Эрл Стенли Гарднер
Дело крючка с наживкой

Эрл Стенли Гарднер
Дело крючка с наживкой

Глава 1

Это было в начале марта, в холодную дождливую ночь. За окнами завывал ветер. Перри Мейсон тяжело ворочался в постели, борясь с бессонницей. Внезапно зазвонил телефон. Во всем городе только два человека знали номер личного телефона Перри Мейсона, не занесенный в телефонный справочник. Одним из них была Делла Стрит, секретарша Мейсона, другим – Пол Дрейк, глава Детективного агентства Дрейка. Правой рукой Мейсон нащупал выключатель настольной лампы, зажег свет и той же рукой снял телефонную трубку.

– Черт возьми, Делла, почему ты не спишь в такой час? – хрипло спросил он.

– Это мистер Мейсон? – спросил в трубке мужской голос.

– Да, а кто это? – удивленно отозвался Мейсон.

– Вы говорите с Кэшем, – ответил голос.

Мейсон уселся в постели и поправил подушку.

– Прекрасно, – сказал он. – Как Керри?

– Керри? – изумленно переспросил голос. – Я не знаю, о ком вы говорите.

– Ладно, ладно, – дружелюбно сказал Мейсон. – Если вы Кэш, вы должны знать Керри.

– Ах вот оно что, – ответил мужчина, явно лишенный чувства юмора. – Я сначала не понял.

– Что вам нужно? – спросил Мейсон.

– Я хочу прийти к вам в контору.

– А я хочу остаться в постели.

Человек на другом конце провода снова заговорил, тщательно подбирая слова:

– Мистер Мейсон, у меня есть пара тысячедолларовых бумажек. Если вы сейчас приедете в контору и согласитесь взяться за работу, которую я вам хочу предложить, я отдам их вам. Я также собираюсь вручить вам за работу другую бумажку, которая стоит десять тысяч долларов.

– Убийство? – спросил Мейсон.

– Нет, – нерешительно ответил голос.

– Назовите мне ваше полное имя.

– Простите, это невозможно.

– Разговор по телефону стоит всего десять центов, – раздраженно сказал Мейсон. – Прежде чем я поеду в контору, я должен узнать, с кем имею дело.

После колебаний голос произнес:

– Это Джон Л. Крегмор.

– Где вы живете?

– Юнион-Драйв, 5619.

– О’кей, через пятнадцать минут я буду у себя. Вы успеете к этому времени?

– Да, – ответил мужчина и добавил: – Спасибо, мистер Мейсон. – И повесил трубку.

Мейсон тоже положил трубку и взял справочник. В списке жителей Юнион-Драйв не было никакого Крегмора.

Мейсон снял трубку и набрал номер Детективного агентства Дрейка. Ночной дежурный монотонным голосом пробормотал:

– Детективное агентство Дрейка.

– Мейсон говорит, – хрипло сказал юрист. – Через двадцать минут я буду у себя в конторе. Возможно, туда приедет человек на машине. Пошлите детективов в каждый конец квартала. Пусть запишут номера всех машин, которые там проедут. Я позвоню еще раз, и вы мне все сообщите. Впрочем, пожалуй, я загляну к вам по дороге к себе.

Мейсон положил трубку и начал одеваться.

Часы показывали десять минут первого. Он пригладил волосы и позвонил ночному клерку, чтобы ему прислали машину. Погасив в квартире свет, вышел и нажал кнопку лифта.

Негр-лифтер с любопытством посмотрел на него:

– На улице сильный дождь, мистер Мейсон.

– Не растаю, – улыбнулся Мейсон.

Он поздоровался с ночным клерком.

– Вы послали за машиной?

– Да, мистер Мейсон. Машина уже ждет вас. Ужасная погода.

Мейсон кивнул, положил на стол ключ, поднял воротник и направился к машине.

Клерк с любопытством смотрел ему вслед.

Мейсон поздоровался с человеком, пригнавшим его машину, сел за руль и поехал в контору. По дороге он не встретил ни одного автомобиля. Только напротив офиса у тротуара стояли две машины агентства Дрейка. Мейсон затормозил, вынул ключ зажигания и вылез из машины.

Он постоял в подъезде, подождав, пока с него стекут капли дождя, потом подошел к лифту. Ночной привратник сонно поднял на него глаза.

– Меня кто-нибудь спрашивал, Оле?

