Андрей Львович Ливадный
Борт 618

Протез… Это должно быть протез… Имплантированная память… – отчаянно думала Лиза, цепляясь за спасительную мысль. – Я, наверное, забыла что-то важное, значительное, быть может, я побывала в аварии, автокатастрофе? – Она готова была думать о чем угодно, принять любые допущения, лишь бы избавиться от этой страшной, сдавливающей сердце, зловещей неопределенности.

…Пока она сидела на подоконнике, подавленная, растерянная, полная дурных предчувствий, страхов и противоречий, над городом уже вовсю разгорелся рассвет. Далеко у линии горизонта облака тронул утренний багрянец восходящего солнца, начинался новый день, и вскоре миллионы людей должны были пробудиться, выйти на улицы, а среди них и лейтенант Морган, который сегодня будет занят решением ее судьбы.

Не буду я отвечать на его вопросы, пусть он сначала ответит на мои… – с непонятной внутренней озлобленностью подумала Лиза о Моргане, покосившись при этом на терминал компьютера, который по-прежнему казался мертвее мертвого.

Ровный свет пустого монитора, никакого намека на обычную сервисную оболочку, ничего.

Его операционная система была кем-то сознательно заблокирована, и все же он начинал работать, оживал в том случае, если был набран соответственный телефонный номер.

Чтобы окончательно убедиться в этом, Лиза еще раз воспользовалась своим мобильным коммуникатором.

Ровный голос матери ответил ей, больно уколов сердце.

Ладно… – Ее вдруг охватила долгожданная, холодная злость. – Я все равно узнаю правду… какой бы горькой для меня она ни оказалась.

* * *

В коридоре этажа навстречу Лизе шла пожилая, опрятно одетая женщина.

– Извините… – Лиза остановилась.

Старушка, которая только что манила к себе тощего, облезлого кота, предлагая тому скромное угощение на одноразовой пластиковой тарелочке, разогнулась, внимательно, но без тени испуга посмотрев на Лизу.

– Ну, чего тебе? Чай, заблудилась?

Ее взгляд не казался враждебным, скорее наоборот, снисходительно-сочувственным, и Лиза решилась задать мучивший ее вопрос:

– Вы не подскажете… – Она запнулась, а потом выпалила сбивчивой скороговоркой: – Здесь был дом… Двенадцатиэтажный дом, на самой окраине, Спринг-Роуз, 125, серый такой, с беленькими вставками вокруг окон?.. – Все ее существо сжалось в похолодевший комок, ожидая ответа.

– Был, – поразмыслив, согласно кивнула старушка. – Лет двадцать уже как снесли, построили вот эту многоквартирку. – Она хотела что-то добавить, но вдруг осеклась, заметив, как смертельно побледнела эта странная девушка.

– Спасибо… – выдавила Лиза, не ощущая под ногами твердого пола. – Спасибо… Извините…

Старушка так и простояла с тарелкой в руках, глядя ей вслед, пока двигавшаяся, словно сомнамбула, фигура не скрылась на лестничной площадке этажа.

– Ходят тут… – неодобрительно покачала головой женщина. – Себя не помнят, как напьются… Барсик, иди сюда, мой хороший…

…Лиза действительно не помнила себя. Несколько лестничных пролетов она прошла будто в полусне. Слова старушки окончательно вышибли ее из реальности, смели в душе все, на что минуту назад мог хоть как-то опереться ее разум.

Двадцать лет… Эта цифра не укладывалась в голове.

Все началось с Сережи… – думала она, машинально поднимаясь по загаженным лестницам. Мертвый муж, своего отношения к которому Лиза уже не бралась оценивать однозначно, вдруг оказался в ее сознании единственной зацепкой за этот мир, последним, неоспоримым фактом.

Но… разве спросишь что-то у мертвого?

Лиза остановилась на очередной лестничной площадке, даже не заметив того, как машинально вызвала лифт, и только когда его створки с шипением открылись, она вздрогнула, очнулась.

Войдя внутрь, она коснулась кнопки с символом «крыша».

