Эрл Стенли Гарднер
Дело о молчаливом партнере

Глава 2

Выражение горького разочарования несколько старило привлекательное лицо Эстер Дилмейер.

Ее окружало бешеное веселье ночного клуба, преувеличенное, лихорадочное возбуждение, которое умело подхлестывалось алкоголем и всевозможными уловками, создававшими специфическую атмосферу заведения.

Оркестр играл мелодии в быстром темпе. Конферансье излучал искусственный энтузиазм, объявляя в микрофон все новые номера ночного шоу. Официантки, сновавшие взад-вперед между столиками, строго придерживались инструкции не приносить закуски сразу после коктейлей. Тем, кто пил слишком много, подавали разбавленные напитки; к привередливым клиентам подходила главная официантка с картой дорогих изысканных вин.

Люди с соответствующим поручительством допускались в более тихие залы на втором этаже клуба, сумрачные и увешанные тяжелыми коврами.

Администрация очень тщательно отбирала клиентов, которые могли пройти через дверь с надписью «Для персонала» рядом с гардеробом и подняться по лестнице в уютные комнаты, где жужжание колеса рулетки смешивалось с гулом негромких голосов.

Внизу поощрялись смех и выпивка. Наверху все было наоборот. Клиенты за игорными столами, как правило, были одеты в вечерние костюмы. Атмосфера мягкой утонченности обволакивала тех, кто добивался расположения богини Фортуны. Толстые ковры скрадывали звук шагов. Тяжелые занавеси, рассеянный свет и приглушенная акустика создавали впечатление покоя, великолепия и пышной роскоши.

Если человек в пух и прах проиграется в месте, где спиртное течет рекой и царит буйное веселье, вполне возможно, что он станет возмущаться, шуметь и устраивать скандал. Но если одеть его в строгий костюм и поместить в среду, пропитанную духом богатства и солидности, призывающую к сдержанности и такту, то, скорее всего, он предпочтет принять свой проигрыш с благородным видом и уйти спокойно, без шума. Разумеется, на следующее утро, когда он снимет дорогой костюм, неприглядная правда предстанет перед ним в своем настоящем виде, и безжалостный свет нового дня, несущего раскаяние и сожаление, заставит его осознать размеры своих потерь. Тогда он поймет, что требование принимать свой проигрыш «по-джентльменски» всего лишь уловка, выгодная тем, кто остался в выигрыше, но к этому времени будет уже слишком поздно.

Эстер Дилмейер не вдавалась в такие психологические тонкости, но знала достаточно, чтобы в тех случаях, когда ей приходилось устраивать представление среди публики или подменять кого-то из артистов, вести себя нужным образом – покачивать телом в синкопическом ритме, бросать призывные взгляды публике, заводить посетителей и приводить их в нужную «кондицию».

По той же причине, прохаживаясь между столиками наверху, она старалась подражать манерам благородных леди. Здесь не допускались ни громкий смех, ни вызывающие движения плеч, ни покачивание бедер.

Как правило, женщины смотрели на нее с холодным презрением. Мужчины всегда бросали на нее одинаковые взгляды, чтобы в случае малейшего отклика с ее стороны начать знакомую игру. Эстер знала мужчин достаточно хорошо, чтобы презирать их. Впрочем, так же хорошо она знала и женщин.

Эстер Дилмейер сидела за столиком одна, ничем не выдавая своих мыслей, и поигрывала бокалом со смесью имбирного пива и углекислоты, которая должна была изображать коктейль с шампанским. Ее губы по привычке складывались в дежурную полуулыбку. Привлекательной внешности, подразумевавшей вызов и соблазн, странно не соответствовало выражение мрачной депрессии на ее лице.

Сколько часов она уже просидела так, ожидая очередного простака? Каждый раз это была одна и та же история. Мужчины проходили мимо. Те, кто был с женами, смотрели на нее с сожалением и думали про себя, что как-нибудь заглянут сюда еще раз, когда будут «без привязи». Одинокие мужчины избирали один из пяти способов «съема», которые Эстер знала наизусть и определяла сразу, как шахматный игрок по первому же ходу пешки может определить, какой дебют избрал его партнер.

Что ж, подумала Эстер, она была хорошим игроком. Она могла бы сделать из своей жизни что-нибудь стоящее. Вместо этого она втянулась в эту работу, решив использовать свою красоту и молодость. Мужчины на нее западали. Эстер позволяла им угощать ее выпивкой. Если они думали лишь о том, как ее полапать, она бросала взгляд на часы и замечала вскользь, что минут через десять-пятнадцать подойдет ее муж, или делала незаметный знак одному из официантов, и ее вызывали к телефону, после чего она возвращалась и говорила то же самое.

