Баян Ширянов
Могила Бешеного

XI. КЕНТОВАНИЕ.

Пошла вторая неделя как Тихон занимался под руководством старого китайца. Лу Фу постоянно был чем-то недоволен. То ему не нравилось плохо развитое периферическое зрение Тихона, то замедленность его реакции, то излишнее умствование Коростылева, пытавшегося всему найти рационально объяснение.

– Ты должен не думать. – Говорил мастер:

– Все твои реакции должны быть спонтанными ответами не действия окружающих. Лишь тогда ты сможешь достигнуть уровня воина. Но Тихон не очень понимал, как можно освободить свою голову от мыслей и при этом что-то соображать. Кроме того, из больнички вышел Брыль, который опять стучал молотком рядом с Коростылевым и бросал на него странные взгляды. Вскоре, как только зеки решили устроить первый перекур, Брулев подошел к Тихону:

– Карась, за водичкой не сходишь? Такая постановка вопроса могла означать или то, что Брыль хочет «зашестерить» Карася, или, что более вероятно, зек собирался угостить Коростылева чаем. А за чаем должна была последовать беседа. Именно этого и ждал Тихон всю первую половину дня. Кивнув, Тихон взял банку и пошел к ближайшему крану. Вернувшись, он увидел, что Брыль достал гигантский кропаль, разложил шоколадные конфеты. Коростылев все время добровольного заключения не видел шоколада. По чьему-то указанию эта сладость была запрещена в местах лишения свободы. Брыль молча опустил в воду самодельный кипятильник из двух пластин нержавейки и присоединил провода к небольшому электрощиту, питающему неработающую циркулярку. Минута – и вода закипела. Кипятильник был тут же отключен, спрятан, в воду посыпался чай. Тихон обратил внимание, что чай был необычный, не та грузинская труха, пополам с бревнами, а крупные черные палки настоящего индийского чая. Пока заварка запаривалась, Брыль и Коростылев не проронили ни слова. Наконец, напиток был готов и зеки приступили к ритуалу чаепития. Кто-то образованный прослышал о том, что в Японии существует особая чайная церемония. И теперь питие чифиря многие зеки называли не иначе как «примазаться к япошкам». Хапчик был лишь один. Брулев наполнил его чихнаркой и протянул Тихону. Тот осторожно взял стакан двумя пальцами за верх и, поддерживая второй рукой снизу, сделал два маленьких глотка и отдал обратно.

– Культурно пьешь, ебтыть… – Впервые за все время ухмыльнулся Брыль:

– Тут все норовят по три хапануть… Козлы приблатненные!.. Хапчик ходил по кругу, а Брулев все еще не начинал разговор. Наполнили второй стакан. И лишь после этого Брыль, с прищуром взглянув на Коростылева, спросил:

– Ты понимаешь, какой вопрос я хочу тебе задать?

– Почему я за тебя впрягся. – Твердо сказал Тихон.

– Да. – Зек посмотрел в стакан:

– Не хочешь – на отвечай. Но все же любопытно мне… Работаем вместе, но… Ведь не поэтому?

– Не поэтому. – Согласился Коростылев. Он закусил четвертью конфеты и, видя настороженное молчание Брулева продолжил:

– Я ведь тебя по воле знал… Брыль едва заметно вздрогнул и пристально вгляделся в лицо Тихона.

– Вряд ли ты меня помнишь. Я с Муромом кентовался. Муром – была кличка парня из банды Брыля. Его и еще двоих его друзей и нашли в той яме в подмосковном лесу.

– Да, Муром… – Тяжело вздохнул Брыль:

– Как он сейчас?

– Говорят, в бега подался. На сей раз Брулев вздохнул более легко. Если считают, что его парни в бегах, значит могилку еще не нашли.

– А ты как здесь очутился? – Спросил Брыль между глотками.

– А! – Поморщившись махнул рукой Коростылев:

– Вломил пиздюлей одному ублюдку. А он – возьми и кинься в больничке… Захомутали…

– А в отказ?