Кабина с ощутимым ускорением рванула вверх.

* * *

Всю дорогу домой, сидя в автоматическом флаере, у которого, к счастью, не было водителя, Лиза лелеяла в своей душе одну-единственную мысль:

Я была больна…

Это был не бред, не сумасшествие, за этой мыслью существовала реальная почва, и даже голос матери, записанный в компьютере пустующей квартиры, находил свое объяснение в той схеме, на которую, как на последнюю надежду сохранить рассудок, уповало ее сознание.

Современное общество гуманно. Оно не убивает своих граждан и не бросает их в беде. Смертная казнь отменена на Кассии много веков назад, ни одного младенца с явными отклонениями от нормы не усыпили в роддоме, ни один калека не обойден заботой государства. Существует целая программа реабилитации. Если она попала в катастрофу, осталась калекой, потеряла память, то нужно позвонить Моргану, все рассказать, пусть он справится об этом и потом расскажет ей.

Несколько раз Лиза порывалась позвонить лейтенанту прямо сейчас, поведать о страшных ночных событиях, о том, что она обнаружила в квартире матери, но ее удержало даже не благоразумие, а элементарное незнание его распорядка дня. Было только начало шестого утра, и Дейвид Морган, наверное, спал.

Получив назад заметно обедневшую кредитную карточку, Лиза покинула флаер на крыше своего дома и в половине шестого утра отворила двери квартиры.

…Переступив порог, она почувствовала, как к ней внезапно вернулся неосознанный страх, но Лиза толком не успела ни испугаться, ни осмотреться в густых сумерках коридора – единственном помещении, где, уходя, решилась выключить свет, – внезапно в ее сумочке приглушенной трелью прозвучал тональный сигнал вызова.

– Да?! – Ее пальцы вцепились в трубку мобильного телефона, будто она желала задушить ни в чем не повинный аппарат.

– Госпожа Стриммер? – раздался в коммуникаторе голос Моргана, вполне спокойный и ничуть не заспанный.

– Да, это я, лейтенант.

– Очень хорошо. Просто великолепно. Я рад, что вы правильно истолковали все мои предписания.

Лиза не нашлась, что ответить, лишь шумно дышала в трубку, не понимая причин его раннего звонка.

– Насколько я понимаю… – лейтенант на секунду замолчал, видимо, глядя в этот момент на экран монитора, – вы всю ночь находились там же, где и сейчас, у своей матери, проживающей на Спринг-Роуз, 125, квартира 816, верно?

– Да, – машинально согласилась с ним Лиза, с трудом соображая, почему он решил, что она там, на Спринг-Роуз, а не тут, на пороге собственной квартиры?

И вдруг ее осенило. Протянув руку, она включила свет, взглянула на раненое запястье и поняла, что распорола кожу об острую пластиковую щепу как раз в том месте, куда Морган имплантировал ей передатчик. Черт… Его же просто вымыло из раны вместе с кровью, и малюсенький шарик валяется теперь где-то на полу пустой квартиры…

Она похолодела. Как теперь объяснить Моргану, что все это произошло не специально?

Господи, одни неприятности… Как назло…

Лиза открыла было рот, чтобы попытаться прояснить ситуацию, но лейтенант опередил ее.

– Отлично, – повторил в трубке голос Моргана, который, к счастью, не мог сейчас увидеть ее лица. – Оставайтесь на месте, госпожа Стриммер, минут через десять за вами подъедет машина. И не советую дергаться, я уже отдал приказ об оцеплении квартала.

Эти слова лейтенанта прозвучали словно гром среди ясного неба.

Он что, решил меня арестовать?!

Лиза стояла, не зная, что ей и думать. Несчастья вперемешку с дикими странностями обрушивались на нее одно за другим, будто кто-то невидимый намеренно бил в цель.

– Что значит «оцепление квартала»? – резко спросила она.

– Это значит, что у вас возникли определенные проблемы, госпожа Стриммер, – раздраженно ответил лейтенант. – На моем столе лежит ордер на ваш арест, и будет лучше, если вы проявите благоразумие!

