Андрей Львович Ливадный
Райвен

Андрей Ливадный
РАЙВЕН

ГЛАВА 1.

3785 год Галактического календаря…

Планета Гизборн – один из миров Окраины. 5 часов 20 минут утра…

Снайпер ждал. Пристроившись меж двух каменных глыб, он курил, пряча в ладони тлеющий огонек сигареты.

До назначенного часа оставалось еще порядочно, но тем не менее высокий, худощавый мужчина, весь какой-то нескладный, словно сухая ветвь, нет-нет да и привставал, поглядывая на датчики термальной оптики.

Он волновался. Не то чтобы он был неопытен или ночная стрельба по движущейся мишени представляла для него какие-то трудности – просто впервые в его практике несколько выстрелов стоили так дорого…

Он погасил сигарету и присел на корточки возле установленного на треножном станке импульсного орудия, оснащенного комплексом снайперской стрельбы. Вот они – сто тысяч галактических кредитов – тускло поблескивают кумулятивными жалами снарядов, чуть высовываясь из обоймы…

Снайпер погладил ладонью холодную станину орудия и вновь приник к оптике. Инфракрасный компьютерный прицел послушно выдвинул в рабочее положение тонкий планшет точной наводки, высвечивая увеличенный фрагмент местности.

Тишина… Он чуть повернул ствол. Серые одноэтажные здания складов, длинный бетонный забор, какие-то вышки…

Ничего… скоро… уже скоро.

Рука снайпера непроизвольно потянулась к нагрудному карману за очередной сигаретой.

* * *

Гизборн. Район промышленных терминалов компании «Виллатекс».

6 часов 15 минут утра по местному времени

– Мисс, это последний сеанс связи, – голос в коммуникаторе был далеким, чуть хриплым и казался совершенно незнакомым. – Советую вам возвращаться быстрее, я уже начал подготовку к старту.

– Хм… – Беатриче Блейз нахмурилась. – Что-то случилось, пилот? Говорите!

– Нет, ничего не случилось… но мы сели слишком близко к корпоративным территориям. – Пилоту транспортного корабля стало неловко – не каждый день ему приходилось вот так оправдываться перед женщинами. – Это место пользуется дурной славой, – пояснил он. – Я не хочу тут задерживаться, понимаете?

– Ну, хорошо, час-то вы мне дадите? – не очень вежливо осведомилась Блейз. Она терпеть не могла, когда ее ограничивали сроком, но в этом рейсе особо выбирать не приходилось. Обстоятельства вынудили ее работать с незнакомыми, почти что случайными людьми, такими, как этот, совсем еще зеленый и оттого чересчур нервный молодой пилот.

– О'кей, только постарайтесь не опаздывать, – с явным облегчением ответил коммуникатор.

– Отлично… – Она отключила систему связи и взглянула на приборы.

– Ну что, Райвен, похоже, нам с тобой придется побегать, да? – казалось, что молодая женщина разговаривает сама с собой, больше в рубке серв-машины не было ни души.

Тихо шелестел вентилятор системы жизнеобеспечения. Сигналы пульта, чьи секции со всех сторон обступали пилот-ложемент, спускаясь даже сверху, от потолка кабины, попискивали тихо и уютно. В нагнетаемом вентилятором воздухе чувствовался легкий запах нагретой пластмассы. На овальном мониторе, который располагался прямо напротив кресла, вырисовывался четкий унылый контур серой бетонной стены высотой в пять метров.

Рубка серв-машины, слегка раскачиваясь в такт колебаниям корпуса, двигалась почти что вровень с ее гребнем. Дальше за забором угадывались сумеречные очертания каких-то хозяйственных построек…

– Серводвигатели готовы, Беат, – ответил приятный, хорошо отмодулированный мужской голос, раздавшись из скрытых под приборными консолями динамиков аудиосистемы.

– Рейв, милый, не будь занудой, ладно? – она коснулась сенсорной клавиатуры, расположенной в широком подлокотнике противоперегрузочного кресла. – Просто скажи: «Да, я не прочь пробежаться…» – с лукавой улыбкой добавила она, набирая коды.

