Эрл Стенли Гарднер
Дело очаровательной попрошайки

Эрл Стенли Гарднер
Дело очаровательной попрошайки

Глава 1

Делла Стрит просительно посмотрела на Перри Мейсона:

– Пожалуйста, примите ее, шеф.

Мейсон нахмурился:

– У меня на десять тридцать назначена встреча, Делла, а перед тем надо бы… Ладно, не хочу портить тебе с утра настроение. В чем там дело?

– Она только что вернулась в Лос-Анджелес из Азии, по-моему из Гонолулу. У нее письмо от ее дядюшки, в котором тот велел ей связаться с вами немедленно по возвращении, даже не заезжая домой.

– Она не посылала телеграмму с просьбой принять ее? – спросил Мейсон.

– Она не такая. Ей года двадцать два, застенчивая, неразговорчивая и очень нервная.

– Так ей было велено повидаться со мной сразу по прибытии?

– Точно. Ее дядя, Горас Шелби, написал ей письмо и…

– Что сказано в письме?

– Не знаю. Она сказала, что ее дядя не разрешил ей показывать это письмо никому, кроме Перри Мейсона.

Мейсон вздохнул:

– Ладно, зови ее. Я постараюсь быстренько отделаться от нее и…

Не дослушав до конца фразу, Делла выскочила в приемную.

Мейсон усмехнулся. А через минуту он уже поднялся навстречу прелестной молодой особе, которую привела Делла.

– Это Дафния Шелби, – представила она, потом повернулась к девушке: – А это мистер Мейсон.

Дафния задумчиво пробормотала приветствие, открыла сумочку, вынула из нее конверт и сказала:

– Большое вам спасибо, мистер Мейсон, что вы согласились меня принять. Полагаю, что мне следовало послать телеграмму, но я так расстроилась, что просто об этом не подумала… Простите меня, я постараюсь не отнимать у вас лишнего времени и объясню все как можно короче.

Делла протянула письмо вместе с конвертом адвокату.

Мейсон взял его, внимательно приглядываясь к Дафнии.

– Не присядете ли? – предложил он.

Она робко опустилась на простой стул наискосок от письменного стола адвоката, а не на удобное кожаное кресло, предназначенное для посетителей.

Мейсон продолжал задумчиво рассматривать ее.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Двадцать два.

– Вы хотели меня видеть по настоянию вашего дядюшки?

– Да. Гораса Шелби.

– А ему сколько?

– Семьдесят пять.

– Он ваш родной дядя?

– Да, – ответила Дафния, отмечая про себя приподнятые брови адвоката, – я дочка Роберта Шелби, который был на пятнадцать лет моложе брата.

– Ваш отец жив?

– Папа и мама у меня погибли в автомобильной катастрофе, когда мне был один год. Меня забрал к себе дядя Горас, и я выросла в его доме.

– Он женат?

– Нет, он вдовец, но у него была замечательная экономка, на которой лежало все хозяйство. Мне она заменяла мать.

– Она все еще работает у него?

– Нет, она умерла два года назад… Пожалуйста, мистер Мейсон, прочтите письмо, и тогда вы увидите, что дело не терпит отлагательств.

Письмо было написано чернилами, коряво и нервно, что свидетельствовало о почтенном возрасте автора.

Начиналось оно так:

«Моя дорогая Дафния!

Не показывайся дома, пока не сделаешь того, о чем я прошу. Никому не говори, что ты получила от меня письмо. Я не смогу приехать встречать пароход. Сразу же бери такси и поезжай в контору Перри Мейсона, адвоката. Уговори его поехать вместе с тобой в банк, реализуй вложенный в письмо чек и передай деньги Перри Мейсону, но так, чтобы никто ничего не узнал.

Покончив с этим, возвращайся домой и постарайся вести себя как обычно. Будь готова к неприятной неожиданности.

