Аркадий Гендер
Траектория чуда

Траектория чуда
Аркадий Гендер

Если вы внезапно получите известие о том, что вам в наследство оставлено шесть миллионов долларов и княжеский титул в придачу, то не спешите радоваться. Сначала убедитесь, что ваша биография кристально чиста, и никакие события из вашего прошлого не помешают вам вступить в права наследования. Да и позаботиться о безопасности своей семьи не помешает – ведь, став миллионером, вы неизбежно становитесь объектом внимания той категории людей, для которых отнять всегда легче, чем заработать. И присмотритесь хорошенько к вашему окружению.

Новоявленный миллионер Глеб Неказуев пренебрег этими простыми правилами, и теперь ему за свою беспечность придется заплатить высокую цену. Что может помочь ему, окончательно запутавшемуся? Конечно, собственная голова плюс удача и помощь друга. Но вот когда друзья запаздывают, а удача отвернулась, остается надеяться только на чудо…

Аркадий Андреевич Гендер

Траектория чуда

…Я медленно вставал с кресла. Затекшее тело повиновалось плохо, но в конце концов я все-таки оказался на ногах. Но пистолет уже снова был направлен на меня, и я видел, как поблескивает, натягиваясь, тонкая перчаточная кожа на сгибе указательного пальца, медленно, как в кино, надавливающего на спусковой крючок Я что-то закричал, не слыша собственного голоса, кинулся вперед, и в эту секунду странную тишину у меня в ушах разорвал грохот выстрела. Я зажмурился, ожидая последнего удара…

Глава 1

Таша

Пятница, конец дня

Я ненавижу пятницу. Раньше всегда любил, а теперь – нет. Во времена беззаботного детства, бестолкового отрочества, бесшабашной юности и начала безоглядной зрелости пятница означала, что завтра – суббота, и не надо идти туда, куда все будние дни я ходить был должен (в школу, в институт, на работу). А поэтому все мысли были о том, как с пользой для тела провести предстоящие субботу и воскресенье, чтобы потом всю длинно-нудную должную неделю не было мучительно горько за бездарно потраченные выходные. Но последние лет десять, прошедших в постоянной погоне за вечно ускользающим миражом материальной независимости, мое отношение к пятнице радикально изменилось, потому, как день этот стал, как правило, нести с собой совершенно другие эмоции, нежели прежде. Наступление пятницы теперь чаще всего означало, что завтрашняя суббота опять «черная», то есть рабочая, и пройдет она снова в бесплодных попытках за один день сделать то, что не удалось за целую неделю: хоть немного выровнять постоянно норовивший окончательно завалиться на бок «бусинесс», как произносит немного на испанский манер английское слово «бизнес» моя тетушка. И, разумеется, сделать этого не удастся, потому что чудес не бывает, по крайней мере в моей жизни. А потом будет воскресенье, куцее от такой же бесполезной попытки отоспаться то ли за всю предшествующую неделю, то ли на всю предстоящую. Правда, летом рабочих суббот я себе практически никогда не устраивал, имея на выходные сверхмиссию – везти семью на дачу. Но поскольку я дачное времяпрепровождение люблю ненамного больше, к примеру, цианистого калия, то по мне лучше бы работать, чем приобщаться к матери – сырой земле посредством спиногибной прополки грядок и штыколопатного окучивания кустов и деревьев. Но в любом случае, вне зависимости от времени года, предстоящие выходные были лишь короткой передышкой, за которой фатальной неизбежностью маячила зловещая тень надвигающейся новой недели со всеми своими проблемами. И поскольку в этот короткий перерыв ничего такого, чтоб душа развернулась, все равно не светило, то лучше бы их и вовсе не было, выходных этих. В общем, не люблю я пятницу, и совершенно неудивительно, что эта история, так круто изменившая всю мою жизнь, началась именно в пятницу.