Если у мужчины были деньги, она побуждала его их потратить, и если это оказывался человек нужного типа, она намекала ему на то, что происходило на верхнем этаже. Если мужчина заинтересовывался, она распоряжалась насчет фишек и провожала его к рулетке.

Крупье оценивали игрока по первым нескольким ставкам: азартный, осторожный, скряга, профессионал или, что было лучше всего, человек, не любящий проигрывать, который считает, что после нескольких проигрышей игра просто обязана возвратить ему все сполна.

Существовала целая система условных сигналов между Эстер Дилмейер и крупье. Если на овце было много шерсти, она оставалась рядом и приглядывала за процессом стрижки. Если нет, она возвращалась вниз и искала следующую жертву.

Она подняла голову, когда к ее столику подошла Милдред Фолкнер.

Милдред встретила ее взгляд и улыбнулась.

Эстер Дилмейер внутренне собралась. Господи, неужели ей придется иметь дело еще и с этим? Очевидно, это одна из тех женщин, мужья которых, проигравшись дотла, признаются в том, что познакомились в ночном клубе с блондинкой, потом оказались в казино и в результате спустили все деньги. Она не выносила таких мужчин, которые искали приключений, а потом являлись домой с покаянным видом, проливали крокодиловы слезы и били себя в грудь, чтобы при первой же возможности повторить все снова.

Милдред отодвинула стул и села.

– Привет, – сказала она.

Один из официантов на всякий случай появился возле столика, ожидая сигнала от Эстер Дилмейер. В заведении не нужны были сцены.

– Добрый вечер, – с холодной вежливостью ответила Эстер Дилмейер.

Милдред вздохнула.

– Я увидела, что вы сидите тут одна, – объяснила она, – так же, как и я. Честно говоря, я смертельно, безумно и безнадежно устала от мужчин. Я села за столик и заказала коктейль, и, прежде чем успела его выпить, мне уже подмигивали трое соседей. Давайте я вас чем-нибудь угощу и посижу с вами немного, а потом уйду?

Эстер Дилмейер почувствовала облегчение. Значит, дело не грозит скандалом. Она подозвала официанта.

– Еще один коктейль с шампанским? – спросила Милдред.

Блондинка кивнула.

– Сделайте два, – сказала Милдред.

– А этот унесите, – обратилась Эстер к официанту. – Он выдохся.

Она со смехом обернулась к Милдред и прибавила:

– Кажется, я чуть не заснула над своим бокалом.

Ситуация требовала определенного такта. Эстер не могла извлечь никакой выгоды из того, что будет сидеть за столом вместе с Милдред Фолкнер. С другой стороны, не будет никакого вреда, если она позволит Милдред угостить ее выпивкой.

Эстер взглянула на часы.

– Мой друг запаздывает, – сказала она.

– О, у вас свидание. Мне следовало об этом догадаться. Я не буду вас задерживать.

– Да нет, все в порядке. Не уходите. У нас вполне хватит времени выпить по бокалу. Сколько раз он заставлял меня ждать… Черт бы его побрал!

Милдред спросила:

– Мы раньше нигде с вами не встречались? Мне знакомо ваше лицо.

Эстер Дилмейер покачала головой:

– Не думаю. Я вас не помню.

– Где-то я вас видела… Постойте. Это не вы попали тогда в аварию в «Бьюике»? Ну конечно, это вы. Теперь я вспомнила. Я видела вас в машине.

– Вы видели, как мы столкнулись?

– Да. Я шла по тротуару. Если ваш друг – тот, кто вел машину, то он стоит того, чтобы его ждать.

– Кого, этого олуха? – презрительно переспросила Эстер Дилмейер. – На вид он ничего, но он полный болван. Мой парень – другой. Его зовут Шиндлер. Вот он уж точно красавчик и прекрасно об этом знает, свинья. А чем вы занимаетесь, если не секрет?

– У меня есть свое маленькое дело, несколько магазинов. Точнее, три.

Эстер Дилмейер с завистью вздохнула:

– Боже мой, как это хорошо – иметь свое дело и ни от кого не зависеть! Если бы я чему-нибудь училась и имела опыт в бизнесе, я нашла бы себе что-нибудь получше, чем это жульничество.

– Жульничество?

– Я развлекаю посетителей.

– Да, я понимаю.