Попроси Перри Мейсона составить завещание, по которому все мое состояние переходит к тебе. Завещание должно быть ясным, коротким и готово как можно скорее. Когда мистер Мейсон все сделает, пусть он приедет ко мне домой его подписать. Попроси его захватить с собой необходимых свидетелей. Пускай он передаст это завещание при первой же возможности. Я подпишу его и верну Мейсону. Никто, кроме мистера Мейсона и свидетелей, не должен знать, что он явился подписать подготовленное завещание. В данном деле необходимо соблюдение абсолютнейшей тайны.

И помни, Дафния, что бы ни случилось, я тебя очень люблю.

Твой дядя Горас».

Мейсон читал письмо, все сильнее и сильнее хмурясь.

– Действительно, похоже на то, что дело срочное. Вы не имеете представления, что это может быть?

– Только то, что написано в письме, это было прислано мне в Гонолулу. Я ездила в Гонконг на три месяца отдохнуть. Решили, что мне это не помешает.

– Кто решил?

– Дядин брат Борден и его приятель.

– Борден Шелби?

– Нет, его фамилия Финчли. Он его сводный брат. Они с женой приехали навестить дядю Гораса. Он привез с собой своего приятеля Ральфа Экветера, и поскольку тетя Элина была там…

– Тетя Элина? – спросил Мейсон.

– Это жена Бордена. Она обещала заняться хозяйством. Они изо дня в день повторяли, что я переутомлена и что мне необходимо хорошенько отдохнуть. Ну, я и поехала в морское путешествие, дабы «позабыть обо всем, кроме самой себя».

– Вас не было несколько недель?

– Почти три месяца.

Мейсон протянул руку:

– В письме чек, не так ли?

Она отдала ему бумажный квадратик:

– Вот он.

Мейсон взглянул на чек, резко выпрямился на стуле, свел брови в одну линию и, посмотрев еще раз, сказал:

– Это чек на сто двадцать пять тысяч долларов.

– Знаю…

– Ну и что вы думаете?

– Я ничего не понимаю.

Мейсон сжал губы:

– Совершенно очевидно, что вашего дядю что-то тревожит…

Он взглянул на часы:

– Хорошо, пойдемте в банк и реализуем чек. Вас там знают?

– Да. Я всегда занималась дядиными банковскими делами.

– Достаточно ли у него денег на счете, чтобы мы могли предъявить такой чек?

– Когда я уезжала, там было около ста сорока пяти тысяч. Я вела все его книги учета, платила по счетам… ну и все прочее.

– Но счета он подписывал сам?

– Ну а как же?

Мейсон обеспокоенно посмотрел на Деллу.

– У меня встреча в десять тридцать, – сказал он, – пожалуйста, извинись за меня, мне придется неожиданно отлучиться, так что я немного задержусь… Теперь вот какой вопрос. Что вы хотите сделать с этими деньгами, Дафния? Нельзя же бегать по городу с такой огромной суммой в кармане.

– Нет, нет. Дядя же пишет в письме, что деньги должны лежать у вас, и хотя я могу ими пользоваться, но так, чтобы про это никто не знал.

Мейсон нахмурился.

– Что-то мне не хочется браться за такое дело, но, конечно, я смогу найти место для хранения ваших денег, пока мы с вами… одним словом, пока все не прояснится. У вас есть сколько-нибудь в наличии? – спросил он, когда они двинулись к двери.

– По правде сказать, нет. Дядя Горас снабдил меня путевыми аккредитивами, когда я отправилась в путешествие. Но все оказалось гораздо дороже, чем я полагала. Последний аккредитив я разменяла в Гонолулу, рассчитала так, что мне как раз хватит добраться до дому. Последние деньги я заплатила за такси сюда. Так что за такси домой мне придется рассчитываться уже из тех денег, что вы получите по чеку. Понимаете, – добавила она смущенно, – я не ожидала ничего подобного. Была уверена, что дядя приедет сам на пристань на машине… так что я на мели.

– Все ясно, – рассмеялся Перри Мейсон.

Когда они ждали лифт, он спросил:

– Так ваш дядя Горас человек состоятельный?

– Очень. То есть я его таким считаю. У него имеются кое-какая недвижимость, акции и ценные бумаги, не говоря уж о наличных.

– Понятно… Я так и подумал.

