Эрл Стенли Гарднер
Дело о сумочке авантюристки

Эрл Стенли Гарднер
Дело о сумочке авантюристки

Глава 1

Сидя за столиком ресторана, Перри Мейсон внимательно смотрел на лицо человека, который оставил свою спутницу только ради того, чтобы поговорить с ним.

– Вы сказали, что хотели бы проконсультироваться со мной относительно золотых рыбок? – вяло повторил Мейсон с недоверчивой улыбкой.

– Да.

Мейсон покачал головой:

– Боюсь, у меня слишком высокие гонорары, чтобы решать вопросы о…

– Меня не интересует, какие у вас гонорары и сколько вы берете за услуги. Вообще-то я в состоянии заплатить сколько угодно за свои прихоти.

– Мне очень жаль, – решительно заявил Мейсон, – но я только что закончил одно очень запутанное дело, и у меня нет ни времени, ни желания заниматься вашими золотыми рыбками. Я не…

К столу степенно подошел высокого роста джентльмен и обратился к человеку, который разговаривал с Мейсоном.

– Харрингтон Фолкнер?

– Да, – ответил человек неохотно, но категорично и добавил: – Вы что, не видите, я занят?! И я…

Подошедший сунул руку в нагрудный карман, вынул оттуда какую-то бумагу и протянул ее Фолкнеру.

– Копии повестки и заявления по делу Карсон против Фолкнера. Сто тысяч долларов за клевету. Обращаю ваше внимание на подписи клерков и судейскую печать. Это не должно вас тревожить. Но если мои услуги вас не устраивают, можете подыскать себе адвоката. А я просто клерк из суда. У вас есть еще десять дней. Если найдете адвоката, можете считать, что вам здорово повезло. Всего хорошего.

Он легко повернулся и вышел из ресторана вместе с какими-то людьми. Фолкнер с недовольным видом сунул бумаги в карман, встал и, не говоря ни слова, направился к столику, где в одиночестве сидела его спутница.

Мейсон проводил его задумчивым взглядом.

В этот момент над столиком склонился официант. Мейсон бросил взгляд на Деллу Стрит, свою секретаршу, а затем повернулся к Полу Дрейку, частному детективу, который только что вошел в ресторан.

– Присаживайся к нам, Пол!

– Все, что мне сейчас нужно, – это большая чашка кофе и кусок кулебяки, – сказал Дрейк.

Мейсон распорядился, чтобы официант обслужил Пола.

– Что это за женщина? – спросил он у Деллы Стрит.

– Вы имеете в виду женщину, которая пришла вместе с Фолкнером?

– Да.

Делла Стрит улыбнулась:

– Если он начнет заигрывать с ней, наверняка получит из суда вторую повестку.

Дрейк нагнулся вперед, чтобы лучше видеть столик в нише.

– Дайте-ка, я тоже взгляну, кто там, – сказал он, а после короткой паузы добавил: – Ого! Это ведь довольно известная авантюристка!

Мейсон продолжал внимательно изучать парочку.

– Да, любопытно, – наконец промолвил он. – Обратите внимание на дамочку. Взглянешь ей в глаза – и сразу забудешь, что у тебя в кармане повестка в суд. Готов держать пари, что он не прочтет ее, пока… Да он, кажется, направляется к нам.

Фолкнер внезапно отодвинул свое кресло, молча поднялся и действительно пошел к столику Мейсона.

– Мистер Мейсон, – сказал он, произнося слова медленно и четко, чтобы дать собеседнику понять важность своего сообщения, – мне кажется, что вы несколько превратно поняли тот вопрос, по которому я хотел бы проконсультироваться с вами. Вполне понятно: когда я заговорил с вами о золотых рыбках, вы решили, что речь идет о какой-то ерунде. Но это не так. Я имел в виду телескопов, великолепные экземпляры вуалехвостых телескопов. Такими рыбками могут заинтересоваться и жулики, и авантюристы.

Мейсон смотрел на лицо человека, стоящего перед ним у стола, и едва сдерживал улыбку.

– Значит, речь идет не только о золотых рыбках, но и о золотой молодежи? – сказал он. – Что ж, в таком случае я согласен выслушать вас. Присаживайтесь, поделитесь с нами своими проблемами.

