Елена Арсеньевна Арсеньева
Правда во имя лжи


– Где бабки? Ну? А то сейчас снова давить начнем!

Лидины губы слабо шевельнулись. Она уже хотела сказать: «В собачьей подстилке!» Но тот же ледяной, чуть презрительный голос приказал ей: «Молчи, дура!» И она повиновалась… может быть, потому, что краешком сознания понимала: откроет тайну – и тогда Серый придушит ее уже всерьез. За элементарной ненадобностью!

Хотя он и сейчас, похоже, не намеревался шутить… Петля затянулась вновь, и внезапно не осталось никаких мыслей – ничего, кроме звона в ушах и огненных пятен перед глазами, которые вдруг затянуло всепоглощающей чернотой.

– Елка-палка, – растерялся Рыжий, вглядываясь в закатившиеся глаза жертвы и видя, как исполненный муки взор погас. – Эй, Соня, ты чего?

Он тряхнул девушку за плечи, и голова ее безжизненно запрокинулась.

– Да ну, это шутка! – напряженным, толстым голосом сказал Серый, пытаясь ослабить петлю, но руки вдруг задрожали и перестали ему повиноваться.

– Ни хре-на себе шутка! – прошептал потрясенный Рыжий, глядя на страдальчески оскаленный рот девушки. – Да она ведь… мать моя, женщина! Сонька-то померла! Ты ж ее убил!

– Почему я? – обиделся Серый. – А ты что – рядышком стоял? Вместе мы!.. А Сонька твоя – дура, дура последняя. Молчала, молчала… Жадность фраера сгубила!

– Это кто здесь фраер?! – вдруг с незнакомым, безумным выражением глаз двинулся на него Рыжий. Он разжал руки, и тело девушки тяжело упало на пол. Но Рыжий как будто этого не заметил: – Кто здесь фраер?! А? Говори!

– Ладно, не психуй, – Серый с отвращением оттолкнул приятеля. – Замри, сказано! Знал, на что шел, – чего теперь детсадника из себя корчишь? Давай быстренько ноги отсюда делать, понял?

Рыжий, шныряя глазами по комнате, нервно тер руками горло, словно Серый душил именно его, а не девушку.

– Понял, – наконец прошептал он и послушно пошел в коридор – почему-то на цыпочках, высоко поднимая ноги, – но вдруг шатнулся к стене, услыхав мощный удар в дверь.

* * *

Это случилось два года назад – Джейсон тогда в очередной раз собрался жениться. Бывали у него в жизни такие периоды, когда задача продолжения рода ставилась его стареющими родителями особенно остро, да и самому делалось как-то… одиноко. Джейсон по гороскопу Дева, то есть самодостаточный работоголик, но что-то все-таки произошло в тот день: магнитная буря, или метеоритный рой пролетел в опасной близости к Земле, или просто, как говаривал русский дедушка, моча в голову вдарила, – однако Джейсон напечатал на своем личном ноутбуке письмо, сам вложил в конверт и сам отправил, не доверяя ни одной из трех секретарш. Все они любительницы мыльных опер – особенно таких, где босс в конце концов женится на своей секретарше. Боже упаси, если узнают о его матримониальных планах!

Письмо, тихонько посмеиваясь над собой, Джейсон адресовал в московскую редакцию газеты «Из рук в руки». Как-то раз купил ее из чистого любопытства – русской прессы теперь много, а Джейсона всегда интересовала его историческая прародина, – и от нечего делать просмотрел брачные объявления. Его поразило количество мужчин, желающих связать свою судьбу именно с русской. Писали почему-то все больше из северных стран: Норвегии, Швеции, Финляндии. Видимо, русских невест там ценили за морозоустойчивость. Среди объявлений попадались очень смешные. В некоторых с точностью до сантиметра указывались параметры невесты, в других назывались немыслимые блюда, которые барышня должна уметь готовить. А один чудак (помнится, из США, штат Южная Дакота) даже перечислил несколько поз из «Камасутры», которыми обязана овладеть невеста. При этом житель Южной Дакоты категорически настаивал на нерушимой девственности кандидатки…

Джейсон тогда долго и тупо размышлял, как совместить «Камасутру» с девственностью, пока до него не дошло: да ведь южный дакотец (дакот? дакотианец?) просто шутит. Ведь эти объявления никого ни к чему не обязывают. Ну, получишь в ответ десяток писем с фотографиями, ну, посмотришь на хорошеньких девушек…

Дед еще говорил: «За спрос денег не берут». И он очень хотел, чтобы внук женился именно на русской.

