Чингиз Акифович Абдуллаев
Стандарт возмездия


– Двадцать, – не дал ему закончить молодой человек, – мы гарантируем проход груза по нашей территории. Вернее, по всей территории нашей зоны.

– Включая Казахстан и Белоруссию? – быстро уточнил Зардани.

– Да, – кивнул молодой человек, – включая и эти страны.

Гость почти не раздумывал.

– Хорошо, – сказал он, – можно считать, что мы договорились. Но с вашими гарантиями. Вы обязуетесь возместить любую часть груза, если по каким-либо причинам он не дойдет до Бреста.

– Насчет этого можете не беспокоиться. Мы всегда готовы предоставить подобные гарантии, – заверил его заметно повеселевший хозяин дачи. Он, видимо, подсчитывал свою долю прибыли.

– Хорошо, – кивнул Зардани, – теперь поговорим о нашем расчете. Как вы представляете себе эту часть нашей работы? – Хозяин хотел что-то сказать, но его молодой напарник перебил его:

– Половину до, половину после.

– Это несерьезно, – во второй раз произнес Зардани, – нигде в мире нет таких условий оплаты.

– Ваши условия? – устало спросил хозяин дачи, неприязненно взглянув на настырного напарника. Он уже жалел, что впутался в дело с подобным типом.

– Мы выплачиваем аванс в размере пяти процентов. Когда груз пройдет Казахстан – еще пять процентов. Кoгда он будет на границе с Белоруссией – еще десять процентов. Остальные деньги после того, как груз окажется за Брестом. Именно так мы и рассчитывались всегда со своими компаньонами. Все деньги будут выплачены наличными. Вы ведь не любите иметь дело с банками? – На этот раз молодой человек промолчал. Он просто посмотрел на хозяина и незаметно кивнул головой. Условия были приличными. И очень приемлемыми.

– Да, – сказал за обоих хозяин, – мы согласны.

Гость подвинул к нему свой «дипломат», лежавший на соседнем кресле.

– Здесь аванс, – объяснил он, – как раз ровно миллион долларов.

Михаил Анатольевич нахмурился.

– Вы заранее знали, что мы договоримся о такой сумме? – обиженно засопел он.

– Нет, – мягко ответил Зардани, – просто это была предельная сумма, на которую я мог согласиться.

Хозяин кивнул головой.

– Все в порядке, мистер Зардани. Можете прислать вашего представителя для уточнения маршрута и деталей перевозки. С этого момента мы берем на себя все заботы о вашем грузе.

Гость поднялся с кресла. Слегка поклонился.

– Я был уверен, что мы сумеем договориться, – сказал он на прощание, – мой представитель свяжется с вами.

– Мистер Зардани, – вдруг спросил Михаил Анатольевич, – а что случилось с вашими прежними компаньонами? Вы сказали, что прервали с ними контакты. Надеюсь, они нам не могут помешать? – Зардани повернулся к нему.

– Не могут, – убежденно сказал он, – они нам никак не помешают, хотя бы потому, что никого из них уже давно нет в живых. Вас еще что-нибудь интересует?

– Нет, – угрюмо ответил Михаил Анатольевич, – я все понял.

– Очень хорошо. Мне хотелось бы, чтобы и в этом деликатном вопросе вы нас поняли правильно. Это очень большие деньги, и мы не можем так просто их выбрасывать на ветер. Мне говорили, что в Москве убийство человека стоит десять тысяч долларов. Значит, за первый миллион, который я вам сегодня оставил, можно было бы убрать ровно сто человек. Запомните, господа, ровно сто человек. До свидания. – Он не протянул руку, лишь холодно кивнув на прощание.

– Я вас провожу, – бросился за ним хозяин.

Они вышли из комнаты. Оставшись один, Михаил подошел к креслу, где лежал «дипломат», наклонился, открыл его. Тугие пачки денег резали глаза. Он взял одну пачку, сорвал обертку. Деньги были новые, словно только что отпечатанные. Он понюхал деньги.

– Сукин сын, – громко сказал он, вспомнив заказчика. И, бросив пачку обратно, закрыл «дипломат».

Глава 2

Нестерпимо болела голова. С раннего утра, когда он вышел из дома, забыв взять свою кепку. Ночью, вернувшись домой, он искупался, а рано утром вышел, не взяв головного убора. Очевидно, это сказалось, и голова болела как никогда сильно. Не помогла даже таблетка аспирина, принятая им вчера вечером. Он раздраженно отбросил ручку и в который раз помассировал голову. Закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Скоро появятся его сотрудники, и ему необходимо прийти в себя до того, как они войдут в его кабинет.