Бетонная стена на обзорном мониторе качнулась вправо.

– Тишина какая… – Райвен демонстративно щелкнул динамиками внешних микрофонов. – Выходной у них сегодня, так полагать?

– Не знаю, – пожала плечами Беатриче. – Нам-то что? – Она, сощурившись, посмотрела на обзорный экран. Стена то отдалялась, то приближалась вновь – это Райвен описывал круги, привставая на ступоходах совсем как человек, который силится заглянуть через забор чужого сада.

– Ты нервничаешь? – Она тоже насторожилась. – В чем дело?

Райвен не ответил. Вместо слов перед Блейз вспыхнул, осветившись мягким изумрудным сиянием, еще один тактический монитор. На самом срезе экрана, где-то на пределе восприятия сенсоров, то появлялись, то исчезали несколько смазанных малиновых пятен.

Она похолодела. Этот маршрут был уже опробован добрый десяток раз и никогда не подводил их, а тут… Промышленные комплексы и складские терминалы, которые всегда работали не останавливаясь, сегодня стояли мертвыми глыбами серого бетона… и эти пятна прямо на пути их следования…

– Думаешь, это засада? По нашу душу?

– Не исключено, – ответил Райвен, продолжая медленно передвигаться вперед.

– Нам надо сдать груз, Рейв…

– Знаю. Потерпи минуту, пока я смогу задействовать основные сенсоры. Они нас еще не видят на своих радарах.

Через пару минут осторожного маневрирования сигналы заметно приблизились. Теперь уже и без датчиков стало очевидно, что это какие-то крупные машины, работающие от внутренних источников ядерной энергии.

– Это засада, – вывод Блейз был категоричен.

– Да, расположение сигналов говорит за то… – Райвен на мгновение смолк, словно задумавшись. – Нет, слишком много потенциальных врагов… – вдруг признался он. – Не могу вычислить, кто нас заложил. – Интонация, прозвучавшая в голосе машины, была равнозначна пожатию плечами. – Список получается длинный. Извини, нет времени на анализ.

– Слушай, Рейв, не морочь мне голову, – нахмурилась она. – Лучше отсканируй вот этот сигнал, – ее ноготь щелкнул по тактическому монитору. – Мне кажется, он слишком велик для патрульного бота…

На пультах управления вспыхнули и тут же погасли несколько огоньков. Это Райвен на сотые доли секунды включил тепловые сканеры.

– Ты права… Там «Циклоп» собственной персоной, – сообщил он.

Пальцы Беат непроизвольно сжались в кулак. Вот так сюрприз…

Пока она обдумывала неприятную новость, Райвен принял самостоятельное решение. Гребень забора на мгновение застыл и поплыл в обратном направлении.

– Ну и что? – спросила его Блейз. – Думаешь, кружным путем?

– Бесполезно. Я не хотел тебя расстраивать, но в тылу только что появился еще один сигнал. Второй «Циклоп».

– Проклятье… – вырвалось у нее.

– Согласен… – глубокомысленно произнес голос. – Самая удачная оценка ситуации за последние пять лет. Прямо в яблочко.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент сумерки прорезали ослепительные прожекторные лучи. Метнувшись по гребню забора, они скрестились на семиметровом корпусе Райвена. Еще несколько прожекторов ударило сверху, от зависших в сотне метров над землей патрульных ботов, бесшумно паривших на антигравитационной тяге, и внезапно внешние микрофоны передали сухой, искаженный усилителями голос:

– Говорит полковник Отто Шнайдер, командир охранного батальона военно-космических сил планеты. Беатриче Блейз, вы окружены. Советую сдаться. Даю ровно одну минуту на размышление, потом открываю огонь. Время пошло.

Очевидно, полковник был человеком без юмора. Отдавая дань краткости, он упускал великолепную возможность для диалога.

В рубке повисла тягостная тишина – это Беат на мгновение задумалась, взвешивая все «за» и «против», а потом с глубоким вздохом начала стягивать сенсорные перчатки.

