос ловил запахи всего необычного, ползущие по грязной улице среди сотен других запахов.

* * *

Слот взялся за тяжелое бронзовое кольцо на двери трактира, отполированное прикосновениями тысяч рук, и услышал глухое злобное рычание у себя за спиной. Псы всегда инстинктивно чувствовали в нем чужого, существо из другого мира – мира, в котором передвигаются верхом на четвероногих, пьют из горного хрусталя, согреваются в ваннах, отлитых из серебра, и занимаются развратом на огромных постелях, которые сделаны из драгоценного дерева, добытого приговоренными к смерти или к пожизненной каторге в Лесу Ведьм далеко на западе.

Люгер обернулся и пробормотал заклинание. Не столько для того, чтобы отпугнуть псов, сколько желая проверить, сильна ли еще здесь его магия. Он увидел, как дернулись собачьи головы, пронзенные резкой болью, и, хотя эта боль была преодолима, она оказалась слишком неприятна, чтобы стая не предпочла оставить незнакомца в покое.

Стервятник погрузился в удушливую атмосферу трактира. Огромный зал с низким потолком был наполнен дымом жаровен и трубок, запахами потных тел и грубой пищи. Многочисленные колонны и раставленные в беспорядке столы превращали помещение в труднопроходимый лабиринт, дальние закоулки которого терялись в полумраке. Свечи на столах едва разгоняли тьму и делали лица людей похожими на восковые маски. На голых каменных стенах шевелились гигантские уродливые тени.

Впрочем, отсутствие яркого света сейчас было на руку Люгеру. Он медленно двинулся к узкому пустующему столу возле самой стены, откуда мог видеть большую часть помещения и входящих в трактир. Его глаза непроизвольно искали ту, ради которой он явился сюда. Осторожность заставляла рассматривать и всех остальных.

Любой из сидящих здесь людей мог вчера стрелять в него из окон дома Геллы Ганглети. Десятки безликих фигур плавали в сизом тумане. Лишь ближайшие из них обретали плоть и вес…

Некоторые посетители трактира нагло рассматривали Стервятника в упор. Люгер принадлежал к знати, в среде которой даже слишком прямой взгляд при определенных обстоятельствах можно было счесть за оскорбление. Он почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Ссора или драка со здешними подонками не входила в его сегодняшние планы.

Слот опустился на скрипящий стул и положил на стол руки с длинными тонкими пальцами. Поблизости не было Сегейлы, и ему оставалось лишь смотреть на свои руки. Почти полное отсутствие линий на ладонях, бывало, ставило в тупик валидийских хиромантов. О единственном зловещем знаке на правой ладони Люгер старался не думать.

Он нервно постучал по грубой доске длинными ногтями, хищно загибавшимися книзу. Стервятник знал, что руки выдают в нем чужого, но то же самое можно было сказать и об его лице. Он бывал здесь уже много раз и прятаться, конечно, было бессмысленно…

Грузная фигура в засаленном одеянии возникла рядом с ним. Совсем не та фигура, которую он ожидал увидеть. Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, Слот велел слуге принести пиво и жареное мясо. Потом с отвращением проводил взглядом жирное, колышущееся тело того, кто наверняка еще и ублажал мужчин в задних комнатах «Крови Вепря».

* * *

…Люгер сидел в одиночестве, стараясь оттянуть окончание своей бесхитростной трапезы. Он медленно пережевывал жесткое мясо, обильно приправленное специями, и запивал его пивом. Свеча, оплывавшая в бронзовом подсвечнике и обернутая куском жести, освещала стол, оставляя в тени лицо Стервятника. Уродливый подсвечник был намертво закреплен в стене, и от него тянулся кверху черный язык копоти.

Люгер внимательно рассматривал людей, входивших в трактир, – бродягу с отрезанным языком, двух солдат, едва державшихся на ногах, карточного шулера с холодным самоуверенным лицом… Но гораздо больше его интересовали безликие существа в глубине помещения. Порой он ловил на себе их быстрые скользящие взгляды.

Слот чувствовал, как вокруг него постепенно сгущается и становится почти материальным облако неприязни. Из этого облака наконец появилась Сегейла, и он на секунду расслабился.