– Нет, вы не понимаете. Вы не можете этого понять, пока сами не займетесь тем же. Это грязный бизнес.

– Тогда почему бы вам отсюда не уйти и не поискать чего-нибудь другого?

– А что я могу найти? Я не умею ни стенографировать, ни печатать на машинке, и мне вовсе не хочется скрести полы или наниматься в домработницы к какой-нибудь богачке, которая бережет и холит свои ручки, чтобы играть после обеда в бридж.

– Есть много разной работы для женщин, которые хорошо выглядят и умеют общаться с людьми.

– Да, я знаю. В газетах время от времени появляются такие объявления. Пару раз я попробовала по ним обратиться. Это еще хуже, чем здесь.

Милдред вгляделась в нее внимательнее и заметила выражение горечи на лице, которое наложило первые легкие морщины вокруг глаз и губ.

– Я имела в виду не это, – сказала она. – Есть и честные способы зарабатывать себе на жизнь. Иногда я беру на временную работу таких девушек, как вы, – с привлекательной внешностью, приятных в общении, умеющих сдерживать свои эмоции и быть любезными с покупателями.

На мгновение в глазах Эстер Дилмейер мелькнула надежда, и она взглянула на сидевшую напротив женщину, но это выражение тут же погасло.

– Ну да, – сказала она. – Люди покупают билеты на скачках, а потом их фотографии появляются в газетах. Такое иногда случается.

– Вам идет это платье, – сказала Милдред.

– Нравится?

– Очень.

– А ведь оно совсем не дорогое. Когда я на службе, мне нужно хорошо выглядеть, но я не могу позволить себе тратить много денег на одежду. В конце концов приобретаешь навык покупать красивые, но недорогие вещи.

– К этому цвету чудесно подошел бы букет из орхидей.

– Пожалуй. Однако мне редко дарят цветы, а сама я не покупаю орхидей.

– У меня есть букет, который я могла бы вам послать.

– Правда?

– Да. Я заказала несколько орхидей для клиента, который неожиданно заболел, и они ему не пригодились. Вы еще здесь побудете? Тогда я вам их пришлю.

– Это было бы чудесно. Огромное вам спасибо… Вы уверены, что вас это не затруднит?

– Вовсе нет. Напротив, это мне доставит удовольствие. На какое имя их прислать?

– Эстер.

– Просто Эстер?

– Так меня здесь знают. Можете написать – Эстер Дилмейер. А вас как зовут?

– Милдред.

– Очаровательное имя.

– Спасибо.

Официант принес напитки.

– За удачу, – сказала Милдред поверх краешка бокала.

– Мне она понадобится.

Помолчав, Милдред спросила:

– Вы очень сильно хотите от этого избавиться, Эстер?

– Вы имеете в виду – от моей нынешней работы?

– Да.

– Сильнее некуда. Я вам кое-что скажу. Я занимаюсь этим уже очень давно. Целых пять лет. Я сижу здесь почти всю ночь, слишком много пью, слишком много курю и почти не вижу свежего воздуха. И все это начинает на мне сказываться. Вот тогда становится действительно плохо.

Милдред кивнула.

– Ты смотришь на других людей и видишь, как на них появляется отпечаток возраста, но никогда не думаешь, что это может случиться и с тобой. А потом, в один прекрасный день, твой дружок бросает тебя потому, что встретил кого-то помоложе… Проклятье! Да будь у меня хоть малейшая возможность, я бы давно все это бросила.

– Я заметила на вашем лице выражение горечи.

Эстер Дилмейер отпила из бокала.

– А знаете почему?

– Нет.

– Мой бойфренд, тот парень, с которым вы видели меня в машине, – приятель моего босса. Так вот, недавно он себе кого-то нашел. Он пытался от меня это скрыть, но сегодня днем мне все стало ясно. Он хочет взять эту новую девицу на мое место, а меня выставить за дверь. Они думают, что я ничего не знаю. Я сижу тут и работаю, пока они сговариваются у меня за спиной. Шиндлер Колл сейчас с ней. Харви Линк, один из тех, кто управляет этим заведением, поехал в свою маленькую хижину в Сиреневом каньоне. К часу или двум утра все будет решено. И что после этого должно выражать мое лицо?

Милдред Фолкнер покачала головой.

– Дайте мне возможность честно зарабатывать деньги, и я пошлю все это к черту с такой скоростью, что у вас голова пойдет кругом, – с яростью заключила Эстер.

– Вы не хотите поработать в цветочном магазине?

– Боже, это было бы замечательно. Так вы этим занимаетесь?