– Райвен, мы влипли по самое некуда… – с сожалением заметила она. – Приготовься отключиться. Уверена, ты сумеешь отлежаться на какой-нибудь свалке, пока я мотаю срок.

– Рехнулась, Беат?

– Нет… – она бросила еще один взгляд на множество малиновых сигналов, словно рябь покрывавших тактический монитор. – Там «Циклопы». У нас нет шансов.

– Прекрати, – голос, исходивший из-под пультов, выдал раздраженные нотки. – Я не собираюсь открывать люки и дожидаться, пока какой-нибудь тупой тех полезет в мое нутро. Исключено.

Беатриче вдруг услышала под своим креслом тонкий, отлично знакомый гул.

– Райвен, не дури! Что ты делаешь?!

– Разве не слышишь? Разогреваю прыжковые ускорители. У тебя осталось двадцать секунд, чтобы принять управление огнем, Бет.

– У тебя что, замкнуло логический блок? Разве наш груз стоит того, чтобы идти на огонь «Циклопов»?! – откровенно возмутилась она.

Из динамиков Райвена раздался тихий вздох – он отлично понимал, о ком в данный момент беспокоится человек.

– Опомнись, дружище, не надо так расстраиваться, за контрабанду много не дают… – попыталась успокоить его Блейз, похлопав ладонью по скошенной приборной панели. – В первый раз, что ли? Ну, подержат пару месяцев…

Тонкий звук разогревающихся прыжковых турбин постепенно начал переходить в басовитый вой, прорвавшийся даже сюда, в рубку управления, и, наверное, потому ответ Райвена прозвучал глухо…

– Это ты опомнись, Бет, – ответил он. – За контрабанду много не дают, но и на перехват заурядного нарушителя таможенных правил «Циклопов» не посылают. У тебя осталось пять секунд, – напомнил он. – Я не хотел тебе говорить, но сканеры показывают, что их армейские номера – фальшивые… Им нужна не ты, а я.

Внешние микрофоны вновь взорвались сухим, трескучим голосом:

– Мисс Блейз, ваше время истекло! Или вы глушите двигатели, или…

В этот момент Райвен врубил ускорители.

Полет тридцатитонной боевой машины, исполненной по индивидуальному проекту, автор которого плевать хотел на все принципы и тысячелетний опыт конструирования подобных механизмов, напоминал цветной глюк наркомана, поехавшего по фазе на почве фантастических фильмов.

Из-под согнутых серв-активаторов Райвена, оканчивающихся трехпалыми механическими ступоходами, вырвалось ослепительно-белое пламя, яркое, как магниевая вспышка, и он взлетел, легко, непринужденно поднявшись над бетонным забором и угрюмыми грузовыми терминалами.

Патрульные боты, сенсоры которых мгновенно ослепли от тепловой засветки, шарахнулись в стороны, как стайка испуганных воробьев из-под колес грузовика.

Над обтекаемым корпусом серв-машины, словно два горба, внезапно поднялись обоймы пусковых установок, в глубине которых зловеще поблескивали жала реактивных ракет. Вытянутый вперед корпус Райвена, в котором располагалась рубка, плавно развернулся относительно ступоходов, и ракетные установки плюнули огнем в лоб попытавшемуся встать на пути «Циклопу».

Огромная, неуклюжая планетарная машина в последний момент начала уклоняться от залпа, но для ее широких гусениц этот маневр оказался сверхзадачей, – полковник, очевидно, не до конца представлял себе технические возможности и те новаторские конструктивные решения, что легли в основу проектирования Райвена.

Ракеты с воем рванули вниз, прочертив восемь огненных дуг, и броня «Циклопа» дымящимися кусками полетела по сторонам. Планетарный танк судорожно дернулся, разворачивая уцелевшие орудийные комплексы, но серв-машина, действительно очень похожая на сложившего крылья ворона, уже приземлилась за его кормой, звонко чиркнув о бетон цепкими трехпалыми ступоходами, и, раскачиваясь, устремилась прочь, в сгущавшуюся темноту.

– Отличный залп, Бет… – голос Райвена почему-то звучал неестественно громко.