Она села напротив него на свободный стул, и это само по себе было вызовом, брошенным посетителям «Крови Вепря». Возлюбленная Люгера еще никогда не вела себя так свободно. Слот видел в конусе света ее лицо, прозрачные серые глаза и пытался понять, чего в них больше – любви или отчаяния…

– Где ты была? – спросил он только затем, чтобы прервать мучительно затянувшуюся паузу.

– Я должна уехать, Слот, – сказала женщина, не обратив внимания на его вопрос.

…Люгер смотрел, как шевелятся ее губы, и почувствовал легкий укол в сердце.

Порой он спрашивал себя, каким образом Сегейле удается существовать в этом кошмарном месте. Ее красота оставалась безупречной, пальцы тонкими, ногти – длинными и гладкими, несмотря на довольно грязную работу. Таких стройных и красивых ног Люгер не наблюдал ни у кого из аристократок, а в этом деле у него был кое-какой опыт. Кожа Сегейлы была чуть темнее бледной кожи Слота и имела ровный кремовый оттенок.

Люгер до сих пор ничего не знал о ее происхождении. Она была откуда-то с юга, может быть, из самой Морморы. Он не знал также, каким образом Сегейла оказалась в Элизенваре и что удерживало ее здесь. Приятно было бы сознавать, что причиной являлась его собственная скромная персона, но Стервятник был подозрителен и не настолько самоуверен.

Все их прошлые встречи происходили тайно, в тесной комнате Сегейлы, под самой крышей полупустого дома, находившегося в двух кварталах от трактира. Об обстоятельствах своего знакомства с этой женщиной Люгер старался вспоминать как можно реже…

И вот теперь она собиралась уйти, уйти навсегда.

– Меня только что выгнал хозяин, – сказала она. – Вернее, я сделала так, что он меня выгнал…

Слот ощутил что-то вроде удушья.

– Если бы я не появился, ты ушла бы, не простившись со мной? – спросил он, медленно произнося слова.

– Я хотела найти тебя. Например… в твоем поместье.

– Ты прекрасно знаешь, что вряд ли отыскала бы его, – со злостью оборвал ее Люгер. – Значит, ты просто хотела уйти…

Да, обстоятельства набросили петлю на его шею, и эта петля медленно затягивалась. Стервятник знал, что станет циничным и беспощадным, когда придет время схватки, а в особенности – его последней схватки; он будет сражаться без всякой веры, в отсутствие всякой надежды и тогда, когда жизнь утратит всякий, даже самый примитивный смысл.

Но перед тем он не мог потерять эту женщину. Люгер вдруг почувствовал, что хочет ее. Очень сильно и прямо сейчас…

Внезапно с улицы в трактир проник слабый и необычный звук. Чуткое ухо Слота мгновенно уловило его среди множества других, более громких звуков. Это был долгий вой Газеуса…

Стервятник различал десятки сигналов, которые мог подать ему пес. Сейчас это не был вой ужаса или боли, это было всего лишь предупреждение.

Люгер вспомнил, где он находится…

Он кожей ощущал враждебность, повисшую за его спиной; она тянулась к сердцу холодными щупальцами страха и шевелила волосы на затылке дыханием неведомой опасности. Он вдруг понял с почти неопровержимой уверенностью, что этой ночью ему не дадут спокойно уйти из трактира…

И причиной этому могло быть странное поведение Сегейлы.

Едва заметная, но непреодолимая отчужденность раньше служила ей лучшей защитой от посягательств здешнего отребья. Слухи о ее связи с человеком древнего рода, владеющим черным колдовством, отпугивали более настойчивых. Тех, кого не остановило и это, уничтожил при помощи магии и кинжала сам Стервятник, но об истинных обстоятельствах их смерти не знала даже Сегейла. Хотя давно подозревала что-то в этом роде. И в ее отношения с Люгером стал закрадываться страх…

Слот хорошо знал, что за все в этой жизни надо платить, и, может быть, сегодня для него наступила ночь главного платежа.

– И куда же ты уезжаешь? – спросил он, хотя как раз это было совершенно неважно.