Он отключился так же внезапно, как позвонил, оставив Лизу стоять в прихожей.

Слова лейтенанта оглушили ее. Она ничего не понимала, лишь в сознании девушки все еще стыл отголосок его фразы: «На моем столе лежит ордер на ваш арест…»

Подбородок Лизы предательски дрогнул. За что? Почему? По какому праву?.. – Ни один из заданных самой себе вопросов не имел иного ответа, кроме дрожащей, растущей внутри обиды и ощущения полнейшей беспомощности.

Лиза посмотрела на трубку коммуникатора, зажатую во вспотевшей ладони, и поняла, что кисть руки мелко, противно дрожит.

Случайно или нет, но обстоятельства сыграли с ней дурную шутку… Она уже поняла, что не стоит ждать от управления муниципальной безопасности какого-то сочувствия или содействия, скорее наоборот. Сейчас они обнаружат расколотую дверь пустой квартиры на Спринг-Роуз, найдут в луже крови на полу случайно вымытый из пореза микропередатчик, и тогда ей уже будет сложно доказывать свою невиновность и лояльное отношение к власти. К тому же Морган должен был к этому моменту знать, кто она такая на самом деле, но ни в его тоне, ни в жестких, предупреждающих формулировках не прозвучало ни грамма сочувствия или сострадания.

Значит, ни о каких программах посттравматической реабилитации не могло быть и речи, иначе он бы общался с ней бережно, осторожно, не как с заведомой преступницей, а как с больным ребенком…

Мысли были злыми, практичными, холодными, будто в этот момент за Лизу думал кто-то другой.

Боже, в чем меня можно обвинять? Разве что хотят повесить Сережины долги, страхуются, чтобы не сбежала? – Это уже явно вопрошало ее собственное, не на шутку напуганное сознание.

Подобное раздвоение личности изматывало ее. Она начинала внутренне ненавидеть себя.

Господи, ну почему я не сказала ему все, как было на самом деле?

«Единожды солгавшей, кто тебе поверит?» – цинично усмехнулся в ответ на эту мысль ее распоясавшийся внутренний голос.

Лиза наконец переступила порог прихожей и без сил присела на краешек кресла в гостиной.

Откровенно говоря, она устала бояться. Она хотела знать, куда Сергей потратил такую прорву денег, чем был вызван его уход в виртуальную реальность и почему все это происходило на фоне странного помутнения ее собственного сознания, провала в памяти, которую теперь приходилось собирать по осколкам?!

Естественно, что в камере, под замком, ей будет немыслимо трудно разобраться в происходящем. Лиза никак не могла отделаться от ощущения, что, начиная со вчерашнего вечера, ее кто-то гонит, преследует, что существует конкретный виновник ее несчастий, несущий ответственность за смерть Сережи и за голос матери, томящийся в программах квартирного терминала Сети.

Единственной зацепкой, источником информации в окружающем ее бардаке, был домашний компьютер Сергея.

Как же я сразу не догадалась?! – Лизу прошиб озноб от этой мысли. – А вдруг они уже выпотрошили его?

Вскочив, она кинулась в кабинет Сергея.

Компьютерный терминал стоял на месте, целый, нетронутый. Охваченная нехорошим предчувствием, она нагнулась к нему, коснулась сенсора активации и… он ожил!

Лизу охватило внезапное возбуждение. Она лихорадочно пролистала каталоги, убеждаясь, что файлы пользователя – какие-то Сережины заметки, черновики, наброски к статьям – все на месте.

Схватив хозяйственную сумку, Лиза торопливо нагнулась, заглянула в простенок за терминалом, желая выдернуть шнуры соединения и… остолбенела.

Кабели питания и оптико-волоконное соединение – все находилось на своих местах, но шнуры бессильно расползлись по полу, вынутые из соответствующих разъемов.

Терминал был отключен, как от компьютерной, так и от энергетической сети здания.

Она разогнулась, посмотрела на контрольный экран, убеждаясь, что машина работает, более того, – она якобы соединена с Сетью!

