Эрл Стенли Гарднер
Дело небрежной нимфы

– Теперь он мой! – торжествующе воскликнула она. – Он мой, мой, мой! Понимаете, что означает это письмо? Он теперь у меня в руках!

– Это я у вас в руках, – философски заметил Мейсон. – И мне еще может понадобиться моя рука.

– О, простите.

– Кто такая эта Минерва Дэнби? – спросил Мейсон.

– Я знаю о ней не больше того, что написано в этом письме. Все, что мне известно, это то, что она утонула. Около шести месяцев назад ее смыло волной с борта яхты Олдера. Так рассказывали.

– Поскольку, по-видимому, я стал соучастником стопроцентного ограбления, вы могли бы рассказать мне подробнее о том, что произошло, – предусмотрительно сказал Мейсон.

– О, я всегда знала, что в истории с Коррин что-то нечисто! – возбужденно заговорила девушка. – Я была уверена, что она не умерла, а теперь… О, вы должны понимать, какая огромная разница между тем, что я предполагала, и тем, что случилось на самом деле…

– Какая же именно разница?

– Я родственница Коррин, вероятно единственная оставшаяся в живых родственница. В этом и состоит разница, большая разница.

– В данных обстоятельствах вы бы, мисс, лучше рассказали мне все поподробнее, – настаивал Мейсон.

– А что еще рассказывать? Письмо говорит само за себя.

– Но оно не говорит за вас.

– А зачем мне рассказывать? – спросила она.

– Попытаемся быть реалистами. Для разнообразия, – грустно пошутил Мейсон. – Я ответственный гражданин. Адвокат. Я знаю, что вы совершили ограбление, но обстоятельства принудили меня помочь вам скрыться от правосудия.

– Вы сказали, что вы адвокат.

– Да, я адвокат. Однако может получиться, что Джордж Олдер с огромным удовольствием обвинит меня в том, что я вас подговорил выкрасть эту улику из его дома.

– Неужели вы не понимаете, – презрительно сказала она, – что Олдер не может никого ни в чем обвинить? Он не посмеет предать огласке это письмо.

– О’кей! – терпеливо кивнул Мейсон. – А что вы собираетесь делать с этим письмом?

– Я его сделаю достоянием гласности.

– А как вы впоследствии объясните тот факт, что оно оказалось в ваших руках?

– Ну как… Пойду в редакцию… скажу, что…

– Да, да, продолжайте, – попросил Мейсон.

– Разве я не могу сказать… ну… что я нашла это письмо?

– Где?

– Где-нибудь на берегу.

– А потом Олдер выставит свидетелей, которые подтвердят, что письмо находилось у него и могло быть взято только из его дома, а вам, помимо обвинения в ограблении, предъявят обвинение еще и в ложной присяге.

– Об этом я не подумала, – испуганно проговорила девушка.

– Я так и решил, что не подумали. Ну а теперь, предположим, вы все же расскажете мне, кто вы такая, как узнали, что письмо находилось в доме Олдера, ну и еще… и некоторые другие вещи…

– А если не расскажу?

– Всегда в запасе остается полиция.

– Вы-то мне ничего про себя не рассказали, – вспылила она.

– Совершенно верно! – сухо подтвердил Мейсон. – Я не рассказал.

Несколько секунд она обдумывала положение, потом произнесла угрюмо и неохотно:

– Я Дороти Феннер. Работаю секретарем у биржевого маклера. Когда моя мать умерла, то оставила мне немного денег. Два года назад я приехала сюда из Колорадо.

Моя мать была сестрой Коры Лансинг. Кора вышла замуж за Джека Лансинга. У них была одна дочь, Коррин. Брак оказался неудачным, и Кора Лансинг вышла замуж во второй раз, за Сэмюеля Натана Олдера. У них был единственный сын, Джордж С. Олдер. Коррин на пять лет старше Джорджа.