Итак, был вечер обыкновенной, рядовой пятницы, ничем особенным не выделяющейся из череды точно таких же пятниц. Разве что – жарко было очень. Но лето вообще выдалось жаркое и, несмотря на близость календарной осени, заканчиваться оно явно не собиралось. Я, Глеб Неказуев, тридцати восьми лет от роду, московский бизнесмен очень средней руки, как самокритично я сам оцениваю свои трудовые достижения, сидел в одиночестве в нашей крохотной комнатке, которую мы с моим компаньоном Гохой громко именуем офисом. Находится офис наш на втором этаже старого невысокого особнячка на Николо-Ямской, бывшей Ульяновской. В открытые настежь маленькие окна, так некстати выходящие на проезжую часть, дышал плавленым асфальтом и автомобильным выхлопом уходящий август. Заканчивалась очередная совершенно бездарная с точки зрения бизнеса неделя, которая протекла так же сонно и лениво, как и вся жизнь в ошалевшей от жары Москве.

Делать было нечего совершенно. Оставалось обреченно вздохнуть, встать с кресла, закрыть окна-двери, сдать офис на охрану и поехать домой. Там ждала любимая, в общем-то, жена Галина, дочка – хулиганка Юлька и стандартно вкусный, но такой обычный семейный ужин. Потом, скорее всего, будет обсуждение какой-нибудь особо наболевшей у жены проблемы, если останется время – сериал и новости по ящику и, наконец, супружеская постель. Не исключено, что Галина наверняка прозрачно намекнет на требования раздела «Обязанности» нашего неписаного супружеского контракта. Я, знамо дело, от этой рутины под видом жуткой усталости привычно откошу, и все – спать. Боже, какая тоска! Что же на сей раз придумать, чтобы рассеять грусть-печаль перед неизбежно подступающими выходными? Я встал, с трудом отлипнув спиной от кожаной обивки кресла. Был бы Гоха, можно было бы, к примеру, выпить – все какое никакое разнообразие, хотя в такую жару от одной мысли о выпивке становилось как-то особенно жарко. Но старый дружбан и одноклассник Гоха, а по совместительству – мой компаньон по тщетной борьбе за прибыль Гораций Феоктистович Семизуйко, еще с обеда укатил на свою фазенду, так как в отличие от меня человеком был вполне земным. Не в смысле приземленности, а в смысле – любит он в земле покопаться беззаветно, и свои шесть соток для него – лучший отдых и релакс. Тут бизнес, понимаешь, стоймя стоит, а ему только радость, что можно с чистой совестью упылить на дачу – дескать, делать-то все равно нечего. Так что даже выпить – и то не с кем. Конечно, можно было позвонить Жанне. Раньше я так и сделал бы, ни о чем другом, кроме встречи с ней, и не мечтая, но сейчас наши отношения были уже не те. Не хватало еще нарваться на отповедь, что ей, дескать, нужно ехать с мужем на дачу, хотя еще пару месяцев назад она сначала встретилась бы со мной, а потом отправилась бы отбывать супружескую повинность, хотя отказ ехать с мужем на машине был чреват для нее двухчасовой потной давиловкой в электричке. И вообще, – если бы хотела увидеться, позвонила бы сама! Не хватало еще навязываться. В общем, как в песне – безнадега точка ру. Точка ру, точка ру… Точка, ру! А ведь это – мысль интересная!

Я опять опустился в раскаленные объятия своего кожаного кресла и включил компьютер. Мощный «Пентиум» в мгновение ока выгрузил на экран монитора мою любимую заставку – атолл с пальмами в пене тихоокеанского прибоя. Эх, вот он какой – рай на земле! Но сейчас задача у меня была более конкретная, чем мечты о недосягаемых южных морях. Я кликнул мышкой значок соединения с Интернетом. Выгрузилась стартовая страница и я, привычно путая на клавиатуре латинские буквы с русскими, набрал в командной строке адрес одного узко специализированного, я бы сказал, сайта. И хотя называется сайт вполне невинно – «Столичные невесты», но содержание его от матримониальных вопросов так же далеко, как мои намерения в эту минуту – от желания сочетаться законным браком.