Полковник снова потер голову. Нужно будет принять еще одну таблетку. На этот раз чего-нибудь посильнее. Он не хотел признаваться даже самому себе, что на его самочувствии сказывались последствия напряженной работы последних дней, когда все сотрудники его группы почти не уходили домой, ожидая сообщений от майора Алимова. Они сидели здесь сутками, забывая о сне и отдыхе. Полковнику Максимову шел сорок седьмой год. Более двадцати лет он проработал в органах государственной безопасности, придя сюда еще совсем молодым человеком, выпускником элитарного Московского института международных отношений. Он пришел в КГБ в конце семидесятых, когда эта всемогущая организация занимала особое место в системе государственных органов огромной империи, а стоявший во главе КГБ легендарный Юрий Андропов был символом и олицетворением несокрушимости того строя, которому служил. Но перемены уже зрели на глазах.

В переломные восьмидесятые, когда страна с нерешительным капитаном напоминала корабль, несущийся в ураганном океане без рулевого, Максимов занимался проблемами борьбы с наркомафией, особенно обнаглевшей в период усиливающегося развала и хаоса внутри страны.

Когда к управлению страной пришел новый Генеральный секретарь, молодой и энергичный, казалось, подаривший новые надежды уже исчерпавшей запасы поступательной энергии стране, капитан Максимов работал во Втором Главном управлении КГБ СССР. В те дни, когда миллионы людей волновались у телевизоров, комментируя бурные заседания Первого съезда народных депутатов, майор Максимов находился в длительной командировке на Дальнем Востоке, помогая местным органам безопасности и МВД ликвидировать крупную банду торговцев наркотиками, действующую в районе советско-китайской границы.

Когда в августе девяносто первого вся страна определялась, куда повернуть и каким будет будущее огромной империи, подполковник Максимов находился в маленьком узбекском городке, обнаружив крупную партию опия, уже готового к отправке в европейскую часть страны. Он даже не подозревал, что отныне работает за рубежом, так как развал страны неизбежен. Вернувшись домой двадцать пятого августа, он попал в другую страну и в другой КГБ, в котором за два дня успело смениться три руководителя: Крючков – Шебаршин – Бакатин.

Максимов не стал выбрасывать свой партийный билет. Он привычно аккуратно и спокойно делал свое дело, хотя развал органов государственной безопасности был для него более впечатляющим моментом в общей картине развала страны. КГБ был разгромлен, предан, оболган. Из него увольнялись лучшие сотрудники и профессионалы. Под хохот и насмешки иностранцев Бакатин разваливал одну из лучших спецслужб мира. Отпочковались пограничные войска, затем образовалось Федеральное агентство правительственной связи.

Разведка, бывшее Первое Главное управление КГБ, была также реорганизована в самостоятельное ведомство, и это в конечном итоге спасло тысячи разведчиков от неминуемого краха. Пришедший к руководству в разведке академик Примаков, по существу, спас эту организацию от тотального нашествия «демократов», считавших развал собственной страны огромной победой. Очень скоро, когда вал преступности захлестнул российские города, многие обыватели с ужасом поняли, что армия и правоохранительные органы, кроме идеологических установок, уже забытых к этому времени, обеспечивали необходимую стабильность и порядок в стране.

К этому времени было принято решение об объединении МВД и остатков КГБ в единое суперминистерство. Когда по решению суда это идиотское постановление было отменено, из того, что осталось в КГБ, было создано Министерство национальной безопасности. Но затем кто-то на самом высшем уровне принял решение о ликвидации и этой структуры, образовав вместо нее Федеральную службу контрразведки. Подполковник Максимов к этому времени был переведен в МВД.

Считалось, что ФСК не обязана заниматься экономическими преступлениями, борьбой с наркомафией. В самой ФСК было даже ликвидировано следственное управление, и лучшие следователи страны были либо переведены в милицию, либо просто изгнаны из рядов правоохранительных органов.

Позднее ФСК была переименована в ФСБ, затем восстановили следственные отделы. И наконец, вспомнив о бывших специалистах, в ФСБ вернули и подполковника Максимова, снова поручив ему привычный участок работы. К этому времени интеграционные процессы в СНГ начали набирать обороты, экономическое сотрудничество стало развиваться по нарастающей, страшный шок от развала некогда единого государства прошел, и на повестке дня реально встал вопрос о координации действий правоохранительных органов по борьбе с наркомафией, привычно орудующей на пространствах бывшего Советского Союза и вольготно использующей прозрачные границы внутри стран СНГ.

