Чингиз Акифович Абдуллаев
Тень Ирода

8

После возвращения со своей памятной встречи Славин два дня убеждал руководство перевести его группу в другое здание или, еще лучше, в какой-нибудь закрытый центр. Он понимал, что если местонахождение его группы и результаты их деятельности известны даже руководителям чеченских преступных организаций в Москве, то это тем более станет известно тем, против кого и создавалась эта группа.

Однако один из рабочих телефонов, тот самый, который был известен его очень осведомленным собеседникам, решено было оставить за группой. Дальнейшие поиски в гараже ни к чему не привели. Работавшие со служащими гаража довольно плотно следователи Воробьева так и не смогли получить сколь-нибудь существенные результаты. Ордовский постоянно находился на связи с группой Воробьева, в которую входило несколько специалистов из МВД.

Славин поручил Агаеву и Светловой расследовать, каким образом чеченцам удалось установить номер его автомобиля, обнаружить его телефон, узнать задачи их группы. Виноградову была поручена техническая проверка бывших кабинетов, в которых размещалась группа. Совместно с двумя приданными группе экспертами Виноградов проверял каждую комнату. Славин не мог исключить наличия в их бывших помещениях подслушивающих устройств, установленных кем-нибудь из их коллег за большие деньги.

Повальное взяточничество уже давно стало нормой и добралось даже до коридоров столь специфического учреждения, как ФСБ. Никого уже не удивляло предательство в собственных рядах. Ведущие войну в Чечне офицеры знали, что все их планы становятся известны заранее, что их переговоры прослушиваются, а месторасположение их частей известно даже сельским ребятишкам. В отдельных частях были забыты такие понятия, как честь офицера, достоинство гражданина, этические нормы порядочного человека. Рухнувшая Империя словно освободила всех от угрызений совести, сделала ненужными многие, столь ценимые прежде, моральные критерии и позволила каждому в полной мере проявить свои худшие качества, обнажая в человеке все самое низменное.

Тщательная проверка ничего не дала. Оставалось только предположить, что сведения о группе Славина были получены от кого-то из информаторов в самом ФСБ. Установлением этого и занимались Агаев и Светлова.

Славину важно было исключить саму возможность утечки информации из его группы. Мысль о том, что это мог быть кто-то из его людей, даже не приходила ему в голову, он хорошо знал всех своих сотрудников, успев проверить их за недолгое время совместной работы.

На четвертый день после встречи с неизвестными Славин получил сообщение о работе следователей. За это время группа Воробьева провела серию экспериментов и различных следственных действий, неопровержимо доказав, что оба взрывных устройства были установлены одними и теми же людьми, в обоих случаях применялась особая пластиковая взрывчатка чешского производства, взрывное устройство не могли бы обнаружить даже металлоискатели. Настораживал лишь тот факт, что это устройство было относительно нового образца и после девяносто первого года официально не поступало в Россию.

Некоторые следователи видели в этом только подтверждение так называемого «чеченского следа», когда устраивавшие подобные взрывы террористы закупали взрывчатку за рубежом. Но сам Воробьев не спешил с выводами, настаивая на том, что все нужно много раз проверять. Однако неизвестно каким образом сообщение о чешской взрывчатке попало в газеты, и пресса подняла настоящую античеченскую кампанию, обвиняя чеченцев во всех смертных грехах. Вспоминали Буденновск и Первомайское. При этом почему-то забывалось, что чеченцы ни разу не убивали женщин и детей, заложников не расстреливали даже после того, как войска несколько дней атаковали чеченские позиции.

В Государственной Думе взбешенные депутаты требовали дополнительного ужесточения мер по отношению к боевикам. Раздавались крики о повальном выселении чеченцев из Москвы. Умеющий быстро ориентироваться мэр издал особый указ о проверке документов у всех чеченцев, зарегистрированных в Москве. Истерия достигла апогея.

В этот день Славин снова собрал свою группу. Результаты их собственного расследования были неутешительными. Ни Агаеву, ни Светловой так и не удалось установить, кто и когда мог информировать чеченцев о деятельности группы. Оставалось предположить, что утечка информации могла произойти и тогда, когда Ордовский искал через милицию контакты с чеченцами, проживающими в Москве.

Виноградов, ежедневно обрабатывающий всю поступающую информацию, обратил внимание на продолжающиеся античеченские выпады почти во всех газетах. Славин предложил сотрудникам продумать возможность еще одной проверки другой версии. Он так же, как и Воробьев, не очень верил в «чеченский след». Ордовскому было предложено пойти на официальные контакты с МВД.