Этот сайт безусловно лучший среди огромного количества аналогичных, рекламирующих в Москве небесплатную любовь. Здесь не просто большой выбор представительниц женского пола на разный вкус и возраст. Главное – девицы в подавляющем большинстве своем отобраны очень приличные – и в смысле внешности, и чтоб поговорить, – надо же чем-то заниматься до и, особенно, после собственно предмета встречи со жрицами любви! А то когда дэушка совсем уж ни бэ, ни мэ, скучно, знаете ли…

«Фу, как все это ужасно и цинично!» – воскликнут некоторые. А по-моему, не более, чем вся наша теперешняя жизнь. Если уж дошло до того, что депутаты Госдумы, озабоченные темой легализации и цивилизирования проституции (нет в стране, конечно, более важных проблем!) выезжают в подмосковные Химки изучать вопрос, так сказать, в месте его максимальной концентрации, так что же вы хотите от меня, грешного? В вопросе любви за деньги я просто не более оригинален, чем подавляющее большинство граждан одного со мной пола, у которых в кармане хоть раз обнаруживалась сотня-другая лишних зеленых. Только мало кто из них способно в этом открыто признаться, а я не лукавлю и пишу честно. Вот так – делают все, а пишу только я! Но и апологетом такого рода досуга прошу меня не считать. Просто – как еще снять напряжение после трудовых будней? Ибо тяжела доля современного московского бизнесмена, пусть и очень средней руки. После недели-другой общения с возмущенными заказчиками, обманщиками-поставщиками, оборзевшими крышевыми и иезуитами – налоговыми работниками даже святому захочется оттяга. Да и с точки зрения семейных отношений полезно, ибо известно, что нечастый левачок только укрепляет семью.

Вот в таком настроении я задумчиво кликал мышкой многочисленные странички означенного интернет-сайта, подбирая себе спутницу на ближайшие три-четыре часа жизни. Естественно, устроить меня могла не любая. Главное, конечно, чтоб блондинка. Неоригинально? Дело тут не в оригинальности. Тут, можно сказать, трагедия жизни. Все дело в том, что с младшего половозрелого возраста мне, вообще-то, нравились темненькие. Все большие увлечения моей жизни (включая обеих жен) были окрасом в разной степени шатенки. И тут лет пять-шесть назад я с ужасом для себя заметил, что организм начал реагировать исключительно на светловолосых представительниц прекрасного пола, и вскоре дамы всех других окрасов как потенциальные сексуальные партнерши напрочь перестали меня интересовать. Но кроме наличия нужной масти претендентка обязательно должна была еще быть и симпатичной, и умненькой с виду, и… в общем, много еще чего хотелось, чтобы было в потенциальной спутнице моей жизни на ближайшие два-три часа.

Но сегодня, похоже, был не мой день. Одну за одной я открывал крупные фотки особ, хоть как-то заинтересовавших меня при предварительном просмотре, но ничего такого, чтоб, для души, не попадалось даже в первом приближении. Более того, чем дальше в лес, тем злее становились партизаны. Если в самом начале моего просмотра еще встретились одна-две девицы, над фотографиями которых, прежде чем сказать окончательное «нет», я минуту-другую размышлял, то дальше пошло просто форменное безобразие. Контингент был или некрасив, или до отврата вульгарен, а чаще – и то, и другое вместе, и проковырявшись во всей этой уцененке с полчаса, я в сердцах захлопнул окно сайта «Столичные Невесты». Я вздохнул, закрыл соединение с Интернетом, и хотел уже выключить компьютер, как вдруг проблеском последней надежды на несбыточное в голове мелькнула мысль. Я соединился с Сетью, и снова зашел к «Невестам». Дело в том, что этот сайт кроме рекламы жриц интимного досуга предлагал еще и сервис просто службы знакомств. Каждый желающий мог разместить на его страницах свое объявление о желании познакомиться с представителем противоположного пола. Так вот, как-то раз среди на этом сервисе разместил свое объявление и я. «А это-то на кой хрен?!» – спросите вы. Да, собственно, ни на какой, а так – в шутку, да по пьянке.

Дело было в этом же самом офисе и, кстати, тоже в пятницу. Только была зима. И был какой-то неубойный повод для пьянки. Наверное, заключили какую-то мелкую сделку, но радости было, как будто мы получили контракт на поставку оборудования как минимум для Бурейской ГЭС. Собралась большая компания – кроме меня, Гохи и еще одного моего тогдашнего компаньона – Романа, было еще три или четыре человека, так или иначе имевшие отношение к поводу торжества, – сейчас уж всех поименно и не вспомнить. По случаю приличного мороза решили никуда не выдвигаться, а организовать все на месте. Гоха и еще кто-то сгоняли в магазин, мы с Романом составили вместе столы и – понеслось! Пилось в тот вечер как-то особенно смачно, и в магазин бегали еще дважды. Так что к тому неизбежному моменту, как в табачном дыму над столами повис женский вопрос, все были уже совсем хороши.

