Эрл Стенли Гарднер
Дело наемной брюнетки

– Естественно, – сказал Мейсон, хмуря брови, – есть в этом деле несколько пунктов, которые противоречат вашей теории. Прежде всего, почему он оставляет вокруг себя так много следов? Его можно выловить по объявлению в газете. Во-вторых, то, что знаете вы и Ева Мартелл, добило бы его окончательно. Если уж он зашел так далеко, то теперь он должен был бы постараться, чтобы и вы обе исчезли бесследно. И так быстро, как только вы дадите ему алиби, или что там ему нужно. Мне кажется, что более правдоподобной была бы гипотеза, что он только собирается убить Хелен и разрабатывает себе алиби – доказывая, что Хелен была дома, когда где-то в другом месте в это же самое время было совершено убийство. Но каким образом он мог бы это доказать?

– Послушайте меня, молодой человек! Вы можете поставить последний доллар на то, что здесь кроется убийство. Даже ее сумочка находится в доме.

Мейсон скептически поднял брови.

– Наверное, какая-нибудь старая сумочка, которой она не пользуется.

– Вовсе нет. Это ее собственная сумочка!

– Откуда вы знаете?

– В сумочке ее вещи.

– Какие?

– Помада для губ, пудреница, носовой платок, визитные карточки, кошелек с тремя долларами мелочью и кожаный футляр с дюжиной ключей внутри.

– Ключи от квартиры? – спросил Мейсон.

– Только один из них.

– От чего же другие ключи?

– Не знаю.

– А как они выглядят?

– Не думаю, чтобы эти ключи были от банковских сейфов, если вы это имеете в виду. Они выглядят как обычные ключи.

– Номер страхового полиса?

– Страхового полиса не было.

– Водительские права?

– Тоже не было.

– Мне кажется, что эта сумка была подложена умышленно.

– Это возможно, хотя лично я думаю, что нет. Говорю вам, что мисс Ридли убита. Это для меня так же очевидно, как то, что я здесь сижу. Вы, наверное, слышали о женской интуиции?

– Слышал, – ответил Мейсон с легкой гримасой, – но полиция об этом ничего не знает.

– Это чувство не покидает меня с тех пор, как я вошла в квартиру. Там чувствуется убийство, а Ева Мартелл и я играем роль дымовой завесы для убийцы. Вы адвокат и ответственный человек. Если вы мне скажете, что в том, что мы делаем, нет ничего противозаконного, то мы сможем оставаться там. Вы берете на себя ответственность…

– Минутку, минутку, – усмехнулся Мейсон. – Прежде всего, вы пришли ко мне только потому, что я разговаривал на улице с Корой Фельтон. У вас нет денег, чтобы платить адвокатам, и вы не намерены мне платить. Я не государственный чиновник. Если вы хотите быть уверены, что это дело чистое, то я рекомендовал бы вам обратиться в полицию.

Она снова нахмурилась.

– Хорошо бы я выглядела, если бы пошла в полицию и рассказала им о своих подозрениях. Интересно, для чего существуют адвокаты, если не для того, чтобы давать людям советы?

Телефон на столе Деллы Стрит зазвенел. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона, а когда тот утвердительно кивнул головой, сняла трубку.

– Да, это секретарь мистера Мейсона… Кто? Ах так… Добрый день… Да, да… Еще неизвестно… Прошу подождать у телефона.

Делла положила трубку на стол, вырвала из блокнота лист и написала на нем: «Звонит Кора Фельтон. Она очень нервничает. Хотела бы с тобой поговорить. Знает, что миссис Винтерс здесь».

Она подала листок Мейсону, тот прочитал, кивнул, поднял трубку своего телефона и сказал:

– Герти, переключи разговор Деллы на мой аппарат… Слушаю.

– Добрый день, мистер Мейсон, – голос Коры Фельтон был полон смущения. – Извините, что беспокою вас. Думаю, что это несущественное дело по сравнению с теми, которыми вы занимаетесь в своей практике. Но так как вы об этом уже знали и неофициально были в курсе… то я думала… Видите ли, я не знаю, в какое положение попала Ева… Сколько бы стоило, если бы мы попросили вас изучить это дело, по крайней мере настолько, чтобы знать, не совершает ли Ева чего-либо противозаконного?

– Думаю, что для вас вполне реально, – сказал Мейсон, – по крайней мере, касательно финансового вопроса.