– Нет еще, – ответил привратник. – Наверное, из-за дождя люди не хотят выходить из дому.

– Из конторы Дрейка кто-нибудь выходил несколько минут назад?

– Да.

– Уже вернулся?

– Да.

Мейсон шагнул к лифту:

– Больше никто не приходил?

– Нет.

Мейсон вышел в полутемный коридор в виде буквы Т, но прошел не к себе, а в контору Дрейка. Он толкнул дверь и оказался в маленькой приемной.

На радиаторе центрального отопления сидел мужчина – сушил брюки. Рядом лежала мокрая шляпа.

– Хэлло, Керли! – сказал Мейсон. – Как дела?

– Все так же, – мрачно ответил мужчина, разглядывая ботинки. – Что ты собираешься делать?

– Пока не знаю. Оле сказал, что никто не приходил.

– Ну, можешь не верить ему.

– Значит, кто-то был?

– Да. Двое.

– Как они вошли?

– Открыли лифт и поднялись. Парень и женщина.

– Значит, мужчина и женщина поднялись сюда?

– Ну да.

– Давно?

– Минут пять назад. Ты хоть бы по ночам не работал! А то я уже чувствую себя подводной лодкой.

– Оле видел их?

– Нет, он слишком любит поспать.

– А ты заметил их?

– Они приехали на машине. Правил мужчина. Высадил женщину и отвел машину за угол. Потом вернулся сюда.

– Как насчет машины?

– Я заметил номер. Принадлежит Роберту Полтхему, 3212, Океаник. Я проверил по телефонному справочнику. Числится архитектором.

Мейсон задумчиво достал из кармана портсигар, выбрал сигарету, чиркнул спичкой и закурил.

– А женщина?

– В ней есть что-то странное, – ответил Керли. – Закутана в черный дождевик. Ходит так, будто ее туфли на два номера больше. Лицо прикрывает газетой.

– Газетой?

– Ну да. Когда она вылезла из машины, то сразу же закрылась газетой. И пока шла к лифту, тоже не открывала лица. Больше я ничего не видел.

– Они на этом этаже?

– Да.

– Найди все, что сумеешь, о Полтхеме, – сказал Мейсон.

– Я этим и занимаюсь, – ответил Керли. – Уже послал одного парня работать. Отчет принести тебе в контору?

– Нет, я сам свяжусь с тобой. А минут через пятнадцать зайди ко мне выпить виски. Если, конечно, Пол не держит виски в отпертом столе.

– Спасибо, мистер Мейсон. Приду.

– Ну, я пошел, – сказал Мейсон. – Бутылка будет стоять на столе в приемной. Дверь будет открыта.

– Спасибо. Желаю удачи.

Стук каблуков Мейсона эхом раздавался в пустом коридоре. Кроме звуков собственных шагов, он не слышал ничего. Отперев дверь приемной, Мейсон зажег свет и вошел в свой кабинет. Он открыл ящик стола, достал пинту виски и поставил ее на стол клерка. Открылась дверь, и вошел мужчина лет сорока.

– Мистер Мейсон, я полагаю? – сказал он.

Мейсон кивнул.

– Я – Полтхем.

Мейсон поднял брови.

– Я думал, ваша фамилия – Крегмор, – сказал он.

– Была, – сухо ответил Полтхем. – Но некоторые обстоятельства заставили меня изменить ее.

– Могу я спросить, какие именно?

Полтхем улыбнулся:

– Начну с того, что за мной следили. С того момента, как я подъехал сюда. Работа была тонкая, но я все же заметил. На первом этаже я увидел Детективное агентство Дрейка. После того как вы вышли из лифта, прошло всего несколько минут. Вы достали бутылку виски. Я сделал соответствующие выводы и считаю, что увертки ни к чему. Моя фамилия – Полтхем, и нечего валять дурака. Вы уже узнали это.

– Проходите, – сказал Мейсон, указывая на свой личный кабинет. – Вы один?

– Вы знаете, что нет.

– Кто эта женщина? – спросил Мейсон. – Она заинтересована в деле?

– Мы поговорим об этом.

Мейсон указал ему на кресло, снял пальто и сел сам.

Посетитель достал из кармана бумажник.

– Я полагаю, мистер Мейсон, – сказал он, доставая из бумажника две тысячедолларовые бумажки, – когда я сказал вам, что заплачу две тысячи, вы не предполагали, что это произойдет так скоро?