Лицо Фолкнера внезапно прояснилось.

– Значит, вы готовы заняться моим делом?

– Пока я лишь согласился выслушать вас, – заметил Мейсон и представил своих сотрапезников: – Делла Стрит, моя секретарша, а это Пол Дрейк из детективного агентства, довольно часто помогает мне собирать факты. Может быть, вы пригласите к нашему столику и свою спутницу? Тогда мы сможем спокойно поговорить.

– О ней можете не беспокоиться! Она посидит там.

– Не обидится? – спросил Мейсон.

Фолкнер покачал головой.

– А кто она? – поинтересовался адвокат.

Не меняя спокойного тона и выражения лица, Фолкнер произнес:

– Авантюристка, вымогательница, шантажистка… Называйте как хотите.

– Вы оставили эту крошку одну за столом, – вмешался Дрейк. – Может статься, когда вы вернетесь, она будет уже не одна. Я просто считаю своим долгом предупредить вас.

– Я с удовольствием заплатил бы тысячу долларов любому, кто избавит меня от нее! – в сердцах выпалил Фолкнер.

– Согласен и на половину суммы, – со смехом ответил Дрейк.

Фолкнер посмотрел на него серьезным и оценивающим взглядом.

Тем временем молодая женщина, которую он оставил в одиночестве, взглянула в его сторону, открыла сумочку, вынула оттуда зеркальце и принялась заботливо поправлять прическу.

Глава 2

– Вы даже не прочитали повестку, которую вручил вам судебный исполнитель, – сказал Мейсон Фолкнеру.

Тот недовольно отмахнулся:

– Пустяки! Просто пытаются мне навредить.

– Чего они от вас хотят?

– Сто тысяч долларов.

– И вы даже не удосужились прочесть, что там написано? – удивился Мейсон.

– Меня не интересуют инсинуации Элмера Карсона. Он просто пытается устроить мне какую-нибудь гадость.

– Ну что же, в таком случае рассказывайте о золотых рыбках, – вздохнул Мейсон.

– Вуалехвостые телескопы – очень редкие и дорогие рыбки, – начал Фолкнер. – Но профан в такого рода делах даже не скажет, что они относятся к породе золотых рыбок. Дело в том, что они совсем не золотистого цвета. Они черные.

– Полностью? – спросил Мейсон.

– Да, даже глаза.

– Так что же это за рыбки такие? – поинтересовался Дрейк.

– Один из видов золотых рыбок. А телескопами их называют по той причине, что глаза их похожи на окуляры и порой выступают наружу на четверть дюйма. Некоторые народы называют телескопов «рыбками смерти». Из чистого суеверия – просто реакция людей на черный цвет.

– Мне они наверняка не понравятся, – вставила Делла Стрит.

– Некоторым народам они тоже не нравятся, – согласился с ней Фолкнер довольно спокойно. – Официант, принесите мой заказ на этот столик!

– Слушаюсь, сэр. А заказ дамы?

– Туда, где она сидит.

– Послушайте, мистер Фолкнер, – заметил Мейсон, – мне совсем не нравится сложившаяся ситуация. Я считаю неприличным оставлять женщину, с которой пришел в ресторан, в одиночестве…

– Можете не волноваться. Ее совсем не интересует тема, о которой я собираюсь говорить с вами.

– Что же ее интересует?

– Деньги.

– Как ее зовут?

– Салли Медисон.

– И вы пригласили ее в ресторан?

– Да, конечно.

– А потом оставили одну, – с упреком сказала Делла Стрит.

– Мне нужно поговорить о деле. А ее это совсем не интересует, и вам ни к чему беспокоиться о ней.

В этот момент официант принес Дрейку кулебяку и кофе, коктейли – для Деллы Стрит и Мейсона и консоме – для Фолкнера. Салли Медисон между тем продолжала сидеть за столиком в нише и с видом скромницы занималась своей прической. Казалось, она действительно не проявляет ни малейшего интереса ни к Харрингтону Фолкнеру, ни к компании, к которой он присоединился.

– Вы не поссорились с ней? – спросил Мейсон.

– Ну что вы, конечно, нет! – быстро ответил Фолкнер. – Это очень миленькая молодая авантюристка.