– Сердечно вас благодарю, мистер Мейсон, это было бы для меня громадным облегчением. Правда, я верю, что тетка Адела сможет справиться, но ситуация настолько необычная, что, может, нужно было бы поставить в известность полицию. Это, однако, крайность, к которой я не хотела бы прибегать. Не могли бы вы изучить это дело настолько, чтобы решить, нужно ли сообщать в полицию? И сколько все-таки это будет стоить?

– Стоимость будет, скорее всего, символическая, – сообщил Мейсон. – Вы уполномочиваете меня сказать особе, находящейся здесь, об этом звонке?

– Вы имеете в виду тетку Аделу?

– Да.

– Очень об этом прошу. Она всем этим очень расстроена и…

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Если вы дадите мне номер своего телефона, то я позвоню позднее.

Мейсон записал номер на карточке, положил трубку и обратился к Аделе Винтерс:

– Это была Кора Фельтон. Она официально наняла меня. Я буду вынужден поговорить с этим мистером Хайнсом. Прошу, чтобы вы точно выполнили все мои поручения. Возвращайтесь в квартиру и не говорите Хайнсу о своем визите ко мне. Пусть ему кажется, что вы поехали на такси прямо домой. Такси ждет или вы его отпустили?

– Ждет. Я думала, что Хайнс может приехать туда раньше меня, и если бы он увидел другого водителя…

– Отлично, – сказал Мейсон. – Возвращайтесь в квартиру и ведите себя так, как будто ничего не произошло. Я позвоню приблизительно через час. Представлюсь вам как Перри Мейсон, адвокат, и скажу, что должен поговорить с мисс Ридли. Скажу, что приеду через четверть часа, чтобы увидеться с мисс Ридли по очень важному делу, и если не застану ее, то уведомлю полицию. Тогда вы позвоните Хайнсу по тому номеру, который он вам дал, и повторите свой разговор со мной. Вы спросите, что делать, но прошу не показывать, что вы меня знаете, и не говорите, по какому делу я звоню.

– Вы думаете, что Хайнс будет в квартире, когда вы придете? – спросила она.

– Либо будет в квартире, – сказал Мейсон, – либо будет удирать из этой страны со всех ног, в зависимости от того, что он там придумал.

– Ну хорошо, – вздохнула она с облегчением, – вы сняли у меня тяжесть с сердца. Наверное, я не должна говорить вам, но я не беспокоюсь по пустяковым поводам. Мне случалось попадать в щекотливые ситуации. Но здесь что-то есть… может, влияет мрачное настроение той квартиры… Там чувствуется, что кто-то убит. У меня мурашки бегают по коже…

– И еще одно, миссис Винтерс, – добавил Мейсон. – Не крутится ли там какой-нибудь мужчина? Не поручено ли вам встретиться с кем-нибудь так, чтобы вас видели?

– Только Хайнс. Каждый вечер он водил нас на ужин.

– Куда?

– В маленькие ресторанчики – приятные, но совсем небольшие.

– Сказал, с какими намерениями?

– Нет, конечно нет. У меня в сумочке есть оружие, и я умею им пользоваться. Если бы он стал приставать к Еве, то я смогла бы осадить его на месте. Если бы он стал грубить, то я вмиг бы показала ему дуло, так, на всякий случай, чтобы не увлекался.

– У вас есть разрешение на ношение оружия?

– Нет.

– Тогда советую избавиться от револьвера. Вы можете приобрести массу неприятностей.

– Прошу обо мне не беспокоиться. Я сама справлюсь. Прошу заняться тем, чтобы с Евой все было в порядке. А я буду заботиться о себе, заверяю вас, что всю жизнь у меня это неплохо получалось.

– Лучше достаньте себе разрешение на ношение оружия либо избавьтесь от револьвера. И ничего не предпринимайте, пока я не приеду. Возвращайтесь и спокойно ждите.

– Договорились, мистер Мейсон.

– Помните, что я позвоню через час. А теперь поезжайте и сделайте так, как я вам говорил.

Глава 3

Без двадцати двенадцать Мейсон поднялся по лестнице, ведущей в холл жилого дома, и нажал на таблице домофона кнопку у визитной карточки Хелен Ридли.

Почти тотчас же прозвучал сигнальный зуммер, давая понять, что двери открыты. Мейсон вошел в холл, сел в лифт и поднялся на четвертый этаж. Поискал в коридоре номер квартиры и решительно постучал в дверь.