Он не вручил деньги Мейсону, а держал их в руке, будто собираясь положить на стол.

– Что у вас за дело? – спросил Мейсон.

– Никакого дела нет.

Мейсон поднял брови.

– У меня неприятность.

– У вас?

– Да.

– Какая?

– Я не хочу, чтобы вы беспокоились об этом. Но мне нужно, чтобы вы защитили ее.

– От чего?

– От всего.

– А кто она такая?

– Сначала я хотел бы узнать, примете ли вы мое предложение, – сказал Полтхем.

– Я должен знать о нем больше, – сказал Мейсон.

– Что, например?

– Что, по-вашему, случилось и что вы хотите от меня? От чего надо защищать женщину?

Полтхем опустил глаза и несколько секунд разглядывал ковер.

– Она ведь здесь, – сказал Мейсон. – Почему вы не приведете ее сюда?

Полтхем посмотрел на Мейсона.

– Поймите, мистер Мейсон, никто не должен знать, кто эта женщина.

– Почему?

– Это динамит.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что, если узнают о любой связи между мной и этой женщиной, поднимется дьявольский шум. Я пытаюсь избежать этого.

– Кто и что она для вас?

– Для меня она – все, – твердо ответил Полтхем.

– Если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я защищал женщину, но не знал, кто она?

– Точно.

Мейсон рассмеялся:

– Бог мой! Вы слишком многого хотите, приятель!

– Да.

– Но вы требуете невозможного. Я не могу представлять клиентку, не зная, кто она такая на самом деле.

Полтхем встал и направился к двери, ведущей из кабинета Мейсона в коридор.

– Прошу извинить меня, мистер Мейсон, – сказал он, – за свободу передвижения в вашей конторе. – Он открыл дверь и вышел в коридор. Мейсон услышал неразборчивые голоса. Через несколько мгновений дверь открылась, и Полтхем пропустил перед собой женщину.

Она была закутана в черный непромокаемый плащ, застегнутый под самым горлом. Плащ был на несколько номеров больше ее размера и чисто мужского покроя. Поля шляпки закрывали лицо. Верхняя часть лица к тому же была закрыта маской. Сквозь прорези маски блестели два маленьких глаза.

– Заходи, дорогая, и садись, – сказал Полтхем.

Женщина медленно прошла в комнату и села напротив юриста. Мейсон видел ее изящный подбородок и ярко-красные губы. Но не было ничего, что могло бы указать на ее возраст, личность. Она неподвижно застыла в кресле, сложив на коленях руки в черных перчатках. Мейсон глянул на ее ноги и увидел на них калоши, которые были явно ей велики.

– Здравствуйте, – сказал Мейсон.

Она не могла не слышать, но осталась неподвижной. Мейсону вся эта ситуация стала казаться смешной. Полтхем был единственным человеком, который не видел тут ничего смешного. Он снова достал из кармана бумажник и снова вытащил из него банкнот.

– Эта бумажка стоит десять тысяч долларов, мистер Мейсон, – сказал он. – Можете убедиться, что это не подделка.

Он протянул банкнот Мейсону. Тот осмотрел его и вернул обратно.

– У тебя есть ножницы, дорогая? – спросил Полтхем.

Женщина молча раскрыла черную сумочку, достала маникюрные ножницы и протянула Полтхему. Полтхем, держа в левой руке банкнот, а в правой ножницы, начал осторожно разрезать бумажку так, чтобы на каждой ее части остался номер. С последним щелчком ножниц на стол Мейсона упал кусочек, равный примерно трети всего банкнота.

Полтхем вернул ножницы даме в маске и передал ей бóльшую часть банкнота. Затем пододвинул Мейсону меньшую часть.

– Это вам, – сказал он. – Расписки не надо, достаточно вашего слова. Вы никогда не узнаете, кто эта женщина, если в этом не будет необходимости для защиты ее интересов. В этом случае она вручит вам остальную часть банкнота. Это будет ее рекомендацией. Вы сможете сложить обе части вместе и послать в свой банк на депозит. Это будет гарантией получения вашего гонорара, с одной стороны, и гарантией, что к вам придет не самозванка, – с другой.

– Вы допускаете возможность того, что кто-то другой явится с половинкой?

– Не думаю.

Мейсон посмотрел на женщину.

– Вы понимаете, о чем просит меня мистер Полтхем?

