Барбара Картленд
Невинная обманщица


– Пожалуй, вам придется захватить с собой на первое время кое-что из тряпья, которое вы носите здесь, называя платьями, – заметил граф. – Как только герцогиня подберет для вас приличные наряды, мы сможем сжечь все эти лохмотья, тем более что они только для этого и годятся.

«Как он смеет так говорить! – возмутилась про себя Манелла. – Неужели он не сознает, что я одета так бедно исключительно из-за его расточительности? Сколько времени я уже не могу сшить себе обновки!»

Почему он позволяет себе насмехаться над ней, называя простушкой, только потому, что она не похожа на дам, с которыми он развлекался в столице?

Судя по отзывам всех, кто знал дядю Герберта, именно эти женщины втягивали его в один скандал за другим.

Плотно сжав губы, словно усилием воли заставляя себя смолчать, Манелла сделала вежливый реверанс и повернулась к двери.

– И не забудьте, что завтра приезжает лорд Ламберн, – крикнул дядя ей вдогонку. – Причешите-ка получше своего кобеля! А то у него такой вид, словно он только что прибежал со свалки!

Манелла поняла, что он нарочно старается вызвать ее на дерзость.

Но она ничего не ответила.

Лишь оказавшись на лестнице и взбегая по ступеням – за ней, как всегда, бежал Флэш, – она вслух сказала себе:

– Не-на-ви-жу! Я его ненавижу! Ненавижу!

Глава вторая

Утреннее солнце, едва выглянув из-за горизонта, застало Манеллу уже на ногах. За всю ночь девушка так и не сомкнула глаз. Тревожные мысли, всевозможные планы, сомнения и опасения не давали ей спать.

Быстро одевшись, Манелла накинула на плечи легкую шаль.

Она решила взять с собой три самых простых муслиновых платья – на лето в ее гардеробе их имелось всего пять, и ни одно из них не отличалось хоть сколько-нибудь замысловатым фасоном. Приходилось надеяться, что эти скромные наряды не слишком помнутся и ей удастся обойтись ими до осени. О том, как устроится ее жизнь к наступлению сентября, что с ней будет зимой, Манелла предпочитала не думать.

Она также взяла две пары туфель, а, кроме того, с вечера приготовила кое-какие необходимые мелочи.

Накануне поздно ночью, когда дядя ушел спать, Манелла пробралась в оружейную. Ее отец, всю жизнь увлекаясь охотой, не мог обойтись без этой комнаты, которая пользовалась вниманием у всех поколений графов Эйвонсдейлов. Там Манелла выбрала один из отцовских дуэльных пистолетов.

Она мало разбиралась в достоинствах огнестрельного оружия, но, во-первых, была уверена, что ее отец не мог держать плохих пистолетов, во-вторых, надеялась, что до стрельбы не дойдет и в критической ситуации ей удастся запугать противника, не спуская курка.

Поэтому она выбрала пистолет среднего размера – не очень большой, чтобы не мучить Герона лишней тяжестью, но все-таки достаточно внушительный, чтобы произвести впечатление на злодея, который мог повстречаться ей на пути.

В Манелле, прожившей всю жизнь в деревне, невероятная наивность в одних вопросах сочеталась с достаточной искушенностью в других. К тому же у нее был весьма развит здравый смысл.

Так, она прекрасно знала, что на пути ей вполне могли встретиться те, кого туманно именовали «лихие люди», то есть, попросту говоря, разбойники.

Правда, у нее не было ни драгоценностей, ни денег, но красавец Герон настолько бросался в глаза, что на него польстился бы любой последователь легендарного Робин Гуда. Ей не однажды приходилось слышать рассказы о том, как разбойники в первую очередь отбирали у своих жертв лошадей.

Итак, она твердо решила, что будет отстаивать свою собственность с помощью дуэльного пистолета. При этом она заранее молила бога, чтобы он уберег ее от необходимости пускать его в ход и брать грех на душу.

Неразрешенным долго оставался вопрос о наличности.

После матери у Манеллы остались кое-какие украшения, не очень старинные и совсем не ценные. Это были вещицы, которые отец дарил ей на разные праздники.

«На настоящие драгоценности у бедного папы никогда бы не нашлось денег», – вздохнув, подумала Манелла.

В обручальном кольце матери красовались три бриллианта, было у нее и бриллиантовое ожерелье, которое покойная графиня надевала в особо торжественных случаях. Но среди этих бриллиантов ни один не отличался ни размером, ни чистотой, ни великолепием огранки.