Так что, несмотря на разницу в годах, я двоюродная сестра Коррин. Мы были очень дружны. Тетя Кора умерла десять лет назад, потом умер отец Джорджа и оставил состояние, завещав его в равных долях Коррин, Джорджу и Дорлею Олдеру, дяде Джорджа.

– В каких вы отношениях с Олдерами? – спросил Мейсон. – Как я понимаю, не в очень хороших.

– С дядей Дорлеем я в отличных отношениях. Он превосходный человек. С Джорджем Олдером мы не ладим. С ним никто не ладит, потому что он требует во всем полного и безоговорочного подчинения своей воле.

– А как вы узнали о существовании письма? – спросил Мейсон.

– Я… этого я не могу вам сказать.

– Советую, приготовьте заранее рассказ об этом, – предупредил Мейсон.

– Я услышала о нем, – нерешительно сказала Дороти.

– Как?

– Ну, если уж на то пошло, так мне намекнул дядя Дорлей.

– Вот оно что, – удивился Мейсон, по-видимому заинтересовавшись таким поворотом событий.

– Он как-то спросил меня, не говорил ли мне когда-нибудь Джордж про письмо Минервы Дэнби, которое она написала перед тем, как ее смыло волной с борта яхты, и которое будто бы подобрал Питер Кадиц.

– Вы знаете Питера Кадица?

– Конечно. По-моему, с ним знакомы все яхтсмены. Он вроде как чистильщик пляжей. Его все знают.

– Значит, Дорлей знает про письмо?

– Что-то ему про него известно.

– А почему вы не пошли к Джорджу Олдеру и не спросили его об этом напрямик?

– Вот и видно, что вы, сэр, плохо знаете Джорджа Олдера, – сказала Дороти. – По-моему, он готов был уничтожить письмо. И давно бы сделал это, если бы не боялся, что Пит Кадиц или еще кто-нибудь узнает его содержание. Я же только хотела прочитать его. Узнав, что сегодня у Джорджа Олдера большой прием – а его дом мне знаком очень хорошо, – я решила, что могу прийти туда, когда гости будут обедать, войти в кабинет Джорджа, взять бутылку из письменного стола, прочитать письмо и узнать таким образом, о чем там идет речь.

Вероятно, вы, сэр, не знаете, но его поместье оборудовано новейшими приспособлениями, которые в любой момент могут поднять тревогу. Проникнуть в дом, не будучи замеченной, можно только одним способом: тем, которым воспользовалась я. Пройдя пешком до определенного места в песчаном карьере, я разделась, сложила вещи в мешок и поплыла к острову. Приплыв, переоделась в черное платье; если бы меня увидел кто-нибудь из прислуги, они сочли бы мое появление на приеме в порядке вещей, так как Джордж мог пригласить и меня.

– Вы хорошо знакомы с его слугами?

– Конечно.

– А как насчет собаки? Ее вы, по-видимому, не знаете?

– Собака меня предала, – с горечью вздохнула она. – Должно быть, инстинкт подсказал ей, будто я что-то взяла из дома – нечто, мне не принадлежащее. Пес натаскан как военная собака, а это на всю жизнь. Его взяла Коррин после войны, когда в армии он стал уже не нужен. Его кормила и дрессировала Кармен, и он любил ее, а после исчезновения Коррин его взял себе Джордж.

– У вас есть на яхте фотоаппарат?

– Нет, а зачем он мне?

– Я хочу снять копию с этого письма.

– У меня есть портативная пишущая машинка, – предложила Дороти. – Мы можем это сделать на ней, но зачем вам копия, сэр, если у вас в руках оригинал?

– Это у вас есть оригинал, – сказал Мейсон. – А мне это необходимо на тот случай, если меня когда-нибудь попросят рассказать мою историю. Я хочу быть уверенным в том, что расскажу ее, не изменив ни одной детали. А теперь доставайте вашу машинку и перепечатайте письмо. Одну копию отдайте мне, другую оставьте себе.

– А что делать с самим письмом?

– Вернуть его Джорджу Олдеру с извинениями.

– Да вы с ума сошли!