– Да. Мне принадлежит «Фолкнер флауэр шопс».

Эстер Дилмейер подняла бокал к губам, потом снова поставила его на стол.

– Так вы… так вы – свояченица Боба? Значит, вы все знали про аварию – с самого начала?

Милдред встретила ее взгляд и ответила:

– Да. Я пришла сюда, чтобы попытаться выяснить, что происходит. Я хотела вытянуть из вас какую-нибудь информацию, но, увидев вас, поняла, что вы мне не враг, а просто женщина, которая пытается выжить в этом мире.

– И вы решили подкинуть мне приманку, предложив эту работу?

– Не говорите глупостей, Эстер.

– Откуда мне знать, что это не способ вытянуть из меня информацию?

– Потому что я сказала вам свое имя, глупышка. Иначе я продолжала бы водить вас за нос, пока вы не рассказали бы все, что мне нужно.

Эстер Дилмейер затянулась сигаретой.

– Да, – согласилась она, – это похоже на правду.

– Так вы хотите на меня работать?

– Что я должна сделать, чтобы получить работу?

– Вы должны как можно лучше выполнять свои обязанности, быть приветливой с посетителями, внимательно выслушивать клиентов…

– Нет, я имею в виду – как много я должна вам рассказать?

– Ничего, если вы сами этого не захотите.

Эстер Дилмейер подумала несколько секунд и ответила:

– Нет, так не пойдет. Я замешана в истории, которую хотели от вас скрыть. Я не смогу на вас работать, если не расскажу все до конца и вы не ответите мне, что все в порядке, после того как узнаете, что произошло.

– Вы действительно хотите это сделать?

– Не могу сказать, что горю желанием, но это единственный способ получить у вас работу.

– Что ж, если вы этого хотите, то можете получить работу. Но вы можете ее получить и не делая этого.

– Нет. Все должно быть честно.

– Вы знаете, где сейчас Линк? – спросила вдруг Милдред.

– Да, он в хижине и ждет эту маленькую шлюшку, чтобы…

– Но вы знаете, где находится хижина?

– Еще бы, – ответила Эстер с усмешкой. – Я тоже там была. Все девушки, которые здесь работают, там побывали.

Милдред сказала:

– Мне нужно позвонить. Пока меня не будет, запишите адрес хижины и отдайте потом мне, ладно?

Эстер кивнула.

Милдред прошла в телефонную кабинку и снова набрала телефон Мейсона.

– Думаю, вы застанете его в офисе, если позвоните туда прямо сейчас, – посоветовали ей на другом конце провода. – Он сказал, что пробудет там еще пару часов, а это было около часа назад.

Милдред позвонила в офис Мейсона и услышала голос Деллы Стрит.

– Это снова мисс Фолкнер, мисс Стрит. Я нахожусь в очень щекотливой ситуации. Мне необходимо увидеть мистера Мейсона сегодня вечером.

– Сегодня вечером?

– Да.

– Извините. Мистер Мейсон сейчас работает над важным документом и не освободится раньше полуночи. Он ни с кем не может видеться.

– Может быть, мы встретимся после полуночи?

– Боюсь, что нет. Ночью он обычно спит.

– Послушайте, это крайне важно. Я готова заплатить любую разумную сумму. Возможно, завтра утром будет уже слишком поздно.

– Почему? Что произошло?

– Я узнала, что моя сестра-инвалид переписала все свои ценные бумаги на имя мужа. Похоже, что он собирается использовать их для уплаты своих игорных долгов. Среди этих бумаг есть и пакет акций моих магазинов. К полуночи я буду знать об этом гораздо больше и… Пожалуйста, прошу вас, постарайтесь убедить мистера Мейсона…

– Подождите минуту, – сказала Делла Стрит. – Я посмотрю, что можно сделать.

Она вернулась через тридцать секунд.

– Мистер Мейсон закончит свою работу примерно к полуночи, а потом пойдет выпить чашку кофе. Если вы будете здесь около часа ночи, он вас встретит.

– Спасибо вам огромное! Да, и вот еще что, я работаю со свидетельницей. Ее имя Эстер Дилмейер. Пожалуйста, запишите это. Я постараюсь убедить ее, чтобы она пошла к вам. Если она придет, прошу вас, задержите ее там и будьте с ней поприветливей. Ей известны все факты. Скорее всего, без нее у меня ничего не выйдет.

