Бертрис Смолл
Ворон

– Вероятно, в другое время и в другом месте вы приобрели этот печальный опыт, который сохранился, чтобы мучить вас в это время и в этом месте.

Она медленно кивнула:

– Возможно.

Мейдок счел весьма интересным то, что она приняла на веру его слова, его занимала мысль, поняла ли она теорию перевоплощения. Это была мудрость, старая как мир, понимаемая и признаваемая их кельтскими предками и когда-то даже проповедуемая христианской верой. Жертва Христа делала это простое учение еще более понятным для тех, кто верил. Бессмертная душа, дар Творца, будет возрождаться вновь и вновь в человеческой оболочке, борясь за свое совершенствование. Человеческая душа, как необработанный драгоценный камень в своей первоначальной ипостаси, постоянно трудится над собой, отшлифовывая себя до совершенства, чтобы однажды она могла переместиться на следующий уровень духовного существования. Много веков назад церковь перестала проповедовать учение о перевоплощении. В те далекие времена масса верующих состояла из простых людей, которые неправильно понимали его. Перевоплощение для них было оправданием порочной жизни, расплата за которую наступит для них в другой жизни. Но поскольку цель учения состояла не в этом, церковь просто перестала проповедовать достижение высшего духовного совершенства. Это знание составляло существенную часть многих других религий.

Сердцем и душой Мейдок был кельтом. Он знал, что нежелание Уинн выходить замуж исходит из другой жизни. Причина этого, конечно, таится не в сегодняшнем дне и не в этом месте. Он знал, откуда оно пришло. Эту загадку Уинн должна решить для себя сама. Он ничем не мог помочь ей, только любить и успокаивать. Возможно, со временем в ее душе воцарится согласие. Или, может быть, она вспомнит. Он ждал и одновременно боялся этого момента.

– Когда ваши сестры выйдут замуж, мы возвратимся в мой замок Скала Ворона. Там мы лучше узнаем друг друга. Возможно, вы даже научитесь любить меня. Придет праздник Белтейн, и я возьму вас в жены, Уинн Гарнока.

– А вы, Мейдок, научитесь любить меня?

– Думаю, я уже научился, дорогая. Разве вы забыли, что я знаю вас с детства?

– Как это может быть, мой господин? Я ведь узнала вас всего три месяца назад! Вы выглядите льстецом.

– В свое время вы все узнаете, Уинн, – пообещал Мейдок, – но до многого вам придется дойти самой. Я расскажу вам только часть и только тогда, когда наступит нужный момент.

Она рассмеялась:

– Вы говорите загадками, мой лорд Пауиса, но вы по крайней мере не напыщенны и не скучны…

Мейдок сорвал цветущую дамасскую розу с живой изгороди и вдел в густую косу Уинн.

– Неужели я такой прозрачный, что вы видите меня насквозь? – с улыбкой подшутил он над ней.

– Не уверена, что вообще вижу перед собой вас настоящего, мой господин, – мудро ответила Уинн.

Он засмеялся:

– Это временное преимущество, которое я буду недолго смаковать, потому что мужчина не может хранить его при более длительном знакомстве с дамой сердца.

Уинн улыбнулась в ответ:

– Так вот, мой господин, я бы вам не посочувствовала, знай я вас лучше.

– Насколько я понимаю, мне не ждать от вас пощады, госпожа?

– Никакой, – весело согласилась она, удивленная тем, что ей начинает нравиться этот человек.

Кейтлин и Дилис не вышли к ужину, передав со служанкой, что им нужно отдохнуть перед утомительными празднествами.

– Я бы могла понять их, если б они помогли в приготовлениях к их же свадьбам, но ведь они палец о палец не ударили – часами отмокали в дубовой ванне и мазались кремом, пока, должно быть, не стали скользкими, как угорь, – пробормотала Энид.