– Да, он любит иметь свободные деньги, которые он может пускать в оборот по своему желанию, не затрагивая ни счета, ни акций.

Они спустились на лифте вниз, прошли два квартала до банка, и Мейсон спросил у Дафнии:

– Вы знаете кого-нибудь из этих джентльменов у окошечка кассира?

– Да, некоторых я знаю. Вот тот – мистер Джонс, к нему небольшая очередь.

Она заняла место. Мейсон стоял рядом.

Вскоре подошла ее очередь. Дафния подписала чек и протянула его через задвижное окошечко.

– А, это вы, Дафния? – сказал кассир, узнав девушку. – Вклад?

– Нет, я хочу получить по чеку.

Кассир выдвинул ящик:

– Отлично, какими купюрами вы хотите получить? Вы…

Тут он взглянул на чек, поднятая рука у него замерла в воздухе, он торопливо пробормотал:

– Извините меня, одну минуточку, пожалуйста…

Он исчез за перегородкой, а через пару минут вернулся со старшим кассиром.

Тот посмотрел сначала на Дафнию, потом на Перри Мейсона.

– Здравствуйте, мистер Мейсон, – приветствовал он адвоката.

Мейсон поклонился в ответ.

– Он с вами? – спросил кассир у Дафнии.

Она кивнула.

– Я очень сожалею, Дафния, – сказал он, – но на счете нет таких денег.

– Нет денег? – удивилась девушка. – Но послушайте, это невозможно… Когда я уезжала, у дяди было…

– Счет был закрыт судебным решением, – пояснил кассир, – деньги были переведены опекуну. Я думаю, что вам лучше повидаться с вашим дядюшкой. Мистер Мейсон может объяснить, что случилось?

– Боюсь, что нет, – покачал головой адвокат. – Какой точный статус счета?

– Судебное решение о назначении опекуна. Опекун запросил сведения о количестве денег на счете и выписал чек на всю сумму, переведя ее на счет Бордена Финчли, который и назначен опекуном.

– Когда все это случилось? – поинтересовался Мейсон.

– Позавчера.

– Вот теперь, кажется, все ясно.

Кассир сочувственно посмотрел на Дафнию, возвращая ей чек:

– Мне очень жаль… Но, вообще говоря, чек необычный.

– Да, вы правы. Но таково было желание дяди Гораса.

– Я советую вам поговорить с ним. Да и с Борденом Финчли тоже. Вы его знаете?

– Да, он тоже мой дядя, сводный брат дяди Гораса. Он гостил у нас.

Кассир бросил красноречивый взгляд на Перри Мейсона, потом снова повернулся к Дафнии:

– Вы уезжали?

– Да, я уехала почти три месяца назад.

– Очевидно, в ваше отсутствие многое произошло! – воскликнул кассир и потом, заметив длинную очередь, выстроившуюся у его окна, заторопился: – Ну, я не сомневаюсь, что Мейсон не даст вас в обиду.

Он подбодрил ее улыбкой и отошел на свое рабочее место.

Мейсон придержал Дафнию за локоть:

– Отдайте-ка мне этот чек, Дафния, да и письмо пусть хранится у меня. Сейчас у меня деловое свидание, которое я просто не могу отложить. Меня уже ждут в конторе. Вам же я советую: садитесь в такси, поезжайте домой и, если удастся, побеседуйте со своим дядей. В любом случае позвоните мне и…

– А что мне может помешать поговорить с дядей Горасом?

– Не знаю… С ним мог случиться удар или еще что-то. Вы же понимаете, что в таком возрасте с человеком происходят всякие неприятности. Можно не сомневаться, что в ваше отсутствие события приняли драматический характер… Так что, если по какой-то причине вам не удастся поговорить с дядюшкой, сразу же возвращайтесь ко мне в контору. Можете сначала предупредить по телефону мисс Стрит, что вы приедете.

Она с тревогой посмотрела на Мейсона:

– Так вы считаете, что дядя…

– Не знаю. Во всяком случае, в тот момент, когда ваш дядя Горас писал это письмо, с ним все было в порядке. Однако, вне всякого сомнения, что-то стряслось… Возможно, он не поладил со своим сводным братом.