– Куда угодно, Слот. Я устала…

Взгляд Сегейлы был устремлен на колеблющееся пламя свечи. «Всегда одно и то же», – с горечью подумал Люгер. Страсть, которую он испытывал к этой женщине, не мешала ему тщательно взвешивать причины ее поступков. Сейчас она явно что-то скрывала от него. Слот мог подчинить ее себе колдовством, но не пошел дальше мысли об этом – он слишком любил Сегейлу.

Он задумался о том, что было причиной ее внезапного желания бежать – их затянувшиеся отношения без будущего, чье-либо вмешательство или какая-нибудь тайная миссия?.. Стервятник успел перебрать в голове десятки возможных причин, и все они были более или менее реальны.

Потом он понял, что на самом деле это его совершенно не интересует. Любые слова сейчас были лишними и прозвучали бы пошло. Он не мог потерять Сегейлу и в эту ночь готов был сделать для нее все что угодно. Даже то, о чем, возможно, впоследствии придется пожалеть…

Стервятник еще не знал, как выйдет из создавшегося положения. Он не считал свою связь с Сегейлой мезальянсом, но двор Валидии придерживался несколько другого мнения и был неумолим. Открытое продолжение этой связи обрекало Люгера на изоляцию, а может быть, и на изгнание за пределы королевства. Это превращало Слота в легкую добычу для его давних врагов и всех тех, кто захочет доставить себе изысканное удовольствие полакомиться останками последнего из великих древних родов.

…Люгер рассеяно проводил взглядом троих монахов, вошедших в трактир и скромно расположившихся в дальнем углу. Их рясы, покрытые пылью дорог, были рваными и изношенными, а капюшоны низко надвинуты на лица. Монахи выглядели так, как выглядят сотни странствующих Преследователей Греха, и, по всей видимости, проделали нелегкий путь, прежде чем добрались до Элизенвара. Это вполне объясняло их появление в столь неподобающем месте.

Стервятник почти сразу же забыл о них и принялся думать о том, долго ли он сможет прятать Сегейлу в своем поместье, и еще о том, как без риска увести ее отсюда…

Но судьба избавила Люгера от мучительной неопределенности.

Судьба все решила за него.

Глава пятая
СТЕРВЯТНИК И ОБОРОТНИ

– С каких это пор придворных ублюдков стали интересовать наши женщины? – раздался над ним насмешливый голос.

Стервятник медленно повернул голову, одновременно незаметно и непринужденно опуская правую руку на рукоять кинжала. Возле стола стоял, покачиваясь и ухмыляясь, один из тех солдат, что незадолго до этого вошли в трактир. Теперь, однако, он не выглядел пьяным и скорее был похож на сомнамбулу…

– Слот, прошу тебя… – прошептала Сегейла. – Давай уйдем отсюда…

Люгер бросил на нее странный взгляд. Порой она совершенно не понимала его.

– Теперь это у нас вряд ли получится, – проговорил Стервятник сквозь зубы, равнодушно глядя на то, как солдат заносит руку для удара.

Люгер не был новичком в делах такого рода и прекрасно понимал, что попал в хорошо подготовленную ловушку, расставленную задолго до его появления здесь. Внешне он казался спокойным и даже беззаботным, но его мозг лихорадочно работал, взвешивая шансы на благоприятный исход этой ночи. Откровенно говоря, их было немного…

Не оставалось сомнений в том, что солдат был всего лишь исполнителем чьей-то враждебной воли, и, судя по его мутным бессмысленным глазам, тут не обошлось без колдовства. Это означало, что в игру вступил таинственный враг Люгера, по меньшей мере равный ему по способностям и силе…

Возможность спасения зависела и от количества исполнителей, задействованных в этой драме со скрытой интригой и непредсказуемым концом. Люгер надеялся, что их окажется не слишком много. В противном случае покушение на его жизнь нарушало бы давние традиции наемных убийц Элизенвара.

На протяжении того недолгого времени, пока он думал об этом, его левая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, а потом совершила быстрое движение в направлении солдата. Средний палец нажал на скрытую пружину, и один только Стервятник видел тень иглы, вонзившейся в не защищенное одеждой горло наемника.