– Неужели, бабушка, тебе на самом деле хотелось, чтобы Кейтлин и Дилис помогали тебе? – сказал Дьюи, озорно сверкая голубыми глазами. – Нам всем гораздо лучше было без них. Что касается меня, я просто благодарен им за их отсутствие.

– Дьюи! Что подумают принц и его сестра, не увидев у тебя братской любви к сестрам?

– Есть сестры, – тихо заметила Неста, – которых нелегко, нет, просто невозможно любить. Боюсь, мы не можем любить человека только потому, что он наш родственник.

– Вот видишь! – воскликнул Дьюи. – Леди Неста понимает, а ты, Уинн, нет.

– Я вижу, у леди Несты манеры лучше, чем у лорда Гарнока, мой брат. Она пришла тебе на помощь, а ты поставил нас всех в неловкое положение.

Дьюи быстро понял свою сестру и покраснел.

– Прошу прощения, мой лорд, дамы.

Следующие два дня пролетели незаметно. В Гарноке стояла суматоха от приготовлений к свадьбам. Дьюи объявил праздник в честь двух невест, и его крепостные в тот день будут освобождены от работ в поле, хотя коров дважды в день все равно надо будет доить. Надеялись, что день будет ясным, поскольку торжества хотели проводить вне дома. Хотя их семья была невелика и они пригласили всего нескольких близких соседей, народу ожидалось много. Риз прибудет с большим отрядом воинов, и женихи, конечно, приедут со своими родственниками. Они получили известие от Риза, когда тот со своими людьми был лишь в часе езды от Гарнока.

Уинн пробежала глазами послание. Лорды Коуда и Ллина везут с собой вдовствующих матерей, и еще есть сестра, правда, Риз не сообщал, чья она.

– В коровнике рядом с домом хранятся кровати, – вспомнила Энид. – Пошлю за ними, мы поставим их в спальню. – Она повернулась к Кейтлин и Дилис, которые мазали друг другу руки кремом. – В конце зала в сундуках есть матрасы и занавески. Принесите их и приготовьте постели для наших гостей.

– Но мы испортим себе руки, – заскулила Дилис.

– Если вы этого не сделаете, – пригрозила Энид, – никто за вас не станет делать. Вы думаете, матери женихов позволят вам выйти за них замуж, если вы не удосужились позаботиться об их удобстве? Но если вы предпочитаете остаться старыми девами, я вам в этом не помеха.

Без возражений Кейтлин и Дилис поднялись и поспешили исполнить бабушкино поручение. Энид хитро улыбалась.

Риз и его отряд наконец прибыли. Когда лошадей поставили в конюшни, а гостей провели в зал, началось знакомство.

Артур из Коуда был долговязым парнем с большим адамовым яблоком. Цвет его прямых волос не поддавался описанию. Как ни старалась Уинн, она не смогла определить и какого цвета его внимательно разглядывающие все глаза. Он ухмыльнулся, довольный, показав дурные зубы, когда его представили Кейтлин. Он сгреб ее и запечатлел мокрый звонкий поцелуй на ее безупречной щечке.

– Клянусь распятием, кузен, – обратился он к Ризу, словно Кейтлин вовсе здесь не было, – ты посадил прелестную голубку в мое гнездо! С радостью наполню ее живот своим семенем. – Он крепко обнимал Кейтлин за талию и, похоже, не скоро собирался отпустить ее.

Кейтлин вспыхнула. В глазах появилось злое выражение, но она не могла дать выход ярости, так как будущий супруг представлял ее женщине огромных размеров, чьи крошечные глазки едва виднелись на заплывшем жиром лице. Это была его мать, леди Блодвен.

– Какая ты хорошенькая! – медовым голосом сказала леди Блодвен. – Я так рада, что мой сын берет тебя в жены и ты приедешь в Коуд ухаживать за мной. Ты, должно быть, знаешь, что у меня слабое здоровье.

Прежде чем Кейтлин смогла произнести хоть слово, Риз вытолкнул вперед другого кузена, Хауела из Ллина, чтобы представить Дилис. Это был необыкновенно красивый молодой человек со светлой кожей, темно-карими глазами и белокурыми волосами. Он критически оглядел Дилис, потом заскулил.