Впрочем, в самых безвыходных обстоятельствах Манелла могла протянуть месяц-полтора на вырученную за них сумму.

Чего ей отчаянно не хватало, так это денег!

Все ее достояние составляла горстка мелких монет, оставшихся от той суммы, что была выдана ей отнюдь не щедрой дядиной рукой на ведение хозяйства. Этих денег едва хватило бы, чтобы один раз расплатиться за ночлег и скромный ужин на самом захудалом постоялом дворе.

Вдруг Манелла вспомнила: красуясь перед ней в предвкушении приезда важного гостя, каким дядя Герберт почитал лорда Ламберна, он выдал кухарке, миссис Белл, пару гиней.

Нет, это было не жалованье, которое он задолжал ей бог знает за сколько месяцев. Бедняжка не роптала, но, как предполагала Манелла, с момента кончины ее отца кухарка работала за «харчи», которые не только готовила, но отчасти сама и добывала – иногда ей приходилось выменивать необходимые продукты на домашние заготовки из овощей и фруктов, выращенных в их скромном саду.

Дядя расщедрился, по его выражению, «на приличные продукты», чтобы «по-человечески» принять гостя.

– Я послал грума, чтобы он передал его светлости приглашение на ланч, – громче, чем нужно, пояснил дядя. Он был преисполнен ощущения собственной значимости, к которой ему как-то все не удавалось привыкнуть. – Я намерен откупорить для него бутылку своего лучшего вина.

«Которая у тебя всего одна и имеется», – мысленно съязвила миссис Белл.

– Так что уж будьте любезны, попробуйте раз в жизни приготовить что-нибудь съедобное, – продолжал граф Герберт. – Главное, чтобы ваша стряпня не была похожа на то, что мне подавали вчера вечером и сегодня утром. Этим вашим месивом разве что свиней кормить, – деланно скривился граф, который накануне, охая и закатывая от негодования глаза, благополучно съел все, что было подано, до последней крошки.

Манелла в душе содрогнулась от этой явной беспардонной несправедливости. Миссис Белл славилась своим кулинарным искусством. Эти упреки были тем более бессовестны, что добрая женщина оставалась в имении только ради «барышни», теряя в деньгах, в то время как с ее репутацией миссис Белл с удовольствием наняли бы в любое из почтенных семейств, проживавших по соседству.

Миссис Белл, вспыхнув, промолчала, а дядя Герберт, не считавшийся с чувствами своих слуг, которых вопреки семейным традициям ни во что не ставил, чванливо продолжал:

– Так вот… Как вас там? Ах да, миссис Белл… – Пожалуй, он и сам почувствовал, что переигрывает, учитывая, что знал кухарку с тех пор, как появился на свет. – Купите баранью ногу помоложе да сыра, который годится не только для мышеловки, – распорядился он. И, помолчав, в раздумье добавил: – Пожалуй, надо будет еще подать фруктов. Подойдет малина или клубника, так что можете купить, да самых свежих!

Ничего больше не сказав, он вышел из кухни.

Манелла услышала, как миссис Белл что-то бормочет себе под нос.

– Мне очень жаль, миссис Белл, – поспешила сказать девушка. – Дядя Герберт не имел права разговаривать с вами в подобном тоне.

– Вы ж знаете, барышня, я всегда стараюсь как лучше, – с достоинством сказала кухарка. – Но и волшебник не слепит кирпича из соломы!

– Конечно, конечно, – с готовностью закивала Манелла. – Но не мне вам рассказывать, какой он, дядя Герберт. – Девушка вздохнула: – Мне кажется, теперь, когда он стал графом, ему будет легче одалживать у людей деньги.

Она не столько обращалась к миссис Белл, сколько размышляла вслух.

А пожилая кухарка подхватила:

– Грум тут толковал, что у хозяина долгов и так не счесть. Кредиторы было на него насели, а он им побожился, что расплатится, пусть подождут всего месяц.

Манелла изумленно подняла глаза на миссис Белл.

– Откуда же возьмутся деньги? – спросила она.

Что-то подсказывало Манелле: дядя задумал какую-то каверзу, от которой она может пострадать.

– Этого грум не знает. Говорит только, будто дело в какой-то свадьбе. Жениться, что ль, надумал? – с сомнением закончила миссис Белл.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>