Дарья Аркадьевна Донцова
Маникюр для покойника

В оцепенении наблюдала я за событиями. Камера равнодушно запечатлела все – от начала до конца. Потом возникло лицо черноволосой девушки, той самой, только что выбежавшей из подъезда, и полился очаровательный грудной голос, настоящее меццо-сопрано:

«Здравствуйте, мы незнакомы, но тем не менее связаны невидимой нитью. Разрешите представиться – Таня Молотова. Возраст – двадцать пять лет, переводчица. Владею английским, немецким, французским, арабским, отлично зарабатываю и очень хороша собой».

Следовало признать, что девчонка права. Копна смоляных кудрей обрамляла узкое лицо с безупречно белой кожей. Огромные карие глаза, пушистые ресницы, четкие полукружья бровей… Нос маленький, рот как у великой актрисы Брижит Бардо. И фигура чудная – тонкая талия, длинные ноги, высокая грудь.

«Да, я красавица, – продолжала девица, усмехаясь, – чего о вас не скажешь, к тому же молода. Роман с Михаилом длится у нас год, и согласитесь, во всех отношениях я подхожу ему больше, чем вы. Есть еще одна деталь. Скоро у меня родится ребенок, у него должен быть отец. Миша никогда не разведется с вами, он патологически порядочен и боится сказать правду. Но мне нет необходимости пресмыкаться перед вами, поэтому слушайте. Вы бездарная лентяйка, абсолютно бесцельно проводящая жизнь под одеялом. К тому же ухитрились вложить в голову несчастному Мише, будто смертельно больны. Но меня провести трудно – вы захребетница, бесполезное существо, даже неспособное родить ребенка, и из-за вас мой сын может лишиться отца. Так вот. Немедленно подавайте на развод сами. Можете оставить себе материальные блага, Миша уйдет с одним чемоданчиком, и он станет выплачивать вам щедрое денежное содержание. Вы ведь не способны и копейки заработать… Не волнуйтесь, мы как-нибудь прокормим с ним нахлебницу. Поймите, между вами любви нет, а половые отношения столь редки, что их даже нельзя назвать отношениями. Если не согласитесь на эти условия, пеняйте на себя. Развод все равно состоится, только вы останетесь на бобах в коммунальной квартире, в комнатенке. А сейчас взгляните еще разок, как нам хорошо».

На экране вновь завозились обнаженные тела. Я почувствовала, как по щекам катятся слезы. Черноволосая девица оказалась полностью права. Очевидно, мне от природы достался крайне слабый темперамент. Правда, первые месяцы после свадьбы мы спали в одной кровати, но потом Миша перебрался в другую комнату, мотивируя переезд нежеланием будить меня по утрам, собираясь на работу. Когда же мы были с ним в последний раз близки? В июне, девятого числа, как раз перед его поездкой в Лондон. А сейчас уже ноябрь! И остальное все верно – захребетница, лентяйка, неспособная заработать ни копейки…

Раздался стук входной двери и радостный голос Наташи:

– Принесла газетки!

Я быстренько выключила видик, вытерла щеки и крикнула:

– Положите на зеркало!

Но Наташа, естественно, не услышала и вломилась в кабинет. Увидав мои покрасневшие глаза, она тут же поинтересовалась:

– Плакали? Чего случилось? Розу убили?

Ну надо же быть такой дурой, чтобы предположить, будто хозяйка может рыдать из-за смерти героини мексиканского «мыла»!!!

– Вы плохо вытряхиваете пледы, – разозлилась я, – вот у меня и началась аллергия.

– Давайте постираю, – тут же предложила Наташа и принялась стаскивать одеяло.

Я тупо смотрела, как ловко и быстро действуют ее маленькие руки.

– И то верно, – пробормотала домработница, – ну с чего вам расстраиваться? Ни забот, ни хлопот, муж – красавец, дом – полная чаша. Эх, не жизнь, а сказка.

Это оказалось слишком, и, когда она вышла за дверь, я зарыдала в полную силу. Вообще я не принадлежу к племени истеричек и последний раз плакала на похоронах мамы, но сегодня слезы текли сами собой, словно я нанюхалась лука.