Секунды… Драгоценные секунды, потраченные на замешательство, утекали как вода в песок. Господи, сколько глупостей она уже наделала! Что же теперь? Как быть дальше?!

Она думала над этим, а руки уже срывали пломбы, наложенные вчера сотрудниками МСБ, отвинчивали крепления кожуха. Тот снялся легко, обнажая каркас со множеством вставленных в него схем.

Рискуя получить удар током, Лиза лихорадочно принялась выдергивать их из гнезд, складывая как попало в объемистую хозяйственную сумку. Она лоботомировала терминал, бесцеремонно вырывая его компоненты, пока монитор не вспыхнул ровным полем пустого экрана.

Действуя как в полусне, Лиза схватила сумку и опрометью кинулась назад, на крышу дома.

Она еще не понимала, что за сатанинская сила проснулась у нее внутри, но чей-то до боли знакомый рассудительный шепот настойчиво подсказывал: «Морган не знал о твоем появлении дома, значит, крыша чиста в смысле наружного наблюдения. Пока эти лохи из МСБ очухаются, прокачают Спринг-Роуз, ты будешь далеко, вне их досягаемости».

Зачем ей быть далеко, почему нужно скрываться от властей, что за противостояние навязывает ей непонятная внутренняя воля, Лиза не знала, но с удивлением обнаружила, что это неповиновение не идет вразрез с ее действительным нежеланием подчиняться холодным приказам Моргана.

Глава 3

Клуб «Старое Железо», южная окраина Александрийска. Полдень…

Лиза очень устала от своих ночных мытарств.

Что бы там ни нашептывало подсознание, какие бы скверные подозрения относительно собственной сущности ни испытывала Лиза, но голод, жажду и потребность в сне она ощущала абсолютно однозначно, болезненно, так же, как любой нормальный человек.

В этот бар с сомнительным названием Лизу занесло случайно: опасаясь, что ее будут искать, она в своих блужданиях по городу постоянно озиралась по сторонам и, завидев броскую расцветку патрульной машины Муниципальной службы безопасности, тут же спешила укрыться в ближайшем магазине или любом открытом заведении, оказывавшемся поблизости.

А прятаться ей приходилось часто, чуть ли не на каждом шагу. Раньше Лиза и подумать не могла, что в их городе так много полицейских.

Пять минут назад она, бесцельно бредя по окраинной улице южного сектора, издали увидела проблесковые маячки очередной патрульной машины и поспешила нырнуть в гостеприимно распахнутую дверь, под первую попавшуюся вывеску.

Оказавшись в полутемном зале, она устало откинула упавшую на глаза прядь волос, затем, чтобы не маячить у входа, прошла в зал и села за один из столиков у дальней стены. Окон в полуподвальном помещении не оказалось, и Лиза испытала от этого внутреннее, подспудное беспокойство, хотя, убей бог, она не понимала – почему? Зачем ей машинально садиться лицом ко входу и ощущать резкий дискомфорт из-за отсутствия окна с видом на прилегающий к зданию тротуар?!

Непонятные ощущения. Чужие. Пугающие.

Продолжая озираться по сторонам, Лиза с усталым безразличием отметила, что это не бар, а клуб, о чем свидетельствовала броская надпись над подиумом, где в вечерние часы, вероятно, выступал оркестр или какая-нибудь рок-группа.

Пока она осматривала помещение, в глубинах полутемного зала возникло движение. Вскинув голову, она поняла, что к ней приближается дройд-официант.

Странное это оказалось создание, вполне под стать окружающему интерьеру. На человекоподобном роботе не присутствовало даже намека на какую-либо дешевую пеноплоть, – наоборот, сияющий тусклым серебристым покрытием металл эзоскелета был демонстративно выставлен напоказ. Полые трубочки, в которых пульсировала, продвигаясь заметными точками маслянистая гидравлическая жидкость, казались издали кровеносными сосудами, сервоприводы тихо повизгивали при каждом движении дройда, и все это, вкупе с сумеречным освещением зала, создавало какую-то жутковатую, не сразу понятную эстетику, словно Лиза вдруг окунулась в иной мир, существующий параллельно привычному для нее окружению.