Роман, подражая господам гусарам, выпил с локтя и заблажил: «А теперь к актрисам!». Все чуть было уже не поехали, но в таком состоянии, как тогда, не рискнул сесть за руль даже не боящийся со своей ксивой ГАИшников Гоха. Тогда больше для смеха зашли на «Столичные невесты» и долго выбирали, сопровождая процесс такими шуточками, что скоро все лежали на столах. Даже, помнится, кому-то звонили, что-то говорили, а потом долго ждали, когда же приедут прекрасные гостьи. Когда же стало очевидно, что ехать за полночь к нашей угарной компании дур нету, нашли утешение во мнении, что, дескать, и слава Богу, и что общаться с падшими женщинами вообще нехорошо. Спонтанно возникла сложная философская дискуссия о том, какая женщина падшая, а какая – нет, потом перешло на женщин вообще. Сошлись во мнении, что женщины – существа необыкновенные, и понять ни их самих, ни мотивацию их поступков мужику не дано, как невозможно охватить умом бесконечность вселенной. Стали рассказывать о самых необыкновенных женщинах в своей жизни. Говорили одновременно все. Гоха врал о своем студенческом романе с сорокалетней деканшей факультета, на котором он учился, кстати – кандидатом технических наук; кто-то хвастал, что переспал с актрисой, правда, малоизвестной; Роман начал всех убеждать, что самая необыкновенная и красивая женщина на свете – это его жена Жанна. Еле успев прикусить язык, чтобы, согласившись, не выдать своей давнишней симпатии к Жанне, я сидел молча и грустил. И потому, что только что поругался по телефону с Галиной, безапелляционно потребовавшей, чтобы я немедленно ехал домой, и потому, что в эту минуту с точки зрения необыкновенности женщин, когда-либо входивших в орбиту моего общения, я ощущал себя по сравнению с остальными участниками пьянки несколько ущербным. Можно было, конечно, на ходу придумать что-нибудь эдакое сногсшибательное, но врать принципиально не хотелось. И тут у меня родилась мысль, счастливая настолько, что я тут же поделился ею со всеми. Я сказал, что хотя к текущему моменту не могу с точки зрения темы беседы похвастать какими-либо выдающимися достижениями, но думаю, что к следующему слету за одним столом участников настоящей пьянки смогу отчитаться о существенных успехах в данной области. Потому, что как раньше в Греции, сейчас все есть только в одном месте – в Интернете, и я собираюсь прямо здесь и сейчас хочу разместить во «всемирной паутине» объявление о том, что ищу женщину, и не простую, а – не-о-бык-но-вен-ну-ю! Такое единодушие, какое было проявлено компанией в оценке моей идеи, бывает только по пьяной лавочке! Мое начинание было единогласно одобрено, и все принялись сочинять для меня текст моего объявления, уподобляясь в этом запорожским казакам, пишущим оскорбительное послание султану. В общем, через пять минут все опять ржали до колик в боку. Мне ничего не оставалось, как собрать в кулак остатки трезвой памяти, и составить сообщение самому. Вот что у меня получилось: «Московский бизнесмен, зрелый годами (37) и взглядами на жизнь, ищет знакомства и общения со стройной белокурой, светлоглазой москвичкой 25–35 лет, необыкновенной во всех отношениях. Материальная поддержка в случае необходимости проблемой не является. Фото обязательно. Обыкновенных и профессионалок просьба не беспокоиться». Потом, через несколько дней, когда Гоха напомнил мне о том, что я на той пьянке написал объявление, я даже удивился, как в таком состоянии я смог так четко и лаконично сформулировать мысль! Более того – подумав, я не стал его стирать, как сначала хотел. Я вдруг понял, что это объявление – пьяная глупая выходка только по состоянию, в котором я находился, когда писал его. А на самом-то деле мои дела в моем уже втором браке оставляют желать много лучшего, и моя благоверная Галина начинает меня все чаще раздражать, и если честно, ужасно хотелось бы, чтобы вдруг, как в сказке, в моей жизни появилась светловолосая красавица, королева моих снов, и чтоб была она не только пригожа, но и умна, и тактична, и чтобы любила меня, и искренне восхищалась мною! Я вздохнул, и убрал палец с правой клавиши мышки, уже занесенной над клавишей «Delete». Раз уж разместил, пусть уж остается – чем черт не шутит? Тем более, что подписал я его не своим именем, а почему-то Антоном, как меня надоумил гораздый на всякие хитрости Роман, аргументировавший это так «Чтоб жена случайно не наткнулась!» Пару-тройку раз потом я проверял, нет ли ответных сообщений. Одно на самом деле пришло – от москвички 34-х лет от роду, которая оказалась фанаткой экстремальных восхождений, скалолазания, и спуска на байдарке с водопадов. Она была уверена в том, что полностью соответствует моим представлениям о женской «необычности», и писала, что матподдержка ей очень нужна – для приобретения новой байдарки взамен разбитой ею недавно на водопаде Ишкык на Алтае. Даже фото, как я требовал, было – высокий, тощий, как весло, нечеткий силуэт, снятый против солнца на фоне каких-то гор, скал и водопадов. Я тихо поплакал над посланием, отвечать не стал, и наличие ответов на мою объяву больше не проверял. Тем более, что вскоре забурлил мой неожиданный, фантастический роман с Жанной, и у меня появились все основания полагать, что она и есть та самая белокурая, светлоглазая и необыкновенная. Короче говоря, последний год я этот свой почтовый ящик не открывал. До сегодняшнего дня.