– Очень может быть. Он так не хотел, чтобы они приезжали.

– Хорошо, вот вам двадцать долларов на такси и прочие непредвиденные расходы. Не теряйте времени даром. А я еду назад в контору. В любом случае позвоните мисс Стрит. Меня крайне интересует, какова там ситуация.

Адвокат ободряюще похлопал ее по плечу, поднял руку, останавливая проезжавшее мимо такси, посадил в него Дафнию, сам же, решив не дожидаться автобуса, пошел назад пешком.

Глава 2

Мейсон совсем собрался уже пойти поесть, когда Делла Стрит сообщила:

– Она вернулась, шеф.

– Кто?

– Дафния Шелби.

– Пусть войдет, Делла.

Секретарша кивнула и пошла за посетительницей.

– Ну, что случилось, Дафния? Дурные новости? – сразу же спросил Мейсон.

Покрасневшие глаза девушки говорили о том, что она плакала. Более того, было похоже, что после перенесенного шока она утратила дар речи.

– Они сделали что-то ужасное, мистер Мейсон!

– Кто?

– Борден Финчли, Ральф Экветер и Элина.

– Что же они сделали?

– Увезли дядю Гораса!

Она снова расплакалась.

– Спокойно, спокойно. Держите себя в руках. Вы же знаете, слезами горю не поможешь. Расскажите мне все по порядку… Что значит «увезли»?

– Они добились того, что его объявили не то слабоумным, не то недееспособным, я точно не знаю. Оккупировали весь дом, мою комнату заперли на ключ и велели мне до завтрашнего вечера забрать вещи. И не хотят ничего мне рассказывать про дядю.

– Ладно, – Мейсон сразу помрачнел, – садитесь. Давайте все по порядку.

Он потянулся к телефону:

– Герти? Попросите зайти ко мне Пола Дрейка, если он на месте. Скажите, у меня к нему дело.

Потом он обратился к девушке:

– А теперь постарайтесь на секундочку расслабиться, Дафния. Пол Дрейк очень хороший частный детектив. Его контора находится на этом же этаже, так что он сейчас появится. А тем временем я хотел бы, чтобы вы обрисовали мне общую ситуацию.

– Что именно вас интересует?

– Вы пробыли в Азии три месяца?

– Да, в Азии и на борту судна. Это была длительная морская прогулка. Гонолулу, Япония, Гонконг, оттуда – в Манилу и обратно.

– За это время вы получали письма от дядюшки?

– Получала.

– Какого рода письма?

– Милые, жизнерадостные письма.

– А потом, в Гонолулу, вы получили вот это?

– Если бы я так не спешила сойти на берег, мне бы его вручили, как только наше судно пришло в порт, и тогда бы я позвонила, пересела бы на самолет – словом, придумала бы что-нибудь. Но в пути я познакомилась с симпатичной компанией из Гонолулу. Они ждали меня, поэтому я чуть ли не первая сошла с лайнера на берег, а назад вернулась уже буквально в последнюю минуту. И, сами понимаете, я простояла на палубе до отплытия, потому что меня провожали друзья, и спустилась в свою каюту уже после того, как мы очутились в открытом море. Там меня ждало дядино письмо. Я прочитала его, когда мы проплывали мимо Алмазной головы. Почему-то письмо не произвело на меня особого впечатления. Я подумала, что дядя Горас соскучился, у него унылое настроение, он решил, что мне понадобятся наличные деньги, и… Что греха таить, я подумала, что это своего рода увертка, чтобы уменьшить подоходный налог. Вы же знаете, что такие штуки проделывают…

Мейсон покачал головой:

– Если бы это было так, не нужна была бы такая таинственность. И он мог бы просто открыть на ваше имя счет в банке, перевести на него деньги, и все было бы в порядке… Нет, зачем он послал вам этот чек?

– Я не знаю.

– Вы говорите, его письма были жизнерадостными?

