Андрей Юрьевич Курков
Игра в отрезанный палец


– Да, разве не узнаете?

– Самое время помянуть, – «просто Юра» налил себе водки, потом Виктору вина. – Смерть – штука неизбежная. Сколько от нее не убегай, а когда-нибудь да догонит!

Виктор пригубил вина. Посмотрел на Рефата, лицо которого сейчас было серьезным в отличие от их третьего товарища по столу.

– А какие вопросы вы хотели ему задать? – спросил Рефат, поймав на себе взгляд Виктора.

Виктор молчал. Он уже решил не упоминать о двух других друзьях Броницкого, перебравшихся в Москву, – может, в другой раз ему удастся с ними встретиться. О чем нельзя говорить – он уже решил, а о чем говорить – не знал. Лучше бы самому задать пару вопросов, чтобы понять, чего от него хотят эти люди.

Он задумчиво отвернулся, посмотрел за бортик веранды, на березки, подходившие почти вплотную к дому.

– А вы откуда знаете, что я к Ивину приехал? – спросил он, продолжая разглядывать стволы берез.

– Он нам позвонил из Киева, боялся, что его там убьют. Кто-то фотографировал его на кладбище… Вы же, должно быть, занимаетесь делом Броницкого?

Виктор снова обернулся к Рефату.

– Да. Но мне кажется, никто Ивина на кладбище не фотографировал. Я там был…

– Он собирался остаться в Киеве еще на несколько дней, а прилетел самолетом в тот же вечер, сразу после похорон. Приехал домой, и там его нашла жена, когда вернулась от подруги…

– А кто же брал у него в доме трубку, когда я звонил? – удивился Виктор.

– Наша сотрудница… – Рефат отпил глоток сока. Потом прикусил нижнюю губу в раздумье. – Знаете, я вижу, вам трудно разговаривать. Послушайте, мы с вами оба русские, и все это разделение на отдельные страны – чистая политика. Мы с вами занимаемся одним и тем же. Мы тоже хотим знать, что произошло с Броницким. Вы, наверно, думаете, что его убили «злые москали», особенно после скандала в штабе, где он служил. Поверьте, здесь никто не был заинтересован в его смерти. Если дадите слово сохранить нашу встречу в тайне, я вам смогу это легко доказать фактами. Решайте!

Виктор задумался. Рефат показался ему человеком серьезным, и он уже понимал, что если «просто Юра» был похож на обычного, но очень компанейского оперативника, то Сибиров вообще, казалось, не имел никакого отношения к милиции. Уж очень хорошо он владел собой.

Словно в подтверждение догадки Виктора, Рефат вдруг улыбнулся и сказал: – Вы же знаете, что между Россией и Украиной подписан договор о согласованной совместной работе спецслужб, так что даже если когда-нибудь, помимо вашей воли, выяснится, что вы с нами встречались – никто это не назовет предательством! Фотографии, – он кивнул на конверт, – возьмете с собой, чтобы отчитаться о поездке. Лишний день у вас ушел на встречу с майором Крыловым из МУРа, – теперь он указал на «просто Юру». – Я вам предлагаю только обменяться вопросами и ответами.

Минуты через две Виктор кивнул. Любопытство и твердая уверенность в возможности узнать что-то новое победили.

– Вот и хорошо. – Рефат вздохнул, переглянулся с Юрой. – Почему вы только сейчас заинтересовались Ивиным?

– Три дня назад я узнал, что он останавливался в гостинице «Москва» во время гибели или смерти Броницкого. Я думаю, что они вместе обедали в гостинице, скорее всего в буфете. Потом труп Броницкого был привязан к рекламному дирижаблю возле гостиницы…

Рефат кивнул.

– Все точно, – сказал он. Потом перевел взгляд на Юру. – Неси горячее!

«Просто Юра» снова ушел в дом.

– Вы хорошо работаете, – продолжил Рефат. – Только зачем так усложнили само следствие?

– В каком смысле?

– Почему у вас кабинет в райотделе милиции? – спросил Рефат.

– Потому, что это мой кабинет, – оторопело ответил Виктор.

Рефат напряженно улыбнулся тонкими губами.

– Ладно, вернемся к Броницкому. Это ведь вы тормознули вылет его трупа в Воронеж?

Рефат, показалось Виктору, и знал слишком много, и стал задавать, что называется, не те вопросы. Виктор промолчал, сам налил себе вина, сделал пару глотков.

– Вы сказали, что сможете мне фактами доказать, что Москва в деле Броницкого ни при чем, – произнес он твердо, уставившись прямо в глаза Рефату и только в этот момент заметив, что глаза у него светло-зеленые.

– Чуть позже, – проговорил Рефат.

«Просто Юра» принес фарфоровую кастрюльку с крышкой. Освободил для нее место посередине стола. Поставил.