– Так сколько народу видело! Этот хмырь к моей жене клеился. А я бухой. Вот и не рассчитал… Хорошо шестьдесят вторую не пришили… Ходил бы сейчас в рыгаловку. Многим зекам, которые совершили преступления в состоянии подпития, или просто были хрониками, к обычным статьям присовокуплялась еще одна, шестьдесят вторая, принудительное лечение от алкоголизма.

– Да, не повезло…А срок какой? Тихон подозревал, что еще в больничке Брыли разузнал про осужденного Карпова все, что было можно. А уж срок узнать было проще простого. Такой вопрос мог быть одним из этапов проверки.

– Год. Уж два с половиной месяца осталось. – Довольно потянулся Коростылев. Чифирь уже оказывал свое возбуждающее действие, развязывал язык, но Тихон хорошо контролировал себя. Сейчас одно лишнее слово может пустить насмарку месяцы подготовки.

– Дни небось считаешь… – Прищурился Брулев.

– Считаю. – Улыбнулся Тихон. – Семьдесят два до откидона.

– Везет же… – Понуро покачал головой бандит:

– А мне еще семера.

– Вилы! – Откомментировал Коростылев.

– Да, – Встрепенулся Брыль, – А чего тебе так мало кинули. За жмурика могли и пятеру на рога повесить…

– Так я ж не хуй с горы – токарь универсал шестого разряда!

– Ну и?

– Мне мой завод общественного защитника дал. Характеристику из парткома, что я весь из себя, только что в Политбюро не сижу. Да и адвокат толковый попался, все так повернул, что я его в целях самозащиты. Вот и дали ниже низшего. Только с режимом не повезло.

– Да ты, я погляжу, не так прост… – Рассмеялся Брулев:

– А на первый мой вопрос ты все же не ответил. Здесь же тюрьма, каждый сам за себя. Ну, знал ты меня по воле, хотя я тебя не помню, какого рожна вступился? А? Коростылев, все то время пока спасенный находился на излечении, думал, как ответить на этот вопрос, но так и не находил удовлетворительного ответа. Вступиться за кого-то всегда было рискованно, тем более за жертву блатных. И толкнуть на такой поступок могли лишь более чем веские причины… Или глупость. Но дураком осужденного Карпова назвать было нельзя, и поэтому оставался единственный выход. Атаковать самому.

– Так ты, Брыль, чем-то недоволен? – Теперь уже Тихон смотрел на зека со злобным прищуром:

– Может, в натуре, лучше было тебя Бешеному оставить? Чтоб он из тебя фарш с костями сделал?! Ты тут все гнилые подъезды ищешь. А то, что ты не просто мой земляк, а подел кента моего, тебе этого мало?! Коростылев резко встал и прошелся по узкому пространству между штабелями готовых ящиков и верстаками.

– Нет, правильно говорят, не делай добра – зла не будет! – Продолжал Тихон в запале:

– Я, бля, за него шкурой рисковал, а он «почему»! Индюхой поит, шоколадом угощает! Вот и вся благодарность!

– А чего ты хочешь, как благодарность? – Тихо спросил Брыль.

– Да ничего я не хочу! – Выкрикнул Коростылев. Он подошел к своему верстаку, разложил детали и принялся лихорадочно сколачивать новую крышку ящика. Сзади подошел Брулев и положил руку на плечо Тихона:

– Да не горячись ты!.. Тихон вбивал гвозди и не отвечал.

– Ладно. – Примирительно усмехнулся бандит:

– Остынешь – побазарим… Про себя Коростылев торжествовал. Экзамен выдержан! Теперь Брыль, получив намек, что Тихон не отказался бы от какой-нибудь награды, будет думать на этот счет. Живет он здесь гораздо хуже, чем мог бы, значит товар до сих пор где-то гниет. А амбиции Брулева не так уж и малы. Он бы и сам стал блатовать, но для этого необходима крутая поддержка с воли. Если он сочтет Тихона достойным доверия, он может дать ему наколку на место хранения мехов. И тогда…