Она кивнула.

– Я могу быть уверенным, что вы знаете причину, заставившую его прийти сюда?

Женщина снова кивнула.

– И вы будете удовлетворены, если я приму эти условия?

Она кивнула еще раз.

Мейсон выпрямился в кресле, повернулся к Полтхему и сказал:

– Хорошо. Садитесь. Давайте поговорим… Вы хотите, чтобы я представлял интересы этой женщины. Я не знаю, кто она. Может быть, завтра ко мне придет кто-то другой и попросит меня взяться за дело. Я примусь за него. Позже придет эта женщина и заставит меня заниматься тем же делом. И я окажусь в идиотском положении с одним делом и двумя противоположными взглядами на него. Надеюсь, вы понимаете мое положение? Я не могу взяться за это дело. То, чего вы хотите, невозможно. Это очень интересно, но я не могу принять ваше предложение.

Полтхем пригладил рукой волосы. Рука его дрожала. Некоторое время он молчал.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Мы поступим следующим образом. Вы вольны взяться или отказаться от любого дела, кроме того, в котором я так или иначе заинтересован. Если такой случай все-таки возникнет, вы, прежде чем начать действовать, должны получить мое разрешение.

– Каким образом я получу ваше разрешение? – спросил Мейсон. – Иначе говоря, как я могу связаться с вами? Вы будете постоянно возле меня?

– Нет, – ответил Полтхем.

– Хорошо, – нетерпеливо сказал Мейсон. – В таком случае мы снова вернулись к началу.

– Нет, есть другой путь.

– Какой же?

– Вы можете поместить объявление в «Контракторс джорнал». Вы обратитесь к П. и подпишетесь М. Вы объявите, что просите разрешения принять дело такого-то.

– Но как отнесутся к этому мои клиенты? – спросил Мейсон. – В некоторых случаях люди не любят видеть свои имена в газетах.

– Не упоминайте имени, – сказал Полтхем. – Возьмите телефонный справочник, назовите страницу справочника, колонку и номер фамилии в колонке. Например, если фамилия человека указана на странице 1000, в третьем столбце и четвертая сверху, напишете: 1000-3-4. Напишете так: «Если я приму предложение 1000-3-4, не будет ли это дело направлено против вас?»

– И вы ответите?

– Если я не отвечу в течение сорока восьми часов, то вы вольны в своем выборе.

– А как я узнаю о ваших делах? – спросил Мейсон. – Я могу отклонить интересное дело. Я могу не знать…

Полтхем перебил его. Впервые в его голосе прозвучало волнение.

– Завтра утром вы все узнаете, если прочтете газеты.

– Как все это глупо, – сказал Мейсон.

Полтхем указал на две тысячедолларовые бумажки.

– Вот две тысячи долларов, – сказал он. – Это плата за то, чтобы вы не задавали вопросов. Расписка мне не нужна, достаточно вашего слова. Девяносто девять шансов из ста, что вам не придется действовать. А деньги останутся у вас. Но если вы начнете действовать в пользу этой женщины, тогда вы автоматически получите десять тысяч долларов.

– Я приму ваше предложение при одном условии, – сказал Мейсон.

– Что за условие?

– Я буду действовать самым лучшим образом. Но если я совершу ошибку и окажусь в чем-то замешанным, я имею право вернуть две тысячи долларов и ликвидировать запись в книге регистрации, как будто у нас и не было разговора.

Полтхем вопросительно посмотрел на женщину. Она покачала головой.

– Это мое условие, – сказал Мейсон. – Принимайте его или уходите.

Полтхем оглядел комнату, и его взгляд задержался на двери в библиотеку.

– Можно нам на минуточку выйти туда? – спросил он.

– Идите, – кивнул Мейсон. – Вы боитесь, что я услышу голос женщины?

Полтхем еще не успел ответить, как женщина энергично закивала.

Юрист засмеялся:

– Идите, идите, это ваше право.

– Оно стоит двенадцать тысяч долларов, – сказал Полтхем, – так что вы не прогадали.

– Идите, только побыстрее, – сказал Мейсон. – Через тридцать минут я должен лечь спать. Свое условие я высказал. Принимайте его или уходите.

– Идем, дорогая, – сказал Полтхем.

Женщина неохотно встала. Полтхем взял ее под руку и повел в библиотеку. При каждом шаге галоши щелкали по ее пяткам. Плащ не позволял разглядеть фигуру, но что-то подсказывало Мейсону, что она молода и красива.