– Риз, она не такая хорошенькая, как первая. Почему у Артура должна быть лучше? Что ты думаешь, матушка? – Он обратился к женщине, которая могла сойти за его сестру. Она совсем не была похожа на мать.

– Она прекрасно подойдет, Хауел. Не все такие красивые, как ты, мой дорогой мальчик. Она довольно хорошенькая, и ты сможешь получать от нее удовольствие без отвращения, но не такая красивая, чтобы другой мужчина домогался ее. С ней ты будешь уверен, что сыновья будут твоими. Поцелуй ее сейчас же, а то люди подумают, что я совсем не научила тебя хорошим манерам.

Дилис, несмотря на их слова, пришла в восторг. Красивее Хауела из Ллина она никого не видела.

– Ох, – прошептала она тихо, – как вы красивы, мой господин!

Довольный ее почтительностью, Хауел поцеловал Дилис и, отступив назад, улыбнулся ей.

– Я дам тебе красивых сыновей, госпожа, – сказал он.

Леди Глэдис, так звали мать Хауела, затем представила свою дочь Гвенду, гордую девочку одиннадцати лет. Она взяла ее с собой, узнав, что лорд Гарнока еще ни с кем не обручен. Гвенда была такая же светленькая, как ее мать и брат. Чертами характера девочка напоминала Дьюи его сестрицу Кейтлин, и он не проявил к ней большого интереса. Поскольку это осталось незамеченным, леди Глэдис возлагала на Дьюи большие надежды. Она нашла Дилис безобидной, и тем не менее оставаться в Ллине вечно леди Глэдис не хотела. Хорошо было бы закончить свои дни в Гарноке. Да и старая бабушка не вечна.

Обрученные пары гуськом удалились. Энид предложила матерям вино и удобно усадила их у камина, думая при этом, как привлекательны стоящие рядом Мейдок и Уинн. Риз нервно переминался с ноги на ногу, стараясь не слишком явно оглядываться по сторонам.

– Вы найдете мою сестру в саду за залом, – сказал ему Мейдок. – Она не захотела уменьшать радостного волнения Кейтлин и Дилис. – Он улыбнулся, Уинн тоже. – Ступайте к ней, мой лорд.

Риз могучим усилием воли постарался не показать своего нетерпения, но он едва смог сдержать себя, чтобы не броситься опрометью из зала. Когда он вошел в маленький садик, у него от изумления открылся рот. Самая восхитительная в мире девушка, безусловно, самая утонченная на всем белом свете, стояла, ожидая его, протянув к нему навстречу руки. Его поразила мысль, что он всю жизнь ждал эту женщину, он понял это с первого взгляда. Она стояла у живой изгороди из цветущих дамасских роз – дикий завораживающий фон для ее темно-рыжих волос с огоньками цвета меди, которые, казалось, перемещались по ним, как гранатовая изморозь. Ее лицо напоминало сердечко с прямым крохотным носиком, ротиком, словно бутон розы, по обеим сторонам которого были глубокие ямочки. На него смотрели самые восхитительные золотистые глаза, которые Ризу доводилось видеть.

Неста была облачена в голубовато-зеленую с золотом парчу, а под ней виднелась нижняя шелковая туника такого же цвета. Узкий золотой обруч обвивал лоб, удерживая ее замечательные волосы. В центре его украшал лунный камень.

– Приветствую вас, мой дорогой лорд Сант-Брайда, – сказала Неста своим чистым музыкальным голосом и шагнула ему навстречу.

Риз из Сант-Брайда упал перед ней на колени и поцеловал маленькие ручки девушки. Это замечательное создание предназначено ему! Внезапно он почувствовал робость и чуть не закричал от радости, если б его не душили слезы. Чем он, большой, грубый человек, заслужил такое истинное сокровище?