XII. ФЕДЕРАЛЫ.

Война в Чечне, несмотря на переговоры, все еще тянулась, унося ежедневно десятки жизней. Тихон следил по телевизору за ходом военных действий, верил половине, если не трети сказанного и был рад, что вырвался из этого ада. Рядом, опять который раз, была Галя, Галинка, Галчонок. Павел Сергеевич Загоруйко, майор ФСБ, благодаря которому Коростылев остался жив, не подавал никаких вестей уже целых два месяца. И Тихон расслаблялся, не забывая при этом тренировки по системе Вин-Дао-Ян. Жена, видя, что Тихону буквально некуда податься, мягко но настойчиво взяла на себя инициативу. На второй же день она попросила Коростылева погулять с ней. И они до позднего вечера бродили по московским бульварам. Прошлись по притихшему Арбату, Суворовскому бульвару. Поглядели на строящегося Христа Спасителя. Заглянули на разрытую Манежную. А под вечер Галя извлекла из сумочки два билета и сказала, что они идут в театр. Тихон попытался возразить, что для театра он неподобающе одет, но Галя была непреклонна:

– Ты сколько лет в театре не был? Да и переодеваться времени нет. Опоздаем. Спектакль, Тихон запомнил название «Рогатка» какого-то автора с украинской фамилией, оказался весьма странным. Главный герой, безногий афганец, соблазняет случайно зашедшего к нему в квартиру молодого парня. А потом бросается с балкона. Поражала игра актера. Он, нормальный, с ногами, а зрители, Тихон во всяком случае, верил, что он калека… И лишь во снах он обретал ноги и качался на качелях под квиновское «Show must go on!». Возвращались затемно, обсуждая представление. Тихон доказывал, что афганец, даже бывший никогда не будет говорить так, как разговаривал главный герой. А Галя доказывала, что ни один худсовет, или как они там сейчас называются, короче цензура, никогда не допустит такого количества мата на сцену. Кроме того – это же вымысел. Под напором таких аргументов Коростылев сдался. Однажды, вернувшись с очередного представления и открывая входную дверь, супруги услышали назойливую телефонную трель. Галина первой схватила трубку, после первой же фразы протянула мужу.

– Слушаю. – Проговорил Коростылев.

– Здравствуйте, Тихон Глебович. – Сказал чей-то смутно знакомый голос.

– Вечер добрый. – Холодно отозвался Шрам, не понимая, кто ему звонит.

– А ведь не узнал, собака! – Развеселились на том конце провода.

– Не узнал. – Согласился Тихон.

– Имя Павел Сергеевич тебе что-нибудь напоминает?

– Загоруйко! – Обрадовался Коростылев:

– Не подстрелили еще?

– Да жив пока. А у меня к тебе дело…

– Говори.

– Помнишь наш разговор по дороге в Москву?

– Помню.

– Завтра к девяти я за тобой заеду.

– А какая программа.

– Это не по телефону. Завтра и поговорим. Лады?

– Лады… Постой! А ты знаешь где я живу?

– Я знаю и то, что твою жену зовут Галина Леонидовна. Передавай ей привет. Пока! И Павел Сергеевич повесил трубку. Галя не стала спрашивать кто звонил. Она и так, по лицу мужа, поняла, что скоро он уедет, и опять надолго. И неизвестно, вернется ли живым. Но такова уж была ее доля. Пока Тихон медитировал и тренировался, Галина готовила прощальный пир. И когда Коростылев вышел из душа, его ждал полный стол яств, посреди которого стояла одинокая бутылка водки «Довгань». Поужинав, супруги не спали часов до трех ночи. Тихон, неожиданно для себя самого, оказался неутомимым любовником. Сказывались Вин-Дао-Янские методики. Он буквально довел Галину до изнеможения.

– Какой же ты голодный! – Стонала она:

– Ненасытный мой!.. Любимый!.. Утром Коростылев проснулся ровно без пяти семь. Внутренние часы работали четко. Выключив непрозвеневший еще будильник, он тихо, чтобы не разбудить жену, выбрался из постели и сев в соседней комнате в падмасану, позу лотоса, начал утреннюю медитацию. Успокоив дыхание, Тихон проверил все мышцы тела, попеременно то напрягая, то расслабляя их. Закончив с этим, он привел свой разум в состояние чистого горного озера, на спокойной глади которого не было никакого волнения. Подготовившись таким образом, он вышел из медитации, умылся, перекусил и ровно в девять утра стоял у своего подъезда, поджидая Павла Сергеевича. Через пару минут подъехала красная «Volvo», за рулем которой сидел Загоруйко.