Я зашел на свою страничку. Надо же, сообщения были – аж три штуки! Первое было от той самой водопадной байдаристки, в котором она в совершенно непечатных выражениях сожалела, что ошиблась во мне, второе – от явно не совсем нормальной очень полной женщины лет шестидесяти, недвусмысленно намекавшей, что она и есть самая необыкновенная женщина на свете. На снимке она была изображена в школьном передничке и в кукольно-белом парике с косичками. Меня передернуло, и я без какой-либо надежды открыл третье сообщение. Это было, как и предыдущие, короткое текстовое сообщение с вложенным файлом – видимо, фотографиями. Но уже с первых строчек я понял, что это послание – совсем не такое, как те, другие. «Здравствуйте, Антон! – вроде бы, совершенно обыкновенно, но в то же время как-то очень мило начиналось письмо. – Очень похоже, что я и есть та самая стройная (172-52) москвичка, о которой Вы пишете. В подтверждение соответствия Вашим эстетическим запросам высылаю Вам свое фото, – правда, в жизни я лучше. Что же касается необычности, то… может быть, об этом при встрече? Заранее благодарю за посильную материальную поддержку. Жду звонка. Вита». И кроме этого – только номер мобильного телефона. Этот текст был совершенно непохож на любое из подобного рода женских объявлений, когда бы то ни было случайно или целенаправленно прочитанных мною. В коротком послании был и интеллект, и интеллигентность, и такт, и в то же время – глубокое чувство собственного достоинства. А слово «посильную» скрасило вроде бы односмысленную фразу о принятии материальной поддержке доброй порцией иронии в адрес предлагающего эту поддержку. В предвкушении чего-то на самом деле необыкновенного у меня сладко заныло под ложечкой, и я поспешил кликнуть мышкой прикрепленную к письму фотку.