– Госпожа, – смог наконец вымолвить он, нимало не смущаясь тем, что, должно быть, выглядит нелепо.

Обхватив своими пальчиками, насколько можно было, его руки, она заставила его подняться и с восхищением сказала, когда он встал:

– Вы такой огромный! Мне кажется, я никогда не видела такого большого человека, но я вижу, вы еще и нежны, хотя и скрываете это, чтобы никто не подумал, что вы слабый. – Она поднялась на цыпочки и, наклонив его голову, нежно поцеловала в губы.

К своему удивлению, Риз почувствовал, как по бородатой щеке его скатилась слеза.

Неста широко улыбнулась ему и пальчиком смахнула слезу.

– Все хорошо, мой господин. Мы нашли друг друга, и ничто не разлучит нас. – Потом она еще поцеловала его. Риз задрожал, обняв ее сильными руками, опасаясь, как бы ненароком не причинить ей боль, уж таким она была хрупким созданием.

Уинн, вместе с Мейдоком наблюдая за ними, покачала от удивления головой:

– Она совсем не боится его, а я боялась. Не понимаю.

– Он был не для вас, моя дорогая, – ответил Мейдок.

– А вы? – слегка улыбнувшись, спросила она.

– Я – да, – тихо ответил он, крепко обнимая ее рукой. Затем, нежно взяв пальцами за подбородок и слегка повернув к себе ее голову, он на миг коснулся губами ее губ.

Почувствовав тепло его прикосновения, она от удивления широко раскрыла глаза. Услышав в его голосе веселые нотки, Уинн резко заметила:

– Конечно, я не знаю, как надо целоваться! Я никогда не занималась этим раньше. Несомненно, вам достанется не распутная жена! – Затем она подступила к нему ближе. – Научите меня правильно целоваться, Мейдок. Я заметила, что люди, должно быть, находят в этом большое удовольствие.

– С радостью научу вас, моя дорогая, и доставлю столько удовольствия, сколько захотите, клянусь вам! – пообещал Мейдок.

– Хорошо! Начнем сегодня после ужина, когда я освобожусь от дневных забот. Хотя мы и обещаны друг другу, вы должны ухаживать за мной, если хотите завоевать меня. Поцелуи ведь часть ухаживания, не так ли, мой господин?

Он заметил, как щеки у нее порозовели.

– Да, очень большая часть, – ответил он. Держась за руки, они вернулись в зал. Уинн не позволила бы собственному любопытству одержать верх над обязанностями хозяйки дома. Она, к своей радости, не застала ни одного из кузенов Риза, а у сестер жалоб не было вовсе. После первого потрясения, когда жених обращался с ней как с племенной кобылой, Кейтлин искусно приступила к завоеванию Артура и леди Блодвен. Она пришла к заключению, что ее суженый клюнет на лесть, несмотря на его мужественность. И она немедленно начала ему льстить, позволив самые неистовые и смелые вольности, включая страстные поцелуи и шаловливые ласки в укромных уголках зала, где их никто не мог видеть.

– Ox! – воскликнула Кейтлин, когда Артур с жаром стиснул ее полную грудь. – Вы разожгли во мне пожар! Я невинная девушка, но чувствую, вы будете могучим любовником. Я никого, кроме вас, никогда не захочу! – Она прижалась к нему, влажные губы полуоткрыты, вытянутая рука смело ласкала его. Кейтлин едва не рассмеялась над его остекленевшим взглядом, увидев, с какой легкостью она превратила его в своего раба. И теперь, принимая его влажные поцелуи, она была уверена, что в браке будет поступать по-своему.

Что же касается старой жирной коровы, то есть леди Блодвен, Кейтлин моментально поняла, что ее свекровь желает только выслушивать лесть, иметь неиссякаемый запас засахаренных фруктов и ничего не делать. Девушка надеялась, что в Коуде есть умелые рабы. А если они окажутся неумехами, Кейтлин проследит, чтобы в доме все шло гладко, хотя сама предпочитала не заниматься домашними делами. Она многому научилась, наблюдая за старшей сестрой. То, что она руки не подняла, чтобы сделать какую-нибудь работу по дому, не означало, что Кейтлин не знала, как ее следовало выполнить. Своим женихом она осталась довольна.