– Если уж вы решили не знакомиться с судебными бумагами, которые вручил вам клерк, – сказал Мейсон, – то, может быть, вы разрешите познакомиться с ними мне?

Фолкнер молча протянул ему бумаги. Мейсон, полистав их, заметил:

– Насколько я понял, этот Элмер Карсон утверждает, что вы неоднократно оскорбляли его, обвиняя в присвоении чужой собственности, что обвинения эти несправедливы и сделаны с провокационными намерениями. Карсон требует возмещения морального ущерба в размере ста тысяч долларов.

Фолкнера, казалось, совсем не интересовали притязания Карсона.

– В его утверждениях нет ни слова правды, можете мне поверить.

– А кто он такой, можно узнать?

– Был моим партнером.

– По продаже золотых рыбок?

– О боже! Конечно, нет! Золотые рыбки – это просто мое хобби. Мы занимаемся бизнесом – куплей и продажей недвижимости, – объединили свои фирмы. Каждый из нас владеет одной третью, а оставшаяся треть принадлежит Женевьеве Фолкнер.

– Вашей жене?

Фолкнер кашлянул, прочищая горло, а потом хмуро бросил:

– Моей бывшей жене. Я развелся с ней пять лет назад.

– И вы не ладите с Карсоном?

– Угу. По неизвестной мне причине он вдруг резко изменился. После этого я поставил ему определенные условия: он не может единолично подавать предложения, касающиеся купли-продажи. Он всегда жульничает, чтобы получить побольше прибыли. Но все это пустяки, мистер Мейсон. Этот вопрос я улажу сам. Я хотел бы, чтобы вы занялись моими рыбками.

– А я думал, иском, который предъявил вам Элмер Карсон в связи с клеветой.

– Нет, нет, тут все будет в порядке. И для этого у меня есть целых десять дней. За такой срок можно успеть многое.

– И эта авантюристка вас тоже не беспокоит?

– Нет. С ней тоже все в порядке. Здесь я тоже спокоен.

– Значит, вас волнует только судьба золотых рыбок?

– Совершенно верно. Вы понимаете, мистер Мейсон, мой партнер и эта вымогательница лишь в какой-то степени касаются этого дела.

– Почему же вы так обеспокоены из-за этих рыбок?

– Путем скрещивания мне удалось вывести совершенно новый вид золотых рыбок, и я горжусь этим. Вы просто не можете себе представить, сколько времени и труда мне пришлось потратить, чтобы вывести таких рыбок, а теперь возникла угроза, что рыбки погибнут от какой-то жаберной болезни. Я считаю, что эта инфекция была умышленно занесена Элмером Карсоном в мой аквариум.

– В своем заявлении он пишет, что вы обвиняете его в преднамеренном убийстве рыбок, – сказал Мейсон, – и требует возмещения морального ущерба за клевету!

– Он действительно пытался их убить!

– Вы можете это доказать? – спросил Мейсон.

– Боюсь, что нет, – с мрачным видом ответил Фолкнер.

– В таком случае вам наверняка придется заплатить кругленькую сумму за клевету.

– Полагаю, так оно и будет, – равнодушно отозвался Фолкнер, словно это его совсем не огорчало.

– Вас это не очень тревожит?

– Просто еще рано говорить об этом. А я и так уже достаточно расстроен. Сейчас я гораздо более заинтересован в том, чтобы сохранить своих рыбок. Карсон отравил их, и они могут подохнуть. Он об этом хорошо знает. Но, с другой стороны, он знает и то, что я хочу забрать их и постараться выходить, поэтому он подал официальный иск: он заявил, что рыбки – собственность фирмы, а не моя и что якобы я угрожал ему. Эти рыбки мои, мистер Мейсон, только мои и ничьи больше! Я сам их вывел и вырастил!

Мейсон бросил взгляд на женщину, пришедшую с Фолкнером, – она все еще сидела за столом в одиночестве. Казалось, она совсем не проявляла интереса к их беседе. С безразличным видом она смотрела на приборы, стоящие перед ней.

– Вы женаты? – спросил Мейсон Фолкнера. – Я имею в виду, вы женились вторично после развода с первой женой?

