Андрей Юрьевич Курков
Игра в отрезанный палец


– Ладно-ладно, спасибо! – Иван Львович наполнил стаканы пивом. – Раз пронесло, значит, удача на вашей стороне. Спасибо. На ковер повешу! Красивая вещь. Я сам немного издерганный, извините. Думал, что за нами хвост будет, но, слава богу, вчера ЧП веселенькое произошло, теперь вся СБУ на ушах ходит. Им не до нас. Представляете, на крыше здания СБУ труп обнаружили. Кто-то умудрился на рекламном дирижабле его туда поднять, и это все незаметно! Там камер штук двадцать в разные стороны, только не в небо. А этот подарочек прямо с неба опустился. Петля на шее, а второй конец к дирижаблю! Такого еще не было. Труп тоже, можно сказать, очень уважаемый. Генерал в отставке, помощник президента по вопросам обороны…

– Зачем старика убивать? – Ник пожал плечами.

– Какой же он старик! Ему только сорок семь лет, из ранних. Успел и в ГБ послужить, потом в Минобороны, а там год с бумажками за три в строю! Ладно, спасибо ему за наше спокойное прибытие!

Они чокнулись стаканами с пивом.

– Раки уже краснеют! – Иван Львович кивнул в сторону открытой двери на кухню.

Через полчаса Ник остался один. Иван Львович вежливо откланялся, пообещав заехать через пару дней. Пожелал хорошего отдыха.

Ник выпил еще одну бутылку «Подольского» пива – оно ему понравилось. Потом вымылся под душем и, закрыв занавеской окошко в спальне, улегся на широкую кровать. Пока засыпал – чудились ему ритмичные покачивания вагона.

3

25 мая 1997 года.

Вечер выдался красивый и многозвездный, и пятнадцать минут пустынной дороги от станции метро к родной многоэтажке показались Вите Слуцкому легким мгновением. Он и так, в отличие от большинства жителей месяц назад построенного дома, ходил этой дорогой без страха, всегда готовый или вытащить из кармана пиджака свое новенькое удостоверение следователя уголовного розыска, или показать свою «тэтэшку», висевшую в кобуре под мышкой. Ни то ни другое применять ему пока не приходилось, ни на работе, ни на этом километровом отрезке дороги, вилявшей мимо стройплощадок еще не достроенных домов к единственному достроенному. Странная логика строителей была Виктору непонятна – почему надо начинать с дальнего дома, а не наоборот, с ближнего к метро? Но кто знает, может быть, начни они с ближнего – пришлось бы Виктору с женой и трехмесячной дочкой все еще тесниться в «ОВД» – общежитии внутренних дел, как они называли хрущевскую пятиэтажку, затерявшуюся среди сталинских строений Печерска.

Теперь пешком на восьмой этаж и – ужин! Лифт еще не установили, так что физическая подготовка новоселов была на высоте, если не считать парочки старичков, поселившихся на двенадцатом этаже.

Виктор по привычке задержался на нижнем пролете узкой лестницы, давая глазам привыкнуть к темноте, потом рванул вперед, одновременно прислушиваясь к звукам бетонного колодца. Не потому, что чего-то боялся. Просто он постоянно забывал дома маленький фонарик – есть ли смысл вообще носить его целый день только ради того, чтобы включить вечером, возвращаясь по темной лестнице домой?

Он прислушивался, чтобы не столкнуться на ступенях с многочисленными соседями, среди которых большинство так же, как и он, пользовались на лестнице ушами и глазами, а отнюдь не фонариками.

Ира, маленькая крашеная блондинка, сама еще казавшаяся со стороны подростком, вышла в коридор с дочкой на руках, услышав, как скрежетнул дверной замок.

– Масло купил? – спросила она.

Виктор сразу сник. Чувство вины затмило ту легкую радость, с которой он возвращался домой. Он вздохнул, поняв, что лучше было бы ему вернуться с маслом, чем с этой радостью.

– Значит, будешь картошку лопать просто так, – спокойно произнесла Ира.

Потом будто повнимательнее присмотрелась к мужу. Заметила застывшую и словно спрятавшуюся улыбку, с которой он зашел в квартиру.

– Ты такой худой! Тебе надо сало есть! – сказала, прищурившись.

Виктор разулся.

– А сало есть? – спросил он.

– В морозильнике.

– Ну так доставай, вместо масла будет!

Уложив дочь в коляску, они сели на кухне ужинать.

Заедать салом вареную картошку было не так уж приятно, но Виктор молча жевал и то и другое поочередно, думая, что куда вкуснее было бы нажарить картошки с мелко нарезанным салом. Но это уже в другой раз. Сейчас он решил промолчать – все-таки это он забыл купить масла.

Снова на его лице возникла легкая самоуверенная улыбка, и жена насторожилась.

– Что там у тебя? Рассказывай! – Она уставилась ему в глаза.

– Дело дали! – признался наконец Виктор. – Настоящее!

– А паек когда дадут? – спросила Ира.

Виктор вздохнул.

– Тебе только паек, а все остальное по боку… Завтра паек. Кстати, там и масло будет, килограмм.

– А еще что?

– Гречка, сгущенка, рыбные консервы, селедка… Все то же самое.

Несколько минут они жевали молча, потом жена, почувствовав себя в этот раз виноватой, по-собачьи заглянула в глаза Виктору.

– Так что там за дело тебе дали?

– Убийство, – с гордостью ответил он.

– О господи! – выдохнула Ира. – Ты же никогда таким не занимался! Это не опасно?

– Это отлично! Если раскопаю – ценный подарок, звание, больше денег. Понимаешь?

– А кого убили-то?

– Еще не знаю, завтра с утра получаю бумаги… Мне только вечером сообщили.

Ира кивнула. Ее серые глаза посмотрели на мужа с любовью и жалостью. Ей трудно было представить, что такому щуплому, невзрачному, но такому любимому мужчине поручили расследовать настоящее убийство. Вон в кино те, что за убийцами гоняются, всегда крепкие, накачанные, высокие или коренастые. А в жизни, выходит, все не так.

Последняя мысль ей понравилась, и она повторила про себя: «А в жизни все не так!»

Из комнаты донесся детский плач.

Ира спохватилась.

– Поставь чайник, а я пока ее покормлю.

* * *

– Сколько у тебя дел в производстве? – спросил утром Виктора шеф.

– Двадцать семь.

– Что-нибудь серьезное есть?

– Семь ограблений в лифте, четыре квартирных кражи, поджог коммерческого киоска, остальное – мелочи…
<< 1 2 3 4 5 6 ... 26 >>