Хотя фото было небольшим и явно любительским, но достаточно качественным для того, чтобы понять, что изображенная на нем молодая женщина, скорее – все-таки еще девушка, была очень, очень хороша собой! Снятая на фоне какого-то квартирного интерьера в полный рост, девушка была высока и стройна, а легкое летнее платье, в которое она была облачена, ничуть не скрывало великолепных пропорций ее фигуры. Довершали общее сногсшибательное впечатление рассыпанные по плечам ее светло-русые, уж больно похожие на натуральные, длинные вьющиеся волосы. В общем, как говорят американцы – «бинго»! Если здесь нет никакой подставы, если объект на снимке и автор письма – одно и то же лицо, то, похоже, мы имеем дело с чем-то просто из ряда вон выходящим! Вот только жаль, что лицо девушки получилось на снимке слегка смазанным. Чертов фотограф! Хотя, стоп – это не ошибка. Присмотревшись, я понял, что лицо специально было слегка заретушировано с помощью особого фотофильтра, то есть был виден как будто сквозь матовое стекло. Интересно – зачем это? Хотелось верить, что не для того, чтобы скрыть какой-нибудь природный изъян, а просто из природной стеснительности, или чтобы не быть узнанной при случайной встрече. Странно – как только я подумал о случайной встрече, мне почему-то вдруг показалось, что это лицо я уже где-то видел. Вернее, не лицо, конечно, а то, что из него было видно на снимке. Это ощущение мгновенного узнавания мелькнуло, и ушло, – вернее, я выгнал его из головы. Чего терять время и вспоминать, когда осталось лишь набрать номер телефона! Я выдохнул, как перед опрокидыванием стопки неразведенного спирта, и, не отрывая взгляда от экрана, набрал номер. Пока шли гудки, я думал о том, что Вита – имя скорее всего не московское, а больше подходит хохлушкам или уроженкам южных окраин России. Но даже если так – что делать? При таком выдающемся экстерьере даже с неизбежным в этом случае акцентом придется смириться. Но тут на том конце провода ответили.

– Алло! – раздался в трубке очень приятный женский голос.

– Простите, это – Вита? – спросил я, с трудом проглотив неожиданно подкативший к горлу комок волнения.

– Да, слушаю вас, – одновременно приветливо и сдержанно произнес на том конце провода голос без каких либо признаков столь нелюбимого мною южного говорка.

– Здравствуйте, Вита! – жутко обрадованный эти обстоятельством, воскликнул я. – Это вас беспокоит Антон…

Тут я обязательно запнулся бы, потому что дальше нужно было объяснять, что за Антон такой я есть, а ничего лучше абсолютно дебильного «Антон из Интернета», в голову не приходило. Но голос на другом конце провода избавил меня от неизбежного конфуза, только что не закричав:

– Господи, Антон, ну наконец-то! Я уже стала думать, что ваше объявление – просто чья-то шутка! Почему вы так долго не звонили? Я ответила вам больше месяца назад.

– Меня не было в стране, – мгновенно соврал я, прозрачно намекая на то, что заграничные поездки для меня – самое обычное дело.

– Ну конечно, как я не догадалась! – тут же мило согласилась со мной собеседница, и тут же сама повернула русло разговора в интересующее меня русло. – Так, может быть, не станем еще более откладывать наше знакомство и проведем его, к примеру, сегодня? Если, конечно, вы не очень устали с дороги.

– Не настолько, чтобы отказаться от такого предложения, – от души посмеявшись шутке, ответил я.

– Тогда пишите адрес, – спокойно и даже как-то по деловому сказала она. – Вы знаете район Преображенки?

Я знал. Кажется, я даже представлял, где примерно эти дома, – одно время мне доводилось часто бывать в тех краях по работе.

– Вы будете через… – начала было она.

– …сорок минут, – не дав договорить ей, выпалил я.

– Пр-рекрасно! – с интонацией рекламы о любви к речной рыбе произнесла моя собеседница. – Мне как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок. Жду вас с нетерпением!

Я вскочил с кресла, еще не успев положить трубку. Когда истинный джентльмен слышит такие слова от женщины, он не заставить предмет своей страсти долго ожидать себя. Тем более, что насчет сорока минут с Яузских Ворот до Преображенки я явно погорячился. Это по пятничным то пробкам! Просто, видимо, мне не хотелось больше, чем на сорок минут, оттягивать встречу с особой, которая успела меня так заинтриговать. Но тогда следовало поторопиться. Нашей с Гохой гордостью в нашем офисе была крошечная душевая кабинка в туалете. Не хотелось являться пред ясны очи дамы пропотевшим за целый день до хлюпанья в трусах. Прохладный душ еще приподнял настроение, хотя выше уже, кажется, было просто некуда. Так, теперь все сдать-закрыть, и – поехали. Кстати, не забыть выключить мобильный. Потом, конечно, придется долго и нудно объясняться по этому поводу с Галиной, но это уж потом. А сейчас – вперед, за приключениями!