– Да, но, если хорошенько вдуматься, в его письмах была какая-то натянутость, как если бы… Верно, когда вы упомянули об этом, я начинаю многое припоминать… Дядины письма были обычными – может, он не хотел меня огорчать и поэтому скрывал всякие неприятности.

– Теперь расскажите про сегодняшнее утро. Как вы туда приехали…

Адвокат не договорил, потому что в этот момент Пол Дрейк постучал в дверь условленным образом.

Мейсон кивнул Делле Стрит, та поднялась и впустила посетителя.

Пол Дрейк, высокий раскованный человек с обманчиво солидными движениями и безразличным взглядом, вместо приветствия подмигнул собравшимся.

Мейсон представил:

– Пол, это Дафния Шелби. Посиди, послушай, мы как раз с ней кое в чем разбираемся. Потом подумаем вместе, что делать. Сейчас самое главное – во всем хорошенько разобраться.

Мейсон обратился к Дафнии:

– Опишите, как вы приехали домой.

– Вы сами понимаете, что я страшно волновалась и торопилась как можно скорее увидеть дядю Гораса, так что не стала звонить, а отперла дверь собственным ключом, влетела в комнату и закричала: «Бууу-хууу, вот и я!» Мне никто не ответил.

Я заглянула в комнату дяди Гораса, но она была пуста. Его не было ни в спальне, ни в кабинете. Тогда я побежала наверх в свою комнату, но она оказалась запертой.

– У вас есть от нее ключ?

– В том-то и дело, что нет. Он всегда торчал в замке изнутри, но у меня не было привычки запираться.

– А сейчас комната оказалась на запоре?

– Да. Тогда я пошла искать дядю Бордена, Ральфа Экветера или тетю Элину.

– Ну и нашли кого-нибудь?

– Тетю Элину.

– Дальше.

– Тетя Элина улыбнулась и сказала: «Привет, Дафния. Хорошо съездила?» На это я ответила: «Да, спасибо. Но что у вас тут происходит? Где дядя Горас?» А она мне заявляет, что его пришлось увезти. Он находится в таком месте, где его окружили вниманием и заботой. И что я, как они полагают, захочу отсюда уехать, как только уложу свои вещи. Тут она мне улыбнулась ледяной улыбкой и сказала: «Мы заперли твою спальню, чтобы сохранить твои вещи. Я прошу тебя к завтрашнему дню очистить помещение, ибо Борден собирается сдать в аренду дом с меблировкой. За него он получит приличную сумму».

– Так… Продолжайте.

– Я недоуменно поглядела на нее и говорю: «Но это же мой дом. Я в нем живу чуть не с рождения. И не собираюсь из него уезжать. Я хочу повидаться с дядей Горасом и узнать от него, что все это значит». Тут тетя Элина рассвирепела, я ее никогда прежде не видела в таком состоянии. Словно перед тобой непрошибаемый гранит. Она начала кричать: «Нет, юная леди, можешь не рассчитывать, здесь ты не останешься! Ты достаточно подоила своего дядюшку». Я, конечно, обиделась: «Что значит, я его „подоила“? Не забывайте, я заботилась о нем, исполняла обязанности его секретаря. Вы же сами говорили, что я слишком устала и нуждаюсь в длительном отдыхе».

– Ну и что?

– Она ответила, что после моего отъезда многое узнала про меня, и что ее мужа назначили опекуном Гораса Шелби, и что он намерен действительно приумножать это состояние и оберегать его от того, чтобы его разбазаривали и тратили впустую. Она заявила, что располагает доказательствами того, что я собираюсь обвести дядю Гораса вокруг пальца и обобрать его, что я была настолько жадной, что обворовывала его и в большом, и в малом, и что дядина экономка, спевшись со мной, помогала мне в этом. Хорошо еще, хоть ее бог прибрал, а то бы вдвоем мы пустили дядю Гораса по миру давным-давно.

– Что потом?

– Я устроила кошмарную сцену. Я не могла спокойно выслушивать все эти ужасные обвинения, которые она мне предъявляла. Я повернулась к ней спиной и кинулась прочь, а она закричала вслед, чтобы к завтрашнему вечеру моих вещей в доме не было, в противном случае она собственноручно вышвырнет их на улицу.

