Бертрис Смолл
Ворон

Уинн улыбнулась ему в ответ, но, посмотрев в окно, опять нахмурилась.

– Луна должна уже быть высоко, святой отец, облака такие густые, что она никак не пробьется сквозь них. Бедный Дьюи! Дай Бог, чтобы он был цел.

– Ложись спать, дитя мое, – посоветовал отец Дрю. – Ты не можешь помочь брату. Если он утром не вернется, тогда я сам поведу людей на его поиски. Мы отправимся на рассвете.

– Я глаз не сомкну! – причитала Уинн, но она так устала за день в лесу, да к тому же сказывалось напряжение последних дней, что в конце концов она решила последовать совету священника. Как обычно, Уинн обошла дом, проверив, все ли в порядке, а потом поднялась по лестнице в семейную спальню, где на цыпочках пробралась к своей кровати. Кейтлин и Дилис спали вместе, и их похрапывание раздавалось из-за полога. Уинн улыбнулась, представив себе, как бы ужаснулись сестрицы, узнав, что они храпят во сне.

Map спала на низенькой кроватке на колесиках, на день задвигавшейся под кровать бабушки. Уинн растрогалась при виде спящей девочки, щечки которой пылали здоровьем, мягкие каштановые волосы вились вокруг лица, большой пальчик был наполовину засунут в розоватый ротик. Уинн отвернулась и начала раздеваться, аккуратно складывая одежду в свой сундук, и, достав на завтрашний день другую, разложила ее на крышке сундука. Присев на кровать, она разулась, затем расплела косы и, взяв из-под подушки гребень, расчесала длинные черные волосы. Наконец со вздохом задернула полог и скользнула под одеяло. Некоторое время она лежала без сна, мысли путались в голове. Затем ей с трудом удалось сосредоточиться на молитве. Дочитав ее до конца, она погрузилась в освежающий сон. С Дьюи все будет в порядке. Первоначальный испуг прошел, интуиция подсказывала ей, что брату ничего не угрожает. Она на самом деле почувствовала, что он в безопасности. И не один.

Внезапно проснувшись, Уинн села на кровати. Почему она так подумала? Раздвинув полог, Уинн увидела, что заря начала освещать край неба. Близилось утро, она проспала несколько часов, хотя и не ощутила этого. Что ее разбудило? Она не могла вспомнить и сидела спокойно, прислушиваясь к звуку, который, безусловно, лишил ее сна, но все вокруг было тихо. Кейтлин, Дилис и бабушка храпели. В своей постельке мирно спала Map. Снизу, из зала, не раздавалось ни единого звука. Даже птицы еще не начали свою утреннюю песню.

Ей больше не заснуть. Уинн выскользнула из постели, дрожа от холода в одной полотняной рубашке. Она прошла к алькову, где стояли глиняная лохань и кувшин с водой. Зимой вода часто замерзала, сейчас она была просто ледяной. Налив немного воды в лохань, она умыла лицо и руки, почистила зубы кусочком грубой ткани, опустив ее предварительно в порошок, состоящий из мяты и мелкоистолченной пемзы. Прополоснув рот и кусочек ткани, она открыла окно в алькове и выплеснула грязную воду. День обещает быть ясным, хотя сейчас все окутывал туман.

Вернувшись к кровати, она начала одеваться. Сначала нижнюю фиолетово-синюю тунику с длинными облегающими рукавами, которые доходили до лодыжек, затем короткую, до колен, верхнюю тунику ярко-зеленого цвета с длинными рукавами, широкие манжеты которых были расшиты золотыми нитками и заканчивались у узких запястий. Это было ее лучшее платье. Уинн подпоясала верхнюю тунику позолоченным кожаным ремнем, украшенным серебряной с позолотой пряжкой и необыкновенно красивым горным хрусталем, который придавал ей спокойный блеск. Открыв еще один сундук, она достала пару мягких кожаных туфель, сделанных как раз по ее узенькой ножке. Сегодня она удостоит Риза чести видеть ее в лучшем наряде, когда тот приедет в Гарнок за ответом.