Она открылась сразу же. Мужчина на пороге вежливо поклонился и протянул руку. Это был тот самый человек, который выплатил Коре Фельтон десять долларов.

– Мне очень приятно познакомиться с вами. Ведь вы Перри Мейсон, известный адвокат? Это для меня действительно большое удовольствие. Будьте добры, проходите.

– Я хотел бы поговорить с мисс Ридли, – сказал Мейсон, проходя в квартиру.

– К сожалению, мисс Ридли страдает очень сильной головной болью и… – Мужчина внезапно остановился. – Ах!..

В тот момент, когда Мейсон входил в комнату, на его лицо упал свет, и только тогда представитель мистера Хайнса узнал его. В голубых выпуклых глазах мужчины за толстыми линзами очков отразилась растерянность. В том месте, где очки опирались на выдающийся нос, появились два красных пятна.

– Мистер Мейсон! – воскликнул он. – Я не знал, что вы были… ну, что мы уже встречались.

– Да, я вас уже видел, – подтвердил Мейсон.

– Тогда, когда я платил непринятой кандидатке.

– Да, именно тогда.

Мужчина потер подбородок кончиками пальцев.

– Это осложняет положение, – медленно произнес он.

– Почему же?

– Что ж… Я хотел бы знать, какое отношение вы имеете к происходящему.

– А я хотел бы знать, – жестко сказал Мейсон, – какое отношение к происходящему имеете вы. Вы можете назвать мне свое имя? Вы и есть мистер Хайнс?

– Ну, скажем, я его представитель.

– Я спрашиваю ваше имя.

– Что ж, если для вас это так важно, то пусть. Да, мое имя Роберт Доувер Хайнс.

– Это важно, – подтвердил Мейсон. – Садитесь. Где Хелен Ридли?

– Я уже сказал вам, что она страдает головной болью.

– Это не сходится с фактами, насколько я их знаю. Перестанем играть в прятки. В чем заключается ваша игра?

– Дорогой мистер Мейсон, уверяю вас, что… Вы можете сказать, что конкретно вас интересует?

– Я хочу говорить с Хелен Ридли, – сказал Мейсон.

– В настоящую минуту это невозможно.

– Невозможных вещей нет. Этот телефон работает, не так ли?

– Да, но я не вижу, какое это имеет отношение к вашему визиту.

– Я был проинформирован, – сказал адвокат, – что с мисс Ридли можно разговаривать по телефону. Я хочу поговорить с ней лично и сейчас. Хочу, чтобы она удостоверила, что является той особой, за которую себя выдает. Если она не сможет этого сделать, то по этому же телефону я сообщу в полицию.

– О чем же вы сообщите? – с изысканной вежливостью осведомился Хайнс.

– Узнаете, когда я буду говорить, – жестко ответил Мейсон. – Если вам так интересно, то только кивните – и можете начать слушать.

Хайнс обхватил рукой подбородок и стал его тереть.

– Действительно, неудачно складывается, – сказал он все еще сладким голосом.

– Для кого?

– Для всех заинтересованных лиц.

– Я – заинтересованное лицо, – сказал Мейсон, – и не вижу ничего для себя неудачного.

– Разрешите спросить, как вы узнали об этой квартире?

– Вы можете спрашивать о чем вам угодно, – ответил Мейсон. – Если я посчитаю нужным, то отвечу, а если нет – то нет. А пока спрашиваю я: где Хелен Ридли?

– Пожалуйста, не будем останавливаться на этом вопросе, поговорим, как разумные люди. Может быть, мы найдем какую-нибудь дорогу для взаимопонимания. Думаю, что если бы вы были откровенны и сказали мне…

Мейсон быстро подошел к ближайшей двери и открыл ее. За дверью оказался платяной шкаф. Хайнс кинулся к адвокату.

– Вы не имеете права устраивать здесь обыск. Я решительно прошу вас…

Мейсон отодвинул его в сторону и открыл следующую дверь. Эта вела в спальню. В комнате сидела Адела Винтерс, сложив руки на коленях и торжествующе улыбаясь. Рядом находилась брюнетка, похожая внешне на Кору Фельтон. Девушка выглядела испуганной.

– Мисс Ридли? – Мейсон поклонился.

– Да, это мисс Ридли, – ответил Хайнс из-за его плеча.