Тот закачался, а в глазах его появилось выражение крайнего удивления.

Потом широко раскрылся рот, и солдат исторг из своей глотки сдавленный хрип. Тело его пронзила су­дорога, мгновенно затвердевший язык вывалился наружу, и когда наемник рухнул на пол, то был уже мертвецом.

Со стороны это выглядело, наверное, как внезапная и слишком быстрая смерть от удушья.

В перстне Стервятника оставались еще две ядовитых иглы.

Он поздравил себя с удачным выстрелом. Не каждый день попадаешь в незащищенное горло, да еще из неудобного положения. Однако глупо было и дальше рассчитывать на подобную удачу. Теперь Люгеру и Сегейле требовалось только место и немного времени для превращения.

Но времени на это им не дали.

Второй солдат устремился к Слоту, и тот уклонился от удара короткого меча. Клинок наемника скользнул по его предплечью, нанеся болезненную, но не опасную рану. Если, конечно, лезвие не было покрыто ядом.

Оскалив от боли зубы, Люгер ударил солдата кинжалом в грудь. Острие проткнуло кожаную накидку и звякнуло о кольчугу. Удар всего лишь отбросил убийцу на два шага назад.

К этому времени помещение трактира превратилось в арену, где за Стервятником наблюдали десятки горевших враждебностью глаз.

Люгер оказался у стены; где-то справа от него, в тени, находилась Сегейла. Он вглядывался в жаждущее крови стадо за спиной солдата, чтобы вовремя заметить блеск арбалетной стрелы, пока его еще не превратили в мишень.

Несколько наиболее отчаяных головорезов, которых не смутила смерть одного из солдат, отделились от толпы и приближались к месту схватки, поигрывая неброским, но действенным оружием.

Тем временем наемник топтался перед Люгером, совершая резкие выпады и выбирая момент для верного удара. Слот не стал ждать, когда подойдут другие. Он сделал несколько быстрых шагов в направлении двери, ведущей на улицу, как будто намеревался бежать. Дверь действительно была близко, и наемник принял ложное движение Люгера за отчаянную попытку спастись.

На лице солдата появилась торжествующая ухмылка, когда он шагнул к стене наперерез Слоту и занес над ним меч. Рука Стервятника выпрямилась в многократно отрепетированном движении, выполненном с почти змеиной быстротой, и он увидел черную точку, появившуюся под левым глазом солдата.

Люгер не стал смотреть на короткую агонию и схватил за локоть Сегейлу. Путь к двери был почти свободен. Никто не пытался помешать чужаку увести женщину – если не считать трех угрюмых монахов, приближавшихся к двери со смиренно сложенными на животах руками.

В одно мгновение Люгер все понял и задохнулся от злобы и ужаса.

Люди в рясах не были монахами.

Стервятник окончательно убедился в этом, когда один из них распахнул рясу на груди, и под нею обнаружились доспехи с рельефным символом Серой Стаи – увенчанной короной волчьей головой.

* * *

Люди-оборотни, слуги нынешней королевы-волчицы Ясельды, появились в Элизенваре еще в те времена, когда был жив прадед Слота. Их появление было следствием союза, заключенного между Валидией и далеким восточным королевством Земмур, объединившимися для отражения сокрушительного натиска многочисленных племен северных варваров.

Земмур был страной оборотней, имевших от рождения всего два тела: человеческое и волчье. Одним из условий союза был брак между королем Валидии и дочерью правящей ложи Земмура.

Тогдашнему правителю Валидии не приходилось выбирать – варвары приближались к ее северным границам, и положение королевства было катастрофическим. Браки между принцами Элизенвара и дочерьми властителей Земмура стали с тех пор обычаем, который умело поддерживался колдунами-оборотнями, хранившими сосуды с кровью валидийских королей.

Однако оборотни выторговали себе еще одну привилегию: в Валидии королеве должна была служить Серая Стая – представители одной из тайных лож Земмура, фанатично преданные слуги, глаза и уши своей госпожи, стоявшие на страже ее интересов, проводники секретных миссий и исполнители различного рода щекотливых поручений.