Покопавшись поглубже в сундуке, Уинн извлекла маленькую резную шкатулку и, открыв ее, достала и надела пару сережек из горного хрусталя в виде груши. Сидя на кровати, она расчесала волосы и заплела их в косу, конец которой украсила зеленой лентой. По обычаю девушки до замужества ходили с распущенными волосами, лишь завязывая их лентой, но Уинн, когда на нее внезапно обрушилась ответственность за всю семью, стала заплетать косу, чтобы казаться старше при общении с незнакомыми людьми. Она гордилась своими густыми черными волосами, которые, когда не были заплетены в косу, окутывали ее, как ночное облако. Уинн полагала, что волосы, несомненно, были самым главным ее достоинством. Она вздохнула с облегчением, когда было покончено с неприятным обычаем отрезать девушкам волосы вскоре после первого замужества, чтобы показать ее покорность. Отрезать ее прекрасные косы? Никогда!

Она вынула из шкатулки еще одну драгоценность – золотой круглый кулон, украшенный зеленой и синей эмалью и прикрепленный к тяжелой цепи червонного золота. Рисунок был кельтский. И цепь и кулон привезены из Ирландии. Отец получил их взамен большой партии сыра много лет назад, когда Уинн была еще ребенком. Она восхищалась кулоном, и, несмотря на то что это была ценная вещь, отец подарил ее дочери просто потому, что она ей нравилась. «Уинн так редко хочет что-то из земных ценностей», – заметил он Маргиад. Девушка дорожила кулоном, особенно после смерти отца. Ей всегда казалось, что Оуен был с ней, когда она носила это украшение, и она чувствовала, что кулон принадлежит ей, как только она его увидела.

Готовая встретить новый день, Уинн вышла из спальни. Внизу, в зале, слуги расторопно разжигали огонь в очагах. Через открытую дверь дома был виден поднимающийся над пекарней дым. Риза придется просить отобедать, и, судя по его последнему визиту, аппетит у него отменный. Им потребуется весь хлеб и пироги, которые пекарь напечет за день.

Рядом с ней заговорил Эйнион:

– Будет ясный день, госпожа, и, поскольку молодого господина еще нет, святой отец и я соберем отряд и отправимся на его поиски и доставим домой.

Уинн на мгновение охватило чувство вины. Она совсем забыла о Дьюи!

– Да, ему достанется за это, – твердо сказала она Эйниону. – Не важно, лорд из Гарнока или нет, он все еще десятилетний мальчишка и в моей власти. Своей выходкой он проявил бессердечность к нам. Передай ему, что его зад узнает, что такое ореховый прут, как только Риз уедет. Я не стану смущать лорда Гарнока перед другим лордом, но он будет наказан.

– Кто это будет наказан? – Дьюи ап Оуен стоял прямо в дверях зала.

– Дьюи! – воскликнула Уинн, бросилась к двери, схватила брата и крепко обнимала его, пока он не вырвался из ее объятий.

– Слава Всевышнему, Богородице и нашему святому Давиду, что ты жив и невредим! – Уинн чуть не всхлипывала.

– Кто будет наказан? – повторил Дьюи, встряхиваясь, как щенок.

– Ты! Ты, беспечный бездельник! – сказала старшая сестра. – Ты напугал нас, мы все так о тебе волновались. Как же ты мог так уйти, Дьюи!

– Я пошел ловить птиц, – спокойно ответил Дьюи. – Я ведь уже с шести лет сам хожу за птицами. Поблизости есть гнездо сокола, я наблюдал за ним, потому что хотел взять одного птенца и выдрессировать тебе в качестве свадебного подарка.

– Ох, Дьюи! – Глаза Уинн наполнились слезами, но потом она гневно спросила: – Почему ты не вернулся вечером домой?

– Я так увлекся, наблюдая за птенцами, что не заметил, как наступил вечер, – ответил он раздраженно, как бы не понимая, почему она такая недогадливая. – Ты думаешь, я провел ночь в сырости и холоде, сестра? Если бы не Мейдок, я бы умер от голода.

– Мейдок? – озадаченно переспросила Уинн и только тогда увидела человека, стоящего рядом с братом. Когда ее удивленный взгляд встретился с глазами незнакомца, жгучее пламя охватило все ее тело, и она долго не могла перевести дух.

В это мгновение внимание всех привлекла Энид, которая, торопясь, спускалась по лестнице из спальни, овеваемая широкими одеяниями шафранного и фиолетового цветов.

– Дьюи! Дитя мое! Слава Богу и святому Давиду, ты вернулся невредим.