И Дилис тоже. Она не отличалась умом, как Кейтлин, но своим постоянным невинным обожанием сразу же завоевала расположение Хауела. Красавец Хауел был тщеславен сверх меры. Дилис, очевидно, не собирается ничего менять в их жизни. Так же как леди Глэдис, она будет осыпать похвалами красивого супруга. Еe сразу же радушно приняли в новую семью. Ее свекровь была особенно нежна с Дилис. Она надеялась лестью найти в девушке союзницу, которая помогла бы повлиять на Дьюи, чтобы тот был благосклонен к ее дочери. Леди Глэдис не знала, что Дилис совсем не имеет влияния на юного лорда Гарнока.

После ужина женщины удалились в спальню. На первой мессе завтра утром молодые будут обвенчаны. До полудня их будут чествовать, затем они уедут – в Гарноке не было возможности разместить одновременно две пары новобрачных в первую брачную ночь. Поэтому они разъедутся по своим поместьям, чтобы завершить свадебный обряд. Уинн лично проследила, чтобы дамы с комфортом расположились на ночь в спальне. Были поставлены две кровати для свекровей. Гвенда будет спать в одной постели с матерью, а две служанки, сопровождающие этих дам, разместятся на выдвижных кроватях подле своих хозяек. Для умывания приготовили большой запас воды.

Внизу, в зале, Энид проследила за приготовлением постелей для мужчин и проводила каждого на его место, проверила, достаточно ли покрывал и сгребли ли угли в очагах на середину. Стражников устроили в конюшне и надежно закрыли двери. Заметив Мейдока, устремившего взор на лестницу, Энид тихо сказала:

– Она должна отдохнуть, мой господин. Все завтрашние приготовления лягут на ее плечи.

– У нас назначена встреча, госпожа, – признался он.

Энид покачала головой:

– Думаю, не сегодня.

Он учтиво поклонился:

– Как пожелаете, госпожа. Но передайте Уинн мои сожаления.

– Хорошо, – пообещала Энид и ласково похлопала его по щеке. – У вас будет много времени узнать мою внучку после завтрашних торжеств.

Он улыбнулся ей в ответ:

– Теперь я вижу, откуда берет силы Уинн, госпожа.

Энид рассмеялась:

– Возможно, но Уинн очень самостоятельна, мой господин. Никогда не забывайте это.

– Подозреваю, что она не позволит мне забыть, госпожа, – последовал его ответ.

Энид кивнула, поднимаясь по лестнице в спальню. Там она увидела Уинн, собиравшуюся спуститься в зал.

– Нет, дитя, я сказала Мейдоку, что тебе нужен отдых. Завтра у нас будет трудный день и большая часть забот ляжет на тебя. Я слишком стара для этого.

Уинн была разочарована, но понимала, что бабушка права. Кроме того, ей хотелось узнать впечатление Несты о Ризе. Ей было интересно, как миниатюрная сестра Мейдока столь легко покорила великана Риза. Как только они вернулись вдвоем в зал далеко за полдень, стало ясно, что он трогательно влюблен в сияющую Несту Пауиса. Оставшись в одной рубашке, Уинн, как обычно, умылась и забралась в постель.

– Я думала, у тебя встреча с Мейдоком, – сказала удивленная Неста.

– Бабушка велела ложиться спать, завтра у нас тяжелый день, – ответила Уинн. – Расскажи о Ризе. Ты, должно быть, так легко приручила столь свирепого человека с помощью волшебных чар?

Раздался нежный, как звон колокольчика, смех Несты.