– Подумайте хорошенько, – урезонивал девушку Мейсон. – Вы снимаете с письма копии. Мы сравниваем их с оригиналом. Затем вы отдаете письмо Олдеру, сладенько так улыбаясь, и говорите, что хотели только прочитать это письмо, но, переволновавшись, захватили его нечаянно с собой. Потом, как бы невзначай, спросите, что он собирается делать с этим письмом.

Она долго молчала, обдумывая его слова.

– Слушайте, – наконец сказала она, и в ее голосе прозвучало явное одобрение. – А вы не так глупы, оказывается.

– Благодарю вас, – горячо сказал Мейсон, – а я было уже начал в этом сомневаться.

Глава 2

Каноэ бесшумно соскользнуло в воду.

Дороти Феннер тихо сказала:

– Благодарю за все.

– Не за что, – ответил Мейсон.

– Жаль, что я плохо знаю, кто вы.

– А зачем это вам?

– Ну, мне было бы гораздо спокойнее. Вы, кстати, не знакомы с Джорджем С. Олдером?

– Но все, что требуется от вас, – сказал Мейсон, – это вернуть ему бутылку и сказать, что есть свидетель, который видел письмо и имеет с него копию.

– Вам легко говорить, – с сомнением сказала Дороти. – Вы-то не знаете его.

– Вы сделаете так, как я советую?

– Не знаю. Еще подумаю. Мне кажется, если я буду держать письмо у себя, будет надежнее. Олдер у меня в руках.

– Советую вам прочитать закон о шантаже, – посоветовал Мейсон. – Впрочем, мне некогда тут с вами спорить. Мне бы только добраться до берега незамеченным. Спокойной ночи, Дороти.

– Спокойной ночи, мистер Таинственный Незнакомец. Вы мне нравитесь… А вы можете выступить как свидетель в случае, если вы мне понадобитесь?

– Неизвестно, – сказал Мейсон и оттолкнул свое каноэ от яхты.

Адвокат налег на весло и направил лодку к освещенному причалу клуба любителей каноэ.

Звук сверхмощного мотора, усиливающийся во влажном воздухе над самой поверхностью воды, донесся до слуха Мейсона: он становился все слышнее и делался каким-то зловещим. «Ка-пууух, ка-пууух», – слушал Мейсон эхо.

Он уже выжал из каноэ все, что мог. Легкое суденышко, едва касаясь поверхности воды, со свистом летело к причалу.

Каноэ было взято адвокатом на весь вечер и оплачено, так что Мейсону оставалось только привязать лодку на причале и уйти.

К его удивлению, тут не было ни одной живой души, ни одного служащего, сдающего или принимающего лодки, и, если бы не тяжелое пыхтение мотора, залив оказался бы в его полном распоряжении.

Он торопливо прошел вдоль причала, надвинув на глаза шляпу с опущенными полями, и быстро зашагал к тому месту, где оставил свою машину.

Делла Стрит, доверенный секретарь Перри Мейсона, сидела в машине и слушала радио. Когда адвокат отворил дверцу, она взглянула на него и улыбнулась, выключив радио.

– Долгонько же вы путешествовали, – сказала она.

– Ты звонила по телефону, как я просил?

– Все сделала, – ответила она. – Потом вернулась сюда, чтобы дождаться вас. Я здесь уже почти два часа.

– У меня не обошлось без приключения! – признался Мейсон.

– И значит, вы ничего не слышали про ограбление?

– Какое ограбление?

– В доме вашего друга Джорджа С. Олдера совершена кража драгоценностей на сумму пятьдесят тысяч долларов.

– Черт возьми! – воскликнул Мейсон.

Делла засмеялась:

– А я было подумала, уж не замешаны ли в этом деле и вы.

– Пожалуй, да, – голосом, полным грусти, сказал Мейсон.

Она вопросительно посмотрела на шефа.

– Выкладывай! – поторопил он в свою очередь.