– Доброе утро, бабушка, – поздоровался с ней мальчик. – Позволь представить тебе моего друга, Мейдока из Пауиса. Мы познакомились прошлой ночью.

Энид обняла внука и посмотрела долгим изучающим взглядом на его спутника.

– Вы Мейдок Пауиса Венвинвина, мой господин? – спросила наконец она.

– Да, госпожа.

– Благодарю вас за заботу о моем внуке и добро пожаловать в Гарнок, мой принц, моя внучка Уинн присоединяется ко мне.

«Принц?» – К Уинн вернулась способность дышать и говорить, их взгляды вновь встретились, но на этот раз Мейдок не позволил ей отвести глаза. У Мейдока они были замечательные, овальной формы, темно-синие, с черными густыми бровями, опушенные длинными ресницами, которым позавидовала бы любая женщина. Но в нем самом не было ничего женственного. Уинн ощутила, как тонет в глубине этих синих глаз. Она не могла отвести взгляд и в конце концов закрыла в отчаянии глаза, почувствовав, как теряет сознание, сердце бешено забилось, и ноги у нее подкосились.

– Уинн!

Голос бабушки доносился как бы издалека, ее подняли, голова девушки очутилась на чьем-то крепком плече. На какой-то миг Уинн растворилась в небытии, потом постепенно стала вновь ощущать тело, и сознание вернулось к ней. Девушка поняла, что сидит на скамье подле главного очага. Открыв глаза, она увидела мужчину, крепко обнимающего ее за талию. Уинн с трудом вздохнула, и почти тотчас силы вернулись к ней.

– Как вы себя чувствуете, госпожа? – донесся до нее во прошающий голос.

– Бедная девочка! – Уинн услышала голос бабушки. – Она так переволновалась за брата! – Энид встала перед внучкой на колени. – Тебе сейчас лучше, дорогая?

Чувства и разум девушки снова ожили.

– Да, – медленно ответила она. – Бабушка, не могу себе представить, что со мной случилось. Я ведь не падаю в обмороки. – Она взволнованно посмотрела на руку незнакомца, и та немедленно покинула ее талию. «Он прочел мои мысли», – подумала про себя Уинн, вспоминая, что именно его проникающий взгляд так сильно подействовал на нее. Она поднялась со скамьи и с удивлением обнаружила, что ноги стали вновь служить ей. Она нервничала, что придется смотреть ему прямо в лицо, но у нее не было выбора.

– Мой господин, – начала она, скромно потупив взор. – Благодарю вас от всего сердца, что прошлой ночью вы проявили заботу и внимание к лорду Гарнока. Если б я только знала, что он в надежных руках, я бы так не волновалась. Не разделите ли вы с нами трапезу после мессы?

– С удовольствием, госпожа, – последовал ответ. Голос у него был глубокий, но лишенный грубости, почти что музыкальный.

– Итак, паршивец, явился! – прервала их Кейтлин, спускаясь по лестнице в своем лучшем наряде – алой шелковой тунике, расшитой золотом, поверх темно-синей нижней. За ней шла Дилис, тоже разодетая – в серебристо-розовой парчовой тунике поверх темно-розовой, и, наконец, Map – в обычном голубом платьице.

– Дьюи цел и невредим, Кейтлин, – мягко сказала Уинн, но в ее тоне чувствовалась едва заметная резкость. – Мне бы хотелось знать, почему вы так вырядились сегодня?

– Ты думаешь, мы не окажем честь Ризу из Сант-Брайда, когда он приедет просить твоей руки? Кроме того, мы не хотим, чтобы он забыл о своем обещании тоже дать нам мужей, сестра.

Взгляд Кейтлин остановился на Мейдоке, которого она тщательно изучила, обратив внимание на длинную тунику из сине-зеленой шелковой парчи, отороченную роскошной коричневой куницей, но скромно украшенную по вороту и длинным рукавам. Однако прекрасный шелковый пояс, опоясывающий тонкую талию, с золотой пряжкой искусной работы, украшенной янтарем, говорил о том, что это человек с определенным положением.

– Кто это? – спросила она хитро.

– Мой господин, это мои младшие сестры, Кейтлин и Дилис, – сказала Уинн. – Сестры, я представляю вас Мейдоку, принцу Пауиса. Это он нашел нашего брата прошлой ночью и приютил его до утра.