– Уинн, здесь нет никакого волшебства, клянусь тебе! – Она перевернулась на своей половине кровати и посмотрела в красивое лицо Уинн. – С детства я мечтала выйти замуж за человека, похожего на Риза. Огромного, как медведь, и с сердцем нежным, как яичная скорлупа.

– Риз? Мягкосердечный? – не веря своим ушам, прошептала Уинн.

Неста опять рассмеялась.

– Да, – ответила она. – Мягкосердечный! Клянусь, это правда, Уинн. Только он не смеет показать себя таким на людях. Ты ведь понимаешь, верно?

Уинн кивнула:

– И ты его любишь?

– Сейчас еще нет, – честно призналась Неста, – но когда узнаю лучше, полюблю. – Она улыбнулась. – Когда твои сестры выйдут замуж и разъедутся, мы так хорошо будем проводить время! Возьмем хлеб, ваш замечательный сыр, сладкое вино и устроим пикник в холмах около Гарнока.

– Если позволит погода, – практично заметила Уинн.

– Она будет хорошей, – убежденно ответила Неста. – Давай спать, леди Энид права. Тебе нужно отдохнуть.

Впервые за долгое время Уинн хорошо выспалась. Когда главная домашняя рабыня Ди коснулась ее плеча, чтобы разбудить за час до зари, Уинн поднялась освеженная. Одеваться в нарядное платье было слишком рано. Она вынула из сундука старую тунику, перехватила ее поясом и поспешила вниз. С удовольствием она отметила, что огонь в камине весело полыхает. Отперев дверь зала, она заторопилась в пекарню, где из печей вынималась уже вторая порция свежих хлебов. Одобрительно улыбнувшись и помахав рукой пекарю, она поспешила в хлев, где коров уже подоили, а в сыроварне на каменных столах лежали свежие сыры, приготовленные для отправки в зал. В домике, где размещалась кухня, повар Гвир, размахивая ложкой, давал указания помощникам, что они должны сделать на кухне и на дворе, где были уже установлены вертелы для большой туши оленя, быка и четырех молодых барашков, которых сейчас поворачивали над огнем. На кухне повар жарил каплунов, уток и молодого кабана. Уинн чуть не столкнулась с поваренком, несущим в пекарню противень пирожков с дичью.

Гвир, суетливый малый, громко закричал:

– Только урони пироги, ты, неуклюжий дурак, и я из тебя самого сделаю фарш!

Мальчик бросил на повара нахальный взгляд, нисколько не боясь его угроз.

– Сначала поймай меня! – засмеялся он.

– Рыба будет к столу? – спросила Уинн.

– Да, моя госпожа! Морская форель, фаршированная лобаном, который начинен устрицами. Она будет сварена в вине и с травами на пару и подана с ломтиками лимона на листьях свежего кресс-салата.

– Ты художник, – похвалила Гвира Уинн. – А сладости готовы?

– Да, Гарри, пекарь, приготовил невестам сахарный торт, а мы залили в формочки розовое желе, сделали засахаренные фиалки и еще яблочный пирог.

– Вы все так хорошо потрудились, что мне почти ничего не осталось, – похвалила Уинн Гвира и его помощников.

– Вы должны беречь свою красоту для принца, – лукаво сказал Гвир.

Уинн рассмеялась:

– У меня нет времени для моего лорда Мейдока, пока я не увижу благополучный отъезд своих сестер.

Гвир не сказал ничего, но голос откуда-то из глубины кухни отчетливо произнес:

– Который нельзя, к сожалению, ускорить, госпожа!

– Как не стыдно! – ответила Уинн, погрозив пальцем провинившемуся, едва сдерживая смех. Ни Кейтлин, ни Дилис не пользовались любовью слуг, и, надо заметить, вполне заслуженно. Обе были грубы, требовательны, им трудно было угодить.

Затем Уинн заторопилась в церковь, где застала отца Дрю, под руководством которого несколько молоденьких девушек украшали церковь свежими цветами, еще влажными от росы, и зелеными ветками. Отперев длинную узкую шкатулку, Уинн вынула несколько свечей из пчелиного воска и дала их священнику.