– Не говори гоп… – мрачно отозвалась его напарница, не испытывавшая особого оптимизма по поводу их удачного прорыва из западни. – У тебя все в порядке с системами?

– Повреждения минимальные.

Внутри пультов управления что-то защелкало – это Райвен выпускал резервные датчики взамен пострадавших.

– Они идут сзади.

– Вижу. – Блейз и так не отрывала глаз от рельефной компьютерной карты на тактическом мониторе. – Не будь полковник таким самонадеянным, он бы поставил «Циклопов» не под забором, а километрах в полутора… – невесело прокомментировала она. – Успел бы ты тогда на дистанцию прицельного залпа?

Райвен не мог ни пожать плечами, ни мотнуть головой, но ответ был ясен и так.

– Сколько до корабля?

– Пятнадцать километров.

– Только бы дождался…

В этот момент впереди, как раз в том направлении, где остался их грузовой корабль, возникла и погасла серия коротких вспышек.

Спину Беатриче прошиб холодный пот.

– Рейв, в сторону! – закричала она, пытаясь перехватить управление системами «Ворона» и одновременно с ужасом осознавая, что уже слишком поздно…

Не было эффектных огненных шлейфов, красивых вспышек и адского грохота. Маленькие бронебойные снаряды, обладающие чудовищной проникающей силой, выпущенные из снайперского орудия, с треском проломили броню, ударив точно по смотровым триплексам, и взорвались в тесном пространстве рубки управления.

Рейв оказался прав – захват человека не входил в планы устроивших засаду. Им нужен был ОН.

«Ворон» дернулся, словно налетел на невидимую преграду, один из ступоходов подломился, и серв-машина начала падать.

Секунду спустя из рубки сквозь пробитые бронестекла триплексов вырывался едкий сизый дым. Опрокинувшийся тридцатитонный сервомеханизм по инерции проехал еще несколько десятков метров, оставляя за собой глубокий безобразный след, и застыл бесформенной сумеречной глыбой…

* * *

Он жил еще несколько долгих секунд.

Бет умирала, истекая кровью в иссеченном осколками кресле…

Высоко в небе появились габаритные огни ботов. Один из них тащил за собой стальные нити чалочного захвата.

Райвен видел все это, лежа на боку. Беспомощный и искалеченный, он не мог пошевелить ни одним сервоприводом.

Он знал, что будет дальше. Труп Беатриче просто зароют в землю, а его разберут по винтику, с тем, чтобы изучить и скопировать на конвейере какого-нибудь военно-промышленного комплекса.

Сбывалось то, о чем когда-то предупреждала его Мать…

Полковник Шнайдер не учел только одного: Райвен уже давно не являлся обычной кибернетической системой, он представлял собой нечто в тысячи раз сложнее.

Решение пришло к нему за доли секунды.

– Вот хрен вам, ребята… – прохрипел разорванный динамик аудиосистемы. – Вы будете лечить Бет, причем сделаете это очень старательно… Я не оставлю вам выбора.

Патрульные боты уже зависли над поверженной боевой машиной, заключив ее в ослепительный круг света, когда в покалеченной броне Райвена вдруг со скрежетом открылся сегментированный люк, и дымный выхлоп катапульты швырнул кресло с умирающим пилотом по низкой дуге. Сверкнув в лучах прожекторов, оно улетело во тьму.

На пульте управления Райвена горел один-единственный крохотный огонек, под которым мерцала зловещая надпись:

«САМОУНИЧТОЖЕНИЕ».

В следующую секунду страшной силы взрыв потряс приземистые здания грузовых терминалов.

Впервые в долгой кровавой истории становления и развития кибернетических серв-механизмов один из них сознательно отдал свою жизнь за человека, который был ему другом…

В рубке управления патрульного бота взбешенный полковник, глядя на бесформенные, потерявшие всякий практический смысл уродливые останки, склонился к микрофону.

– Найдите мне капсулу катапульты! Немедленно! – прохрипел он. – Если пилот умрет, я с вас шкуру спущу!