– Дальше?

– Боюсь, что со мной случилась истерика. Я… единственное, что я могла придумать, – это как можно скорее вернуться к вам, потому что… потому что произошло нечто страшное.

Теперь я понимаю, что все это было подстроено, что они оседлали дядю Гораса, воспользовались его щедростью и доверчивостью, а меня специально услали на три месяца из дома под предлогом необходимости отдохнуть. После моего отъезда они наверняка начали устанавливать свои порядки, изводили дядю Гораса, раздражали его, и у него лопнуло терпение. Жалея меня, дядя Горас ничего про это не писал, ему хотелось, чтобы я действительно хорошо провела время.

Мейсон хмурился в задумчивости.

– Тот факт, что ваш дядя послал вам этот чек, показывает, что он полагал, будто у него времени гораздо больше, чем было на самом деле. Или же надеялся, что назад вы полетите самолетом. Так или иначе, но в решительную атаку на него пошли куда раньше, чем он ожидал, и, как я понимаю, сумели добиться судебного решения.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Делла, позвони-ка судебному исполнителю и узнай, в каком районе позавчера или два дня назад слушалось дело Шелби, у какого судьи и положение дел на данный момент.

Затем наступила очередь Пола Дрейка.

– Пол, а тебе поручается выяснить, где сейчас находится Горас Шелби. Полагаю, они вывезли его санитарной машиной. У них должен быть врач, не обязательно посвященный в их планы, и они наверняка использовали какой-то наркотик.

После этого снова вопрос к Дафнии:

– Скажите, ваша тетка или ее муж имеют какое-нибудь представление о медицине?

– Да, у тети Элины есть диплом медицинской сестры.

– Понятно.

Мейсон становился все мрачнее.

– Существуют такие препараты, которые способны успокоить пожилого человека, если он находится в слишком возбужденном состоянии, но есть и такие, которые, наоборот, усиливают стрессы. Боюсь, Дафния, что он пал жертвой хитроумного заговора… Вы знаете, каково состояние вашего дядюшки?

Она пожала плечами:

– Миллион долларов как минимум. Возможно, больше, учитывая стоимость недвижимости, все акции и облигации.

Мейсон о чем-то задумался:

– Пол, я хочу, чтобы ты узнал еще кое-что. Мне помнится, у тебя есть кое-какие знакомства в банковских кругах. Подробной информации ты не получишь, но сведения общего плана сумеешь выудить. Я имею в виду то, что у них сообщается всем работникам… Меня интересует судьба счетов Гораса Шелби.

Делла, выходившая звонить в соседнее помещение, явилась с известиями:

– Судебное решение о назначении Бордена Финчли опекуном состояния Гораса Шелби было вынесено судьей Пеллингером позавчера. Борден Финчли подписал обязательство и сразу же вступил в свои права.

– Хорошо, – сказал Мейсон, поглядывая на часы. – Мне известно, что секретарь Пеллингера задерживается всегда до половины первого. Позвони ему и спроси, сможет ли судья Пеллингер принять меня в половине второго. Если нет, то пусть назначит удобное ему время, но только я должен увидеть его до того, как он отправится на вечернее заседание. Скажи, что это крайне важно.

Делла занялась телефонными переговорами и вскоре выяснила, что судья придет только к самому началу заседания, но если Перри Мейсон подъедет без четверти два, то он сможет на несколько минут увидеть судью. Судья сегодня завтракает с кем-то и поэтому задержится с перерыва.

– Ладно, я его поймаю, – сказал Мейсон.

Он повернулся и увидел сразу осунувшееся личико убитой горем Дафнии.

– Где ваши вещи? – спросил он.

– В такси. Я оставила их в багажнике, потому что положить некуда… Все эти камеры хранения ужасно дорогие. А я и так живу на одолженные у вас деньги, своих у меня ни цента.

– Это ерунда. Мы временно позаботимся о вас.