Я ехал так быстро, как, наверное, никогда не ездил, но все равно опоздал на добрых полчаса. Искомый мною адрес оказался стандартной пятиэтажной хрущёбой, приютившейся в глубине тенистого из-за огромных старых лип квартала, среди десятка таких же серых полуразвалюх эпохи триумфального шествия кукурузы по полям страны. Я припарковал свою «десятку» между двумя толстыми липовыми стволами, прямо напротив нужного подъезда. Вышел, поставил машину на сигнализацию. Несколько шагов, и я, удивившись отсутствию у двери лавочки с обязательными старушками, вошел в темный прохладный подъезд, основную гамму запахов в котором составляли мышино-кошачьи тона. Захотелось задержать дыхание, но взобраться с одной порцией воздуха в легких на пятый этаж, где по стандартному закону подлости находилась нужная мне квартира, шансов не было. Что ж, если нельзя не нюхать это жуткое подъездное амбрэ, нужно поскорее к нему привыкнуть. Я глубоко вздохнул, и начал подъем по лестнице.

Да, как я и предполагал, карабкаться надо было на самый верх. Но вот и нужная дверь с белой кнопочкой звонка на наличнике. Безуспешно пытаясь успокоить дыхание, я позвонил. Секунда, две, пять десять – из-за двери не доносилось ни звука. Может быть, я ошибся домом? Или это изощренный розыгрыш? Я позвонил еще раз – никакого эффекта. Я топтался под дверью, наверное, уже минуту. Глазки дверей напротив, казалось, сверлят меня взглядами бдительных соседей. Надо было что-то делать. Я вздохнул, и, глядя на клеточки кафельного пола, в третий раз надавил пластиковую пуговку. И вздрогнул, потому, что звонок из проема внезапно распахнувшейся двери раздался вдруг оглушительно громко. «Ну, чего вы раздилидонились, как звонарь на Троицу?» – раздался из задверной темноты сердитый шепот, вслед за которым высунулась белая тонкая рука, крепко схватила меня за запястье и втянула вовнутрь. Дверь с легким шелестом закрылась у меня за спиной, и я оказался в кромешной темноте.

Хотя уже через пару секунд глаза стали привыкать к скудному освещению, и различили очертания ощутимо маленькой прихожей. Чуть более светлый проем неширокой арки вел в единственную, похоже, комнату. Видневшийся на фоне этого проема силуэт через секунду обрел очертания женской фигуры, стоящей, опершись плечом о косяк. На самом деле в квартире было не так уж темно, просто, похоже, окна и в комнате, и на кухне были занавешены плотными шторами, и скоро мои глаза начали привыкать к скудному освещению. Я различил, что женщина одета во что-то такое явно домашнее до колен и как-то по-старинному кутается в то ли платок, то ли плед. Немудрено – в квартире было на удивление прохладно. Однако же лицо силуэта продолжало в тени быть совершенно неразличимым. Но тут женщина высвободила из-под платка уже знакомую мне тонкую руку и щелкнула выключателем на стене. Загоревшийся свет наконец-то осветил крохотную прихожку типичной московской хрущевки, а заодно – и хозяйку квартиры. Первый взгляд на новую знакомую – это такой волнительный момент! Никогда не знаешь, какова будет действительность, даже если на фото – писанная красота. Но от сердца сразу же совершенно отлегло.