ГЛАВА 2

3785 год Галактического календаря. Система Деметры.

Борт разведывательного космического корабля «Виктория». Два месяца спустя после событий на Гизборне…

Помещение, куда привели Беат, оказалось тривиальной комнатой для допросов. Голые серые стены, пластиковый стол, два стула и неизменные зрачки видеокамер по углам. Впрочем, ничего другого она и не ожидала.

Напрягаться, чтобы придать себе безразличный вид, ей не потребовалось – Беат чувствовала себя настолько скверно, что любые эмоции терялись на ее бледном, изможденном и осунувшемся лице. Ну, а лихорадочный блеск глаз молодой женщины можно было принять скорее за безумие, чем за волнение…

За столом сидел тот самый человек, что был повинен в гибели Райвена, – это она определила по голосу, как только полковник заговорил, – сухо и отрывисто, словно рвал на клочки лист бумаги:

– Меня зовут Отто Шнайдер. Мы с вами уже имели удовольствие встречаться несколько месяцев назад… надеюсь, помните, мисс Блейз? – с издевкой произнес он.

Беат подняла голову, зло посмотрев в пустые, рыбьи глаза своего тюремщика.

– У меня есть личный адвокат, – отрезала она. – Я уже сообщила вашим людям его электронный адрес.

– Я в курсе… – полковник выразил ровно столько же эмоций, сколько и стол, за которым он восседал. – Боюсь, что вы, мисс, не до конца отдаете себе отчет, куда попали…

– Разве вы не представились? – попыталась съязвить она, в то время как холодные мурашки предательски пробежали по ее спине.

– Это была маскировка… – развел руками полковник, подтвердив самые худшие опасения Беат. – Мы считали, что вас способен вразумить официальный статус операции.

– Ваши аналитики зря едят свой хлеб, – отрезала Беат. – И вы, полковник, тоже. Я буду говорить только в присутствии своего адвоката.

– Не зарывайтесь, мисс Блейз, – голос Шнайдера остался спокоен, но холодные льдинки, застывшие в его глазах, свидетельствовали о том, что этот человек не настолько бесстрастен, каким хотел казаться. Вероятно, он очень старательно держал себя в руках. – Не зарывайтесь, потому что вам будет инкриминирована не контрабанда оружия в молодые, слаборазвитые миры, которую любой грамотный адвокат обернет для подзащитного в условное наказание, а нечто иное… – Он изобразил деланную задумчивость, побарабанив пальцами по серой пластиковой столешнице. – Как вам, например, понравится контрабанда активного вещества для аннигиляционных установок? Или работорговля? А быть может, вам больше по душе стать массовым убийцей, а, мисс Беатриче Блейз?

Полковник издевался, причем делал это с откровенным удовольствием патологического садиста.

Беат промолчала, упрямо глядя в пол. В сознании молодой женщины, которая не так давно пришла в себя после многочисленных операций, все еще стыл ужас собственной смерти. Она слишком хорошо помнила те секунды… Слишком хорошо, чтобы спокойно разговаривать с этим подонком…

– Вы проникли на частную территорию корпорации, оказали сопротивление при задержании и вели целенаправленные боевые действия, – тем временем продолжил Шнайдер. Встав из-за стола, он принялся медленно прохаживаться по комнате, заложив за спину свои длинные жилистые руки. – В соответствии с уставом и внутренним регламентом частных территорий вы задержаны. Попадете ли вы, в конце концов, в руки официальных властей – это вопрос вашей заинтересованности в сотрудничестве с теми, кому вы нанесли крупный материальный и моральный ущерб.

– А если я откажусь? – глухо спросила она, все еще не понимая, куда клонит этот человек. Мысли Беат метались от Райвена к собственной смерти и обратно, не находя в памяти вразумительных ответов ни на один вопрос… Она действительно не понимала и не помнила, как оказалась на борту космического корабля, куда и зачем ее везут и вообще какую цель преследует мнимый полковник, разыгрывая перед ней весь этот фарс…

Отто Шнайдер пожал плечами и усмехнулся. Очевидно, его позабавило предположение измученной пленницы о невозможности сотрудничества с собственным убийцей.