– Извини, опоздал немного… – Улыбнулся Павел Сергеевич когда Коростылев садился в машину.

– Ну, здравствуй. – Кивнул в ответ Тихон, и они обменялись рукопожатием. Машина плавно тронулась и покатила по московским улицам. Тихон смотрел вперед, но периферическим зрением разглядывал Загоруйко. Этот человек, гладко выбритый, в строгом синем костюме с серым галстуком, совершенно не походил на другого Загоруйко, которого знал Коростылев. Тот был резок, порывист, небрит, с красными от постоянного недосыпа глазами. Человек же, сидевший за рулем, казался абсолютно спокойным, и лишь в осанке чувствовалась военная выправка. Буквально через пару минут после начала движения, Тихон понял, что они едут не на Лубянку. Павел Сергеевич почувствовал немой вопрос Коростылева:

– Мы сейчас должны проведать одну из наших загородных баз. Вся дорога проходила в неловком молчании. Машина шла по Ленинскому проспекту, пересекла Кольцевую дорогу, проехала мимо Внуково. Вскоре Загоруйко перестроился в правый ряд и «Volvo» свернула на узенькую бетонку, которая привела к глухим железным воротам в высоком кирпичном заборе. Из калитки вышел охранник в камуфляжной форме, с автоматом. Он проглядел поданное Павлом Сергеевичем удостоверение, козырнул и исчез за забором. Через мгновение ворота медленно растворились и машина въехала на территорию базы. Здесь когда-то располагалась какая-то военная часть. Тихон узнал стандартные здания казарм, но все было на удивление пусто. Нигде не было видно ни одного человека.

– Зачем мы здесь? – Спокойно спросил Коростылев.

– Видишь ли… – Начал Загоруйко:

– Мы должны быть уверены, что сотрудничаем именно с тем человеком, который нам подходит… Так что, не обессудь, сейчас тебе придется показать, на что ты способен. На это Тихон лишь слегка улыбнулся одними губами. Неожиданности его не волновали. Павел Сергеевич провел Коростылева в одно из двухэтажных зданий, которое на первый взгляд можно было принять за столовую или клуб. Лифт опустил их на несколько этажей, в подземелье. Они вышли в светлый прямой коридор.