Через несколько секунд она поняла, что приближающийся к ней робот не официант, а официантка, и это открытие еще больше смутило ее.

Действительно, изготовители дройда постарались придать машине максимум черт женственности, и нужно сказать, что выполнено это было профессионально, на высоком уровне мастерства, вероятно, граничащего с искусством, потому что вид этого существа из металла и пластика не казался ни грубым, ни отталкивающим, скорее наоборот, он сразу приворожил Лизу той самой непонятной ее разуму, но задевшей струнки души эстетикой, которую она оказалась не в силах отвергнуть или проигнорировать.

В облике дройда не было ничего кричащего, вульгарного. Тонкие черты искусственного лица не выражали ни кукольной глупости, ни насмешки создателей над человеческим подобием, – у нее было свое лицо, лицо машины, но Лизе показалось потрясающим, как сочетание металлопластиковых линий может нести в себе столь серьезный отпечаток навек застывших эмоций: официантка казалась задумчивой, что-то понимающей, доброжелательной… и в то же время какой-то недосягаемой, потусторонней, вырванной из контекста непонятного мира механореалистических образов…

Этот миг потрясения, новых, неведомых ранее впечатлений затянулся ровно настолько, сколько потребовалось дройду, чтобы войти в круг света, конусом падающего от потолка к столику.

На расстоянии в несколько метров в глаза бросились уже иные детали, тут же разбившие, рассеявшие наваждение таинственности.

Металлопластиковые кожухи, призванные не скрывать под собой работающие сервоприводы, а скорее имитировать некую, приближенную к человеческому телу анатомию, были уже достаточно изношены, обшарпаны, во многих местах их покрывали царапины, а на том месте, которое у человека принято обозначать термином «зад», алел отпечаток чьих-то напомаженных губ, и тут же наискось шла надпись, выполненная посредством той же губной помады:

«Я люблю тебя, детка».

Лиза, несмотря на усталость и подавленность, слабо улыбнулась, глядя на это достаточно фривольное выражение человеческих чувств.

Ей сразу стало понятно, что за публика наполняет в вечернее и ночное время зал клуба, но Лизу это не смутило, а, наоборот, несколько успокоило, – по крайней мере не будут приставать ни с какими дурацкими расспросами.

– Кофе, – произнесла она, вставляя в прорезь на груди дройда свою кредитную карточку.

Через секунду тонкий пластиковый прямоугольник со щелчком вылетел назад.

– Сожалею, но ваш кредит заблокирован, – вежливо произнесла официантка.

Лиза вздрогнула. Отчаяние вдруг вновь накатилось на нее волной бессилия.

Черт… Это Морган. Я бы могла догадаться, что карточку не стоит теперь пускать в ход.

За то время, пока в ее голове промелькнули эти короткие, панические мысли, дройд-официантка успела внимательно посмотреть сначала на нее, затем на объемистую хозяйственную сумку и, тонко подвывая сервоприводами, удалилась.

Лиза страшно устала, ей хотелось есть, но теперь становилось понятно, что никаких шансов благополучно скрываться от официальных властей, чтобы разобраться в себе, в своем ненормальном, фрагментарном мироощущении, у нее, собственно, и не было. Система городского самоуправления действовала спокойно, методично и эффективно. Лиза поняла: ее ни за что не выпустят из города, и вопрос их встречи с лейтенантом Морганом – всего лишь дело времени…

…Пока она размышляла над создавшейся ситуацией, в зал из глубины служебных помещений вошел молодой парень. По тому, как он прямиком направился к ее столику, Лиза мгновенно поняла, что это кто-то из администрации клуба.

– Я уже ухожу, – торопливо произнесла она, когда тот приблизился настолько, чтобы расслышать ее слова. Меньше всего Лиза хотела влипнуть в очередные неприятности, но жест парня предупредил ее попытку отодвинуть пластиковый стул и встать.

– Уходить вовсе не обязательно. – Он доброжелательно улыбнулся.