– Головная боль у вас прошла? – спросил Мейсон.

– Я… Я…

– Подождите, мистер Мейсон, – запротестовал Хайнс. – Такие действия с применением силы являются противоправными и…

– Здесь есть телефон, – сказал Мейсон. – Вызовите полицию. Потребуйте, чтобы меня арестовали.

– Но, пожалуйста, – воскликнул Хайнс, – будем благоразумны!

– Это мне подходит, – согласился адвокат. – Это ваша партия, вы ее и разыгрывайте, а я попробую приспособиться.

– Хорошо. Пройдемте в гостиную и сядем.

– Дамы, надеюсь, будут нас сопровождать?

Женщина, которая, по предположениям Мейсона, была Евой Мартелл, неуверенно взглянула на Хайнса, но Адела Винтерс сразу же вскочила на ноги.

– Идем, моя дорогая, – сказала она и добавила: – Этот господин, наверное, и есть мистер Мейсон, который звонил мне приблизительно час назад.

– Да, я Перри Мейсон, адвокат.

– Теперь, если вы позволите, я кое-что скажу, – быстро вмешался Хайнс.

– Я только этого и жду, – ответил Мейсон.

– Я имел в виду только дам.

– Перестанем дурить друг другу голову, мистер Хайнс. Вы поместили в газете, которую читают все актрисы, объявление, при помощи которого искали женщину со строго определенными внешними данными, предлагая им очень таинственную и хорошо оплачиваемую работу. Вы велели им всем одинаково одеться и расставили на перекрестках улицы Адамс. В конечном итоге вы остановили выбор на этой девушке. Вероятно, потому, что она больше всех напоминает женщину, за которую вы хотите ее выдать. Так вот, меня просили исследовать это дело настолько, чтобы убедиться, что в нем нет ничего противозаконного.

– Кто вас об этом просил?

– Мой клиент.

Хайнсу, очевидно, делалось все больше не по себе.

– Меня этот ответ вряд ли может удовлетворить.

– Для меня он вполне достаточный.

– Вы хотите убедиться в том, что действия, которые вы определили как фальсификация личности, являются легальными?

– Да.

– А если я сумею убедить вас, что это совершенно легально?

– Тогда мне больше нечего здесь будет делать. Раз эта молодая особа хочет заработать деньги, не нарушая при этом законы, то я ничего против не имею.

– Мы могли бы поговорить наедине?

– Именно здесь.

– Я сказал – наедине.

– У нас здесь максимум уединенности.

– Хорошо, сядем, – сказал Хайнс, отчаявшись. – Знаете… вы меня совершенно ошеломили. Прошу дать мне немного времени, чтобы прийти в себя.

Ева Мартелл и Адела Винтерс сели на диван, Мейсон расположился в кресле напротив них. Хайнс, подумав, придвинул стул и сел у стола.

– Я, – обратился Хайнс к Мейсону, – решил быть с вами откровенным.

– Это очень хорошо, – сказал Мейсон, – однако сперва проверим, в порядке ли ваши счета. Вы выплатили этим женщинам условленные суммы?

– Еще нет.

– Может быть, вы заплатите им деньги?

– Сделаю это с удовольствием, но у меня нет желания исполнять ваши приказы, да еще высказанные таким тоном.

– Так заплатите, и тогда не нужно будет исполнять приказы.

– Приказ, однако, был высказан.

– Черт возьми, заплатите же им!

– Разве они являются вашими клиентками? – покраснел Хайнс.

– В определенной степени. Кое-кто из их друзей просил меня присмотреть за этим делом.

Поколебавшись, Хайнс вынул толстый бумажник, вытащил пять пятидесятидолларовых банкнот и вручил их Еве Мартелл, затем подал стодолларовую бумажку Аделе Винтерс.

– Теперь уже лучше, – сказал Мейсон, когда Хайнс спрятал бумажник в карман. – Я вас слушаю.

– Эту молодую особу зовут Ева Мартелл, – начал Хайнс. – Женщина, которая составляет ей компанию, это миссис Адела Винтерс, исполняющая функции опекунши. Если вы видели объявление, то помните, что я обязался платить, и хорошо платить, опекунше. Для моей собственной безопасности, а также для безопасности этой молодой особы. Я хотел, чтобы не было ничего двусмысленного в этом положении, ничего такого, что могло бы привести хоть к малейшему обвинению в моральной неустойчивости.