– Тогда нашему экономисту придется занести расходы на вашу реанимацию и лечение в графу прямых убытков, – цинично произнес он. – Вы умрете, не приходя в сознание, два месяца назад, – для полной ясности уточнил он. – Соответствующая документальная видеозапись уже сделана, и не сомневайтесь, по первому же требованию она будет предъявлена тем, кто вздумает разыскивать пропавшую контрабандистку, включая и вашего адвоката,. Хотя, по нашим сведениям, разыскивать вас будут немногие, разве что те кредиторы, которым вы должны достаточно круглую сумму за утраченный груз…

– Значит, меня уже нет в живых? – перебила его Беат.

– Все зависит от вас, – пожал плечами полковник. – Но, по правде говоря, наши медики совершили чудо…

– Полковник, вам не надоело играть роль великодушного ублюдка? – тихо, но твердо спросила она. – Давайте начистоту.

Шнайдер остановился как вкопанный, потом медленно повернулся и бросил на нее тяжелый взгляд.

– Наглость и храбрость, девушка, это две вещи, которые в жизни не стоят рядом даже приблизительно. Храбрость уважают, а за наглость, как правило, наказывают.

«Сейчас он точно кликнет своих костоломов…» – обреченно подумала она. Глупость и упрямство никогда не являлись отличительными чертами характера Беатриче. Будь она глупа или излишне заносчива, то не продержалась бы в среде рискованного бизнеса и дня.

– Хорошо, полковник… считайте, что я созрела, – сделав некоторое усилие, выдавила она. – Мне будет любопытно услышать, на каких условиях я могу остаться в живых…

Полковник посмотрел на нее сверху вниз. Будь он режиссером на театральных подмостках, то репликой, сорвавшейся с его губ, должно было стать банальное «Не верю»… Глядя на измученную женщину, которая, неестественно выпрямив спину, сидела на жестком стуле, он видел гораздо больше, чем она хотела бы показать. Такой сорт людей всегда вызывал в нем глухое раздражение, они вечно появлялись не ко времени, встревая в его детально разработанные планы, словно рыбья кость, случайно попавшая в горло.

В принципе, оценка полковника была близка к истине, за исключением одного пункта. Не она нарушила его далеко идущие планы. Это сделал Райвен, кибернетический механизм, бездушная железка, набор микросхем и тусклых серых кристаллов… Видимо Шнайдер не понимал, что Рейв обладал сознанием. Не Беат инициировала функцию самоуничтожения – это сделал Рейв, оценивший жизнь Беатриче гораздо выше собственной…

– Вы зря пытаетесь иронизировать. – Отто Шнайдер вернулся за стол и сел, сцепив пальцы рук. – Нам известно о вас практически все, так что есть очень много способов превратить упрямого контрабандиста в хорошего, послушного сотрудника нашей организации. Подумайте об этом…

«Интересно, что в моем прошлом, кроме откровенной контрабанды, может быть использовано?» – в некоторой растерянности подумала Беат. Она никогда не была законопослушным налогоплательщиком, но на протяжении всей жизни неукоснительно придерживалась неких, выработанных ею же самой, моральных принципов. Она никого не грабила, а тем более не убивала. Да, она грубо нарушала различные эмбарго, но, в понимании Беатриче, доставить партию оружия людям, которые борются с чуждыми биосферами на вновь освоенных планетах, – грех гораздо меньший, чем запрещение ввоза тех самых вооружений туда, где без хорошей импульсной винтовки порой бывает просто небезопасно сходить в собственный сортир.

Словно в ответ на ее мысли, полковник поднял глаза и внятно произнес:

– Ну, к примеру, нам стало известно, что шесть лет назад некая молодая особа, начинающий, между прочим, контрабандист, наслушавшись странных сказок в припортовых кабаках Ганиопорта, решила во что бы то ни стало посетить одну загадочную планету, которую охраняет целый космический флот.

Беат похолодела. Неужели они в курсе? Впрочем, если они действительно охотились за Райвеном, то это и неудивительно.