Мейсон закурил, откинулся на спинку кресла, скрестив ноги на углу стола, и стал ждать. Они вернулись меньше чем через три минуты.

– Ваше предложение принято, – сказал Полтхем. – Я только прошу вас верить нам.

– Я сделаю все, что будет в моих силах, – сказал Мейсон. – И это все, что я могу вам обещать.

Какое-то мгновение казалось, что Полтхем готов раскрыть свои карты.

– Послушайте, мистер Мейсон… – сказал он и замолчал.

Мейсон ждал. Полтхем глубоко вздохнул:

– Мистер Мейсон, я бы не стал обставлять все это таким образом, если бы не было крайней необходимости. Два часа я напрягал ум в поисках выхода. Если бы речь шла не об этой женщине, все было бы по-другому. Я должен любой ценой уберечь ее от всего. Поймите, мистер Мейсон, любой ценой. Вы меня понимаете?

– Нет, я не могу понять всей этой чепухи, – сказал Мейсон. – Вы могли бы быть со мной откровенным. Я не выдаю тайн моих клиентов и хорошо охраняю их. Если эта молодая женщина хочет снять маску…

– Это невозможно, – огрызнулся Полтхем. – Я работаю по единственному плану, который даст нам защиту.

– Вы не доверяете мне? – спросил Мейсон.

– Допустим, вы получили информацию, которую полиция считает крайне важной. Сумеете ли вы отказаться дать ее полиции?

– Я защищаю интересы своих клиентов, – ответил Мейсон. – Я юрист, и любые дела клиентов являются тайной.

– Нет, – ответил Полтхем, – есть только один путь.

Мейсон с любопытством посмотрел на него.

– Очевидно, вы тщательно подготовились к разговору, – сказал Мейсон.

– Что вы имеете в виду?

– Лифт, например.

– Когда я что-нибудь делаю, я тщательно разрабатываю план. В этот раз я тоже хорошо обдумал свои действия. Я с интересом слежу за вашей карьерой и уже давно решил, что, если мне понадобится юридическая помощь, обращусь только к вам. Возможно, вам интересно узнать, что я предварительно познакомился с планом этого здания и что в настоящее время я владею контрольным пакетом акций. Пошли, дорогая.

Женщина встала и пошла к выходу. Неожиданно для себя Мейсон сказал:

– Спокойной ночи, мисс Тайна.

Она обернулась. Он увидел, как дрогнули в нервной улыбке ее губы. Женщина коротко кивнула и вышла.

Мейсон сунул в карман две тысячи долларов, задумчиво осмотрел кусок десятитысячной бумажки и усмехнулся. Он подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр, открыл сейф и некоторое время постоял возле открытой дверцы, снова запер, набрав комбинацию.

Но кусок банкнота он не оставил в сейфе, а убрал в карман.

Он взял шляпу, надел мокрое пальто, убедился, что виски на месте, и запер свой кабинет.

Как он и ожидал, Полтхем не закрыл за собой дверь. Мейсон погасил свет в приемной и запер дверь.

Подойдя к лифту, он увидел, что лифт стоит на седьмом этаже. Он нажал кнопку вызова и подождал кабину.

– Кто поднимался на седьмой этаж? – спросил он у привратника.

Тот удивленно выпучил глаза и ответил, что никто.

– О’кей, Оле, – сказал Мейсон. – Я ушел.

Глава 2

Делла Стрит вскрывала почту, когда в контору вошел Мейсон.

– Что-то вы рано, – сказала она. – Вы не забыли, что дело «Народ против Омисдорса» отклонено окружным прокурором?

– Нет, не забыл. Я пойду изучать газеты.

Делла удивленно посмотрела на него и улыбнулась. Смех тронул уголки ее рта, губы дрогнули, но в глазах оставалось изумление.

– Вы увлеклись историей? – спросила она.

Мейсон повесил пальто и шляпу на вешалку и взял газеты.

– Вчера ночью был сильный дождь, – сказал он.

– Да, но что вы хотите найти в газетах, шеф?

– Вчера около полуночи, – ответил Мейсон, – я получил две тысячи долларов и кусочек десятитысячедолларовой бумажки. У меня были женщина в маске и очень обеспокоенный мужчина, который сказал, что я все узнаю из газет.

– И вы не можете найти?

