Андрей Львович Ливадный
Туманность Ориона

Одним из людей, следивших за стартом «Альфы» из Солнечной системы, был молодой ученый, астрофизик. Он носил двойную фамилию Иванов-Шмидт, а звали его Йоган.

Ему повезло – он находился в системе Юпитера, в приемопередающем центре Ганимеда, куда поступал сигнал с ретранслятора Плутона, и таким образом мог наблюдать полный, необрезанный вариант трансляции событий.

Остальные зрители никогда не видели истинного старта «Альфы». Для них был смонтирован специальный ролик.



Исполинский корабль проплыл мимо парящей в космосе платформы.

Волнение операторов на станции Плутона достигло пика наивысшего напряжения.

На борту «Альфы» уже шел обратный отсчет. Истекали последние секунды до включения маршевых двигателей.

Последние секунды до того момента, когда земным кораблем будет осуществлен первый гиперпространственный переход.

В корме удаляющегося корабля внезапно вспыхнули три ослепительных, нестерпимых для глаза солнца.

Это заработали термоядерные реакторы «Альфы».

Три столба истекающей со световыми скоростями плазмы ударили в пространство; боковая камера платформы, предусмотрительно снабженная фильтрами для съемок солнечных вспышек, продолжала передавать изображение на Плутон.

– Вот он, исторический момент!.. – синхронно с изображением воскликнул Александр Шаповалов, вместе со всеми вставая со своего кресла, не смея оторвать глаз от экранов, и…

Восторженные, заготовленные заранее фразы замерли на его губах…

Три столба ослепительного света, которые должны были толкнуть вперед исполинский семикилометровый корабль, внезапно потеряли свою параллельность, по непонятной, необъяснимой причине искривились, словно на них начало воздействовать некое поле тяготения, и секунду спустя сошлись в одной точке позади «Альфы»!..

На экранах, в том месте, где соприкоснулись, слились воедино три плазменных столба, полыхнула ослепительная вспышка, центр которой был… черным.

– Мой бог… – хрипло выдавил Александр, не в силах как-то иначе прокомментировать протекающий процесс. Он был недоступен его пониманию, но Шаповалов не мог усомниться в своем рассудке: вокруг него сейчас находились десятки людей, в том числе и физики, напрямую связанные с исследованиями космического пространства, которые, как и он, в немом, смертном оцепенении смотрели на непонятный, непостижимый с точки зрения современных знаний процесс…

Уже никто не сомневался – с «Альфой» происходит что-то ужасное, но события развивались намного стремительнее, чем это можно описать.

…Вспышка погасла так же внезапно, как зародилась, а в месте скрещения плазменных столбов уже явственно всколыхнулось нечто, более глубокое, более черное, чем обычный мрак, и это образование словно бы отсекло своим телом световые потоки, не пропуская, не отражая, а поглощая их. Колониальный транспорт, вместо того чтобы, набирая скорость, рвануть вперед, к призывно сияющим звездам, вдруг замедлил свое движение, остановился, а потом…

Его потянуло назад, в тот ком черноты, где без следа тонули потоки рукотворной плазмы!..

Кто-то не выдержал и закричал, не в силах осознать, перенести это сумасшедшее, непостижимое зрелище.

Все произошло в считанные секунды.

Черное марево, всколыхнувшееся в пространстве за кораблем, поглотило «Альфу»…

* * *

Спустя мгновение после катастрофы лишь звезды кружили по экранам станций слежения, сливаясь в холодные серебристые полосы.

Это беспорядочно вращалась удаляющаяся от места страшного события передающая платформа с закрепленной на ней видеоаппаратурой.

Первый гиперсферный прыжок состоялся, но никто из свидетелей еще не осознал данного факта.

Гиперсферу еще только предстояло открыть, и катастрофа «Альфы» станет толчком к исследованиям в области космической аномалии, поглотившей исполинский земной корабль.