– Держись! – Шепнул Загоруйко и скрылся за дверью. Замок щелкнул и Тихон понял, что проверка уже началась. Из-за поворота выскочил мощный парень в спортивном костюме. Оружия у него заметно не было. Он направлялся к Тихону с явными агрессивными намерениями. Спокойно подождав, пока парень приблизится, Коростылев встретил его в прыжке и провел резкий удар ногой в голову. Боец не успел даже среагировать на опасность. Его ноги проскользнули по инерции, тело с мягким шлепком ударилось об пол. Пролетая над парнем, Тихон успел заметить его удивленные глаза. Приземлившись на ноги, Коростылев полуобернулся, готовый добавить, но добавлять на пришлось. Через пару шагов, Тихон не услышал, а скорее почувствовал за спиной движение. Теперь их было двое. Они, не снижая скорости, перескочили через поверженного товарища, в руке одного из них Коростылев заметил десантный нож. Этого он и взял первым. Точным движением Тихон носком ботинка соприкоснулся с локтем вооруженного нападающего, одновременно наотмашь пытаясь достать горло второго. Нож выпал из руки, зазвенел по полу, но второй противник ушел от удара и Коростылеву пришлось уклоняться от его ответной атаки в пах. Но боец явно переоценивал свои силы, и Тихон без труда отключил его рубящим ударом по шее. Оставшись в одиночестве, противник Коростылева начал резво рубить воздух перед собой, стараясь дотянуться до Тихона. Шрам отступал, увертываясь от наглых выпадов и, выбрав момент, простым ударом левой в челюсть послал парня в нокаут. Забрав тесак как трофей, Коростылев отправился дальше. Следующая пара нападавших возникла с разных сторон от Тихона. Вооружены они были нунчаками. С этим видом оружия Шрам почти не имел дела. Он, конечно, знал, как с ними можно обращаться, но должного мастерства во владении нунчаками у него не было. Противники приближались, вращая соединенные стальной цепочкой балясины. Их концы выписывали замысловатые восьмерки. Еще секунда – и Тихону придется туго. Решение пришло в последнее мгновение. Нападающие перешли к активным действиям, траектории нунчак слегка изменились и Коростылев немедленно этим воспользовался. Резко присев, как бы уходя от удара, он прыгнул в пространство между стеной и нападавшим. Риск получить дубьем по хребту был достаточно велик, но прыжок получился. Приземлившись на руки, Шрам с силой оттолкнулся, и его ноги толкнули нападавшего, оказавшегося спиной к Коростылеву, навстречу нунчакам его товарища. Послышался короткий сдавленный вскрик. Краем глаза Шрам увидел, как падает один из боевиков, и другой при этом остается без должной защиты. Автоматически Тихон нагнулся, и его удар ногой в живот второго отбросил того на пару метров. Он охнул и отключился. Оглядевшись, Тихон увидел, что впереди по коридору его уже ждет человек в черном костюме ниндзя. В памяти всплыл последний бой Тихона в качестве гладиатора. Там тоже был противник-ниндзя. Но в расслабленной стойке его нынешнего противника сквозила спокойная уверенность в своих силах. Подойдя к ниндзе так, чтобы между ними оставалось три– четыре шага, Коростылев смело посмотрел противнику в глаза. Тот не отвел взора. Дуэль глазами продолжалась несколько минут. Шрам потерял во время нее чувство времени. Без напряжения он стоял, готовый в любой момент ответить на атаку. И ниндзя начал первым. Вот он стоит на месте, а через мгновение оказывается около Тихона и обеими руками наносит ему удар в солнечное сплетение. Шрам оказался готов. Он невысоко подпрыгнул на месте, и кулаки противника глубоко погрузились в расслабленный живот Шрама. Но мышцы напряглись, брюшной пресс словно выплюнул чужую плоть. Ниндзя пошатнулся и получил ладонями по ушам. Переступив через черную фигуру, Тихон отправился дальше.

ХIII. ЗАДАНИЕ.

В то утро Коростылев прошел «коридор смерти», как его называли бойцы спецподразделения «Гамма», почти до конца. Он не справился с боем против пяти противников, внезапно насевших на Тихона у самого выхода. Да и то лишь потому, что они задавили его своей живой массой. Придя в себя, Шрам обнаружил, что лежит на какой-то лежанке в абсолютно темной комнате. Стараясь не шевелиться, он проинспектировал свое тело. Была легкая усталость, болела грудь и левая ключица, куда прошли удары последних боев. Думая, что боевые испытания еще продолжаются, Тихон погрузился в легкую медитацию, убирая боль. Он быстро восстановил боеготовность и поэтому, когда открылась дверь и в освещенном квадрате возникла мужская фигура, Коростылев вскочил с лежанки и готов был уже нанести удар, отключающий вошедшего, как вдруг узнал в нем Павла Сергеевича. Рука Тихона остановилась, едва прикоснувшись к виску Загоруйко.

– Ну ты силен!.. – Отпрянул майор. Он на ощупь щелкнул выключателем, и на потолке загорелись несколько трубок люминесцентных ламп.

– Я-то думал, ты еще минут десять не оклемаешься. Знатно тебя ребята помяли… Не зная, что ответить, Коростылев лишь пожал плечами.

– Ладно. ладно! – По-своему расценил этот жест Загоруйко:

– Не скромничай! Этот «коридор смерти» еще никто не прошел целиком. Но ты забрался дальше всех.

– Значит, подготовка у ваших не очень… – Сделал вывод Тихон.