– Я еще не искал, – усмехнулся он. – Сейчас займусь.

– Кто они?

– Мужчина оказался Робертом Полтхемом, архитектором. Он не очень обрадовался, когда узнал, что я знаю, кто он. Сначала назвался он Джоном Л. Крегмором с Юнион-Драйв, 5619, но сделал одну ошибку: в телефонном справочнике нет ни одного Крегмора. Не приложу ума, как он мог допустить такую ошибку. Он настолько продумал каждый шаг, что я просто не понимаю, как он упустил такую простую вещь. Если бы он назвал любую фамилию из справочника, все было бы проще для него.

– Что же дальше?

Мейсон вкратце рассказал ей события прошедшей ночи.

– Но как он узнал номер вашего телефона? Ведь его нет в справочнике, шеф?

– Это еще одно свидетельство того, что план тщательно разработан. Думаю, позвонить его заставило нечто неожиданное, хотя он давно продумал, что если ему понадобится юрист, то он обратится ко мне.

– А что насчет лифта?

– Здесь удача была на его стороне, – ответил Мейсон. – Он владеет контрольным пакетом акций на этот дом. Возможно, у него есть дубликат ключей. Из предосторожности я не стал оставлять в сейфе кусок банкнота. Я подумал, что человек, который имеет ключ от лифта, может иметь и ключ от моего кабинета.

– А женщина? Вы считаете, что он задумал проконсультироваться у вас в связи с ней?

– Нет. Думаю, что события развернулись крайне неожиданно, – задумчиво произнес Мейсон. – Например, эта маска. Уверен, что это часть маскарадного костюма. Маска с мишурой. Очевидно, ее сделали к балу, а потом сунули в ящик.

– Вы ничего не можете сказать о женщине, шеф?

– Я бы сказал, что ей не больше тридцати лет, – сказал Мейсон. – У нее красивая фигура. Руки маленькие, хотя на ней были большие перчатки. На правой руке пара колец и одно на левой. Их очертания можно было видеть сквозь перчатки. Она повернула кольца камнями вниз.

– Обручальное кольцо?

– Не думаю, чтобы там было обручальное кольцо. Она боялась, что я услышу ее голос.

– Значит, вы можете знать ее, – сказала Делла Стрит. – Либо вы уже встречались с ней, либо должны встретиться, и она боится, что вы ее узнаете.

– Совершенно верно. Лично я склонен считать, что мне еще только предстоит встретиться с ней.

– Почему?

– Не знаю. Просто подозрение.

– Как вы провели это дело? По книге?

Мейсон достал кусок десятитысячедолларовой бумажки:

– Этот кусок десяти грантов послужил приманкой…

Делла усмехнулась:

– Вы хорошо знаете, что вас больше заинтриговала таинственная мадам Икс, чем ее деньги… Почему бы не зарегистрировать как «Дело о женщине в маске»?

– Неплохо, но можно ошибиться в морали этой девушки.

– Она выглядит очень нравственной?

– Трудно сказать, – улыбнулся Мейсон. – Она держалась за ручки кресла, смотрела в пол и молчала. По манерам можно судить о любом другом человеке, но не о ней. Давай зарегистрируем «Дело о наживке», и мы не ошибемся, кем бы ни была эта женщина.

– И ответ должен быть в газетах?

– Не ответ, а ключ.

– Хотите, я погляжу?

– Хорошо, ты смотри первую страницу, а я вторую. Не пропусти ничего: извещения о смерти, о свадьбах, днях рождения, разводах. Особенно о разводах.

И Мейсон начал просматривать газету.

Пятнадцать минут спустя Делла подняла голову:

– Нашли что-нибудь?

– Ни черта!

– Я думала, вы найдете сообщение о том, что ваш Полтхем подписал соглашение о пятнадцатираундовом матче с Джо Луисом.

Мейсон усмехнулся:

– Нельзя одним выстрелом убить двух зайцев, Делла.

– Итак, мы ничего не нашли. Может, он думал, что ему удастся избежать чего-либо?

– Нет, – ответил Мейсон, – скорее мы что-то упустили.

– Возможно, вообще ничего не произошло.

– Понятия не имею, чего он действительно хотел от меня. Например, это может оказаться делом о разводе. Придет какая-нибудь миссис Джонс, сунет мне другую половину бумажки и спросит: «Вы можете спасти меня?»

