Барбара Картленд
Нищий лорд


Фенелла ничего не ответила. Она лишь надеялась, что Хетти не сочтет эти поездки слишком утомительными. Фенелла отлично знала, что Хетти делает только то, что ей нравится. И если она сама захочет увидеться с Периквином, ее ничто не сможет остановить. Но, если нужно будет приложить хоть малейшее усилие, чтобы доставить радость ему, Хетти не пошевельнет и пальцем.

«Я становлюсь злой, – подумала Фенелла. – Я не должна так плохо думать о Хетти. И я не должна завидовать ее красоте».

Однако она тут же была вынуждена признать, что завидует вовсе не красоте Хетти, а тому, что Периквин увлекся ею.

В прошлом, когда Периквин приезжал домой, он проводил все время с Фенеллой. Осенью они ходили стрелять уток, летом она подолгу просиживала рядом с ним на рыбалке. Они катались на лодке и ездили по лесу верхом. Однообразная мирная деревенская жизнь! Но, насколько помнила Фенелла, им никогда не было скучно. Всегда находились какие-то интересные дела.

А теперь Периквин стал таким унылым и подавленным! Она могла понять его озабоченность, вызванную отсутствием денег. Но то, что он утратил былую живость и интерес к повседневным занятиям, было на него не похоже.

В полном молчании бок о бок они шли по лужайке. Солнце уже пряталось за большим еловым лесом, окрашивая горизонт в алые, золотые и шафрановые тона. Небо стало синеть, и первая вечерняя звезда слабо замерцала в вышине.

«Нет ничего прекраснее Прайори в мае», – подумала Фенелла.

Воздух был наполнен ароматом сирени и запахом чубушника, деревья и буйно разросшиеся кустарники усыпаны цветами. Они шли по направлению к Робинс-Вуду, большому лесу, который тянулся вдоль длинной подъездной аллеи, ведущей к проезжей дороге, и Фенелла почувствовала, что красота и спокойствие весеннего вечера оказывают умиротворяющее действие на ее спутника.

– С тех пор как ты в последний раз рыбачил, здесь развелось немало жирной форели, – сказала она, когда они переходили узкий мостик над впадавшей в озеро речушкой.

– Да? – Фенелла увидела, как у лорда Корбери загорелись глаза. – Непременно попытаю счастья. Хотя я так давно не держал в руках удочку, что, боюсь, совсем разучился ловить рыбу.

– Ничего, ты быстро все вспомнишь, – заверила его Фенелла.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Не обращай внимания на мой унылый вид, – сказал он извиняющимся тоном. – Я понимаю, что ты стараешься меня приободрить. Даже если это тебе не особенно удается, все равно я не имею права навязываться тебе со своими печалями.

– Ни о каком навязывании не может быть и речи, – ответила Фенелла. – В прошлом мы всегда выручали друг друга в трудную минуту.

Она взглянула на него, как бы рассчитывая найти поддержку, но он, разглядывая грачей, устраивающихся на ночлег, лишь бросил рассеянно:

– Да, конечно.

Войдя в Робинс-Вуд, ставшим практически непроходимым из-за того, что его не прореживали уже много лет, они направились вперед по узкой тропинке, которая петляла между деревьями. По мере того как солнце склонялось к горизонту, становилось все темнее, и тусклый вечерний свет с трудом проникал сквозь густые ветви над их головами.

Они шли в полном молчании и вдруг услышали, как к ним кто-то приближается. Фенелла замерла на месте, и лорд Корбери, повинуясь инстинкту и армейской выучке, мгновенно схватил ее за руку и нырнул за куст шиповника.

– Кто бы это мог быть? – прошептал он.

– Понятия не имею, – ответила Фенелла. – Обычно по ночам здесь никто не ходит.

Медленные тяжелые шаги приближались, до них донеслось какое-то бормотание. Лорду Корбери показалось, что он слышит иностранную речь, и, лишь когда человек поравнялся с ними, они поняли, что он читает молитву.

С трудом сдерживая желание выглянуть из-за куста, лорд Корбери, не выпуская руки Фенеллы, оставался в укрытии до тех пор, пока шаги и голос не стихли вдали.

– Все в порядке, – сказала Фенелла. – Это всего-навсего старый викарий.

– Старый викарий? – переспросил лорд Корбери.