– Вас привело в Гарнок какое-нибудь дело или вы просто проезжали по нашим землям? – грубо спросила Кейтлин. Никто, кроме нее, не решился бы на подобный вопрос.

Мейдок из Пауиса улыбнулся, признавая в ней возможного противника.

– У меня здесь дело, но не к вам, – ответил он.

Уинн хотелось рассмеяться при виде раздраженной Кейтлин. Вместо этого она сказала:

– Пора на мессу, мы должны быть благодарны за этот день – наш брат, лорд Гарнока, вернулся невредимым.

– А еще приезжает лорд из Сант-Брайда просить твоей руки и дать нам богатых мужей. Да, я поблагодарю Бога за это!

Мейдок заметил, как помрачнело лицо Уинн при упоминании о Ризе из Сант-Брайда. Он улыбнулся про себя и проследовал за всем семейством в домашнюю церковь, находившуюся за стенами, окружавшими дом. Отец Дрю, кареглазый человечек, похожий на эльфа, широко улыбнулся, увидев Дьюи, и пропел мессу особенно удачно, к удовольствию Мейдока, который любил музыку. На крыльце церкви, когда их представляли друг другу, он сделал комплимент святому отцу и улыбнулся, заметив, как зарделся от удовольствия этот старый человек.

Уинн теперь смотрела на Мейдока почти безбоязненно, оставшись особенно довольна его добротой к отцу Дрю. Он ответил ей улыбкой, а ее занимала мысль, почему его появление так странно повлияло на нее. Ей все же пришлось признать, что присутствие принца заставляет всю ее плоть гореть непривычным огнем, сердце биться быстрее, а пальцы и ступни ног загадочно покалывало. С ней никогда раньше такого не случалось, и она недоумевала, почему Мейдок так странно на нее действует. Он нисколько не похож на злодея.

– Вернемся в дом и разговеемся, – сказала Уинн, вспоминая о своих обязанностях хозяйки дома.

– С удовольствием, сестра, – ответил Дьюи. – Вспомни, что я вчера не ужинал дома и очень голоден!

– Так тебе и надо! Ты так нас напугал, – отозвалась Кейтлин.

– Что? Только не рассказывай мне сказки, будто ты хоть на минуту вспомнила обо мне, Кейтлин. Вот уж не поверю тебе. Ты только о себе и думаешь. А если вдруг случайно и подумала, то лишь потому, что моя преждевременная смерть заставила бы тебя носить траур и отложить день твоей свадьбы.

Кейтлин рассвирепела, но, к ее чести, рассмеялась.

– Да, – согласилась она, – ты, братец, возможно, и прав.

– Я молила за тебя святого Давида, – тихо пролепетала Map.

– Так, значит, это ты спасла меня, моя дорогая малышка, – великодушно сказал Дьюи, взлохматив мягкие волосики сестренки. – Господь всегда услышит молитвы хорошего человека.

– Но я молилась святому Давиду, – решительно повторила Map.

– А святой Давид молил Господа Бога, – пояснил отец Дрю, улаживая спор.

Они были так очарованы малышкой, направляясь к дому, что даже не услышали стука копыт приближающихся лошадей, которые чуть не смяли их.

– Это Риз из Сант-Брайда, – возбужденно зашептала Кейтлин. – Царица небесная, он жаждет твоего ответа, хотя знает, каков он должен быть! Как ты думаешь, лорд Коуд и лорд Ллин сопровождают его? Дилис, как я выгляжу? Волосы у меня в порядке? А наряд изящен?

– Ради Бога, Кейтлин, не жеманься перед человеком на сей раз, – бросил Дьюи сестре, затем, повернувшись, громко сказал: – Добро пожаловать в Гарнок, мой лорд из Сант-Брайда. Вы прибыли как раз к завтраку.

– Несомненно, он старался поспеть именно к завтраку, – тихо пробормотала Уинн. – Слава Богу, пекарь напек достаточно хлеба, чтобы удовлетворить чудовищный аппетит моего лорда.

Дилис и Map захихикали, а Энид спрятала улыбку.