– Да. Женился.

– Когда вы познакомились с Салли Медисон?

На лице Фолкнера появилось удивление.

– Познакомился? – машинально повторил он. – Господи, я вовсе с ней не знакомился!

– Мне кажется, вы назвали ее вымогательницей и авантюристкой?

– Так оно и есть!

– И сказали, что она надеется от вас кое-что получить?

– Все верно.

– Боюсь, вы не совсем верно представляете себе сложившуюся ситуацию, – сказал Мейсон, а потом, словно внезапно приняв решение, добавил: – Если все сидящие за столом извинят меня и если с вашей стороны, мистер Фолкнер, не будет возражений, полагаю, будет лучше, если я на минутку пересяду к этой вымогательнице и узнаю, что она, со своей стороны, думает по этому поводу.

Мейсон сделал вид, будто ждет разрешения только от дамы и его мало беспокоит мнение Фолкнера. Получив согласие Деллы Стрит, он встал из-за стола и направился к столику, за которым одиноко сидела Салли Медисон.

– Добрый вечер! – сказал он. – Моя фамилия Мейсон. Я адвокат.

Длинные брови вскинулись вверх, и девушка посмотрела на Мейсона темными доверчивыми глазами.

– Да, я знаю. Вы – Перри Мейсон, адвокат.

– Могу я присесть к вам?

– Пожалуйста.

Мейсон сел.

– Кажется, – промолвил он, – меня заинтересует этот случай.

– Надеюсь. Мистер Фолкнер нуждается в хорошем адвокате.

– Но если я соглашусь представлять интересы мистера Фолкнера, – продолжал Мейсон, – я, видимо, войду в конфликт с вашими интересами.

– Да, наверное.

– А это, в свою очередь, приведет к тому, что вы не получите той суммы, на которую рассчитываете.

– А вот тут вы ошибаетесь, – сказала она с видом человека, уверенного в незыблемости своей позиции.

Мейсон испытующе посмотрел на нее:

– Сколько вы хотите получить от мистера Фолкнера?

– Сегодня – пять тысяч долларов.

– Почему вы подчеркнули слово «сегодня»? А что было вчера?

– Вчера я хотела получить четыре тысячи.

– А позавчера?

– Три.

– А сколько вы захотите завтра?

– Не знаю. Мне кажется, сегодня я получу от него пять тысяч.

Мейсон снова остановил взгляд на спокойном лице девушки. Судя по всему, дело заинтересовало его еще больше.

– Фолкнер утверждает, что вы авантюристка и вымогательница.

– Вполне понятно. У него имеются для этого основания.

– А что скажете вы сами?

– Вероятно, так оно и есть. А вообще-то Фолкнеру лучше знать. Впрочем, к чему я это говорю? Вы все равно не сможете понять.

Мейсон искренне рассмеялся:

– Во всяком случае, я попытаюсь понять хоть что-нибудь. Правда, до сих пор мои попытки были напрасны. Может быть, вы мне поможете?

– Все очень просто, – сказала она. – Я хочу получить деньги от Харрингтона Фолкнера.

– А почему вы решили, что Фолкнер должен дать вам деньги?

– Он же хочет, чтобы его золотые рыбки поправились, не так ли?

– Видимо, да. Но я не вижу здесь связи.

Лишь теперь Мейсону удалось уловить на лице девушки какое-то волнение, до сих пор тщательно скрываемое под маской бесстрастия.

– Скажите, мистер Мейсон, не болен ли кто-нибудь из ваших близких туберкулезом?

Адвокат удивленно посмотрел на нее, потом кивнул:

– Продолжайте!

– У Харрингтона Фолкнера есть деньги, и огромные деньги. Так что пять тысяч для него – сущий пустяк. Он и так потратил на своих рыбок много тысяч, очень много. Один господь бог знает, сколько он на них потратил. Он не просто богат, он чертовски богат и даже не знает, что ему делать со своими деньгами, на что их тратить, причем так, чтобы сделать хоть кому-нибудь добро. Вот он и будет сидеть на своих деньгах, пока не умрет, и тогда все состояние перейдет к его злобной супруге. Так вот, Фолкнер просто помешался на своих золотых рыбках, а у Тома Гридли туберкулез. И врач говорит, что он нуждается в абсолютном покое, что ему нельзя волноваться. А теперь скажите, есть ли у Тома шансы на выздоровление, если ему приходится работать по девять часов в день за двадцать семь долларов в неделю? Ведь он и света-то солнечного не видит, кроме как по воскресеньям. Мистеру Фолкнеру становится плохо, когда он слышит, что заболели его рыбки, но он ничуть не огорчится, если Том вообще умрет. Том для него никто.