Отчасти именно поэтому Джейсон отправил в Москву письмо следующего содержания: «Австралийский бизнесмен с русскими корнями, 37 лет, рост средний, телосложение среднее, глаза карие, волосы каштановые, ищет «тургеневскую девушку» для приятного знакомства, а при взаимной симпатии – и с более серьезными намерениями. Внимательно рассмотрю всякое предложение».

Черт его знает, откуда взялась вдруг эта «тургеневская девушка»! Правда, накануне он как раз перечитывал «Вешние воды»…

Что это, собственно, такое – «тургеневская девушка»? Возникает некий смутный, туманный образ на фоне старинной усадьбы, под сенью раскидистых лип и дубов. Кто она? Елена из «Накануне»? Лиза Калитина из «Дворянского гнезда»? Джемма, Ася? А может быть, вообще Клара Милич? Они все разные, необыкновенно разные! Ну да, непременно темные волосы, застенчивый взгляд, душевная прямота, преданность, умение любить беззаветно… Все это замечательно! Но, с точки зрения современного человека, эти прелестные особы были чрезмерно отягощены комплексами своего века и среды. Зинаида из «Первой любви» уже гораздо ближе к идеалу ХХ столетия. Зинаида, Анна Одинцова, Мария Полозова, Варвара Лаврецкая – это ведь тоже создания Тургенева! Именно они, а не идеальные, туманные Джемма и Лиза обладали гипнотической, подавляющей властью над мужчинами, подобной той, под которой всю жизнь находился сам Иван Сергеевич. Порабощенный Полиной Виардо и, судя по всему, не имевший ничего против этого сладостного, темного рабства. Отнюдь не искал себе в жизни светлого, холодного идеала, прекрасно понимая: этот идеал не выдержит столкновения с реальностью. Вдребезги разобьется! Одно дело – платонически вздыхать при свете звезд, и совсем другое – сделать мужчину счастливым. И вдобавок самой стать счастливой, не утратить восторга перед миром среди бесчисленных унылых хлопот, которые обрушивает жизнь на жену и мать.

Почему-то в этом смысле Джейсон больше доверял не Асе, а Анне Одинцовой.

Он вдруг вспомнил, как у Валентина Катаева (Катаева Джейсон тоже высоко ценил и частенько перечитывал, от «Паруса одинокого» до «Вертера») юный Петя Бачей, томящийся от первой любви, «наскоро смешав Татьяну, Веру, Асю, Джемму, оставив загробный поцелуй Клары Милич и прибавив черный бант в каштановой косе, в конце концов получил «ее» – ту единственную, нежную, на всю жизнь любимую и любящую…».

Джейсон невольно захохотал и подумал, что каштановые волосы его бы не устроили. У него у самого они каштановые! Он всегда предпочитал блондинок – как и положено джентльмену.

Поразмыслив, он изменил в тексте своего брачного запроса одну фразу: «…ищет светловолосую «тургеневскую девушку». И отправил письмо, не зная, что посеял бурю.

Еще благодарение господу, что не дал по привычке адрес своего офиса! Стоило только представить себе, как три его любительницы мыльных опер день за днем вскрывают эти бесчисленные конверты, откуда выпадают фотографии неземных красавиц…

Сначала Джейсон прилежно читал письма, потом ему это надоело, и он начал только просматривать фото, поражаясь количеству и качеству женской красоты со штампом «Made in Russia». У него просто глаза разбегались. Каждую, ну натурально каждую из этих барышень можно было брать за руку и вести в Голливуд, чтобы наповал убить местных разборчивых боссов. Но вот беда – сердце Джейсона при виде их не дрогнуло ни разу. Он не очень-то много знал о настоящей любви, но, судя по Тургеневу, сердце должно задрожать. Более того – обязано!