– Я знаю только то, что слышала по радио несколько минут назад. Некая женщина-грабитель, по-видимому, подплыла на легкой лодке к берегу, и лодка осталась дожидаться ее в темноте. Так как она была в вечернем туалете, слуги приняли ее за одну из гостий. Ее случайно застали, когда она рылась в письменном столе хозяина дома. Она выпрыгнула из окна, побежала к воде, потом бросилась в воду, как была, в вечернем платье, и поплыла. Ее подхватил соучастник, и им удалось скрыться. Полиция не без основания полагает, что она, возможно, нашла убежище на одной из яхт, стоявших в заливе на якоре. Полиция намерена устроить облаву, и на шоссе уже всюду выставлены посты.

– Когда именно ты все это слышала, Делла?

– Минут пятнадцать назад. Я слегка забеспокоилась, что вы, возможно, сцепились с этими людьми… Понимаете, мне показалось, что они в отчаянии: преступница как в воду канула.

– Какие-нибудь улики против нее есть? – спросил Мейсон.

– Полиция нашла купальное полотенце и шапочку, которые молодая женщина оставила на берегу, а также непромокаемый мешок.

Мейсон запустил мотор, включил фары, выехал задним ходом со стоянки, прибавил скорость и быстро поехал.

– Ну-с, – сказала Делла Стрит, – вы, как видно, относитесь ко всему этому весьма серьезно. В чем дело?

– Хочешь – верь, хочешь – нет, – ответил Мейсон. – Но, представь, это я оказался соучастником, который помог этой женщине убежать.

– Вы?

– Совершенно верно. Она удирала со мной в каноэ.

Делла пристально взглянула на Мейсона, потом засмеялась.

– Ваши россказни, шеф, наверное, имеют целью не дать мне заснуть по дороге обратно в город, – предположила она.

– Цель данного заявления, которое ты ошибочно назвала «россказнями», состоит в том, чтобы лишний раз напомнить: мужчине не следует действовать импульсивно, когда он встречается с незнакомкой.

– Так вы с ней встретились?

– Да.

– Где?

– Когда она возвращалась с острова в прозрачном вечернем платье, без каких бы то ни было прочих мелочей туалета, а ее преследовал свирепый пес.

– И что же вы сделали?

– Я действовал под влиянием минуты и пригласил ее в каноэ.

– Ну хорошо, – сказала Делла Стрит, – импульс я в состоянии оценить, но вам бы следовало, по крайней мере, заставить ее отдать вам половину драгоценностей.

– Она не крала никаких драгоценностей, – сказал Мейсон. – Она прихватила с собой некую улику, но замешанный в этом деле человек слишком хитер, чтобы попасться на подобную удочку, вот он и заявляет, что лишился пятидесяти тысяч долларов в драгоценностях. И ты понимаешь, Делла, в какое положение это ставит меня?

– А откуда вы знаете, шеф, что она не взяла драгоценности?

– Она… ну, в общем, она сняла свое платье и позволила его обыскать.

– В каноэ?!

– Нет, на борту яхты, которая, по ее словам, принадлежит ей.

– Она раздевалась при вас?

– Было темно. Она разделась и швырнула мне свое платье, чтобы я убедился…

– И только поэтому вы утверждаете, что она не взяла драгоценности?

– Боюсь, что это так.

Делла Стрит в недоумении пощелкала языком.

– Вам следовало взять меня с собой, хотя бы для того, чтобы обыскивать женщин.

– Черт бы меня побрал, конечно, ты права! – горячо согласился Мейсон.

– Вы узнали что-нибудь про Олдера? – спросила Делла.

Мейсон усмехнулся:

– Полагаю, кое-что у меня появилось.

– Что же именно?

– Олдер купил этот остров и заплатил за него какую-то баснословную цену. Он желает иметь собственный феодальный замок. Он человек именно такого типа. Если бы что-то помешало ему держать под контролем каждый квадратный дюйм этого острова, он бы, я думаю, просто сошел с ума.

– Но разве он не владеет им единолично?