– Да, – подтвердил Мейсон, – похоже, что альковные дела не входят в правила игры. Следовательно, это мисс Ева Мартелл. Верное ли у меня впечатление, мисс, что вы живете здесь как двойник Хелен Ридли?

– Да, – ответила брюнетка.

– Почему?

– Таковы были инструкции.

– От кого?

Она заколебалась на мгновение, но Адела Винтерс быстро ответила:

– Это поручение мистера Хайнса, человека, который сидит перед вами. Он так распорядился, когда мы сюда въехали, а мы лишь выполняли его указания с точностью до запятой. Мы делали все именно так, как он сказал.

– Слова миссис Винтерс соответствуют действительности? – спросил Мейсон.

Хайнс прокашлялся.

– В принципе, все правильно, – признал он неохотно.

– Я так понимаю, что вы берете на себя ответственность за это, – сказал адвокат.

– Да, – подтвердил Хайнс, – от начала и до конца.

– Я думаю, вы отдаете себе отчет в том, что фальсификация личности является преступлением?

– Только тогда, когда она производится в целях обмана. Я очень старательно проверил законы, очень старательно, господин адвокат. Уверяю вас, все мои действия в этом деле абсолютно законны. Здесь нет ни тени обмана.

– Но вы намереваетесь обмануть кого-то, иначе зачем весь этот цирк.

– Смотря кого, здесь, с точки зрения закона, существует очень большая разница.

– Я как раз думаю, – сказал Мейсон, – понимаете ли вы, в чем эта разница состоит?

– Понимаю.

– Кто снимает эту квартиру?

– Я. То есть…

– Я спрашиваю: кто ее снимает?

– Хелен Ридли.

– Настоящая Хелен Ридли?

– Да.

– Кто позволил вам впускать этих женщин?

– У меня есть на это разрешение.

– Письменное?

– Нет.

– Вот видите, – сказал Мейсон.

– Минуточку. Я хочу сделать вам предложение. Предположим, что я попрошу, чтобы сама мисс Ридли пришла к вам и сказала, что я ее представляю, что все мои действия согласованы с нею и вполне законны, что мы не хотим совершить никакого противоправного обмана и что совместно несем ответственность за все поручения, которые даем этой молодой особе. Вас это устраивает?

– Настоящая Хелен Ридли? – недоверчиво спросил Мейсон.

– Да.

– Это не будет номер два из вашего списка брюнеток? – иронично улыбнулся адвокат.

– У Хелен Ридли будут при себе водительские права, на них находится отпечаток пальца. Вы сможете взять отпечаток пальца непосредственно у нее и сверить с отпечатком на правах. Трудно придумать более убедительное доказательство.

– Когда это произойдет?

Хайнс посмотрел на часы.

– Сейчас уже почти полдень. Постараюсь прислать ее к вам в офис через час.

– Сделайте это. – Мейсон встал и пошел к дверям. На пороге он остановился и сказал Еве Мартелл: – Мой номер есть в телефонном справочнике. Если что-нибудь будет вызывать у вас сомнения, прошу позвонить мне. Я свяжусь с вами вечером. Пока я с вами не поговорю, прошу ничего не предпринимать.

– Но уверяю вас, – запротестовал Хайнс, – что все в порядке, все полностью соответствует закону. Доставили вы мне, однако ж, хлопот, вмешавшись в это дело, мистер Мейсон. Но раз уж так вышло, то обещаю, что ваше любопытство будет удовлетворено целиком и полностью.

– Мое любопытство нелегко удовлетворить, мистер Хайнс.

– Разве отпечаток пальца не доказательство, что перед вами будет Хелен Ридли?

– Он убедит меня в идентичности отпечатков пальцев, – сказал Мейсон и добавил: – Это все.

Он закрыл за собой дверь и оставил Хайнса в обществе двух женщин.

Глава 4

Мейсон уже второй раз за последние десять минут посмотрел на часы.

– Думаю, что я дал себя надуть, – сказал он.

Делла Стрит утвердительно кивнула.

– Дадим ей еще пять минут.

– Вы действительно думали, что она придет? – спросила Делла.

– Честно говоря, не знаю. Я старался не настраиваться заранее.

– Какое впечатление произвел на вас Хайнс?

– Не слишком хорошее.

– Но его положение действительно неловкое, – заметила Делла. – Не могу понять, почему он должен был обещать что-либо подобное, а потом не сдержать слова. Разве что он просто тянет время.