Но если при первых двух королевах, апатичных и обожавших роскошь самках, Серая Стая оставалась не более чем ритуальным излишеством, то при третьей госпоже, Сомар, известной своим умом, властностью и изощренным коварством, оборотни начали приобретать вес, тайную власть, мрачную славу…

Армия Земмура вполне оправдала возлагавшиеся на нее надежды, и с тех пор Элизенвар не беспокоили варвары, однако многим придворным Валидии стало казаться, что за относительный покой было заплачено слишком дорого, а кое-кому пришлось пожалеть о давнем соглашении. Может быть, о нем сожалели и короли, утратившие абсолютную власть и самостоятельность, – но на открытый разрыв с государством оборотней пока никто из них не решился. Варвары были по крайней мере хорошо известным злом, а вот об изолированном от остального мира Земмуре в Валидии знали слишком мало…

Нынешняя, четвертая, королева-волчица Ясельда ни в чем не уступала своей предшественнице, и Серая Стая стала при ней силой, с которой приходилось считаться всем.

Три года назад с Ясельдой случилась неприятность – во время королевской охоты в Лесу Ведьм она утратила свое человеческое тело. С тех пор королевой Валидии оставалась волчица, правившая своими подданными через посредников из Серой Стаи…

Стервятник был хорошо наслышан о методах убийц из Стаи, о подземной тюрьме, находившейся прямо под покоями королевы, о конце тех, кто перешел дорогу волчице и ее слугам, и о том, что, может быть, сама Ясельда не брезговала мясом и кровью своих жертв. Вполне вероятно, что подобные слухи частично распространялись по приказу самой королевы, но Люгер не знал никого, кто захотел бы проверить их истинность на собственной шкуре…

* * *

– Нам нужна твоя женщина, Люгер, – тихо сказал человек из Стаи, на груди которого переливалась всеми оттенками бронзы волчья голова. Он отбросил капюшон, и Слот увидел костистое лицо, короткие жесткие волосы, торчавшие над низким морщинистым лбом, водянистые глаза неопределенного цвета, широкий нос с ноздрями, заросшими шерстью, и узкогубый рот над скошенным назад подбородком. Оборотень говорил на языке западных королевств без акцента. Трудно было понять, на кого направлен взгляд чужеземца, – настолько бледными казались его зрачки.

Лица двух других представителей Стаи, остановившихся чуть позади, были по-прежнему скрыты в тени низко надвинутых капюшонов, но Люгер догадывался о том, что под рясами у них спрятаны отнюдь не молитвенники.

В тот вечер Стервятник сделал то, чего никогда и ни при каких обстоятельствах не сделал бы раньше. Он отрицательно покачал головой и показал смертельно побледневшей Сегейле на дверь.

В трактире воцарилась почти гробовая тишина. Только где-то булькала жидкость, вытекавшая из опрокинутой бутылки, но никто не потрудился поднять эту бутылку. Открытое противодействие Серой Стае было исключительным событием в Элизенваре…

Казалось, даже человек из Стаи был немного удивлен. Впрочем, это никак не отразилось на жестком лице оборотня, только слишком долгая пауза выдала его легкое замешательство.

– Ты встал на сторону шпионов Морморы? – спросил он наконец, и в его тоне не было угрозы. Он обладал слишком большой и слишком страшной силой, чтобы использовать в разговоре дешевые приемы.

– Мне плевать, кто она, – ответил Стервятник, поражаясь собственной отчаянной наглости. – Сегодня она уйдет со мной.

Человек из Серой Стаи улыбнулся, и его рот растянулся в узкую щель. Теперь стало заметно, как сильно выдаются вперед его мощные челюсти.

Люгер осознал, что с этой минуты он – живой труп, за который никто в Валидии не даст и гроша. Далее он действовал, исходя из этого неоспоримого факта.

Третья, последняя, игла вонзилась в лоб человека из Стаи, стоявшего от Слота на расстоянии двух шагов. Это расстояние Люгер преодолел раньше, чем оборотень стал мертвецом благодаря яду на острие иглы, и оказался рядом с двумя оставшимися противниками.