– Владеет, – подтвердил Мейсон. – Но когда рыли канал, поставили подпорную стенку и сбрасывали к ней землю. При этом образовался длинный полукруглый песчаный карьер, который выступает к северу.

Делла Стрит засмеялась и сказала:

– Я, конечно, изучаю юриспруденцию на слух, но разве собственность, образовавшаяся после наноса земли, не принадлежит владельцу смежной территории?

– Разумеется, принадлежит, если нанос земли является результатом естественных причин; но где-то я читал постановление Верховного суда, гласящее, что собственность, образовавшаяся в результате действий правительственных органов, как, например, прокладка каналов, является государственной собственностью. Так вот, если в данном случае этот закон применим и кто-нибудь вздумает самовольно поселиться в северной части острова Олдера и поставить там небольшую хибарку – ну, ты понимаешь, что может произойти, Олдер…

Мейсон вдруг замолчал, когда впереди сверкнул яркий красный прожектор. Полицейский на мотоцикле кивнул Мейсону на обочину и потребовал:

– Встаньте в хвост вон за теми машинами. И двигайтесь медленно.

Впереди шло шесть или семь машин, несколько патрульных проверяли у их владельцев документы, задавали им вопросы.

Мейсон переглянулся со своим секретарем, потом опять проехал немного вперед.

Один из патрульных полицейских сказал:

– Можно взглянуть на ваши водительские права и путевой лист?

Мейсон предъявил документы.

– Вы здесь… О, вы Перри Мейсон, адвокат!

– Совершенно верно.

Полицейский улыбнулся.

– Простите, что задержал вас, мистер Мейсон. О’кей, поезжайте. Мы ищем похитителей драгоценностей. Можете обойти все другие машины, потом объехать вокруг конца дорожной блокады. Простите за беспокойство… Однако для проформы я бы хотел проверить особу, которая едет с вами, потому что преступление совершила именно женщина…

– Мисс Делла Стрит, секретарь мистера Мейсона, – представилась Делла, предъявляя свои водительские права.

Полицейский просмотрел права, взглянул на Деллу еще раз, вернул документы и еще раз извинился:

– Простите, но нам приказано проверять всех. Вы здесь по делу, мистер Мейсон?

– Да, ищем кое-кого из свидетелей, – сдержанно ответил адвокат.

Еще одна машина, шедшая на большой скорости, с визгом затормозила, когда красный свет озарил ее ветровое стекло; полицейский приказал водителю свернуть к обочине.

– О’кей, еще увидимся, – сказал Мейсон и стал объезжать блокированный участок шоссе.

– Шеф, – внезапно став серьезной, сказала Делла Стрит, – вы предполагаете, что девушка все-таки похитила какие-то драгоценности?

– Нет, не думаю.

– Но вы не знаете наверняка?

– Я очень тщательно осмотрел ее вещи, Делла. У нее была бутылка в правой руке – бутылка, в которую было засунуто письмо, по-видимому выброшенная за борт с яхты «Сейер-Белл» – яхты Джорджа С. Олдера. Женщина, написавшая письмо, боялась, что ее убьют… Впоследствии так и случилось: ее нашли мертвой.

– Шеф!.. – воскликнула Делла Стрит.

– И я, – продолжал Мейсон, не давая перебить себя, – очень тщательно обыскал яхту, чтобы убедиться, что на ней не было ничего спрятано.

– А вы заглянули в верхнюю часть чулок девушки?

– И не только в верхнюю часть, – сказал Мейсон. – Когда она перелезла через нос каноэ, я увидел пару очень симпатичных ножек без каких-либо уродливых бугров, которые могли бы появиться из-за пятидесятитысячных драгоценностей. А мокрое вечернее платье почти не оставляет никакого простора для воображения.

– Вы узнали ее имя?

– Она назвалась Дороти Феннер. Говорит, что является родственницей Коррин, сводной сестры Олдера, которая вот уже несколько месяцев считается пропавшей без вести.

– Хороша собой?

– Очень.

– Фигура?