– Он постоянно тянул время, – ответил Мейсон. – Мне кажется, что Хайнс мог бы выбрать другой способ, не такой очевидный. Кроме того, он наверняка мог бы отдалить срок, например, сказать, что она придет в четыре часа, и получить таким образом в четыре раза больше времени для действия.

– А если Хелен Ридли действительно появится здесь и ее отпечаток пальца будет идентичен тому, что в водительских правах, это вас убедит, что все в порядке?

Мейсон рассмеялся.

– Если ей удастся убедить меня в том, что это она подписала договор на съем квартиры, и в том, что ей принадлежит все, что там находится. В конце концов, могут быть две или три Хелен Ридли в этой стране. Не успокоюсь, пока не узнаю точно, для чего Хайнсу нужны были эти брюнетки и почему он поместил Еву Мартелл в квартире как Хелен Ридли. Делла, у тебя есть номер Хайнса. Соедини меня с ним, пожалуйста.

Делла Стрит соединилась с Герти и через минуту кивнула Мейсону:

– Он у телефона, шеф.

– Алло, мистер Хайнс? – отозвался Мейсон.

– Да.

– Ваш свидетель у меня до сих пор не появился.

– Как, разве ее еще нет? – воскликнул Хайнс недоверчивым тоном.

– Именно.

– Я не могу этого понять. Ведь мы договорились, и она должна быть у вас… Но она должна была прийти двадцать минут назад!

– Я тоже так думал.

– Пожалуйста, потерпите еще немного, она наверняка появится через несколько минут. Ее, должно быть, задержало что-то непредвиденное.

– Я не хочу никаких недоразумений в этом деле, – сказал Мейсон. – Вы с ней разговаривали?

– Конечно.

– Лично или по телефону?

– По телефону.

– Вы совершенно уверены в том, что разговаривали именно с ней?

– Полностью уверен.

– Я вам скажу, что я сделаю, мистер Хайнс. Даю вам еще ровно десять минут. Через десять минут мои клиентки покидают квартиру. Их работа окончена до тех пор, пока они не будут знать, в чем она состоит.

– Умоляю вас, не делайте этого. Я не могу допустить, чтобы они вышли из квартиры. Это было бы… страшно!

– В таком случае убедите мисс Ридли появиться здесь через десять минут, – ответил Мейсон и положил трубку.

Адвокат записал точное время.

– Теперь, – обратился он к Делле, – попроси Герти, чтобы соединила меня с Аделой Винтерс. Скажи ей, чтобы она поторопилась с этим, потому что Хайнс, вероятно, будет пытаться им звонить и всеми способами их удерживать.

Делла сообщила Герти номер телефона и попросила соединить как можно быстрее. Ожидая у телефона, она спросила Мейсона:

– Хотите разговаривать с Аделой Винтерс или с Евой Мартелл?

– С Евой Мартелл. Это ее я должен охранять.

Делла кивнула и вновь поднесла к уху трубку:

– Алло? Это контора адвоката Мейсона. Это… Миссис Винтерс, могу я поговорить с Евой Мартелл? Минуточку. Мистер Мейсон хочет поговорить с вами, мисс Мартелл.

Делла повернулась к Мейсону:

– Она у телефона. Герти переключила разговор на ваш аппарат.

– Мисс Мартелл? – спросил Мейсон, подняв трубку.

– Да.

– Это Перри Мейсон. Хайнс обманул меня, Хелен Ридли не пришла. Теперь прошу точно выполнить все мои указания.

– Я слушаю вас.

– Миссис Винтерс должна сопровождать вас. Прошу взять все свои вещи, миссис Винтерс пусть возьмет свои. Прошу их как-то упаковать и оставить квартиру.

– У тетки Аделы много вещей. Тут есть какие-то чемоданы. Может быть, мы возьмем один из них и потом…

– Абсолютно исключено, – сказал Мейсон. – Я не хочу, чтобы кто-либо имел хоть малейшую зацепку против вас. Вы меня понимаете?

– Не совсем.

– Если вы возьмете хоть шпильку из этой квартиры, то ее настоящий владелец может утверждать, что вы вошли в квартиру с преступными целями и, забирая чужую собственность, совершили кражу. Вы меня понимаете?

– Да, теперь понимаю. Вы считаете, что кто-нибудь мог бы нас в этом обвинить?