– Продолжайте, продолжайте, – сказал Мейсон, когда Салли Медисон замолчала.

– Да, собственно, и говорить-то больше нечего.

– Но какое отношение имеет Том Гридли к Харрингтону Фолкнеру? – спросил Мейсон.

– Разве Фолкнер вам этого не рассказал?

– Нет.

– Он должен был это сделать! Ведь, в сущности, для этого он и подсел к вам.

– Видимо, здесь моя вина, – проронил Мейсон. – Я неправильно его понял. Я думал, вы шантажируете его.

– Так оно и есть.

– Но, видимо, не таким способом, как я думал.

Салли Медисон спросила:

– Вы разбираетесь в золотых рыбках, мистер Мейсон?

– Нет, совсем не разбираюсь, – ответил он.

– Я тоже не разбираюсь, – сообщила она. – Это Том в них разбирается. И очень хорошо. Любимые золотые рыбки мистера Фолкнера заболели какой-то жаберной болезнью, а Том знает способ их вылечить. Принятый способ лечения медным сульфатом действует не всегда. Иногда он приводит к противоположным результатам, и рыбки погибают.

– Расскажите мне, в чем заключается метод лечения, который применяет Том.

– Вообще-то это секрет, но вам я кое-что могу рассказать. Он безопасен по сравнению с лечением медным сульфатом. Очень важно, чтобы лекарство растворялось в воде или смешивалось с ней. Если лекарство тяжелее воды, оно быстро оседает на дно, если легче, плавает на поверхности.

– И каким образом Тому удается избежать этого? – заинтересовался Мейсон.

– Об этом я могу рассказать вам подробно. Он соорудил пластиковую сеть-панель. Она состоит из параллельных пластинок, так что лекарство, которым он смазывает эти пластинки, равномерно распределяется по всему аквариуму.

– И это приносит положительный эффект?

– Да. Во всяком случае, рыбкам мистера Фолкнера оно помогло.

– Но я полагал, что они еще больны.

– Так оно и есть.

– Значит, лекарство не действует?

– Действует. Вы понимаете, Том хочет довести дело до конца и вылечить рыбок, но я не позволяю ему этого делать. Разрешила лишь подлечить рыбок, чтобы они не подохли. А потом заявила мистеру Фолкнеру, что если он пожелает финансировать изобретение Тома по лечению рыбок, то мы согласны стать с ним равноправными пайщиками. Том – добрая, простая душа, верит всем и каждому. Он химик и вечно экспериментирует с разными лекарствами. Он, например, открыл новое, очень сильное жаропонижающее, но безвозмездно отдал рецепт его изготовления своему хозяину. Тот только спасибо сказал, но даже в должности не подумал повысить. Конечно, его тоже нельзя судить слишком сурово. У него свои проблемы. И возможности его ограниченны. Но тем не менее он был несправедлив к Тому. Он использовал находки Тома, чтобы поправить свои финансовые дела.

– У Тома только два изобретения: жаропонижающее и средство для лечения рыбок? – спросил Мейсон.

– Нет, были у него и другие, но всегда находился кто-то, сумевший ими воспользоваться. Вот я и решила, что настало время изменить положение. Я сама займусь этим вопросом. Я считаю, мистер Фолкнер может дать ему десять тысяч долларов в качестве гонорара за труды. А пять тысяч должны рассматриваться как задаток, как половина причитающегося ему гонорара, только половина.

– Я не думаю, что у нас в стране найдется такое большое количество любителей аквариумных рыбок, – заметил Мейсон.

– Их гораздо больше, чем вы думаете. Эти рыбки сводят с ума многие сотни людей.

– И вы полагаете, что одно лишь лекарство против жаберной болезни заставит мистера Фолкнера вложить деньги в это дело?