Лиза настороженно, недоверчиво посмотрела на него.

На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Бледное лицо молодого человека с характерно заостренными чертами, пронзительные, слегка покрасневшие глаза с припухшими веками и короткая стрижка ясно говорили о том, что большую часть жизни он проводит в замкнутых пространствах наедине с машинами компьютерной сети. Лизу на миг кольнуло предчувствие. Может быть, попросить его о помощи? – подумала она, но тут же мысленно отмела такой вариант. Простой виртуальщик вряд ли окажется полезен в ее дикой ситуации, а дорогой костюм и случайно блеснувший из-под манжета таугериновый сплав наручного коммуникатора заронили справедливое подозрение, что это не охранник и даже не администратор клубного зала, случайно оказавшийся здесь в неурочный для заведения час.

Нет, все-таки нужно уходить… – решила она, вновь попытавшись встать.

Однако события развивались явно не по ее сценарию.

– Меня зовут Сэм, – представился молодой человек, мягко, но настойчиво усаживая Лизу обратно. – Наш дройд сообщил, что у вас проблемы с кредитом?

Она старалась совладать с собой, но, видимо, получилось плохо, и в его глазах мелькнуло сочувствие.

– Чашку кофе могу предложить за счет заведения. – Он покосился на объемистую хозяйственную сумку из черного пластика, которую Лиза поставила рядом со стулом, и осторожно поинтересовался:

– Принесла что-то на продажу, крошка?

Лиза не поняла его намека, но на всякий случай пожала плечами, ногой задвинув сумку под стол, с глаз подальше.

– У меня проблемы не только с кредитом, – тихо ответила Лиза, стараясь по возможности оставаться максимально честной. – Боюсь, мне нужно идти. Мою кредитную карточку наверняка отслеживают.

Сэм понимающе кивнул.

– Не нервничай, – ответил он. – По-моему, в нашем районе у всех рано или поздно возникают проблемы с властями. – Он почему-то усмехнулся, скорее всего в ответ каким-то своим мыслям, и, внимательно посмотрев на Лизу, добавил вслух:

– Благополучные районы лежат на севере, верно?

Лиза пожала плечами, внутренне поразившись тому, что не помнит даже такой малости, как социальная планировка родного города. Неужели те двадцать лет, о которых говорила старушка на Спринг-Роуз, – чистая правда?!

Эмоции опять предательски отразились в мимике ее лица, и Сэм, который почему-то не сводил с нее глаз, истолковал это смятение по-своему.

– Нет повода волноваться относительно карточки, – заверил он Лизу. – Наши машины очень умные. Они никогда не дают информацию в Сеть, если что-то неладно со счетом. Копы сейчас мчатся как бешеные в универсальный магазин на другой конец города. Проверка счета осуществлялась оттуда.

– Здорово… Своеобразная забота о клиентах. – Лиза опять вымученно улыбнулась, а Сэм, наоборот, насторожился.

– Что-то я не совсем понимаю… – Он полуобернулся, сделав знак дройду, чтобы тот принес два кофе. Когда чашки оказались на столе, Сэм вновь покосился на задвинутую под стол сумку, потом перевел взгляд на Лизу и вопросительно приподнял бровь, видимо, считая, что проявил достаточно любезности для того, чтобы любопытствовать и дальше.

Лиза совершенно не понимала, чем вызван повышенный интерес к ее сумке, но она так устала и морально, и физически, что готова была смириться с этим. Пусть сидит и пялится куда угодно. Ей бы только немного прийти в себя, успокоиться.

Странный он какой-то… Она покосилась на Сэма, поймала его взгляд и вдруг смутилась. До Лизы вдруг дошла вся двойственность ситуации, особенно когда он потянулся за кофе и из-под манжета опять тускло блеснул коричневатый таугерин.

– Слушай, я вижу, у тебя проблемы, – произнес Сэм, словно прочитав ее мысли. – Давай так… – внезапно предложил он, – я посмотрю, и если там отыщется что-нибудь стоящее, то дам тебе нормальную цену прямо сейчас.