На одном из заседаний глав государств СНГ и было принято решение о создании Специального бюро координации для обмена информацией и реальной борьбы в рамках СНГ с окончательно обнаглевшей международной мафией, уже прорвавшейся в Европу, Азию и Америку. Руководителем Специального бюро, или СБК, как его сокращенно называли, был рекомендован генерал Ларионов, работавший до этого в Министерстве внутренних дел России. А его заместителем также единодушно был утвержден полковник Максимов, успевший к этому времени получить следующее звание и зарекомендовать себя в качестве лучшего специалиста по проблемам борьбы с международной наркомафией.

В состав СБК были рекомендованы специалисты из всех стран СНГ для успешной координации работы в рамках всего Содружества. Привычно считалось, что СБК будет выполнять лишь роль информационного центра, обрабатывающего поступающие данные и выдающего необходимые рекомендации местным правоохранительным органам. На деле все получилось несколько иначе. С самого начала сотрудникам СБК пришлось заниматься и другими функциями, не заложенными в их деятельность при образовании СБК. Хаос и развал, царившие внутри СНГ и в каждой из стран в отдельности, не позволяли выполнять лишь роль стороннего наблюдателя, высылающего академические рекомендации.

К этому времени в составе Специального бюро уже работало более пятидесяти человек из разных стран СНГ, образуя своего рода региональный Интерпол на территории бывшего Советского Союза со своими очень специфическими проблемами, учитывая схожие условия развития и менталитеты государств – членов СНГ. В дополнение ко всему, у СБК были свои сложности в работе. Местные правоохранительные органы государств СНГ весьма неохотно шли на любые контакты с СБК, подозревая, что эта региональная организация стремится присвоить себе права некоего контролирующего органа, привычно руководившего из Москвы. Приходилось учитывать и эту болезненную точку зрения, высылая рекомендации и предложения по различным вопросам. Единственное, что радовало в подобной ситуации, это сами профессионалы СБК. Среди сотрудников Бюро подобрались различные люди из разных стран СНГ, и это были настоящие мастера своего дела, немного фанатики, как и подобает подлинным профессионалам, отлично знающие не только местные проблемы, но и умевшие масштабно мыслить в рамках огромной территории СНГ. Сотрудники СБК считались членами международной организации, имели дипломатические паспорта и располагали необходимой экстерриториальностью для выполнения своих сложных задач.

Но вот уже несколько дней, прошедших после смерти их сотрудника, полковник никак не мог успокоиться. Он не мог привыкнуть к этим потерям, которые они несли в полном соответствии с почти фронтовой обстановкой, царившей в СБК, где за два с половиной года после основания Бюро погибло четверо сотрудников. И вот уже несколько дней Максимова занимала только одна проблема, над которой они напряженно работали всем Бюро. Заболевший некстати генерал Ларионов по нескольку раз звонил своему заместителю, требуя отчета и напоминая о необходимости действовать как можно оперативнее. Именно поэтому Максимов и назначил совещание на этот день, решив, что необходимо наметить более конкретный график действий сотрудников Бюро.

В состав Бюро входило несколько отделов, однако самым сложным участком был оперативный отдел, в котором и погибло трое из четверых сотрудников Бюро за прошедшие годы. Сотрудники оперативного отдела, часто рискуя жизнью, на местах проверяли получаемую информацию. При абсолютной, стопроцентной коррупции и всевластии местных органов, давно превратившихся в мафию, делать подобные проверки было не только небезопасно в личном плане, но и могло вызвать скандалы среди стран – членов СНГ. Именно поэтому сотрудники оперативного отдела действовали на местах практически автономно, рассчитывая лишь на собственные силы.

В конечном итоге Бюро выдавало рекомендации местным национальным органам или высылало сообщения о вероятных кризисных ситуациях в том или ином районе. Все сообщения санкционировались специальным Советом, созданным в рамках СНГ и состоявшим из министров внутренних дел государств – членов СНГ.

Сейчас перед Максимовым лежало личное дело Юсуфа Алимова, погибшего несколько дней назад, но сумевшего перед смертью передать в Бюро конверт с подробным изложением готовящейся чрезвычайно опасной акции наркомафии. Алимов пытался нелегально внедриться в ряды торговцев наркотиками, но, очевидно, оказался раскрытым на каком-то этапе. Максимов знал, что Алимова пытались застрелить в автомобиле и убийца несколько раз выстрелил в майора. Но тяжело раненный майор сумел перехватить у него руль и, опрокинув автомобиль, убил профессионального киллера. Алимов успел передать конверт сотруднику ГАИ, который и доставил его в Бюро, рассказав о том, как погиб майор Алимов.

– Товарищ полковник, – заработал его селектор, – к вам сотрудники оперативного отдела.

– Все собрались? – негромко спросил полковник.

– Все, – ответила девушка и чуть тише добавила: – Кроме Алимова.

– Пусть войдут.
<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 15 >>