Риз из Сант-Брайда был поглощен одной только Уинн. Он жадно пожирал ее своими серыми глазами, подъехав к ней на огромном черном жеребце. Цирюльник потрудился над его бородой и усами, запах ароматического масла облаком стоял вокруг него в сыром утреннем воздухе. Нежный аромат дамасской розы, исходивший от растительности на лице этого грубого воина, был почти комичен, но никому не пришло на ум рассмеяться.

– Госпожа, я приехал за ответом, – начал он прямо, – как и обещал. Сегодня первый день полнолуния. Я спрашиваю вас в последний раз. Вы будете моей женой?

Жеребец Риза нервно пританцовывал при звуке его голоса, а лошади под его стражниками переминались на месте.

Уинн глубоко вздохнула, как вдруг раздался голос Мейдока:

– Уинн Гарнока не может быть вашей женой, мой господин из Сант-Брайда, поскольку обещана мне с рождения.

Риз соскочил с лошади, чтобы взглянуть на соперника, и сердито зарычал:

– А вы кто… мой господин?

– Я Мейдок из Пауиса, – спокойно ответил принц, но Уинн послышалась в его словах скрытая угроза.

Серо-голубые глаза Риза расширились.

– Лорд Венвинвина? – медленно спросил он, и Уинн инстинктивно почувствовала, что ее поклонник надеется на отрицательный ответ Мейдока.

– Да, – ответил принц, стараясь скрыть веселую улыбку.

Почему Риз испугался, а Мейдок едва ли не смеется, думала Уинн. И самое главное, что имел в виду Мейдок, говоря, что она обручена с ним с рождения? Она впервые о таком слышит! К ее величайшему удивлению, Риз, которого она считала бесстрашным человеком, начал что-то истерично лепетать:

– Мой принц! Я не хотел быть непочтительным с вами! Я не думал вас оскорбить! Девушка ничего не сказала мне о том, что обручена с другим! Она не сказала, что обещана такому могущественному лорду! – Он повернулся к Уинн. – Госпожа, подтвердите мои слова! Скажите ему.

– Конечно, я вам ничего не говорила, мой господин, – ответила Уинн. – Как я могла это сделать, если и сама не знала?

– Что? – Маленькие глаза Риза подозрительно сощурились, придавая ему вид злого кабана, готового к нападению.

– Может, мы обсудим это дело в зале? – разумно предложил принц, глядя вниз на цыплят, роющихся у его ног.

– Да, – поспешила сказать Уинн, вспомнив о своих обязанностях хозяйки Гарнока. – Мне кажется, нам надо именно сейчас обсудить это, но сначала мы разговеемся. Серьезные дела лучше всего решать на полный желудок. Пойдемте в дом, мои господа!

Они проследовали за ней в зал, где слуги уже накрыли стол к завтраку. Уинн с удовольствием отметила, что слуги положили достаточно свежеиспеченного хлеба. Не спрашивая согласия едоков, в тарелки была наложена ячменная каша. Уинн одобрительно улыбнулась Ди, главной служанке в зале, которая рядом с тарелками положила серебряные ложки с отполированными костяными ручками, поставила кувшины со свежими сливками, тарелки с недавно сбитым маслом, горшочки меда, несколько свежих деревенских лепешек и блюдо сваренных вкрутую яиц. Коричневый эль был разлит в прекрасные серебряные кубки. Мейдок, Риз и Дьюи с жадностью набросились на еду.

– Что происходит? – зашипела на старшую сестру Кейтлин. – Ты что, разрушила все наши планы и мы не получим богатых мужей? Я тебе этого никогда не прощу!

– Успокойся! Я сама не знаю, что здесь творится, но когда наши гости насытятся, постараюсь все выяснить. Ты хочешь, чтобы я нарушила законы гостеприимства ради утоления твоей жадности?

– Вы не голодны, госпожа? – прошептал Мейдок так, что только Уинн могла его услышать. Она ответила ему сердитым уничтожающим взглядом.

– Ешьте, мой господин, и поживее. Я не хочу показаться негостеприимной, но коль скоро вы осмелились перевернуть мою жизнь, мне бы хотелось побыстрее получить от вас объяснения!

Он одарил ее обаятельной улыбкой и, взяв кусок хлеба, обильно намазал его маслом и полил медом. Кончиком языка быстро облизал губы, чтобы снять крошки и несколько капелек золотистого меда. Еще раз Уинн заметила, как быстро становится легкой ее голова, когда она зачарованно смотрит на Мейдока. Она была не в состоянии понять свое поведение.