Возвратившись в зал, она обнаружила, что мужчины уже зашевелились. Уинн подозвала Эйниона и сказала:

– Позаботься, чтобы лорды Коуда и Ллина помылись перед свадьбой. Подозреваю, что они не видели воды несколько недель. Вчера от них несло. Возможно, от быстрой езды.

– Я вымою их сам, госпожа, – с усмешкой сказал Эйнион. – Не могу сказать, что ваши сестры заслужили мою любезность. Принц поможет мне. Он любит воду.

– Возьми их на реку, а потом проследи, чтобы как можно скорее наполнили дубовую ванну для дам.

Большая дубовая ванна, используемая для мытья, быстро была установлена в алькове спальни и наполнена горячей водой. Уинн разбудила сначала своих гостей, но и леди Блодвен, и леди Глэдис пришли в ужас от предложения Уинн принять ванну.

– Я продрогну до костей, если вымоюсь, – запротестовала слабым голосом леди Блодвен. – И уж конечно, умру от простуды, а если и выживу… то месяцы проваляюсь в постели…

– А я моюсь только в своей ванне, – высокомерно ответила леди Глэдис, – и мылась всего лишь в прошлом месяце. Мне, безусловно, не нужно принимать ванну.

– Мама! Можно мне? – капризно захныкала Гвенда.

– Конечно, нет, мое сокровище, – ответила Глэдис дочери.

– Как вам будет угодно, леди, – учтиво сказала Уинн и разбудила сестер.

Увидев большую ванну, Кейтлин и Дилис тотчас же заспорили, кто будет первой.

– Кейтлин старшая, – уладила спор Уинн.

– Самая старшая ты, – выпалила Map.

– Я буду последней, как подобает хорошей хозяйке дома, – ответила Уинн. – Пусть сначала вымоются невесты, а потом уже мы. Кейтлин – старшая из невест.

В спальню вошли несколько служанок, чтобы помочь в приготовлениях к торжеству. К удивлению Уинн, все были готовы за несколько минут до начала мессы. Уинн про себя поблагодарила Мейдока за его щедрость, поскольку она, бабушка, Дьюи и невесты выглядели замечательно в новых туалетах. Им не пришлось краснеть перед гостями.

Кейтлин была элегантна и выглядела почти что красавицей в медно-черной парчовой тунике, под которую надела блестящую шелковую, тоже цвета меди. Верхняя была перехвачена поясом из чеканных медных колец, покрытых черным эмалевым рисунком. Мягкие кожаные туфельки плотно облегали ее ножки. Шею обвивала длинная нитка жемчуга, а из каждого ушка свисали большие серьги из крупных жемчужин. Длинные темно-каштановые волосы свободно струились по спине, сдерживаемые на лбу золотым обручем, украшенным мелкими жемчужинками.

У хорошенькой Дилис был тоже красивый свадебный наряд. Поверх бледно-голубой нижней шелковой туники она надела небесно-голубое платье, расшитое изящными серебряными звездочками и перехваченное плетеным серебряным пояском. На ножках были крошечные серебряные туфельки. Шею украшала такая же, как у Кейтлин, нитка жемчуга. Аквамариновые сережки в виде капелек были в серебряной оправе и подходили к овальному аквамарину в центре обруча, который удерживал на лбу золотисто-каштановые волосы. Как и у Кейтлин, волосы были распущены по спине.

– Ваши сестры замечательно одеты, – с завистью заметила леди Глэдис, которую затмила юная красота невест. – Никак не ожидала этого, вы ведь простые сельские жители.

– Гарнок – поместье отнюдь не бедное, госпожа, – мягко ответила Уинн. – У моих сестер солидное приданое, и они хорошо одеты, как и подобает сестрам лорда Гарнока.

– Какой у них замечательный жемчуг, – заметила леди Блодвен, уставившись на ожерелье Кейтлин.