– А что здесь покупают? – безразлично спросила Лиза, отпивая глоток обжигающего кофе.

Сэм поперхнулся, подозрительно покосился на нее и удивленно произнес:

– Ты пришла в «Старое Железо», наш дройд просканировал твою сумку и доложил, что там компьютерные компоненты. И после этого ты начинаешь задавать такие вопросы…

Лиза лишь покачала головой в ответ на явное подозрение, промелькнувшее в его глазах.

– В этом нет ничего странного. Я забрела сюда случайно, – созналась она. – А эти части компьютера не продаются.

– Дороги как память? – расслабляясь, поинтересовался Сэм.

Лиза не была расположена поддерживать разговор в подобном ключе. У нее и так хватало проблем. Нужно было пытаться решить их, а не наживать себе новые. Неожиданно, порывисто встав из-за стола, она взяла сумку и сказала, посмотрев на Сэма, который поднялся синхронно с ней:

– Спасибо, что не засветили мою карточку. Быть может, я зайду позже.

Он усмехнулся, пожал плечами, словно хотел сказать: ладно, мне все равно.

Уже на пороге Лиза обернулась:

– Спасибо за кофе, Сэм.

Он проводил ее долгим взглядом и неожиданно сказал вслед:

– Приходи вечером. Может, передумаешь к тому времени. В любом случае тут весело, а проблему ужина я возьму на себя.

Лиза совершенно не ожидала подобного предложения. Ее сознание жило категориями абсолютно иных проблем, и она словно бы выпадала в своих мыслях из нормального измерения, поэтому смысл сказанных слов не сразу дошел до нее.

– Я подумаю… – ответила она, покидая клуб.

Господи, как все запуталось…

* * *

Никогда город не казался ей таким враждебным и неуютным.

Лиза поймала себя на мысли, что раньше она просто не замечала того количества людей, которые текли по его улицам нескончаемым потоком. Все они казались ей сейчас врагами, взгляд настороженно просеивал толпу, пытаясь выискать среди спешащих по своим делам горожан тех, кто вышел на улицу с единственной целью: найти и арестовать ее.

Через несколько часов бессмысленных, лишенных какой-либо логики и цели блужданий она окончательно выбилась из сил.

Она не понимала происходящего, не помнила себя, и в душе у нее стремительно заканчивались остатки той иррациональной решимости бороться, прилив которой она испытала ранним утром сегодняшнего дня.

Начинало вечереть.

Присев на скамейку в одном из многочисленных городских скверов, затерявшемся среди кварталов сверхвысотных домов, Лиза открыла сумочку и вытащила мобильный телефон, который был сознательно отключен ею еще утром.

Набрав номер, она сразу же услышала ответ.

Морган, вероятно, целый день ждал ее звонка. Лейтенант хорошо понимал, что, лишенная средств к существованию, связей, знакомств, она очень быстро пойдет ко дну, разочаруется в своем спонтанном решении бежать и сопротивляться.

– В чем меня обвиняют? – сухо спросила Лиза, не представившись и не сочтя нужным поздороваться.

– Это вы, госпожа Стриммер?

Молчание. Морган несколько секунд сопел в трубку, потом вздохнул:

– Я надеюсь вы еще не успели наделать глупостей?

– Нет, не успела, – в голосе Лизы звучала открытая неприязнь. – Я хочу знать, в чем меня обвиняют.

Несколько секунд опять прошло в молчании.

– В вашем деле обнаружилось слишком много странностей, – уклонился от прямого ответа лейтенант. – Я не могу объяснить, почему по адресу бывшей квартиры вашей матери оказался установлен компьютер с программами аудиосинтезатора и блоком псевдоинтеллекта.