Вернувшись к действительности, она увидела, что Мейдок держит приготовленный для нее такой же кусок хлеба с маслом и медом. Она взяла его, но пальцы Мейдока не отпустили ее пальчики, даже когда Уинн поднесла хлеб ко рту. Она неловко откусила, опасаясь привлечь всеобщее внимание, и ощутила прикосновение своих губ к его пальцам. Уинн попыталась освободиться от Мейдока, но он с проницательной улыбкой поднес ее руку ко рту и облизал мед с ее пальцев, медленно обсасывая каждый, прежде чем отпустить его.

Ее вновь обдало жаром, проникающим в каждую клеточку тела, он испепелял ее жадным пламенем. Она осознавала, что не в состоянии понять природу чувств, охвативших ее, поскольку ничего подобного раньше не испытывала. В этот миг на земле существовали только они двое.

– Мне нравится ваш вкус, – услышала Уинн его шепот.

– Отпустите мою руку, – удивляясь своей смелости, ответила она тоже тихо. Он не спорил с ней. Виновато оглядевшись вокруг, Уинн увидела, что Риз и ее семейство поглощены едой, не ведая, что произошло только что между ними. А что в самом деле произошло? Она взяла кубок и стала жадно пить эль, ощутив вдруг мучительную жажду.

Риз из Сант-Брайда, проглотив кашу, с жадностью съел четыре яйца, прикончил каравай деревенского хлеба. Слуги по крайней мере трижды наполняли его кубок элем. Теперь, с удовлетворением отрыгивая, он слегка отодвинулся от стола и уставился на Мейдока.

– Теперь я почтительно прошу объяснений, мой господин, – сказал он умиротворенно. – Я хотел просить руки леди Уинн из Гарнока. Вы объявили, что обручены с ней, однако она заявляет, что ничего не знает об обручении. Вы, конечно, поймете мое смятение. – Его взгляд смягчился. Риз отряхнул крошки со своих черно-золотых одежд и, как умел, обаятельно улыбнулся Мейдоку.

– В самом деле, лорд, мне бы самой было интересно узнать, каким образом я оказалась обрученной с человеком, которого никогда раньше в глаза не видела. – Такой поворот событий странным образом раздражал Уинн, даже несмотря на то, что неожиданный, но вместе с тем своевременный приезд Мейдока избавлял ее от необходимости выходить замуж за Риза.

«Нет худа без добра», – непрошеная мысль пришла ей на ум.

– Святой отец, вы ведь не тот священник, который присутствовал при рождении Уинн? – обратился Мейдок к отцу Дрю. – Где же тот?

– Давно умер, мой господин, упокой Господь его душу, – ответил священник.

– Его звали отец Давид, не так ли? – спросил Мейдок. – Он был небольшого роста, полный, с лысой головой, правда, макушку обрамляли несколько седых волос. У него были самые синие глаза, которые мне довелось видеть, что особенно поражало на лице такого старого человека. Его глубокий громкий голос раздавался в стенах этого зала, верно? А большая розовая родинка размером с горошину на левой щеке?

– Вы абсолютно точно описали моего предшественника! – взволнованно воскликнул отец Дрю. – Он был моим кузеном, это только благодаря моей любви к нему я стал священником, чтобы походить на него.

– Когда родилась леди Уинн, – продолжал Мейдок, – я приехал к Оуену ап Льюилину и попросил обручить меня с малышкой. Я тогда недавно получил наследство. Моя мать дважды овдовела, и я счел своим долгом не жениться до тех пор, пока не вырастет сестра Неста. Я искал невесту из хорошей семьи, но которая достигнет брачного возраста через много лет. Именно отец Давид заключил брачный контракт. – Мейдок вытащил из недр своего одеяния аккуратно свернутый пергамент и вручил отцу Дрю.

Священник осторожно развернул документ, разгладил его и внимательно прочитал. Наконец он поднял глаза и объявил:

– Все в порядке, моя госпожа, это почерк отца Давида. Я хорошо его знаю.

– Но почему мне ничего не сказали?

Мейдок улыбнулся ей.