– Ну куда уж нам, телятям, да такого волчищу съести?! – Рассмеялся Павел Сергеевич:

– Я ж говорил про первый проход! А для наших профи он раза в четыре длиннее… Но я хочу тебе сказать, что техника у тебя отменная. Только вот с тактикой боя слабовато. Но это поправимо. А пока принимай мои поздравления! Только раньше времени не расслабляйся. Скоро на стрельбище пойдем. На стрельбище парень-инструктор предложил Коростылеву на выбор целый ряд разнообразного стрелкового оружия. От Парабеллума и милицейского Макарова до огромного серебристого Магнума, в дуло которого могла войти некрупная слива. Выбрав себе новенький «Кольт» с магазином на восемь патронов, Тихон встал в кабинку и надел наушники. В пятнадцати метрах перед ним висела поясная мишень. Отодвинув ее с помощью пульта дистанционного управления на десяток метров дальше, Коростылев прицелился и уложил все пули в десятку.

– Неплохо. – Только и смог сказать Павел Сергеевич взглянув на подъехавшую мишень. Затем Тихону вручили десяток ножей, которые он с десяти метров с легкостью вонзил в фигуру рослого спецназовца, нарисованную на деревянном щите. На этом тестирование закончилось, и Коростылева повели знакомиться с начальством. Генерал Игнат Иванович Кащеев, руководитель подразделения «Гамма» принял Коростылева и сопровождавшего его Загоруйко в своем кабинете, который находился на самом нижнем этаже комплекса. Поглаживая свою гладковыбритую голову, Кащеев пару секунд рассматривал стоящего в дверях Тихона. Молчание разорвал хриплый баритон генерала:

– Присаживайтесь. Пока вошедшие устраивались на стульях перед старинным дубовым столом, Игнат Иванович, нажал несколько кнопок на клавиатуре стоящего перед ним современного компьютера, типа ноутбук. Среди массивной декоративной чернильницы и папок с бумагами, компьютер казался лишней безделушкой, невесть как попавшей в такое древнее деловое окружение.

– Так это вы Коростылев? – Зачем-то спросил генерал:

– Хотите работать у нас? И, видя настороженное молчание Тихона, добавил:

– Всю вашу эпопею я знаю. И за что вас из гэбухи шуранули, и как вы в наемники попали… Все… Без обиняков могу сказать: вы нам подходите. Нам нужны именно такие люди, самостоятельные, инициативные, в меру рисковые. Честные. – Последнее слово Кащеев выделил особо.

– Ну, чего молчит твой подопечный? – Рассмеялся Игнат Иванович в сторону Загоруйко:

– Или ему в «коридоре» чего с горлом сделали?

– С горлом у меня все в порядке. – Твердо ответил Коростылев.

– Так как? – Требовал прямого ответа Кащеев.

– Уж если я здесь, – Тихон повел рукой, имея в виду не кабинет, а все это место, – Значит согласен…

– Вот и отлично! – Генерал откинулся на спинку своего кресла и еще раз пристально вгляделся в лицо Тихона.

– И, уж так получилось, с места в карьер, есть для тебя срочное задание. Слышал ли ты про некоего Бешеного? Перед мысленным взором Коростылева моментально возникло лицо его старого знакомого по зоне. Но память сыграла с Тихоном странную шутку. Он вспомнил не то лицо Бешеного, когда тот гоголем рассекал по зоне, а кровавое месиво, оставшееся после его кулаков, с глазами, полными слез унижения и злобы и этот тихий шепот: «Я с тобой еще встречусь!..»

– Их ведь много. – Осторожно сказал Тихон, наблюдая за реакцией Кащеева.

– Это тот самый. – Заверил Игнат Иванович:

– Вот, посмотри… Кащеев повернул ноутбук экраном к Коростылеву. Изображение странно мерцало, но сомнений не было: старый знакомый Бешеный.

– Ты его хорошо знаешь, тебе и карты в руки.

– Что надо с ним сделать? – Спокойно полюбопытствовал Тихон.

