Чингиз Акифович Абдуллаев
Закон негодяев

– Не завидую, – тихо пробормотал Дронго, – пожалуй, на сегодня это один из самых сложных регионов в мире. И почему прислали именно тебя? Здесь не хватает больше местных кадров?

– Каких местных кадров? – изумился Лаутон, – в Грузии бюро Интерпола было парализовано более двух лет, в Армении почти не работало. А в Азербайджане руководителя местного отделения за участие в очередном перевороте просто посадили в тюрьму. Достаточно?

– Он действительно участвовал в перевороте? – поинтересовался Дронго.

– А ты сам не знаешь?

– Мне интересно твое мнение.

– Во всяком случае, именно по такому обвинению он посажен в тюрьму. Мы проверяли – связи с нашими делами здесь нет, чистая политика. А в политику, как тебе известно, мы не вмешиваемся.

– Удобная позиция, – пробормотал Дронго.

– Не понял.

– Ничего, просто для этого нужно пожить здесь достаточно долго. Продолжай дальше.

– Мы были встревожены сообщениями о бесконтрольной переброске больших партий наркотиков из Закавказья в Европу. Используя войну между Азербайджаном и Арменией, нестабильность в Грузии, местные преступные кланы наладили довольно тесное сотрудничество с пакистанскими и афганскими наркодельцами. И хотя исламское правительство Ирана пытается хоть как-то помешать этому бурному напору, успехи иранцев тут малозаметны. Или вообще очень незначительны. Американское ДЕА[ДЕА – Управление по борьбе с распространением наркотиков.> прислало своего человека в Грузию для более тесного сотрудничества с местными правоохранительными органами, но он был убит. Грузины потом уверяли, что это чистая случайность. Самый опасный для нас участок границы – между Азербайджаном и Ираном – захвачен воюющими армянскими частями Нагорного Карабаха. Там практически нет вообще никакого контроля. На это, кстати, указывали и армянские, и азербайджанские источники. Граница просто разрушена и никем не контролируется. И, по нашим сведениям, именно оттуда идет большое количество грузов в грузинские порты, откуда затем переправляется в Европу и Турцию.

– Поэтому ты здесь? – спросил Дронго.

– Нет, до меня сюда был послан представитель турецкого Интерпола Намик Аслан. О его прибытии в Баку знали лишь несколько человек из правительственных кругов. Догадываешься, что потом произошло?

– Я знаю, – очень спокойно ответил Дронго, – читал в газетах сообщение о смерти турецкого бизнесмена Намика Аслана. Его застрелили у гостиницы. Убийц до сих пор не нашли.

– Верно. А это означает, что здесь существует возможность передачи нашей информации местным наркобаронам. Согласитесь, с этим нужно разбираться серьезно.

– Поэтому ты приехал?

– Не только, – покачал головой Лаутон, характерным жестом поглаживая подбородок, где виднелся его шрам. – Как известно, во время чеченской войны Россия закрыла границы с Грузией и Азербайджаном. В Черном море появились сторожевые катера пограничной охраны русских. Но это не помешало потоку наркотиков не только беспрепятственно проходить через Грузию, но и, наоборот, найти свой выход через Северный Кавказ в Украину. Понимаешь, о чем идет речь?

– Все куплено, – устало пробормотал Дронго, закрывая глаза, – это так неинтересно. Здесь покупается все – политики, военные, полицейские, местная госбезопасность, пограничники, таможенники. И в России, и в Грузии, и в Азербайджане, да и в Армении. У людей не осталось никаких сдерживающих моментов. Наказания давно никто не боится – всегда можно откупиться, а моральные категории здесь не в почете. Все правильно, этого и следовало ожидать, мистер Лаутон. Ты знаешь, возникает интересный парадокс – американцы и западноевропейцы еще тысячу раз пожалеют, что успешно разрушили СССР. Все дерьмо, которое раньше сдерживалось в рамках «железного занавеса», хлынуло в «свободный мир», где и простора больше, и деньги настоящие, конвертируемые.

Русская мафия – это только часть проблемы. Миллионы эмигрантов бросились в поисках лучшей жизни на Запад, и среди них столько всяческого отребья и подонков, что в массе своей они, возможно, и составляют большинство. Оружие, наркотики, экспорт дешевых девочек в публичные дома Европы… Ох, как вам будет плохо.

– Ты как будто радуешься, – обиделся Лаутон.

– Нет, я плачу, – Дронго встал, – пойду заварю вам чай. Здесь принято пить чай, а не кофе.

Он прошел на кухню, прислушиваясь к тому, что происходит в столовой. Оба его собеседника молчали. Заварив крепкий чай и разлив его по стаканам, он собрал все это на поднос и вернулся в комнату.