– Оп-ля! – снял крышку игривым жестом.

Он взял уже пустую тарелку Виктора, положил на нее из кастрюльки три свернутых трубочками блинчика. Потом обслужил Рефата и себя.

– Давайте поедим, а то остынет! – предложил Рефат.

Напряжение, с которым Виктор ожидал продолжения разговора, отступило. Виктор расслабленно взял в руки нож и вилку. Отрезал кусочек блинной колбаски и положил себе в рот. Знакомый солоноватый вкус «приласкал» язык. Сразу захотелось еще кусочек.

Когда Виктор отрезал третий кусок блинной колбаски, из нее выпало несколько красных икринок.

Виктор замер, глядя на блины. Он вдруг понял, что такие же блины с красной икрой – последняя еда Броницкого.

Посмотрел вопросительно на Рефата – тот сидел неподвижно и улыбался Виктору своими светло-зелеными глазами.

– Мы с Ивиным и Броницким ужинали в гостинице двадцатого мая, – через минуту произнес Рефат. – Вы совершенно правы – именно в буфете на пятом этаже. Запоминайте, что я скажу дальше, вам будет очень полезно знать. При том условии, которое вы приняли, – никому об этом ни слова. Броницкий был нашим другом. Он помогал нам и когда был в штабе, а еще больше, когда стал работать в президентском аппарате. Он должен был остановить вторую поставку украинских танков в Пакистан, но пароход ушел… Вы были в доме, где жил Ивин. Этажом выше Ивина для Броницкого уже была готова квартира. Через пару недель он бы уже переехал в Москву на ПМЖ. Двадцатого вечером мы как раз обговаривали его будущее. Он ушел около полуночи. Из моего номера мы вызвали по телефону такси. Он должен был по дороге домой заехать на пять минут к своему коллеге. Я помню, он назвал диспетчеру маршрут – от гостиницы на Бастионную, потом на Суворова. Мы сами потом попробовали разыскать этого коллегу, но опоздали. Несчастный случай. Поломка газовой колонки. Квартира наполнилась газом, а он не заметил и захотел прикурить. Все сгорело вместе с хозяином. Правда, мы узнали, что это только официальная версия. На самом деле коллегу взорвали самодельной миной, подложив ее под кресло, к которому он был привязан. Думаю, что этот коллега и был организатором или, может быть, всего лишь исполнителем убийства. Конечно, для того, чтобы отправить Броницкого в полет на дирижабле, нужна была помощь. Может, в этом деле он сам лично и не участвовал. Кто знает?! Но, во всяком случае, его уже похоронили. Остались еще одни похороны, и дело будет сдано в архив.

– Чьи похороны? – спросил Виктор.

– Того, кто подложил мину под кресло… Классический вариант – отрезаются два первых звена цепочки, и после этого уже ничего никогда не узнаешь.

– А те, кто привязал труп к дирижаблю? – Виктор проницательно посмотрел на Рефата.

– Это скорее всего были люди «штатные». Контролеры. Один или два. Если их найдешь и припрешь к стенке – они все равно покажут пальцем на второго покойника. Их и убирать нет смысла – себе дороже. Ладно, давайте перекусим.

Виктор положил себе на тарелку еще парочку блинов с икрой. «Просто Юра» подлил ему вина. Себе – водки. Рефату – сока.

Ночная тишина этого заповедного уголка Подмосковья подступила вплотную к круглому столу, стоявшему на освещенной уютным светом веранде. Где-то крикнула ночная птица.

«Просто Юра» залпом выпил свою стопку водки и потянулся за балыком.

Виктор жевал блин и думал. Рассказ Рефата произвел на него впечатление. Да и сам Рефат был похож на человека, который врать не будет. Видно, он находился уже в том положении, когда ему даже в силу профессии врать было необязательно – для этого существовали подчиненные. То, что Рефат принимал Виктора за эсбэушника, – тому даже нравилось. Людям нравится, когда их «преувеличивают» в чужих глазах. «А может, я уже на самом деле эсбэушник, мне только пока не сообщают об этом?» – подумал Виктор. Вспомнил о Диме Ракине, своем бывшем коллеге, перешедшем в спецотдел «Ф». Ведь это именно он порекомендовал передать дело Броницкого Виктору. А что такое спецотдел «Ф»? Тайна, покрытая мраком. Когда Дима сдавал дела, Крыса – Леонид Иваныч Крысько, вечный майор – проговорился, что Дима теперь будет «связывать порванные ниточки». Отдел по координации действий. Каких и чьих? Скорее всего, эсбэушных и эмвэдистских. И о взрыве на Бастионной Виктор ничего не слышал, хотя это их район.


<< 1 ... 22 23 24 25 26