В конце совещания раздался звонок по тому самому, единственно оставшемуся телефону.

Сразу включилась автоматическая система прослушивания, записи и обнаружения говорившего. Все знали, как действовать в этот момент. Агаев бросился к телефону, вызывая оперативную группу, из которой, в свою очередь, тут же передали сообщение в ближайшее управление милиции, где также дежурили специальные группы. Виноградов побежал в другую комнату, к своим компьютерам, которые были связаны с телефоном. Ордовский поднял трубку:

– Слушаю вас.

– Владимир Сергеевич? – послышался чей-то голос.

– Нет. Он сейчас в другой комнате. Позвать его? – спросил Ордовский. Это было сделано специально, чтобы немного потянуть время и дать возможность оперативной группе установить наблюдение за местом, откуда говорил неизвестный.

– Да, если можно, – очень спокойно подтвердил неизвестный.

– Сейчас позову, – пообещал Ордовский, передавая трубку подполковнику. Славин посмотрел на часы. Группа уже должна была обнаружить место, откуда говорят, и выехать туда. Он смотрел, как секундная стрелка четко отмеряет секунды. Торопиться особенно не стоило, но и затягивать ожидание было нельзя. Эксперты-психологи советовали в таких случаях не затягивать более пятнадцати-двадцати секунд. Славин сумел выдержать двадцать три. И наконец сказал:

– Слушаю вас! У телефона Славин.

– Добрый день! – Говоривший, очевидно, имел железные нервы.

– Здравствуйте! – Важно было тянуть время, выигрывая каждую секунду. Оперативная группа ФСБ уже установила место, откуда звонили, и теперь два автомобиля сотрудников ближайшего управления милиции спешили к тому телефонному аппарату на улице.

– Мы позвонили согласно нашей договоренности.

«Хорошо говорит, – мелькнула мысль у Славина. – Это явно московский чеченец. Или не чеченец вообще. Но человек интеллигентный, это очевидно».

Группа уже подъезжала к тому месту, где должен был находиться говоривший.

– Что вы хотите мне сообщить? – спросил подполковник.

– У нас появились некоторые доказательства. Мы хотели бы увидеться с вами сегодня вечером. В пять часов. На Киевском вокзале. Только вы должны подъехать один. К метро, с правой стороны, там обычно много ларьков торговцев сигаретами.

– Я приеду, – пообещал Славин, держа перед глазами циферблат. – Но почему обязательно один?

– Это непременное условие, – говоривший удивительным образом не торопился.

«Группа уже должна быть на месте, – подумал Славин. – Мы ведь договаривались – не больше двух минут, иначе не успеть».

– Вы могли бы сообщить об этом по телефону, – предложил Славин.

– Нет, – возразил его спокойный собеседник, – так не получится. Нам обязательно нужно, чтобы вы присутствовали лично.

Славин посмотрел на Ордовского. Тот был постоянно на связи с милицией и оперативными группами ФСБ. Тот, в свою очередь, показал на Агаева. Агаев, говоривший по телефону, растерянно пожимал плечами.

«Что у них произошло?» – раздраженно подумал Славин и спросил, в надежде затянуть разговор еще на несколько секунд:

– Оружие можно взять?

– Как хотите, – явно удивился говоривший, – впрочем, вашу охрану мы гарантируем.

Больше тянуть было нельзя. Агаев, подошедший к Ордовскому, что-то быстро говорил ему. Славин зло посмотрел на них. Ему все еще не подавали сигнала о том, что группа на месте. Но и затягивать разговор так долго нельзя. На другом конце могут просто догадаться.

– Договорились, – сказал он напряженным голосом. – Я обязательно приеду. До свидания!

– До свидания, – незнакомец наконец отключился, и Славин, положив трубку, вопросительно посмотрел на своих сотрудников.

– Что происходит? – спросил он. – Милиция, как обычно, не успела? Я говорил две с половиной минуты.

– Успели, – кивнул озадаченно Агаев. – Они уже целую минуту на месте. Но там никого нет.

– Как это никого нет?! – не понял Славин.

– Они, видимо, использовали цифровое подключение, – пояснил вышедший из другой комнаты Виноградов. – Поэтому он так спокойно говорил с вами по телефону. Я обратил внимание на некоторое искажение сигнала. Вполне возможно, что телефон-автомат на улице просто был использован как сотовый телефон, они сумели подключиться к нему, как к основному аппарату, а сами в это время звонили из автомобиля, крутившегося недалеко от этого аппарата. Такие трюки иногда делают.