– Этого не сделали по нескольким причинам, госпожа. Мне нужна была не жена-ребенок, а взрослая девушка, способная следить за домом и растить моих сыновей. Я хотел с любовью ухаживать за ней, а не брать в жены против ее воли, да к тому же влюбленную в другого. Мы договорились, что я появлюсь в Гарноке летом на шестнадцатом году вашей жизни, Уинн, чтобы посвататься и взять вас в жены. Если бы вы до этого встретили другого, вам бы сообщили об обручении, но окончательный выбор остался бы за вами. Я лишь совсем недавно узнал о безвременной кончине вашего отца и, предполагая, что он еще ничего не сообщил вам (поскольку вы не прислали ко мне гонца), я отправился в Гарнок сам.

– И увидели себя в любовном треугольнике, – тихо заметила Энид.

– Если, моя госпожа, вы любите Риза из Сант-Брайда, я уступаю дорогу, – сказал Мейдок. – Я не сделаю вас несчастной.

– Нет! – сдавленным голосом выдохнула Уинн и, покраснев до корней волос, повернулась к Ризу. – Я не хотела вас обидеть, мой господин, но если мой отец, упокой Господь его душу, устроил этот брак для меня, я чувствую, что должна уважать его желание так же, как я исполняю свой долг по отношению к Гарноку и семье.

– Вы представили свою копию брачного соглашения, – сказал Риз, слегка расстроившись, но не желая упускать из рук такой лакомый кусочек, как Уинн, окончательно. – Конечно, у Оуена ап Льюилина был свой экземпляр брачного документа. Я бы желал непременно взглянуть на него, прежде чем отказаться от прав на эту леди. – Он мог легко откусить себе язык, произнося эти слова. «Ну не сумасшедший ли я?» – думал про себя Риз. Он прекрасно знал о репутации Мейдока. Принцы Венвинвина были из рода чародеев, чья волшебная сила была дана им самим великим Мерлином[2]2
  Мерлин – волшебник в сказаниях о короле Артуре; занимался черной магией и стал ее жертвой. Озерная леди чарами завлекла его в куст терновника, где он спит до сих пор.


[Закрыть]
, так гласила людская молва. Риз молча проклинал себя за свою глупость. Если Мейдок оскорбится – а волшебники, говорят, отличаются горячим нравом, – его собственный род может на нем и закончиться, ведь Мейдок может превратить его в жука и раздавить ногой.

Мейдок, однако, улыбался, встретив беспокойный взгляд Риза. Улыбка означала: «Я понимаю и буду милосерден».

– Прекрасная мысль, – ответил принц. – Мне известно, что у Оуена ап Льюилина была копия этого документа, потому что я ставил подпись на двух экземплярах. – Он повернулся к Уинн. – Скажите, госпожа, вы не знаете, где ваш отец мог хранить такой документ?

– У него в спальне была шкатулка, ключ от нее у меня, но я ее не открывала. Он хранил в ней документы, касающиеся хозяйственных дел Гарнока. У меня не было времени просмотреть их.

– Я принесу шкатулку, – с готовностью откликнулся Дьюи. – Я знаю, где она.

Не успел никто опомниться, как мальчик бегом бросился наверх и быстро вернулся назад, сгибаясь под тяжестью резной дубовой шкатулки. Он поставил ее на стол и взглянул на старшую сестру.

Сняв связку ключей, висевших у нее на поясе, Уинн отыскала нужный, вставила в замок и открыла шкатулку. Она удивленно подняла брови, когда Риз попытался отстранить ее.

– Вы ведь не умеете читать, – заявил он. – Я помогу вам найти документ.

Уинн сердито отодвинула его в сторону.

– Я, мой господин, умею читать! У меня к тому же прекрасный почерк. Как бы я могла вести хозяйство после смерти отца? – Она аккуратно стала перебирать пергаменты.

– Вы читаете, пишете и ведете документы? – Риз почти со стоном произнес эти слова. Он потерял настоящее сокровище. Он мог бы все время воевать со слабыми соседями, зная, что жена, чьи интересы будут и его интересами, присматривает в Сант-Брайде за всем поместьем. Имея такую жену, он мог бы увеличить свои владения. Боль от потери была слишком ощутима.

Пальчики Уинн быстро перебирали пергаменты, пока наконец на дне шкатулки она не обнаружила то, что искала. Вытащив документ, она сравнила его с экземпляром Мейдока, потом, посмотрев на собравшихся, тихо произнесла:

– Такой же. Мой отец на самом деле обручил меня с Мейдоком, когда мне было шесть недель. Теперь не может быть и речи о браке между мной и Ризом из Сант-Брайда.