Прежде чем ближайший из них успел выхватить из-под рясы короткий меч, Стервятник ударил его стилетом в незащищенное доспехами место на правом боку. Слоту пришлось оставить клинок в ране, потому что на него обрушился меч уцелевшего оборотня. Люгер едва успел убрать голову, и сильный удар сверху пришелся ему в плечо. Стальные пластины жилета приняли его на себя, но правая рука Стервятника на некоторое время утратила подвижность.

Отступив на несколько шагов, он начал левой рукой вынимать из ножен меч, понимая, что вряд ли успеет сделать это, – оборотень в монашеском облачении уже занес над ним свой клинок.

Сверкающее лезвие описало короткую дугу и остановилось за головой нападавшего. Слот, сжавшийся в ожидании удара, перевел взгляд на лицо человека из Стаи и увидел кровавую пену, выступившую у того на губах. В зрачках оборотня уже была смерть.

Он рухнул на пол лицом вниз, едва не задев Люгера мечом. В его спине торчал кинжал с узким серповидным лезвием и рукоятью из отполированного черного дерева – оружие из Морморы, которое местные женщины носили в волосах как часть гребня, поддерживающего прическу. Другая часть могла быть не менее смертоносной, но не это сейчас интересовало Люгера.

Он смотрел на Сегейлу, представшую перед ним в совершенно новом свете. Она слегка улыбнулась ему обескровленными губами и, нагнувшись, вытащила из тела оборотня морморанский кинжал.

Стервятник скорее почувствовал, чем увидел, как за его спиной зашевелилась потрясенная толпа, как забурлили в ней темные, пробужденные страхом инстинкты.

Придерживая бессильно повисшую вдоль тела руку, он перешагнул через два трупа, раздумывая над тем, не прикончить ли раненого оборотня. Это, безусловно, немного задержало бы поиски, но у Люгера уже не было выбора.

Впервые в своей жизни он присутствовал при посмертном превращении оборотня. Тело человека, которого он убил первым, вздулось, и Слот увидел, как начали меняться его лицо и кисти рук, покрываясь грязно-серой шерстью. Лопнули кожаные ремни, стягивавшие пластины панциря; Люгер услышал хруст костей, звук рвущейся ткани и что-то, похожее на глухое утробное рычание, которое раздавалось сквозь сжатые в судороге челюсти.

Громкий тревожный вой Газеуса, донесшийся с улицы, вывел его из оцепенения. Он подтолкнул Сегейлу к двери и успел заметить, что с лицом оборотня происходят отвратительные метаморфозы.

Вскоре это была почти законченная волчья морда; человеческими оставались только лоб, глаза и уши, но выглядели они так, словно какая-то чудовищная беспощадная сила сминала их невидимых ладонях, вылепливая новое, хищное существо.

Уже выскочив на улицу, Люгер услышал за спиной рев озверевшей толпы, устремившейся к выходу. В ту же секунду он понял, что посетители трактира гонятся не за ним, – они бежали прочь из проклятого места, которое теперь стало едва ли не самым опасным в Элизенваре. Последнему дураку было ясно, что месть Серой Стаи будет страшной. Никто, включая хозяина «Крови Вепря», не хотел быть замешанным в этом деле, и потому все бежали, как будто паническое бегство могло избавить их от будущего допроса.

У Стервятника были свои причины скрываться. Но за дверью трактира его поджидали голодные псы.

Нанося удары рукоятью меча по оскаленным мордам, он пробился к окруженной псами Сегейле и пустил в ход свой клинок. Газеус белой молнией метался в полумраке, и там, где он появлялся, то и дело слышался предсмертный собачий визг…

Когда стая отступила, оставив на земле с десяток трупов, Стервятник схватил женщину за руку, и они побежали прочь от трактира, сопровождаемые верным четвероногим слугой Люгера. Рядом мелькали неясные силуэты, и слышалось тяжелое дыхание посетителей «Крови Вепря», которые еще недавно были готовы прикончить Слота, а теперь оказались всего лишь беглецами. Постепенно все они рассеялись по подворотням, боковым улицам и безликим лачугам, притаившимся в глубине темных дворов.

Стервятник, Сегейла и Газеус остались втроем.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>