Делла Стрит ответила:

– Мне придется выписать вам счет за эту встречу независимо от того, придете вы на нее или нет. Если вы дадите мне свое имя и адрес…

– Милдред Фолкнер. Я глава компании «Фолкнер флауэр шопс». Мой адрес – 819, Уайтли-Пайнс-драйв. У меня есть телефон. Если хотите, я могу вам перечислить какую-нибудь сумму денег еще до полуночи.

– В этом нет необходимости, – сказала Делла Стрит. – Мистер Мейсон встретится с вами в час ночи.

Милдред Фолкнер повесила трубку. Она с решительным видом вернулась к столику, где Эстер Дилмейер протянула ей сложенную бумажку.

Она спросила:

– В котором часу вы заканчиваете работу, Эстер?

– Я могу уйти в любое время после часа.

– Я хочу вас кое о чем попросить.

– О чем?

– Хочу, чтобы вы пошли в офис к Перри Мейсону. Он мой адвокат.

– Когда?

– В час ночи.

– Вы говорите о том Перри Мейсоне, который расследовал дело с убийством Тайдингса?

– Именно о нем.

– Бог мой, да это важная персона. Я всегда говорила, что если я когда-нибудь совершу убийство, то сразу после этого ограблю банк и отдам все деньги мистеру Мейсону, чтобы он вытащил меня из этой истории!

Она рассмеялась.

Милдред сказала:

– Так как насчет того, чтобы встретиться со мной в офисе мистера Мейсона ровно в час?

– Но в такое время его там не будет.

– Я уже назначила встречу.

– А зачем я вам там нужна?

– Затем, что я хочу вышвырнуть Боба Лоули из моего бизнеса. Чтобы это сделать, мне потребуется ваша помощь, и, если после этого вы устроитесь ко мне на работу, вам не будет никакого дела до того, что подумают о вас эти люди.

– Ладно, я сделаю это. Но, возможно, я задержусь на пять или десять минут.

– Хорошо, а я пришлю вам букет орхидей.

– О, не стоит беспокоиться.

– Какое тут беспокойство. У меня действительно остались орхидеи после отозванного заказа. Они пойдут к вашему платью, и я их вам пришлю.

Эстер Дилмейер наклонилась к Милдред.

– Слушайте, – сказала она, – если станете говорить с Линком, будьте осторожны. И не упоминайте о том, что мы с вами беседовали. Вообще-то обычно я не болтлива, но вы застали меня в скверном настроении, да еще это предложение работы – не помню, когда в последний раз кто-то предлагал мне что-нибудь стоящее. А откуда вы узнали насчет меня и о том, что Боб Лоули на мели?

– Я попросила его принести мне кое-какие бумаги… Впрочем, это неважно. Теперь вы должны обо всем этом забыть, Эстер. Не говорите никому даже о том, что вы со мной разговаривали.

– Заметано. А вы не говорите Линку, что я в курсе, что он решил подложить мне свинью. Пусть он думает, что я ушла от него по собственной воле. Однако он не ждет сегодня посетителей. Вам надо быть с ним поосторожней. Что касается Шиндлера Колла и этой смазливой шлюшки, которую он подцепил…

Она быстро заморгала глазами, притворно рассмеялась и заключила:

– Какое мне до них дело!

Милдред взглянула на часы:

– Разумеется, никакого. Мне пора идти. Нужно еще много сделать до назначенной встречи. Я хочу повидаться с Линком.

– Остерегайтесь Линка, – предупредила Эстер. – Он становится опасным, когда его пытаются достать. У него отвратительный характер. Если увидите, что он не хочет говорить в открытую, лучше не давите на него. И не пытайтесь запугать его Перри Мейсоном.

Милдред улыбнулась:

– Спасибо. Я буду вести себя очень тактично.

Неожиданно Эстер ее окликнула:

– Послушайте, я хочу играть с вами в честную игру. Когда я на кого-то работаю, я отдаю все, что имею, но…

– Да? – ободрила ее Милдред.

– Линк, конечно, собирается меня надуть, но, в конце концов, у нас с ним старые счеты, и я ему многим обязана.

Милдред сказала:

– Что ж, достаточно откровенно. Позвольте вернуть вам ваш же совет – будьте осторожны и остерегайтесь Линка.

Эстер улыбнулась. Улыбка вдруг изменила ее лицо.

– Не думайте, что я не понимаю, в какую опасную игру ввязалась. Линк наверняка будет меня подозревать, но я хочу покончить со всем этим… К черту! Что вам за дело до моих проблем? Увидимся ровно в час – или на минутку позже.

<< 1 2 3 4 5 >>