И вот как-то раз…

К тому времени поток писем пошел на убыль. Впрочем, Джейсон уже втянулся в этот ритм жизни: как бы поздно ни возвращался из офиса, обязательно находил час-другой, чтобы полюбоваться очередными красавицами, с сожалением вздохнуть и вписать в заготовленный трафарет имя:

«Многоуважаемая Марина (Людмила, Нина, Татьяна, Светлана и т. д.)! Очень признателен вам за ответ. Вы действительно необыкновенно красивая девушка, и я надеюсь, немало найдется мужчин, желающих предложить вам руку и сердце. К сожалению, я вынужден извиниться за причиненное беспокойство. Еще раз благодарю вас за ваше внимание. С глубоким почтением, ваш искренний друг Джейсон Полякофф».

Очень вежливо и обтекаемо. И очень глупо. Но в самом деле, как должен выглядеть ответ с отказом? Главное, чтобы не обиделась, хотя все равно ведь обидится…

И вот он открыл очередной конверт. Что характерно, не было ничего, никакого предчувствия! Конверт как конверт, с изображением красивой каменной башни и подписью: «Нижегородский кремль. Воронья башня». Клетчатый, от руки и довольно коряво исписанный листок. Из него выскользнула фотография и слетела со стола.

Джейсон недовольно хмыкнул и, помнится, секунду лениво размышлял, наклоняться или нет. Все равно его ждет очередная осечка… Потом все же нагнулся.

Однако снимок отлетел довольно далеко, к самой стене. И Джейсон, чертыхнувшись, полез под стол.

Встал на четвереньки, выгнулся, чтобы не зацепиться спиной, протянул руку, нашарил этот чертов снимок и…

И увидел ее.

Почему-то он даже не стал сразу выбираться из-под стола.

Знаменитый на всю Австралию экспортер шерсти, миллионер Джейсон Полякофф лежал на полу и чувствовал, как дрожит у него сердце. Взрослый, трезвый человек, он прекрасно понимал, что фотография может отчаянно льстить человеку, история знает случаи, когда люди переживали из-за таких вот лживых портретов истинные трагедии! Не Генриху ли Восьмому прислали очаровательное изображение Екатерины Арагонской, а при виде оригинала он с трудом удержался, чтобы тут же не отрубить прекрасной даме голову? Или не повезло кому-то другому? Почему же Джейсон уверен, что ему – повезло?

Не то чтобы она такая уж красавица, хотя, конечно, исключительно хороша, прелестна. Но нечто более сильное, чем красота, сияло в глазах и таилось в уголках улыбающихся губ. Очарование, вот что это. Или нет, возможно, немало нашлось бы мужчин, которые просто с удовольствием взглянули бы на это личико, улыбнулись – и пошли дальше своим жизненным путем, искать свою женщину.

Вот в чем штука! Это была женщина Джейсона! Единственная. Тот идеал, который существует в воображении каждого мужчины.

«Тургеневская девушка», словом.

И звали ее необыкновенно красиво – София.

Соня Богданова.

* * *

Рыжий и Серый выметнулись в коридор и уставились на дверь. В голове Рыжего забилась, заплясала чернота вперемежку с обрывками мыслей: «Кто? Почему? Менты?!» А Серый вообще ничего не успел подумать, он только метнулся к окну – чтобы увидеть отсюда, из квартиры, то, что не раз наблюдал с улицы в бинокль, пока они «вели» эту «точку»: решетки, надежно закрывающие путь к спасению.

А дверь громыхнула еще раз, и тотчас вслед за этим раздался басистый собачий лай. И тут уж грохот и лай смешались в кошмарном хоре.

– Пес его вернулся! – сообразил Рыжий. – Прибежал домой, как ты и говорил!

И он почему-то с ненавистью глянул на приятеля, словно именно тот был повинен в возвращении чертова ротвейлера.

Серый тупо глядел на дверь, ходившую ходуном, думая, что объекта их грабежа определенно надули с этой штуковиной якобы «сейфового типа». Обыкновенная железяка, слегка укрепленная ДВП. Настоящая-то сейфовая этак колыхаться ни в какую не будет. А эта… картонка! Как бы псина не вышибла ее в самом-то деле, эвон как бьется телом о дверь.

– Анри! – послышался в это мгновение пронзительный женский голос. – Мальчик, ты что здесь делаешь?!

Серый невольно передернулся. Его по жизни ужасно раздражали эти жеманные определения собачьих полов: мальчики и девочки. Кобели они и суки, а никакие не мальчики и девочки!
<< 1 ... 7 8 9 10 11 12 >>