Девушке Вите – а это была, несомненно, именно она – на первый взгляд было самое большее лет двадцать пять. Выглядела она, пожалуй, даже выше своих метра семидесяти. Сложение ее проще всего было описать двумя словами – тонка и стройна. И очень красива! Сразу, как и на фото, притягивали взгляд волосы, цветом оказавшиеся не просто светло-русыми, а с удивительным золотым отливом. Они просто, но со вкусом были собраны у нее на затылке в замысловатый пучок, оставляя открытым высокий и чистый белый лоб. У нее был нос с тонкой линией переносицы и губы – сочные, но не полные, и с уголками рта, приподнятыми в постоянной полуулыбке, как у Джоконды. Чуть по-славянски выступающие скулы совершенно не портили это лицо. Даже только всего этого вполне хватало, чтобы любой другой обладательнице такой внешности ходить в записных красавицах. Но были еще глаза – потрясающие глаза! Сами по себе немаленькие, они от того, что были широко расставлены, производили впечатление просто огромных. Серо-зеленые, не очень светлые, но какие-то прозрачные и оттого светящиеся, как весенний лед на реке, пронзенный солнечным лучом. Глаза – зеркало души? Наверное. В любом случае, отражение того, есть у человека душа, или нет. В этих глазах душа была, и ее там было столько! Да, эти глаза сразу производили совершенно убойное впечатление. Ресницы, длиннющие и пушистые, как елка в зимнем лесу, достойно обрамляли их. А выше изгибались абсолютно правильными широкими дугами брови, явно не знавшие прикосновений пинцета за полной того ненадобностью. Просто Голливуд какой-то, право слово! До этой минуты я точно знал, что самая красивая женщина, какую я когда-либо знал за всю свою почти четвертьвековую кобелиную практику – это Жанна. Но это было только до той минуты, когда я увидел это лицо… И еще – теперь я был просто абсолютно уверен в том, что где-то это лицо я уже видел! Но где, когда? Может быть, она – модель, и снималась для каких-нибудь журналов? Ладно, потом вспомню.

Хотя весь этот совершенно недвусмысленный осмотр хозяйка квартиры восприняла спокойно и совершенно естественно, дальше глазеть становилось просто неприлично, и я уже раскрыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут она первая нарушила молчание:

– Ну, здравствуйте! Не разочарованы? – произнесла она, и я про себя отметил, что кроме вообще приятного тембра ее голос звучит как-то очень волнующе.

– Нет, нет, конечно, нет! – спохватился я, улыбаясь ей в ответ самой обворожительной из моих улыбок. – Напротив, я просто восхищен, я…

– Вот и прекрасно, – очень мило перебила меня она. – Тогда проходите, и ради Бога, извините меня за темноту кругом, задремала, пока ждала вас…

«Какой изысканный выговор за опоздание», – поразился про себя я. Я вспомнил первые слова, которые услышал от нее. «Раздилидонился», – кажется, сказала она? Не просто хороший и правильный, а просто старомосковский какой-то русский! Откуда ты, дитя?

– Да пробки, знаете ли, – начал было оправдываться я, но она, словно говоря: «Да бросьте, полно вам о пустяках!» махнула рукой, и жестом пригласила меня в комнату, сама пройдя первой.

Загоревшийся красноватым неярким светом торшер будуарно осветил очертания маленькой, под стать прихожей, комнатушки, вся обстановка которой говорила, как мне показалось, о вполне определенном ее предназначении. В углу у окна стояли телевизор и видеомагнитофон, в другом – маленький журнальный столик с кассетником и пепельницей на нем, да два креслица рядом с ним. В глубине комнаты притулился неприметный какой-то шкафчик типа секретера, на котором горел большими зелеными цифрами древний будильник «Электроника», а у противоположной стены стоял старенький сервант. Посуды и хрусталя в серванте, впрочем, почти не было, зато стоял на нем забавный ночник в виде толстого добродушного розового бегемота. Все остальное пространство комнаты занимала большая софа, застеленная спальным однотонным бельем неброской расцветки. Один угол одеяла был недвусмысленно отвернут и, как ни странно, это меня несколько покоробило. Не слишком ли прямолинейно хозяйка малогабаритки сообщает мне о том, что прекрасно осведомлена о конечной цели моего визита? И что без экивоков согласна? Хотя, собственно, не за этим ли самым ты сюда пришел, а?

– Так, ну, давайте, может быть, познакомимся по-человечески? Итак, вы?.. – вывел меня из задумчивости голос хозяйки.

– Я – Антон, – чуть не сбившись с идиотского псевдонима, отрапортовал я.

– А мое полное имя – Виталия, – подхватила она и протянула мне руку. Я взял ее холодные пальцы в свою руку и поцеловал.
1 2 3 4 5 ... 8 >>