– Мой покойный сын подарил своей жене по нитке жемчуга после рождения Кейтлин и Дилис, – пояснила Энид. – Я подумала, что будет правильно, если девочки возьмут их себе, когда будут выходить замуж.

– Отец Дрю будет искать нас, – сказала Уинн. – Пойдемте в церковь, чтобы наконец наши семьи породнились. – Она грациозно отошла назад, пропуская вперед гостей, но Неста задержалась подле нее.

– Предупреди своих сестер, чтобы они не позволили этим двум гарпиям запугать их. Они жаждут жемчуга, но если Кейтлин и Дилис проявят твердость, этим ведьмам не удастся заполучить ожерелья.

– О Кейтлин не стоит беспокоиться, – ответила Уинн. – Леди Блодвен не получит от нее ничего, как бы она ни старалась. Подозреваю, что ее счастливые дни в Коуде сочтены. Насколько я могу судить, она мечтает иметь невестку, которая будет угождать ее прихотям. Но ее ожидает разочарование. Единственная забота Кейтлин – это она сама. Дилис – другое дело. Я прослежу, чтобы мой брат удостоверился, что леди Глэдис не давит на бедную Дилис. Если ему удастся скрывать свою неприязнь к ее дочери Гвенде достаточно долго, думаю, все будет в порядке. Без Кейтлин Дилис не такая плохая. Она несмышленая девочка, но в ней есть привлекательность.

– Думаю, нам больше повезло с сужеными, – заметила Неста.

Энид улыбнулась про себя, услышав эти слова. Она так же полюбила Несту, как и Мейдока. Девушка своей чувствительной душой напоминала ей Уинн. Неста даже смогла приучить Риза есть из ее рук, чего Энид никогда в жизни не видывала. Она расправила ткань на платье, довольная богатым видом сине-фиолетовой серебристой парчи. Риз из льва прямо на глазах превратился в ягненка, и это дело рук Несты. Если это не волшебство, так что же тогда, хотелось бы ей знать? Энид глубоко вдохнула теплый воздух позднего лета и ощутила, как чувство глубокого удовлетворения окутывает ее. Если б полгода назад ей сказали, что к осени в Гарноке все будет именно так, она сочла бы человека безумцем. Она посмотрела вдаль, на холмы, где похоронен ее сын. «Ах, Оуен! Судьба милостива к нам. Кейтлин и Дилис сегодня выходят замуж и покидают Гарнок. За Уинн явился ее суженый, он защитит права Дьюи. Нам не надо его бояться, как боялись других. Верю, мы в безопасности, хотя с тобой, мой сын, нам было бы спокойнее. Если б только Уинн была счастлива в будущем браке, но это все девичьи заботы. У одних они есть, у других – нет. Думаю, все будет хорошо».

Старая женщина стояла в маленькой церквушке Гарнока, с улыбкой наблюдая, как отец Дрю соединяет священными узами брака ее внучку Кейтлин с Артуром из Коуда и внучку Дилис с Хауелом из Ллина. Она, довольная, кивнула головой, заметив, как Мейдок взял в свою руку ручку Уинн и та не нахмурилась и не отдернула ее! Ох уж эта любовь! Ох любовь! И все же, мудро подумала она, в ее возрасте есть тоже свои преимущества. Юность не может знать столько, сколько зрелость. С возрастом приходит терпимость, а иногда, как в ее случае, мир и покой. Хорошо подниматься рано утром, несмотря на боли то тут, то там, радуясь, что жив и впереди предстоит новый день. Не менее приятно лежать на перине после длинного дня в тепле и спокойствии и позволить сну овладевать твоими мыслями. Энид снова улыбнулась. Если б только Господь Бог дал ей время увидеть невредимыми других, подумала она. Вдруг малышка Map потянула ее за руку.

– Бабушка, пошли! Служба кончилась, – радостно сказала она. – Пора праздновать!

– Да, – ответила Энид. – Конечно, пора праздновать!

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>