– В таком случае у них прекрасная техника, – недовольно заметил Ордовский.

Виноградов усмехнулся.

– А кто говорил, что нет?

– Ладно, – отмахнулся Славин, – все это уже не нужно. Мне придется ехать на эту встречу. Может, у них действительно появились какие-нибудь новые данные по взрывам в метро.

– Вы хотите поехать? – спросила Светлова.

– Конечно. Было бы непростительной глупостью упустить такой шанс. Может, у них действительно появилась какая-то новая информация.

У Светловой была короткая стрижка, она не любила носить длинные волосы. И всегда ходила в брюках. После ранения, оставившего шрам на ее левой ноге, она не любила современных платьев, хотя для своих тридцати пяти лет обладала довольно стройной фигурой. Сейчас, прислонившись к столу, она недоверчиво покачала головой.

– Это может быть опасно, Владимир Сергеевич, они могут блефовать. Может, им просто нужен заложник.

– Не думаю. В газетах и по телевидению и так развернута массовая античеченская кампания. Зачем им еще и такие неприятности с ФСБ? Нет, Инна, по-моему, они все-таки хотят сообщить мне новости. Это и в их интересах. Милиции они явно не доверяют, а в группе Воробьева слишком много сотрудников МВД. Поэтому они хотят встретиться именно со мной.

– Может, лучше я поеду? – предложил Ордовский.

– Нет! – решительно возразил Славин. – Ехать должен только я, и по возможности один. Судя по трюку с телефоном, они предусмотрят возможность моего появления там в сопровождении охраны. И сумеют наверняка оторваться от других машин. Не будем рисковать. Я поеду один.

– А если это провокация? – все-таки тревожилась Светлова.

– Тогда придумаем что-нибудь вместе, – улыбнулся Славин. – Я думаю, мне нужно ехать.

– Возьмите пуленепробиваемый жилет, – предложил Ордовский.

– Не думаю, что он может мне помочь. И потом, зачем им убивать меня столь странным способом. Скорее они могли бы это сделать еще в прошлый раз, когда их человек спрятался в моей машине. Я все-таки поеду один и без охраны.

Его помощники молчали. Они уже поняли, что Славин принял решение. Но ни один из них не подозревал, что все комнаты и телефоны их новых помещений прослушиваются совсем другими людьми. И полный текст всех разговоров уже через час был представлен человеку в сером костюме, сидевшему за большим столом в другом здании. Он внимательно прочел сообщение и поднял глаза на сидевшего рядом с ним мужчину. Внешность того вызывала непонятный ужас. У него были седые волосы и глаза стального цвета, смотревшие на собеседника не мигая, словно их обладатель решил устроить своеобразное состязание. Подбородок был скошен, а вдавленный нос только усиливал отталкивающее впечатление.

– Распорядись, – сказал хозяин кабинета, – пусть последят за этим подполковником. Нужно узнать, с кем и зачем он будет встречаться.

9

Конечно, к компьютерам ФСБ доступ для них был закрыт. Это было слишком сложно даже для такого профессионала, как Зиновий Михайлович. А вот общие показатели преступности, региональные очаги по Москве, динамику развития преступности вывести из общих данных было вполне возможно. Дронго обратил внимание на резкое снижение преступности среди чеченцев в последние несколько дней и, наоборот, быстрый рост числа задержанных именно из лиц чеченской национальности.

Это были данные из Управления внутренних дел Москвы. Они были не особенно засекречены и передавались для пользования в ФСБ и СВР по обычным каналам, хотя и под грифом «секретно». Именно поэтому Зиновию Михайловичу и удалось получить через СВР столь четкую картину происходящего.

По телевизору, сменяя друг друга, выступали кандидаты в президенты от основных оппозиционных партий. Каждый требовал решительно наказать преступников, устроивших два взрыва. Почти никто не сомневался, что виновниками этих событий были чеченцы. Было принято специальное заявление чеченской диаспоры в Москве о непричастности местных чеченцев к подобным происшествиям. Но общий маховик пропаганды, уже раскрутившийся не в пользу чеченцев, начал действовать. Лидер оппозиции, глава национал-патриотической партии, чей автомобиль пострадал во время первого взрыва, решительно требовал восстановления КГБ и принятия чрезвычайных мер по отношению к чеченцам. Другой лидер оппозиции, от объединенных левых сил, у которого по всем показателям были наибольшие шансы, говорил о неспособности властей справиться с очередной волной терроризма, обвинял нынешнего президента в безволии и отсутствии желания к наведению порядка.