– Не знаю. Но я не хотел бы ничем рисковать. Свяжите ваши вещи в узелок, все равно как это будет выглядеть. Прошу забрать свои вещи и уйти.

– Алло, мистер Мейсон?

– Да, я слушаю.

– Мистер Хайнс знает, что мы уходим?

– Я предупредил его, что так будет.

– Это значит, что он прибежит сюда?

– Вероятно.

– Он может нам что-нибудь обещать.

– Прошу не обращать внимания на то, что он будет говорить, – ответил Мейсон. – Уходите оттуда.

– И что потом?

– Потом прошу дать мне знать, что вы в каком-то другом месте. Это будет знаком, что у меня развязаны руки, и я начну действовать. Будьте внимательны и ничего не берите из этой квартиры. Даже коробка спичек вам нельзя взять.

– Куда мы должны пойти?

– Все равно куда, в свою квартиру, в какой-нибудь отель, в кино – куда угодно. Прошу уходить, и как можно скорее.

– Хорошо, мы выйдем в течение получаса.

– Прошу вас выйти не позднее чем через пятнадцать минут.

Мейсон повесил трубку и вернулся к прерванной диктовке.

Спустя некоторое время зазвонил телефон, и Делла Стрит сообщила, что на связи Ева Мартелл.

– Алло, Ева? Где вы сейчас находитесь?

– У телефонного аппарата в отеле «Лоренцо».

– У вас не было затруднений при выходе из квартиры?

– Звонил мистер Хайнс, сказал, что он придет, но так и не появился.

– Он хотел еще чего-нибудь?

– Хотел, чтобы мы остались, делал нам множество предложений. Наконец, просил, чтобы мы остались только до тех пор, пока он не придет и не поговорит с нами, и что мы ни в коем случае не должны возвращаться к себе домой. Но мы не вернулись бы домой еще и потому, что за нами следят.

– Кто?

– Двое каких-то мужчин. По крайней мере, мы заметили двоих. Может, есть и другие, но о них мы не знаем.

– Я этого и опасался, – вздохнул адвокат. – Вы совершенно уверены в том, что ничего не взяли из квартиры?

– Нет, ничего, даже сигареты.

– И вы уверены, что эти люди за вами следят?

– Да.

– Они заметили, что вы это поняли?

– Не думаю. Мы бы ничего и не заподозрили, если бы не осматривались по сторонам. Мы были взволнованы, вы понимаете?

– Хайнс не появился?

– Нет. Мы вышли без четверти два. Я посмотрела на часы на случай, если бы нужно было точно сказать, когда мы покинули квартиру. Тетка Адела немного прокопалась, иначе бы мы вышли раньше. Она хотела куда-то позвонить, но я сказала, чтобы она это сделала из холла внизу. Хотела позвонить вам, но ваш телефон был занят, а по номерам мистера Хайнса никто не отвечал. Это случилось впервые, обычно, когда его не было, отвечала какая-то женщина. Он нам сказал, что будет принимать звонки по этому номеру днем и ночью. Нам было интересно, после всего, что он вам сказал, не Хелен Ридли принадлежал ли тот женский голос по телефону. То есть это я подсказала тетке Аделе. Вы знаете, что она об этом думает. Ей кажется, что настоящая Хелен Ридли мертва и…

– Что сказал по телефону Хайнс?

– Ох, он был страшно обеспокоен. Сказал, что вы ведете себя неразумно, что мы не делаем ничего плохого и что настоящая Хелен Ридли намеревается прийти в конце концов к вам, но что-то ее задержало. Сказал, что если бы вы подождали еще немного, то она бы пришла, полностью бы успокоила вас и все было бы в порядке.

– Я позвоню мистеру Хайнсу и скажу, что, как только удовлетворю свое любопытство, вы сможете вернуться, а пока что вынуждены были уйти. И еще касательно вас: вам причитается компенсация за беспокойство, надеюсь, я добьюсь ее у этого мистера Хайнса.

– Он сделал нам много обещаний такого рода, – сказала Ева, – и просил, чтобы мы не возвращались к себе домой до пяти вечера. Сказал, что если мы пойдем в какое-нибудь нейтральное место и подождем там, то все будет в порядке. И мы сможем вернуться. Но если мы пойдем в свою собственную квартиру, то все пропало.

– Он сказал почему?

– Нет, но очень это подчеркивал. Твердил, что если мы пойдем к себе, то все рухнет, по крайней мере в том, что касается его.