– Не знаю, не уверена. Я заинтересована только в одном: чтобы у Тома была возможность уехать в деревню, дышать там свежим воздухом, наслаждаться теплыми солнечными днями. Если же он этого не сделает, болезнь его будет прогрессировать, и это может привести к печальному концу. Я даю возможность Харрингтону Фолкнеру вылечить своих золотых рыбок и получить лекарство, благодаря которому он сможет продолжать свои опыты по разведению, не боясь, что рыбки погибнут; но и он должен дать Тому возможность вылечиться. Если учесть те суммы, что он тратит на свое хобби, то вы поймете – я прошу очень немного.

Мейсон улыбнулся:

– Но с каждым днем вы повышаете сумму, которую он должен заплатить, на целую тысячу!

– Да.

– С какой целью?

– Он пытается шантажировать меня. Он говорит, что Том сделал свои открытия, работая у Раулинса, и потому эти открытия принадлежат Раулинсу. И еще: если Том не вылечит его рыбок, то он выступит в защиту интересов мистера Раулинса и в судебном порядке докажет, что все изобретения принадлежат хозяину предприятия. Мистер Фолкнер – жесткий человек, и с ним можно иметь дело только в том случае, если самому действовать так же жестко – только такой язык он и понимает.

– А кто для вас Том Гридли? – спросил Мейсон.

Салли Медисон ответила, ничуть не смущаясь:

– Он мой приятель.

Мейсон снова улыбнулся:

– Что ж, хорошо. Теперь я понимаю, почему мистер Фолкнер называет вас вымогательницей. С его слов я понял иначе. Я подумал, что он питает к вам нежные чувства, а вы, пользуясь этим, просто доите его.

Девушка укоризненно посмотрела в сторону стола, за которым сидел Харрингтон Фолкнер.

– Этот человек, – сказала она холодно и безапелляционно, – ни к кому не питает нежных чувств. – И после секундной паузы добавила: – За исключением своих золотых рыбок.

– Но ведь он женат!

– Я это и имела в виду. Она тоже золотая рыбка.

– Его супруга?

– Да.

В этот момент к ним подошел официант, неся на подносе заказ.

– Вам оставить заказ на этом столе? – спросил он у Мейсона.

Тот взглянул в сторону Харрингтона Фолкнера и поймал его встревоженный взгляд.

– Если вы не возражаете, – обратился он к Салли Медисон, – я присоединюсь к своей компании, а мистера Фолкнера пришлю к вам. Думаю, мне есть смысл заняться этим делом.

– Вам совсем не обязательно присылать его обратно ко мне, – ответила девушка. – Просто скажите ему, чтобы он выписал мне чек на пять тысяч долларов, и добавьте, что я буду сидеть здесь до тех пор, пока он этого не сделает или пока его проклятые рыбки не перевернутся все вверх животиками.

– Я скажу ему об этом, – пообещал Мейсон и, извинившись еще раз, вернулся к своему столику.

Фолкнер вопросительно взглянул на него. Мейсон кивнул.

– Я не знаю, чего вы от меня ждете, – сказал он. – Я решил, что у меня нет причин отказываться от этого дела. Но сперва мне нужно перекусить.

– Мы могли бы поговорить здесь, – предложил Фолкнер.

Мейсон кивком головы показал на Салли Медисон, которая снова сидела в одиночестве:

– Только после того, как я перекушу, и только вместе с мисс Медисон.

– Действия этой особы сильно смахивают на шантаж, – сухо заметил Фолкнер.

– С вами можно согласиться, – холодно ответил Мейсон. – Но ведь в вашем мире шантаж занимает весьма большое место.

– Судя по всему, она уже успела завоевать ваши симпатии, – с горечью заметил Фолкнер. – И не последнюю роль здесь сыграли ее мордашка и фигурка. Она прекрасно умеет ими пользоваться.

Помолчав немного, он добавил с еще большей горечью:

– Не понимаю, что мужчины находят в такого сорта женщинах.

Мейсон лишь усмехнулся:

– А я не понимаю, как мужчины могут увлекаться золотыми рыбками, мистер Фолкнер.

1 2 3 4 >>