Позже, в информационной программе, выступил и сам президент. Он долго говорил о вреде терроризма и об использовании оппозицией этих взрывов в своих корыстных интересах. Он так возмущался именно последним обстоятельством, словно оппозиция давала ему слово не использовать эти взрывы против него в их избирательной кампании. Президент пообещал найти виновников этих «варварских акций» и строго наказать их.

Комментаторы в один голос указывали, что взрывы резко накалили политическую обстановку и президентские выборы могут быть даже перенесены на несколько месяцев. Дронго слушал эти сообщения, понимая, что оба взрыва были не просто спланированы и осуществлены террористами. Они были совершены с учетом политической обстановки и нынешней ситуации в стране.

На следующий день Коврова принесла ему новые материалы по расследованию. Группа Воробьева по-прежнему топталась на месте, не имея никаких явных доказательств и определенных версий случившегося. Дронго, дочитав до конца эти сообщения, вернул их своему необычному связному. Женщина, как и раньше, терпеливо ждала, пока он окончит читать.

– Ничего определенного, – разочарованно сказал Дронго. – Вы могли бы и не ждать. Эту информацию можно прочитать в газетах. Я не понимаю, почему она секретная.

– В таком случае читайте все из газет, – невозмутимо ответила Коврова.

– Вот за что я не люблю женщин, – загадочно произнес Дронго, – так это за их язвительность.

– Спасибо. – Она поднялась. – У вас все?

– Почти. Скажите, что с сегодняшнего дня я постараюсь начать более активный поиск. Сидение в квартире с компьютерами Зиновия Михайловича дает не слишком обнадеживающий результат.

– Я передам, – пообещала Коврова. – Может, вам мешает и Зиновий Михайлович тоже?

– Нет, он как раз мне не мешает, – улыбнулся Дронго и неожиданно для женщины спросил: – А вы и раньше работали в разведке?

Она, собрав материалы, ничего не ответила и быстрым шагом вышла из комнаты. Дронго вернулся к Зиновию Михайловичу.

– Проверьте, не изменились телефоны группы Славина? – попросил он. – Мне нужно будет встретиться с кем-нибудь из них.

– Изменились, – сказал через некоторое время Зиновий Михайлович. – По моим данным, этих телефонов уже нет в их компьютерной сети. Обычно они держали для этих целей даже два телефона: один для факса, другой был связан с компьютерами. Оба телефона изменились.

– Интересно, – размышлял Дронго вслух, – почему они решили так быстро изменить номера своих телефонов? Обычная секретность? Не похоже. Может, про них узнал кто-то третий? Из-за нас они могли изменить свои номера?

– Не думаю, – ответил Зиновий Михайлович, – мы ведь не подключались к их компьютерам. Вы мне запрещали напрямую выходить на них. И потом, у них есть прекрасный специалист – Дима Виноградов. Я его почерк уже знаю, очень хороший профессионал, хотя и молодой человек.

– Вы правильно делали. Можете выйти на связь с Виноградовым так, чтобы он не сумел просчитать, откуда вы говорите?

– Через спутник могу. Мне разрешен доступ через сеть СВР, а у них много закодированных сигналов, о которых никто не знает.

– Даже в ФСБ?

– Даже там.

– В таком случае постарайтесь связаться с Виноградовым. Мне нужно будет поговорить с группой Славина, но так, чтобы они не поняли, кто и откуда с ними говорит.

– На это нужно часа три, – пробормотал Зиновий Михайлович. – Найдем их через закодированную систему СВР.

– Начинайте, – разрешил Дронго.

Через три с половиной часа Зиновий Михайлович наконец облегченно сказал:

– Контакт установлен.

Дронго подошел к нему.

– Передайте им, что мы знаем, почему они сменили телефонные номера.

– Так и передать? – удивился Зиновий Михайлович.

– Так и передайте, – подтвердил Дронго.

Его собеседник передал информацию и спустя некоторое время хмуро сказал Дронго:

– Они пытаются установить, откуда мы вышли с ними на связь.

– Сумеют?

– Нет. Это практически невозможно. Спрашивают, кто мы такие?

– Передайте, что друзья.

Снова заработала клавиатура.