– Этой планетой, как вы уже наверное догадались, была знаменитая и таинственная Деметра… а молодую дерзкую особу ведь звали Беатриче, верно?

Отрицать известный им факт не было никакого смысла, и она едва заметно кивнула.

– Отлично. Этого уже хватит на пожизненный срок. Хороший стимул для сотрудничества.

– Дьяволы Элио!.. – не выдержав, наконец взорвалась она. – Достаточно глумиться, полковник, говорите, что вам от меня нужно.

– Нам нужен кибернетический механизм. Точно такой же, какого вы сумели выкрасть с Деметры.

– Это невозможно… – не задумываясь, ответила она. – В прошлый раз мне просто повезло…

– Значит, повезет еще раз.

– Да чушь это все! – Беат порывисто вскинула голову. – Вы хоть что-нибудь знаете об этой планете? Деметра – это ад, один сплошной бесконечный глюк, там для человека нет места, понимаете? Думаете, зря ее охраняет флот Конфедерации?! Решиться на визит туда можно только один раз, и то по собственной дури, когда не представляешь, что тебя ждет!..

– Ага… Не понимаю, как глупой девчонке удалось спереть оттуда тридцатитонную серв-машину. У вас врожденный талант к контрабандному ремеслу, да?

– Да вы просто ни хрена не знаете про Деметру! – грубо огрызнулась она, уже не владея собой. – Я украла не серв-машину, я украла… вернее, взяла с собой, потому что кражей это не назовешь, – младенца, функциональный зародыш саморазвивающейся кибернетической системы, который умещался за пазухой!..

– Так-так, это уже становится интересным! – по тому, как Шнайдер подался вперед, Беат поняла, что, забывшись, сболтнула лишнее. Похоже, они ничего не знали об эволюции механизмов на Деметре.

Блейз горестно склонила голову. Ситуация зашла в тупик. Чтобы убедить их в бессмысленности этого мероприятия, она должна была рассказать все о том, как выбиралась с планеты, куда действительно сунулась по собственной глупости и самонадеянности, как привязался к ней маленький светящийся шар, который, собственно, и помог доведенной до полного отчаяния юной контрабандистке выжить в том аду… Как рос Райвен и как он конструировал сам себя… Беат слишком хорошо понимала, что даже если этот путь удастся повторить, то нет никаких гарантий, что из такого же зародыша вырастет еще один добрый, умный и преданный друг, а не какой-нибудь монстр с кривой психикой и жаждой массовых убийств… Не зря же орбитальные границы Деметры охранял космических флот Конфедеративного Содружества планет…

Все это следовало бы высказать полковнику, чтобы он не строил для себя лишних иллюзий, но Беат понимала: если она произнесет хоть слово, то лишь подогреет этим интерес Шнайдера к Деметре…

Получался хороший, прочный замкнутый круг…

– Между прочим, у нас есть адресованное вам послание… – нарушил ее мысли голос полковника. – Наши сканирующие комплексы произвели данную запись за несколько секунд до рокового взрыва. Хотите послушать?

Беат не ответила. Она сидела, низко склонив голову, полностью погрузившись в собственные мысли.

Не дождавшись ее согласия или отрицания, полковник встал и, открыв замаскированную в стене панель, коснулся нескольких сенсоров.

В комнате повисла напряженная тишина.

Из скрытых динамиков вдруг донесся какой-то скрежет, шелест помех несущей частоты, и Беатриче вдруг вздрогнула, резко подняв голову, когда в тесном помещении внезапно зазвучал такой знакомый, чуть хриплый голос Райвена.

Это было уже вне всяких правил. Страшный, точно рассчитанный удар по болевым точкам и без того измученного и опустошенного сознания… Отто Шнайдер еще не знал, что, включив эту запись, он перегнул палку.

– Ну, вот и все, Бетти… Жаль… Нам было здорово вместе. Как бы я хотел еще раз увидеть тебя и Мать…

Потом грянул оглушительный взрыв.

* * *

Вентиляционные каналы – это неотъемлемая, многофункциональная и изредка употребляемая не по назначению система любого космического корабля.