Часа через два, успокоившись, я оказалась в состоянии думать. Ну и как поступить теперь? Сделать вид, будто ничего не произошло, выбросить кассету и жить спокойно дальше? Нет, подобное не для меня. Мамочка всегда твердила:

– Детка, у супругов не должно существовать тайн друг от друга. Муж и жена – единый организм.

Хорошо ей было так рассуждать, имея дома папу, который, по-моему, даже и не подозревал, что на свете существуют другие женщины, кроме обожаемой супруги! Нет, следует поговорить с Мишей.

Я пошла за телефонной книжкой. Ну где вы найдете жену, которая не помнит наизусть номера телефонов супруга? Полюбуйтесь – она перед вами. Я никогда не звоню Мише ни на работу, ни на мобильный.

Сотовый не отвечал, и пришлось набрать другие цифры.

– Фирма «Вихрь», – раздался приятный женский голос, – слушаем внимательно.

– Позовите Мишу.

– Это ты, Танечка? – обрадовалась невидимая собеседница.

– Нет, – тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, – нет, скажите, жена беспокоит.

Голос моментально стал холодно-официальным:

– Михаил Анатольевич уехал в филиал, позвоните на мобильный.

Трясущимися пальцами я принялась вновь тыкать в кнопки. Танечка! Видали? Да вся контора знает про любовницу! Большего позора мне до сих пор не приходилось переживать.

Я упорно пыталась дозвониться и наконец услышала:

– Алло!

– Миша, пожалуйста, приезжай домой.

– Что случилось? – испугался супруг. – Ты заболела?

– Абсолютно здорова, – заверила я его, – поговорить надо.

– Милая, извини, страшно занят, никак раньше девяти не получится.

– Пожалуйста, приезжай немедленно, тут неприятность случилась!

– Что? С Наташей поругалась?

Муж был, как всегда, приветлив и ласков, но в последнем вопросе мне послышалась издевка. Да, самая большая неприятность, которая могла со мной приключиться, – это скандал с домработницей.

– Не расстраивайся, дорогая, – утешал Миша, – выгоним нахалку, другую наймем, тебе вредно волноваться, мигрень начнется. Вот что, сейчас же вели ей идти домой, а сама ложись и отдохни.

Я зашвырнула трубку на диван и принялась смотреть в окно. По тротуару бежали люди: мужчины с портфелями, женщины с сумками, бабки с колясками… Все куда-то спешили, только мне на этом празднике жизни не нашлось места, мне было незачем выходить из дому, да и некуда.

Дальше я действовала автоматически.

Сначала положила Мише на кровать кассету. Потом написала записку: «В моей смерти прошу никого не винить» – и пришпилила ее булавкой к подушке, потом пошла в прихожую и тщательно оделась. Нечего и думать о том, чтобы свести счеты с жизнью дома, Наташа моментально вызовет «Скорую», и трагедия превратится в фарс.

Я медленно брела по проспекту, чувствуя, как промокают тонкие замшевые сапоги. В первый раз не испугалась простуды, да и зачем? У трупа насморка не бывает.

Несколько часов я бесцельно бродила по Москве и все никак не могла придумать себе достойную смерть. Броситься из окна? Очень боюсь высоты. Отравиться? Чем? Повеситься? Так веревки нет, а купить не могу, так как сумочка лежит дома на зеркале вместе с сотовым, кошельком и ключами.

Внезапно город кончился, и потянулось длинное шоссе. Темные ноябрьские сумерки медленно наползали на столицу. В носу зачесалось, и я отчаянно расчихалась, чувствуя, как начинает болеть горло. Нет, следует немедленно заканчивать затянувшееся прощание с тусклой жизнью, а то вконец разболеюсь. На пустынном шоссе возник свет фар, водитель, увидав меня, предостерегающе бибикнул, но я уже неслась наперерез капоту. Раздался дикий скрежет, визг, потом земля кинулась к глазам. Лежа лицом в ледяной луже, я услышала крик:

– Нет, о боже!

И вяло подумала: «Надеюсь, это все».

ГЛАВА 2

Отчего-то моя кровать мерно покачивалась. Я разлепила глаза, и взор уперся в низко висящий потолок, затянутый искусственной кожей. Через секунду включился ум – меня везут в машине!

Морщась, я села и с ужасом обнаружила на ногах абсолютно мокрые сапоги, напоминающие компрессы. Впрочем, и юбка, и колготы, и пальто выглядели не лучше.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 20 >>