– Или, – сдержанно проговорила Делла Стрит, – вы соберетесь уволить меня за неэффективную работу, а я положу перед вами вторую половинку банкнота и скажу: «Есть ли какой-нибудь способ избежать увольнения?»

Мейсон посмотрел на нее с неожиданным подозрением:

– Клянусь святым Георгием, ты дала мне повод для размышлений!

Делла рассмеялась.

Герти, высокая доброжелательная блондинка, которая дежурила в приемной и заодно управлялась с телефонами, постучала в дверь, потом открыла ее и скользнула в комнату.

– Вы примете А.Э. Тамп? – спросила она.

– Что ему нужно? – спросил Мейсон.

Она покачала головой:

– Это она, а не он.

– Как фамилия?

– А.Э. Тамп, но она женщина.

– Что ей нужно?

– Она хочет видеть вас. У нее вид женщины, привыкшей добиваться того, чего она хочет.

– Молодая?

– Ничуть. Ей лет шестьдесят пять, но она все еще сексапильна, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Боже мой, Герти, не хочешь ли ты сказать, что она игрива, как котенок?

– Нет, она не игрива и не из тех женщин, которые всю жизнь хотят выглядеть двадцатилетними. Но… она обаятельна и пользуется этим.

Мейсон повернулся к Делле:

– Узнай, что ей нужно, Делла. Бегло опроси ее.

Мейсон снова уткнулся в газеты.

Делла Стрит вернулась через несколько минут:

– Она седая, морщин мало, настоящая матрона. Кажется, имеет дело и деньги и к тому же вполне уравновешенна. Вы примете ее?

– Что ей нужно?

– Дело об опеке и незаконном удочерении.

– Зови ее, – сказал Мейсон.

И Делла Стрит ввела в кабинет новую клиентку.

– Доброе утро, миссис Тамп, – сказал Мейсон.

Дама улыбнулась и, пройдя через комнату, уселась в большое кожаное кресло.

– Вы назвались А.Э. Тамп, – улыбнулся Мейсон. – Я подумал, что речь идет о мужчине.

– Нет, я не мужчина, – улыбнулась в ответ посетительница. – «А» – это Абигайль, «Э» – это Эстер. Я ненавижу оба имени. Они вызывают ассоциацию с Библией.

– Почему вы не смените имя? – спросил Мейсон, внимательно изучая клиентку.

– Слишком много хлопот в связи с недвижимостью. Мои дела зарегистрированы на Абигайль Э. Тамп. А дочери я разрешила сменить имя.

Мейсон поднял брови. Миссис Тамп не нуждалась в услугах. Чувствовалось, что она достаточно сильная женщина, даже голос у нее был громкий.

– Я окрестила ее Клеопатрой. Клеопатра Цецилия Тамп. Это ужасно смущало ее, но для нее-то перемена имени ничего не значит. Респектабельности от этого не прибавилось и не убавилось.

– А вы почитаете респектабельность?

– Не всегда. Это обычный ярлык.

– Вы хотите проконсультироваться насчет дочери?

– Нет, она замужем за банкиром Де-Мейне.

– Что же вы хотите обсудить?

– Я хочу вернуться к событиям тысяча девятьсот девятнадцатого года.

– В чем же дело?

– Я плыла на британском корабле из Южной Африки. На корабле было двое русских. Конечно, они путешествовали инкогнито. При старом режиме они занимали высокое положение. Им удалось бежать из большевистской России, но их маленькая дочь осталась там.

Мейсон кивнул и предложил миссис Тамп сигарету.

– Не сейчас, – сказала она. – Позже я присоединюсь к вам. Я должна сначала рассказать вам все.

Мейсон закурил и посмотрел, как Делла Стрит стенографирует их разговор.

– Корабль был торпедирован немцами без предупреждения. Это было ужасно. Я до сих пор не могу этого забыть. Корабль почти сразу стал тонуть. Это было ночью. Слегка штормило, часть лодок опрокинулась. Люди оказались в воде, и кругом раздавались крики и стоны.

Мейсон с сочувствием посмотрел на женщину.

– Пара, о которой я вам уже сказала, – продолжала миссис Тамп, – перед этим рассказала мне свою историю. Женщина была больна, немного не в себе. Она будто чувствовала, что корабль будет торпедирован. Мужчина пытался успокоить ее, смеялся, шутил с ней. За ночь до гибели женщина пришла в мою каюту. Она была в ужасном состоянии. Ей приснился страшный сон, и она просила обещать ей, если случится что-то плохое, поехать в Россию, найти ее дочь и вывезти из России.