– Для меня это тоже было неожиданным и страшным сюрпризом, – резко ответила Лиза. – Я надеялась, что вы объясните мне это. Разве у меня не было травмы? Я думала, что происходящее – следствие какой-то программы реабилитации…

– Буду вынужден разочаровать вас, мэм. Извините… Не обрывайте связь… – Он явно отвлекся на что-то, но «вернулся» уже через несколько секунд. – Давайте поговорим откровенно, – внезапно предложил он. – Я сразу подумал о программе посттравматической реабилитации и поднял все базы данных медицинских учреждений планеты за последние четверть века. Вы никогда не попадали в больницу, хотя действительно проживали вместе со своей матерью по адресу Спринг-Роуз, 125, в том доме, который снесли лет двадцать назад.

Лиза молча проглотила эту новость, а ее внутренний голос, который просыпался, когда ему заблагорассудится, вдруг начал подавать резкие, неприятные сигналы тревоги. Беспокойство, граничащее с паникой, вдруг жаркой волной прокатилось по телу.

Почему он так легко и спокойно разговаривает со мной? Отчего выдает секретную с точки зрения следствия информацию с такой легкостью, будто беседует с приятелем о вчерашнем футбольном матче?!

Не отнимая трубку от уха, Лиза нервно огляделась по сторонам. Сквер был пуст – ни случайных прохожих, ни влюбленных парочек, никого.

Они засекли звонок с трубки, идиотка! Беги же!..

Лиза не вняла здравому совету своей непонятной второй половинки. Измучившись и морально, и физически, она действительно не понимала, зачем ей бежать? Ведь она ни в чем не виновата, и это рано или поздно будет доказано. Нет, не нужно более бегать и прятаться: если у властей имеются подозрения относительно ее законопослушности, то Лиза тешила себя надеждой на то, что выставит встречный счет, составленный из многочисленных вопросов, которые накопились в ее сознании за последние сутки.

Где-то неподалеку приглушенно взвизгнули покрышки, и вновь наступила тишина, лишь в трубке продолжал сопеть Морган, да ленивый ветерок шевелил листву кустарника, окаймлявшего сквер живой стеной зелени.

Презумпция невиновности…

Лиза еще не понимала, как глупо рассчитывать на этот затасканный, уже миллион раз нарушенный самими законниками древний постулат юриспруденции.

Она не знала и тысячной доли того, что надлежало знать.

– Лейтенант, давайте договоримся так… – Она поморщилась от боли в порезанной руке, которая здорово опухла и беспокоила ее все это время. – Я сейчас пойду в ближайший полицейский участок, но прежде вы должны дать мне гарантию…

Морган согласился с ней слишком поспешно. Он вдруг заговорил нервной скороговоркой, которая с головой выдала то невероятное нервное напряжение, что скрывалось до этого за его спокойными, рассудительными фразами.

– Да, да!.. – торопливо оборвал он Лизу. – Вам будут даны любые гарантии безопасности в том случае, если вы принесете с собой компьютерные компоненты, которые исчезли из вашей квартиры на Медисон.

Лиза открыла рот, чтобы ответить, но именно в этот момент кусты, ограничивающие пространство сквера, внезапно разошлись сразу в нескольких местах, выпуская на веселенькую лужайку троих солдат в серой, раскрашенной под цвета асфальта, но мгновенно смимикрировавшей до грязно-зеленого оттенка экипировке спецподразделений.

Это был шок. Все произошло так внезапно, непредсказуемо, что сознание не успело отреагировать должным образом, словно все происходило не с ней, а с кем-то другим…

Время внезапно замерло для Лизы, оно погибло, потеряло свой физический смысл в то роковое мгновение, когда алый зайчик лазерного прицела скользнул по ее груди, горлу и застыл на лбу кровавым пятнышком неминуемого выстрела.

Это был миг потустороннего откровения, секунда потрясения истиной, дарованная по праву неизбежной смерти: Лиза успела взглянуть в глаза ближайшего к ней бойца, того самого, чей прицел уже лег на нее смертной отметиной, и эти спокойные, серые глаза со стальной поволокой легализованного государством профессионального убийцы сказали ей все…

Ее никто не собирался арестовывать.

У них не было приказа брать ее живой, напротив, они пришли сюда, чтобы убить, чтобы избавить кого-то от огромной опасности, возникшей в связи со странной кончиной Сережи…

<< 1 2 3 4 5 >>