Риз застонал, от расстройства сжимая и разжимая кулак.

– Я не могу позволить, чтобы вы уехали из Гарнока моим врагом, – к удивлению Риза, сказал Мейдок.

«Его врагом? Кто я такой, чтобы в волшебнике наживать себе врага? – с горечью подумал Риз. – Неужели принц смеется надо мной? Нет, не похоже».

– Вам нужна жена, – спокойно продолжил Мейдок. – Но не всякая женщина подойдет вам, поскольку мать ваших наследников должна быть такой же редкостной жемчужиной, как моя Уинн. Вы не знали, что эта девушка была обещана мне, и я в каком-то смысле украл у вас невесту. Позвольте мне заменить ее вам моей собственной сестрой Нестой, прекрасной девушкой, о которой можно только мечтать, и к тому же хорошо обученной домашнему хозяйству.

– Вашей сестрой? – Риз знал, что выглядит в этот момент настоящим дураком, повторяя слова принца, но это его уже не волновало. Неста из Пауиса славилась красотой. Говорили, что ей знакомо искусство волшебства. Он породнится с Мейдоком! Какое теперь имеет значение, что он потерял Гарнок! У него будет Неста и ее могущественные родственники. Риз чуть не прыгал от радости.

– Моей сестре семнадцать лет, и она сообщила, что готова выйти замуж, – продолжал Мейдок. – Она доверила свое состояние мне. Если вы согласитесь взять ее в жены, тогда я буду уверен, что мы уладим это дело ко всеобщему удовлетворению. Что скажете вы, мой господин из Сант-Брайда?

– Я скажу – да! – с восторгом ответил Риз, довольная улыбка осветила его лицо.

– А что будет с нами? – воскликнула Кейтлин, не в силах больше сдерживать себя. У ее старшей сестры будет принц, сестра принца получит Риза. А что с ней? И Дилис? – Мой господин, а как будет с мужьями, которых вы обещали нам? – потребовала ответа Кейтлин.

– Это ничего не меняет, госпожа, – ответил Риз, добродушно настроенный от свалившегося на него счастья. – Мы породнимся через брак. Не важно, что я беру в жены другую женщину, моим кузенам из Коуда и Ллина нужны хорошенькие молодые жены, чтобы обогреть и осчастливить их этой зимой, а также в будущем. Я обещал вам богатых молодых мужей, мои госпожи, вы их от меня получите!

– А когда нас обвенчают? – не вполне доверяя Ризу, спросила Кейтлин.

Лорд из Сант-Брайда повернулся к Мейдоку.

– Я должен обратиться к вам, мой господин, – учтиво произнес Риз. – Гарнок теперь под вашим попечением.

Дьюи ап Льюилин прыгнул на стол и сердито посмотрел на двух мужчин.

– Нет, господа, я протестую, – яростно заявил он. – Я лорд Гарнока, хотя еще и мальчик. Я отвечаю за Гарнок, и никто другой! – Он стоял, расставив ноги, со сжатыми на бедрах кулаками, его темно-синие глаза сверкали гневом.

– Мой юный шурин абсолютно прав, – добродушно произнес Мейдок. – Мы с вами, Риз, провинились, грубо нарушив приличия. – Мейдок посмотрел на Дьюи и улыбнулся. – Спускайтесь на пол, мой господин. Вы завладели нашим вниманием. Если мы сейчас же не договоримся о дне бракосочетания вашей сестры, боюсь, это разгневает леди Кейтлин. – Он подал Дьюи руку и помог спрыгнуть со стола. – Что вы скажете о шестом дне сентября после сбора урожая, мой лорд Гарнока?

– А раньше нельзя? – Дьюи был разочарован.

– Мне кажется, твоим сестрам потребуется время, чтобы закончить приготовление приданого. Затем надо подумать и о моей сестре. Я думаю, что привезу ее в Гарнок, чтобы познакомить с будущим мужем, во время бракосочетания леди Кейт лин и леди Дилис. Конечно, с вашего позволения.

– Да, мой господин, славно придумано! – согласился Дьюи, хотя в душе мечтал поскорее избавиться от Кейтлин и Дилис.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>