– Что тебе с ним делать – расскажет Павел Сергеевич. Загоруйко, поймав взгляд Коростылева коротко кивнул. На этом аудиенция завершилась. Майор провел Тихона по коридорам, они поднялись по лестнице на пару пролетов, еще один коридор и остановка у неприметной двери.

– Вот и мои апартаменты. – Пригласил Шрама Павел Сергеевич, после недолгой борьбы с замком:

– Проходи, располагайся. Сейчас будем дело изучать. Подойдя к одной из стенных панелей, Загоруйко нажал на что-то, деревянная плита скользнула вбок, открывая бронированную дверь сейфа. Павел Сергеевич долго щелкал кнопками, и наконец дверца распахнулась.

– Видишь, какая секретность? – Хохотнул майор:

– Самому подчас страшно становится… Он порылся внутри сейфа и извлек тонкую стопку листов.

– Вот, – Павел Сергеевич передал листки Коростылеву, – Ознакомься. Быстро прочитав собранный материал, Тихон удивленно уставился на Загоруйко:

– Не верится как-то…

– Чему конкретно?

– Бешеный, насколько я его помню, одиночка. Суперэгоцентрист до кончиков ногтей. Он не стал бы сотрудничать ни с какими партиями…

– Соображаешь. – Невесело улыбнулся майор:

– Здесь, – Он положил ладонь на прочитанное Тихоном дело, – Далеко не все… Наши российские фашисты заинтересованы именно в таких, как Бешеный. Бешеному до фени на кого работать, лишь бы работа была денежной, и ходить на нее надо было не чаще раза или двух в год. А наци, не знаю как уж они его разыскали, устроили Бешеному сначала побег, а потом надавили на суд, и судья вынес Бешеному оправдаловку. Он за валюту сидел. Говорков, правда, не знал, что свободен и несколько месяцев по лесам шастал. А потом начинается самое интересное. Бешеный появляется в Москве, как жертва репрессий. Но тут же уходит в подполье. Из не нацистов с ним, как нам известно, общался только один человек: писатель-детективщик Даценко. Ему-то Бешеный и проболтался о планах фашистов. А план прост до гениальности: перед выборами устроить широкомасштабную диверсию в метро. Свалить вину и на коммунистов и на демократов, а самим протолкнуть под шумок своего кандидата.

– Васильченко? – Опешил Тихон:

– Он же на самом последнем месте по популярности! Это ж… – Коростылев с трудом подобрал слова, – Оголтелый фанатик! Русский Пол Пот!

– А может стать первым… И, чтобы это предотвратить, надо любыми средствами нейтрализовать Бешеного, пока он не наделал дел. Нейтрализовать, но взять живым! Только живым!

– Где его искать? – Успокоившись, по-деловому спросил Тихон.

– Я дам тебе насколько адресов. Один – сама квартира Бешеного. Но там он вряд ли появится. Второй – штаб-квартира фашистов. Он там может появиться, а может и нет. Третий – его подруга, Шерстнева Клавдия Васильевна. И еще. Бешеного вчера видели.

– Где?

– На трех вокзалах. И все было очень странно.

– Почему?

– Понимаешь, – Говорил Павел Сергеевич Тихону:

– Если верить его досье, Бешеный всегда ходит быстро, словно спешит куда-то. А в тот раз он шел медленно. А в паре метров перед ним ковылял какой-то тип. По виду бомж.

– Ты хочешь сказать, что Бешеный связался с бомжами? – Удивился Коростылев. – Хотя…

– Вот именно! – Загоруйко хлопнул ладонью по столу:

– Это же очень удобно. На бомжей никто не обращает внимания. Разве что морщатся от вони.

– Ага, – Продолжил мысль Тихон Глебович:

– И никому нет дела до того, что этот бомж несет…

– Именно! Встав, Загоруйко нервно прошелся по кабинету.

– Бешеный – хитрая сволочь. Если уж он задумал теракт, сам он в пекло не полезет. Он любит жар чужими руками загребать!.. Коростылев кивнул. Когда Павел Сергеевич пригласил его работать на Федеральную Службу Безопасности, он и подумать не мог, что самое первое задание столкнет его со старым врагом. А Бешеный расплатился еще не за все свои долги …

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>