– Попробуйте, – предложил он гостям.

– Спасибо, – Лаутон потянулся за своим стаканом.

Дьюла, чему-то улыбнувшись, взял свой.

– Так на чем мы остановились? – спросил Дронго. – На моей радости. Знаете, какая средняя зарплата в Закавказских республиках? Один-два доллара. Во всех трех ныне независимых странах. А ведь это был самый богатый край в бывшем Советском Союзе. Люди начали голодать, умирают от дистрофии, многие кончают жизнь самоубийством. Никто не видит никакой перспективы. И в этих условиях вы приезжаете сюда – из сытых, преуспевающих, обеспеченных стран и удивляетесь: почему здесь такое число преступлений, почему все куплено, почему все продается? А на что жить этим несчастным? Хотите пример? Зарплата у прокуроров республик Грузии, Армении и Азербайджана меньше, чем однодневный заработок любого нищего в ваших странах. А министры обороны получают денег столько, что не хватит даже на один хороший парадный мундир. Убедительно?

– А как они живут? – изумился Дьюла.

– Воруют, господа, все воруют. Берут взятки, воруют, торгуют всем, что имеет продажную цену. А так как самую маленькую цену имеет собственная совесть, то ее уже давно продали все, кому была предложена хоть малейшая подходящая цена.

– Тебе не кажется, что ты пессимист? – нахмурился Лаутон.

– Я еще оптимист. Хорошо, если министры и прокуроры берут только взятки. Нет, они еще лично возглавляют банды рэкетиров, контрабандистов, мошенников, которые платят им определенный процент за защиту. Иначе им просто не выжить.

– Прокурорам? – пошутил Лаутон.

– И министрам тоже, – очень серьезно ответил Дронго, – а вообще эти Закавказские республики уже сами граждане называют Баклажанией или Лимонией. У людей не осталось веры. И нет никаких шансов на будущее.

– Мрачно, – Лаутон попробовал чай. – Горячий, – сказал он недовольно.

– Чай пьют очень горячим, – объяснил Дьюла, – я уже знаю этот обычай.

– Значит, у нас нет никаких шансов что-нибудь здесь наладить? – прямо спросил Лаутон.

– Если честно – почти нет.

– Что означает слово «почти»?

– Это если вам удастся в этих условиях все-таки произвести расследование и выйти на самые верхи. В таком случае руководители Закавказских республик просто для сохранения имиджа своих государств вынуждены будут принимать жесткие меры, убирая одних бандитов и заменяя их другими. Но только если вы самостоятельно сможете добиться успеха. Ни на какую помощь не рассчитывайте. Здесь правит «закон негодяев», Джеральд, и вам будет очень трудно.

– Никогда не слышал о таком законе, – удивился Дьюла, – что это значит?

– Главное правило очень просто, – охотно пояснил Дронго. – Успей предать своего друга раньше, чем он сдаст тебя. Успей продать свою совесть по сходной цене, пока это не сделали твои компаньоны. В общем, успей предать, иначе это сделают другие.

– Французы говорят, предают только свои, – вспомнил Дьюла.

– Да, – кивнул Дронго, – но это они говорят о разведчиках, среди которых встречаются предатели. Один на тысячу. А здесь соотношение наоборот.

– Значит, у нас есть какие-то шансы, – Лаутон снова потер подбородок, он явно нервничал.

– Минимальные. И только потому, что здесь срабатывает закон эволюции. Более крупные твари пожирают более мелких. Политикам, озабоченным собственной властью и сохранением этой власти, приходится жертвовать слишком одиозными фигурами из своего окружения. – Он вдруг обратил внимание на слова Лаутона. – Что в данном случае означает слово «у нас»? – поинтересовался Дронго.

– У нас, – невозмутимо повторил Лаутон. – У меня, у Дьюлы и у тебя.

В комнате наступило молчание.

– Я, кажется, еще не давал своего согласия, – тихо напомнил Дронго.

– Ты ведь сразу понял, зачем я приехал. Мы не знаем местных обычаев, у нас нет нужной квалификации. Твое присутствие здесь просто как подарок судьбы.

– Я никогда не работал в этом регионе, – напомнил Дронго.

– Ну и что? – удивился Лаутон.

– Мне здесь жить. Несмотря ни на что, я люблю эти места, люблю этот город, в котором сейчас столько грязи, люблю этих несчастных людей, среди которых много моих знакомых и просто друзей. Потом вы уедете, если, конечно, нам удастся что-либо сделать. А мне оставаться здесь. Если у нас еще есть хоть какие-то шансы, то после вашего отъезда у меня шансов не будет. Ни одного. Ни единого. Мне здесь больше не жить. Я должен заплатить слишком большую цену, Джеральд, а я этого не хочу.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 14 >>