– Они снова нас ищут, – сказал Зиновий Михайлович. – Кажется, хотят подключиться и к системе компьютеров ФСБ, чтобы нас обнаружить.

– Если они будут на верном пути, сразу отключайтесь, – посоветовал Дронго.

– Я использовал метод «рассеянного поиска», это когда сразу несколько тысяч сигналов сливаются в один и идут по одному каналу. Найти очень сложно. На это нужно несколько недель работы. Минимум две, не менее.

– Хорошо. Вы можете узнать информацию из их компьютеров?

– Нет. У них блокировка. И все замыкается на единую сеть ФСБ. А там своя контрольная аппаратура. Ничего конкретного выяснить невозможно, все будет стерто. Там такой приказ.

На другом конце рассерженный Славин говорил Виноградову:

– Каким образом им удалось войти и в наши компьютеры? Почему мы не можем обнаружить их и в этом случае?

– Какая-то новая система шифра, – бормотал лихорадочно работавший на клавиатуре Виноградов, – все кодировано. По-моему, их сигналы идут через спутник. Или через Интернет; впрочем, обе системы достаточно схожи.

– Значит, они могут говорить и не из нашей страны, – уточнил Славин.

– Откуда угодно, – подтвердил Виноградов.

– Который час? – спросил подполковник.

– Уже четыре, – ответил Ордовский, – через час у вас встреча. Может, они проверяют.

– Постарайтесь все-таки выяснить, – попросил Славин, – откуда такой непонятный интерес именно к нашей группе?

В этот момент Дронго передал сообщение: «Мы готовы встретиться».

Этим сообщением он ПРЕДЛАГАЛ встречу. А Славин и его люди решили, что он ПОДТВЕРЖДАЛ о встрече. Они были слишком заняты предстоящей встречей, чтобы поверить в подобное совпадение.

– Демонстрируют нам свое могущество, – разозлился подполковник. – Передай, что мы помним о встрече.

И изумленный Зиновий Михайлович, а вслед за ним не менее удивленный Дронго сразу прочитали в ответ, что там помнят о сегодняшней встрече. Дронго сразу понял, что произошло наложение двух событий, столь редко встречаемое и все же закономерное, когда люди сутками напролет заняты одной и той же проблемой и не могут просто подумать ни о чем другом.

– Дайте сигнал на принятие их информации и отключайтесь, – быстро приказал Дронго, а когда Зиновий Михайлович все сделал, посмотрел на часы. Было уже десять минут пятого.

Дронго бросился к телефону, набирая номер Ковровой. Она сразу взяла трубку.

– Мне нужна машина, – попросил Дронго, – и очень срочно. Желательно даже два автомобиля с сотрудниками СВР.

– Как срочно они вам нужны? – невозмутимым голосом спросила Коврова.

– Через пять минут, – нагло ответил Дронго, – а если можно, еще быстрее.

– Я узнаю, – кажется, ничто не могло удивить эту женщину.

Спустя ровно минуту она перезвонила:

– Через двадцать минут две машины будут у вашего дома.

– Это поздно, – пробормотал Дронго.

– Вы же не думали, что они прилетят на вертолетах, – не удержалась от сарказма Коврова.

– Нет. Но я просто считал, что ваши люди наблюдают за нашей квартирой, – в таком же тоне ответил Дронго и положил трубку. Потом посмотрел на часы. Было уже пятнадцать минут пятого. Нужно сделать все, чтобы успеть на эту встречу. Вполне вероятно, что она состоится ровно в пять часов дня. Это было бы наиболее логичное решение. С одной стороны – это еще рабочий день, с другой – это уже окончание дня, когда масса людей начинает заполнять улицы и станции метро. На это время лучше всего назначать встречи, если вы хотите уйти незамеченным от любого преследования.

– Повезло вам, – противным голосом заметил Зиновий Михайлович, словно огорчившийся за такое случайное наложение двух информаций.

– Пока не очень, – спокойно возразил Дронго. – Вот если вечером я вернусь хоть с какой-то информацией, тогда, пожалуй, соглашусь с вами. Было бы гораздо полезнее, если бы вы смогли узнать об этом, не прибегая к столь опасным переговорам.

– С кем это они должны встречаться? – спросил Зиновий Михайлович.

– С кем угодно, – сказал Дронго, – но это уже лучше, чем ничего. Думаю, у них сегодня будет очень важная встреча. И я не уверен, что буду на ней желанным гостем.

<< 1 2 3 4 5 >>