Благодаря соединенным между собой шахтам воздуховодов, которые перекрываются задвижками лишь в случаях катастрофических, связанных с разгерметизацией, совершались некоторые террористические акты, а иногда и спасательные операции, но в данном случае невзрачное отверстие, служившее для притока регенерированного воздуха в тесное помещение, где содержали Беат, дало ей возможность получить бесценную информацию.

Изнывая от неизвестности, она в первый же день своего заточения тщательно исследовала каждый миллиметр обшивки так называемой каюты, которая на самом деле представляла собой тесную конуру размером два на полтора метра, где помещалось все необходимое для жизнедеятельности человека – начиная от откидной койки и заканчивая санузлом.

В том, что космический корабль направляется в систему Деметры, она не сомневалась ни на секунду. Тайной для Беат оставалось лишь то, каким образом ее хотели заставить выполнить это абсолютно нереальное, с точки зрения здравого смысла, задание.

Голоса из вентиляции она услышала еще в первый день своего заточения, когда ее, пребывающую в полной прострации после памятного разговора со Шнайдером, впихнули сюда и оставили одну.

Упав на жесткую откидную койку, она лежала не шелохнувшись. Предсмертные слова Райвена напрочь перечеркнули в ее душе любые компромиссы с полковником. В сознании Беат росла не злоба – чувство, которое не позволило ей тихо сойти с ума от всех выпавших на ее долю тяжких потрясений, было намного глубже и сильнее. Она лежала в полной тишине, совершенно обессиленная и подавленная. У нее не осталось сил даже на то, чтобы чисто по-женски разреветься и тем самым хоть немного облегчить жгучую внутреннюю боль.

В этот момент она и услышала приглушенные голоса. Они были самыми разными, и у Беат сложилось ощущение, что где-то рядом расположена кают-компания или комната отдыха экипажа.

Найдя в себе остаток сил, она подняла голову, обведя взглядом тесное помещение. Ее внимание привлекла расположенная у низкого потолка серая решетка.

О том, что этот невзрачный вентиляционный канал может стать источником столь необходимых ей сведений, Беат в тот момент не думала, ей было настолько плохо, что она с трудом смогла просто принять к сведению тот факт, что слышит доносящиеся из вентиляции приглушенные обрывки фраз…

Потом она забылась тяжким, кошмарным сном…

* * *

Придя в себя спустя какое-то время, она вспомнила о слышанных накануне голосах.

Мысли о Райвене и своем тягостном положении изматывали ее. Чем больше она думала, тем более безрадостной казалась ей сложившаяся ситуация… Чтобы как-то отвлечься, Беат, приведя себя в относительный порядок, насколько это позволила раковина, плевок жидкого мыла и дешевое разовое полотенце, присела возле вентиляционного отверстия.

Разговоры, которые велись по ту сторону стены, оказались обыденными и ничего не значащими. Два механика беседовали о неисправности какой-то системы, солдат рассказывал своему товарищу о подружке… Все это тянулось как бесконечный сериал, смотреть которые Беат терпеть не могла с самого детства.

Ценность времяпровождения у вентиляционного отверстия она осознала в тот момент, когда на пятый или шестой день полета она услышала из-за решетки знакомый голос полковника Шнайдера…

– …говорю тебе, он знает, что делает. – Обрывок фразы долетел до Беатриче, заставив ее насторожиться и прильнуть к зарешеченному отверстию. – Мы полным ходом движемся к развалу Конфедерации, но эта станет исторической ошибкой, которая очень скоро даст о себе знать!

– Ну да, а как же быть с независимостью Корпоративной Окраины? – возразил полковнику вкрадчивый, елейный голос, хозяина которого Беат почему-то мысленно представила себе эдаким инквизитором из древних исторических хроник. Ей показалось, что она видит, как по ту сторону стены маленький, тщедушный старичок, закутанный в темную рясу с капюшоном, сидит в кресле напротив Шнайдера. – Разве мы не сторонники тех, кто получит полную экономическую и политическую свободу в результате падения Конфедерации?

1 2 >>