– Роскошная.

– Ну что ж, мужчины всегда остаются мужчинами, – вздохнула Делла Стрит.

– А теперь, когда мы выехали за пределы оцепления, я дам тебе кое-что почитать.

Он вынул из кармана копию письма, сделанную Дороти Феннер, и передал ее своему секретарю.

– Что это?

– Копия письма, которое было в бутылке. Девушка – неплохая машинистка. Я диктовал ей, подсвечивая карманным фонариком, а она держала свою портативную пишущую машинку на коленях и печатала.

Делла Стрит развернула страницы, включила свет и со все более возрастающим интересом принялась за чтение. Дочитав до конца, сказала:

– Господи, шеф, разве это письмо не предоставляет вам возможность накинуть петлю на шею Джорджа С. Олдера?

– Или, наоборот, дает Джорджу С. Олдеру возможность накинуть петлю на меня.

– Вы хотите сказать, что это фальшивка?

– Вот что меня больше всего тревожит, – сказал Мейсон. – Олдер знает, что я представляю синдикат. Вполне возможно, он сообразил, что я собираюсь мимоходом осмотреть его остров, и ведь я, в конце концов, не видел, откуда приплыла эта девица. Я увидел только, как она подплыла к берегу, вышла из воды и направилась прямо к ярко освещенному объявлению, на котором написано: «Вход воспрещен» и т.д., и принялась вытираться полотенцем. Ничего более интересного и придумать нельзя, чтобы привлечь внимание разведчика в каноэ.

– А вы были еще и с биноклем! – смеясь, добавила Делла Стрит.

– С биноклем, да и еще с моим проклятым неуемным любопытством. Все было превосходно рассчитано по минутам. После того как ее обнаружили, у нее хватило сообразительности добежать до воды и оказаться как раз рядом с моим каноэ, прежде чем на нее спустили собаку. И собака бежала за ней буквально по пятам. Естественно, я защитил ее от пса и пригласил забраться в каноэ. Знаешь, она красива, в меру развязна, не похожа на воровку, и ты не можешь не согласиться, что ее подход к делу был не совсем обычным.

– Однако вы приняли меры предосторожности, – сказала Делла Стрит. – Вы…

– Я думал, что принял меры предосторожности, – вздохнул Мейсон. – На ней было вечернее платье, очень декольтированное, без плечиков, и под ним ничего, кроме пары чулок. Она выставляла напоказ эту бутылку, так что ее невозможно было не заметить, а потом, когда я прочитал то, что в ней было, я понял, что все это подстроено специально для меня. Лучшей западни и не придумаешь!

– Лучшей наживки, хотите вы сказать.

– Это практически одно и то же.

Некоторое время они ехали молча, потом Делла Стрит сказала:

– А затем Джордж Олдер заявляет, что она взяла драгоценностей на пятьдесят тысяч долларов и в лодке ее ждал соучастник. Неужели вы не видите выхода, шеф?

– Почти не вижу. Конечно, если бы я сказал этой девице, кто я такой, убедил бы ее позволить мне взять это письмо – вот тогда бы я влип крепко.

– Но она пока не знает, кто вы, – заметила Делла.

– Если это западня, наверняка знает, – сказал Мейсон. – В таком случае она знала, кто я, еще до того, как приплыла к берегу и принялась вытираться полотенцем, которое предусмотрительно оставила, чтобы его нашла полиция, а по метке прачечной выследила ее.

– Ого! – восхитилась Делла.

– Вот именно, – подтвердил Мейсон.

Делла Стрит сложила копию письма и отдала ее Перри Мейсону.

– Это – динамит, – констатировала она.

– Если не фальшивка – то да, ты права.

– Мне кажется, вы действительно вынуждаете его защищаться, – задумчиво произнесла Делла Стрит.

– Кто кого вынудит защищаться, покажет время, – сказал Мейсон.

Она доверчиво посмотрела на него и заметила:

– Вы умеете управлять обстоятельствами.

<< 1 2 3 >>