– Ты должен его помнить. Он много лет был викарием в Литтл-Комб. Потом стал таким забывчивым и рассеянным, что епископу пришлось перевести его в Лесную церковь.

– Ты имеешь в виду монастырскую часовню? – спросил лорд Корбери.

– Именно ее. Она совсем не изменилась с тех пор, когда мы были детьми. Вокруг церкви, как и прежде, развелось полным-полно белок, птиц и даже кроликов. Я часто хожу туда на воскресную службу, конечно, если старый викарий вспоминает о ней.

– А кто-нибудь еще кроме тебя ходит туда? – поинтересовался лорд Корбери.

– Еще две старушки из деревни, которые просто боготворят викария; одна из них следит за порядком в его маленьком домике. Хотя это строение трудно назвать домом, оно больше похоже на лачугу, но старый викарий вполне там счастлив. Ему давно уже стало тяжело справляться с приходскими делами. Он постоянно забывал о похоронах, а во время венчания всегда приходилось посылать кого-нибудь за ним после того, как невеста уже давно прибыла в церковь.

Лорд Корбери рассмеялся.

– Должно быть, это причиняло немало хлопот.

– Безусловно, – ответила Фенелла, – особенно если учесть, что старый викарий подолгу пропадал в лесу. Ты помнишь, как он любил животных? Он до сих пор приручает белок, а олени едят у него из рук.

– Надо бы мне как-нибудь навестить его, – сказал лорд Корбери. – Жаль, что я сейчас его не остановил.

– Я подумала об этом, но нам опасно попадаться кому-то на глаза, – ответила Фенелла. – Исаак Голдштейн – мошенник, поэтому он не осмелится поднять шум из-за пропавших денег, но рассчитывать на это опасно, так что нам нельзя допустить, чтобы нас увидели поблизости от его дома.

– Ты права, – согласился лорд Корбери.

Они вернулись на тропинку, но в темноте им становилось все труднее находить дорогу. Когда наконец они вышли из леса, лорд Корбери увидел перед собой высокую плетеную изгородь.

– Ее здесь прежде не было! – воскликнул он с изумлением.

– Это Исаак Голдштейн поставил ограду, – пояснила Фенелла. – Он говорит, она нужна ему для того, чтобы собаки не убегали, но я подозреваю, что он просто боится незваных гостей.

Старая мельница выглядела совсем развалюхой. С одной стороны ее огибала река, с другой стороны – подъездная аллея, старая и заросшая, вела к проходившей неподалеку проезжей дороге. Некоторые окна были заколочены, остальные темные, и нигде не видно никаких признаков жизни.

Фенелле показалось, что лорд Корбери встревожен.

– Все в порядке, – успокаивающе сказала она, – я видела своими собственными глазами, что мистер Голдштейн уехал, а если он весь день занимался тем, что выколачивал деньги из своих должников, вряд ли он поедет домой в темноте.

Лорду Корбери нечего было на это возразить, и он вслед за Фенеллой молча направился к изгороди. Он увидел, что в одном месте навалена куча бревен, и догадался, что именно здесь Фенелла обычно перебиралась через забор.

Она отдала ему свою корзину и, как он и ожидал, взобралась на бревна, схватилась руками за край изгороди и перебросила через нее ногу. В тот же момент снизу донесся такой свирепый лай и рычание, что лорд Корбери инстинктивно протянул руки, чтобы удержать ее.

Фенелла тихонько свистнула.

– Тихо, тихо, мои хорошие, – сказала она, – это я.

При звуке ее голоса рычание и лай прекратились, и до лорда Корбери донеслось радостное повизгивание. Заглянув через забор, он увидел, что собаки прыгают и виляют хвостами.

В сумерках они выглядели на редкость устрашающе – большая овчарка и еще огромный пес непонятного происхождения. У обеих собак были огромные пасти и острые зубы, и лорд Корбери не сомневался, что они легко справятся с любым непрошеным гостем.

– Корзинку! – сказала Фенелла, спрыгивая на землю.

Лорд Корбери протянул ей корзинку, в то время как собаки, скуля от нетерпения, прыгали вокруг нее. Она бросила им несколько кусков, которые они проглотили с невероятной жадностью, так как, очевидно, очень проголодались.

– Перелезай, – сказала она, – я не позволю им тронуть тебя.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 >>