Мейсон прищурился, но ничего не сказал.

– Она дала мне немного драгоценностей. Денег у нее было мало, в основном разные безделушки. Она сказала, что, если корабль благополучно придет в порт, она заберет их у меня. Муж ее ничего не знал об этом.

– Она утонула? – спросил Мейсон.

– Да. Они оба были в лодке, которая перевернулась. Я видела это собственными глазами. Однако, мистер Мейсон, все это только вступление, только набросок того, что случилось. Я спаслась. Я поехала в Россию, нашла ребенка и увезла оттуда. Это была удивительная девочка. В ее жилах текла царская кровь. Я хотела, чтобы моя дочь удочерила ее. Но в то время моя дочь только что вышла замуж и ее муж не хотел даже слышать об этом. И я… боюсь, что я сделала нечто непростительное, мистер Мейсон.

– Что же? – спросил юрист.

– Я не могла держать ее у себя и отправила ее в дом.

– В какой дом?

– Дом общества призрения.

– Где это?

– В маленьком городке, в Луизиане. Они принимают детей, которых родители не могут содержать.

Посетительница замолчала на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Я не все вам сказала, мистер Мейсон, об этом доме. В то время я сама не знала этого, но это оказался маклерский детский дом.

– Что вы имеете в виду?

– Всегда есть люди, желающие усыновить детей. Бездетных пар много. Ну а этот дом не заботился о детях. Впоследствии я узнала, что многие женщины, родив, оставляют там детей. Некоторые платят за их содержание, другие нет.

– Вы, конечно, платили за ребенка? – спросил Мейсон.

– О да! Я регулярно высылала плату за содержание. У меня есть старые квитанции в доказательство этого. Слава богу, что я сохранила их!

– А ребенок? – спросил Мейсон.

– Год спустя, – продолжала она, – когда мои дела поправились, я поехала туда, чтобы забрать ее. И что же вы думаете?

– Ее там не было?

– Точно. Они продали ребенка за тысячу долларов. Подумайте только, мистер Мейсон! Продали, как продают собаку или лошадь, как подержанный автомобиль!

– Как они это объяснили?

– О, они придумали страшную историю. Они объявили, что все это произошло по ошибке. Сначала они стали обвинять меня в том, что я не платила ни цента. Когда я предъявила квитанции об уплате, они пытались забрать их у меня. Я обратилась к окружному прокурору, но этот дом словно испарился – прекратил свое существование. Позже я узнала, что они перебазировались в другой штат и появились там под другой вывеской.

– Но ведь по их документам можно было установить, что стало с ребенком, – сказал Мейсон.

– Да, но они не позволили мне посмотреть на бумаги. Они лгали насчет документов. Я могла бы нанять юриста и обратиться в суд, но опасалась, что все слишком затянется. Вы знаете, как власти иногда тянут. Окружной прокурор уехал в отпуск, и я осталась ни с чем. Я вернулась в Нью-Йорк и стала ждать от него ответа. Он написал мне и сообщил, что благодарит за усилия и помощь, и вернул мне квитанции.

Я снова поехала в Луизиану и сказала ему, что это не то, что мне нужно, что я хочу вернуть ребенка. Он посоветовал мне взять адвоката, так как его контора рассматривает дела лишь в «широком аспекте». Подумаешь – «широкий аспект»!

В ее холодных глазах блеснул гнев.

– Вы наняли адвоката? – спросил Мейсон.

– Да. И это было моей следующей ошибкой: тогда было уже поздно обращаться к юристам, надо было бы нанять детективов. А так я только зря потратила время и деньги. Выяснилось, что этот дом, опасаясь суда, уничтожил все документы, и его правопреемники сказали, что я… они сказали, что я могу катиться на все четыре стороны! Они переехали в Колорадо и появились под другим названием. Было еще что-то, чего я не знала. Но я все же узнала о девочке.

– Как вы получили эту информацию? – спросил Мейсон.

– Благодаря настойчивости и удаче, – ответила она. – Один из работников дома продал мне ее. Это длинный рассказ. В общем, я заплатила и узнала, что ребенку дали имя Бирл и что ее удочерил мистер Гейлорд. Они живут в этом городе.

1 2 3 >>