– Поэтому вы пошли в отель «Лоренцо»?

– Да, и еще потому, что увидели за собой слежку.

– Хорошо, что вы уже не в той квартире, – сказал адвокат. – Теперь я могу действовать. Ждите в этом отеле. Не уходите из него, пока не позвоните мне и пока все не выяснится. Убедительно прошу не выходить из отеля.

Мейсон получил от Евы заверения в том, что они будут следовать его советам, и, повесив трубку, обратился к Делле Стрит:

– Делла, пробеги по коридору в «Детективное агентство Дрейка». Скажи Полу, что эти две женщины находятся в отеле «Лоренцо» и за ними следят. Я хотел бы, чтобы люди Пола установили, кто за ними следит и кому делают доклады. Скажи Полу, чтобы он выслал четырех человек для выполнения задания. Или даже пятерых. Я хочу, чтобы они сначала высмотрели этих следящих, а потом последили за ними. Можешь дать Полу описание Евы Мартелл и Аделы Винтерс, чтобы они могли узнать их. Скажи Полу, чтобы он не щадил усилий и расходов. Теперь хитрый господин по имени Роберт Доувер Хайнс заплатит за все это.

Делла выбежала из комнаты. Мейсон несколько раз нажал на рычаг телефона и, когда отозвалась телефонистка, сказал:

– Герти, соедини меня с квартирой мисс Ридли. Номер у тебя есть.

– Хорошо.

– Если там никто не отзовется, то попробуй соединить меня с Хайнсом, номер Дрексберри пятьдесят два тридцать шесть.

– Хорошо, мистер Мейсон.

– Поторопись.

– Должна ли я позвонить вам, когда…

– Нет, Герти, я подожду у аппарата. Соедини меня с Хайнсом как можно быстрее.

Мейсон услышал стрекотание диска, когда Герти набирала номер. Потом раздался сигнал.

– Никого нет в квартире мисс Ридли. Попробую соединить вас с номером Дрексберри пятьдесят два тридцать шесть.

Еще раз адвокат услышал звук вращающегося диска и сигнал телефона.

– Снова никто не отвечает, – объявила Герти.

– Попробуй соединить меня еще раз через пять минут, – сказал Мейсон. – И еще, Герти. Если позвонит Хайнс, то мне очень нужно поговорить с ним. Что бы ни происходило, переключи телефонный разговор непосредственно в мой кабинет.

– Мистер Хайнс?

– Да, Герти. Роберт Доувер Хайнс.

– Хорошо, я тотчас же переключу его на вас.

Кладя трубку, Мейсон услышал быстрые шаги Деллы по коридору и через минуту скрежет ключа в дверях.

– Вот что называется быстротой, – улыбнулся Мейсон.

– Мне удалось поймать Дрейка в коридоре, когда он уже входил в лифт. Я передала ему твои слова, и Пол уже действует.

– Я хотел поговорить с Хайнсом, но не смог поймать его по телефону, – сказал Мейсон. – В квартире никто не отвечает. Я сказал Герти, чтобы она сразу же переключила телефон на меня, если он позвонит.

– Думаешь, он позвонит?

– Не знаю. Надеюсь. Я вытащил своих клиенток из этой квартиры, и теперь у меня свободны руки для того, чтобы торговаться с ним. Уход женщин из квартиры обязательно встревожит Хайнса, и он будет сговорчивее.

– Почему тебе выгоднее говорить с ним сейчас, шеф, когда женщин нет в квартире?

– Потому что мы ничего не знаем об этом Хайнсе, – ответил Мейсон. – Он мог бы исчезнуть и оставить женщин в ловушке. Если бы явилась полиция и застала Еву Мартелл, выступающую под именем Хелен Ридли, живущую в квартире Хелен Ридли, одетую в одежду Хелен Ридли и… Ты, наверное, догадываешься, что было бы. У нас возникла бы масса хлопот с объяснением этого положения.

– Ты думаешь, это Хайнс поручил следить за Евой Мартелл?

– Вполне вероятно. Ему очень хотелось, чтобы они пошли просто в какое-нибудь публичное место и подождали там. Особенно Хайнс настаивал, чтобы они не возвращались в собственную квартиру. Иначе все дело провалилось бы. Возможно, теперь он следит за ними, чтобы они не вернулись домой.

<< 1 2 3 >>