Среди людей, которые стали свидетелями этой чудовищной катастрофы, краха всех человеческих надежд на медленную, но неуклонную экспансию к звездам, находился и молодой Йоган. Его, как и других, колотила в этот момент нервная дрожь. Будущий автор гиперсферного привода испытал в эти секунды свой первый в жизни шок…

* * *

…Через девять лет, когда лимит ожидания сигналов от «Альфы» будет окончательно исчерпан, он подарит людям теорию гиперсферы и тем самым откроет эру Великой Экспансии – безумного броска Человечества к далеким звездам.

Потом будет более тысячи лет истории, которые включат в себя две галактические войны, колонизацию ста семидесяти кислородных планет, истории, в которой ключевую роль сыграют уже не десятки или сотни, а тысячи колониальных транспортов-невозвращенцев, рассеянных по Галактике капризной гиперсферой, но за всеми этими перипетиями, трагедиями, победами и поражениями нет-нет да и будет всплывать так и не нашедший своего ответа вопрос: что стало с первым в истории Человечества невозвращенцем, который унес в пучину гиперсферы пятьсот тысяч колонистов? Вышел ли он из аномалии космоса? И если вышел, то где?

Его искали, но не нашли. Вопрос так и остался открытым.

ГЛАВА 1.

Тяжелый орбитальный перехватчик «МАГ», натужно ревя перегруженным двигателем и высоко задрав тупой, обтекаемый нос, карабкался вверх из фиолетовой бездны стратосферы к черному, истыканному колючими точками звезд, мраку высоких орбит, где погибала, взывая о помощи на всех частотах связи, орбитальная станция…

– Маг-3, прошу помощи!.. Мы больше не можем держаться!.. Силовые экраны сбиты!.. Умоляю, Маг-3, где же ты?!

Голос хрипел, смешиваясь с помехами несущей частоты, истончался, рвался, но все равно возникал опять и опять, бился в коммуникаторе шлема, взвывая, но уже почти не надеясь на чудо…

– Слышу вас… иду… на перехват… – губы пилота едва шевелились, выговаривая эти слова. Перехватчик вибрировал от перегрузки, и мышцы на лице пилота под кислородной маской отекли, стали чужими и непослушными…

На радаре четко просматривалась свора алых точек – каперские космические истребители, которые, словно осы, вились вокруг прикрывающей планету станции, жаля ее истончившуюся защиту режущим глаз лазерным огнем. Лучи когерентного света вспыхивали во мраке ослепительными росчерками, и там, где силовые экраны не выдерживали, обшивка станции начинала вспухать вишнево-красными рубцами перегретого, готового сдаться металла…

– БОС[2 - БОС – Бортовая Операционная Система.] , мне нужен курс к их базовому кораблю… – хрипло и отрывисто произнес в коммуникатор Ричард Меркулов, командовавший высланной на перехват каперским истребителям эскадрильей орбитальных перехватчиков «МАГ».

– Рассчитываю… – ответил коммуникатор внутренней связи.

На правом дисплее загорелись данные для ввода.

– Звено один, приготовиться! – передал он ведомым. – Залповый огонь по моему сигналу! Бить в район двигательных секций!

Два звеньевых, чьи тройки следовали справа и слева от возглавляемого Меркуловым крыла, явно не одобряли столь самоубийственной атаки на каперский корабль-матку, который висел на почтительном отдалении от огрызающейся огнем станции и координировал действия беснующихся истребителей, но спорить с командиром никто не решился.

– Первый, готов… – пришел доклад от командира правого ведомого звена.

– Второй?! – резко спросил Ричард, увеличивая мощность двигателей, чем вызвал запредельную вибрацию каждого узла, каждой переборки перегруженной машины.

– В чем дело, командир?! – раздался в ответ взволнованный, срывающийся голос молодого лейтенанта, лидировавшего в третьем звене эскадрильи. – Это безумие, мы не можем пойти на крейсер!

– Можем и пойдем! – отрезал Ричард. – Иначе он успеет сориентироваться для прыжка и опять ускользнет!

– Сэр, мы получили приказ защищать станцию! Это бессмысленный риск! Сейчас подойдут силы планетарной обороны – пусть они разбираются с носителем!..

– Продолжать атаку! – гневно вырвалось у Меркулова. Он едва не добавил чего покрепче, мысленно пообещав, что разберется на земле с ведущим третьего.

Секундная тишина.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 17 >>