– Я… Мне придется подыскать себе где-нибудь работу, но все это свалилось на меня так неожиданно…

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– Делла, отправляйся с мисс Шелби и разыщи для нее комнатку в каком-нибудь тихом отеле, подальше от центра. Возьми в кассе долларов двести, пусть у нее будет достаточно денег на личные нужды.

– Ох, мистер Мейсон, я не могу принять от вас эти деньги. Я не хочу быть… попрошайкой.

Мейсон улыбнулся:

– Перестаньте плакать, Дафния. Если бы все попрошайки были такими очаровательными, как вы, мы бы жили в удивительном мире… Но вы вовсе не попрошайка, вы моя клиентка, а я ваш адвокат.

– Но я ведь не могу вам ничего заплатить. А судя по тому, как обстоят дела, вряд ли я смогу и в дальнейшем… Скажите, если дядя Горас оставил завещание в мою пользу, а они нашли его и просто сожгли, что можно сделать?

Мейсон напрягся:

– Возможно, и ничего, если только вам не удастся доказать, что такое завещание на самом деле существовало, что ваш дядя написал подобное завещание.

– Он говорил мне, что собирается.

– Судя по его письму, он этого еще не сделал. Мне кажется, Дафния, вам надо быть готовой к худшему. Повторяю, вы стали жертвой весьма хитрого, хотя и банального, заговора. У богатых всегда есть родственники, близкие и не очень. Последние являются к ним в дом, поселяются там, отделываются от дорогих старику людей, затем, пользуясь их отсутствием, заявляют, что богач «впал в детство», что он легко может стать жертвой беспринципных и наглых людей. Всеми правдами и неправдами они добиваются, чтобы их назначили опекунами, уничтожают, если находят, компрометирующие их документы и автоматически становятся законными наследниками… Все это старо, как мир.

– Но разве… разве он не может составить новое завещание?

– После того как его признали недееспособным – нет. Тем-то и хороша эта схема!

– Но как можно объявить человека ненормальным, если он совершенно здоров?

– Это самая тонкая часть всего дела, но опять-таки ничего трудного в этом нет. Человек преклонного возраста, он привык к любви, заботе, преданности и верности. Но вот вместо друзей и близких его окружают люди, которые, не колеблясь, могут дать ложные показания, сами же специально раздражают его, вызывают у него припадки ярости, а зачастую и вообще прибегают к наркотикам. И тогда его объявляют невменяемым. Но что касается вашего дядюшки, он вообще мог попасть в ловушку.

– Какую ловушку?

– Это письмо к вам.

– А что в нем особенного? Видимо, он хотел позаботиться обо мне…

– В этом нет сомнения, но если они явились в суд с заявлением, что данный человек разбазаривает свое состояние, вот только что послал племяннице чек на сто двадцать пять тысяч долларов и велел ей спрятать деньги в такое место, где их никто не отыщет, то требование назначить опеку над его имуществом никому не показалось чрезмерным.

У Дафнии округлились глаза.

– Вы предполагаете, что они использовали это письмо?

– Очень может быть. Наверняка сказать нельзя, но это не исключено. Так или иначе, вы сейчас же отправитесь с Деллой Стрит, а я тем временем поговорю о наших делах с Полом Дрейком. Он примется за работу, ну а часов около двух я повидаюсь с судьей Пеллингером и буду знать куда больше, чем сейчас.

– Что делать с моими вещами в доме?

– Пусть они так и остаются, если только там нет ничего такого, что вам срочно нужно.

– Они же пригрозили мне завтра вечером выкинуть их.

– Кто знает, времени еще много. Может быть, завтра вечером вы уже будете у себя дома, а им придется забирать свои вещи.

– Но, мистер Мейсон, я не представляю, как я буду с вами расплачиваться.

– Это утрясется. А пока вам полезно вспомнить, что я один из жрецов богини Правосудия. Вы же наивное создание, ставшее жертвой огромной несправедливости. И дело моей профессиональной чести – эту несправедливость исправить. Ну а теперь отправляйтесь с Деллой.

Мейсон кивнул секретарше:

– Делла, не забудь, что мисс Шелби не ела. Да и ты тоже.

1 2 3 >>