Эрл Стенли Гарднер
Летучие мыши появляются в сумерках

Глава 5

Элси Бранд вернулась через полчаса.

– Выследила его? – спросила Берта.

Элси покачала головой. Раздражение появилось на лице Берты Кул.

– Почему же?

– Потому, – сказала Элси Бранд, – что я – не Дональд Лэм, я – не детектив, а стенографистка. Кроме того, мне кажется, что он вычислил меня сразу же.

– Что он сделал?

– Прошел вниз по улице до угла, остановился перед слепым – нашим клиентом и бросил в его чашку серебряные доллары – пять штук. И каждый раз, когда доллар падал в чашку, наклонял голову и произносил: «Спасибо, брат». Он сказал это пять раз очень серьезно и с чувством собственного достоинства.

– А потом? – спросила Берта Кул.

– А потом он пересек улицу и очень быстро пошел вперед. Я бежала изо всех сил, пытаясь не потерять его. Он продолжал идти, наблюдая за светофором, и, когда зеленый свет уже был готов поменяться, вдруг перебежал на другую сторону улицы. Я хотела последовать за ним, но меня остановил полицейский и выругал. Подошел трамвай, и он сел в него.

– Тебе следовало отправиться за трамваем… – начала Берта Кул.

– Минуту, – прервала ее Элси Бранд. – Примерно в полуквартале от меня стояло такси. Я лихорадочно замахала рукой, и водитель подъехал ко мне. Я села, и такси трижды догоняло трамвай. Каждый раз, когда мы проезжали мимо трамвая, я внимательно разглядывала пассажиров. Я не смогла обнаружить там нашего посетителя, поэтому я попросила таксиста довезти меня до трамвайной остановки и высадить. Я расплатилась, и как раз подошел трамвай. В трамвае его не было.

– Съешьте меня с потрохами! – вымолвила Берта с чувством.

Глава 6

Было без пяти минут пять, когда Элси Бранд открыла дверь личного кабинета Берты Кул. Она явно пыталась сдержать волнение, пока за ней не закроется дверь. Потом, задыхаясь, выговорила:

– Он опять здесь.

– Кто?

– Свидетель, который видел происшествие.

Берта Кул на минуту задумалась, прежде чем сказать:

– Он собирается сдаться. Чертов грязный шантажист! Я не хочу даже видеть его.

Элси Бранд ждала, ничего не отвечая.

– Хорошо, – произнесла Берта, – впусти его.

Человек улыбнулся, и весьма приветливо, когда вошел в кабинет.

– Довольно грубая, – начал он, – слежка. Без обид, надеюсь, а, миссис Кул?

Берта ничего не ответила.

– Я все обдумал, – продолжал мужчина. – Может быть, вы сказали мне правду. Я собираюсь помочь вам. Девушка не знает, кто сбил ее. Полагаю, что я – единственный, кто это знает. Так как эта информация не принесет мне ничего, пока она у меня в записной книжке, я назову вам имя девушки и ее адрес. Вам это не будет стоить и цента. Найдите ее. Поговорите с ней. Ей есть над чем подумать. Я согласен на двадцать пять процентов.

– Двадцать пять процентов от чего? – спросила Берта.

– Двадцать пять процентов от суммы, которую она получит с человека, сбившего ее. Возможно, у него есть страховка. Можно будет договориться.

– Я не имею ничего общего с этим, – заметила Берта. – Я уже говорила вам.

– Я знаю. Вы так сказали. Ничего не могу возразить на этот счет. Искренность обезоруживает. Но я говорю вам, что, если она собирается найти того, кто ее сбил, ей это будет стоить приличных денежек. У меня есть адвокат, который все бы оформил. Неплохое дельце?

Берта Кул сжала губы и упрямо покачала головой.

Визитер рассмеялся:

– Вам не провести меня. Конечно, это отличное дельце. Быть может, вы не заинтересованы в иске сейчас, однако у вас возникнет интерес, если вы хорошенько все обдумаете. Ну хорошо, вы всегда найдете меня, если дадите объявление в рекламной колонке.

– Как вас зовут?

– Случай. Мистер Джон К. Случай.

– Я бы хотела… – начала Берта Кул.

– Да-да, догадываюсь, – прервал он ее быстро, – ее имя Жозефина Делл. Она живет в меблированных комнатах Блубоннэт на улице Саус-Фигароу. Она вообще не обращалась в госпиталь.

– Почему? – спросила Берта. – Водитель собирался отвезти ее в госпиталь.

– Это так, – ответил посетитель. – Он собирался. Он хотел, чтобы врач осмотрел ее, чтобы удостовериться, что она не получила серьезных повреждений, но почему-то не сделал этого. Происшествие было в пятницу вечером. В субботу утром, проснувшись, она почувствовала себя разбитой и больной. Она позвонила на работу, и ей разрешили остаться дома. Воскресенье она провела в постели. Она могла бы получить несколько сотенных, но она не знает, кто сбил ее.

Человек поднялся, закурил сигарету и глубоко затянулся. Его глаза с нависшими веками оценивающе разглядывали Берту Кул.

– Теперь, – сказал он, – вы понимаете, что я имею в виду.

Берта Кул посмотрела на дверь, как будто хотела что-то предпринять, но сдержала себя.

Визитер улыбнулся:

– Собирались послать свою старую мошенницу за мной, я полагаю, но раздумали. В конце концов, миссис Кул, вам без меня не обойтись. Ладно, я отчаливаю. Информацию выдал бесплатно. Вы можете считать это пробным образчиком моего товара. Если вам понадобится информация для настоящих денег, дайте мне знать. До свидания. – И он отправился прочь.

Берта была готова к выходу через десять секунд после того, как дверь за ним затворилась.

Элси Бранд убирала свою пишущую машинку, когда Берта Кул направилась к выходу. Она взглянула на начальницу с любопытством; казалось, ей хотелось бы понять, узнала ли Берта что-нибудь стоящее, но она сдержала себя. Сама Берта Кул не выразила желания что-либо пояснить.

Меблированные комнаты Блубоннэт принадлежали к типичным строениям в духе Южной Калифорнии, поскольку большинство квартир сдавались по цене от двадцати семи до сорока долларов в месяц. Стены были облицованы кирпичом, фасад оштукатурен, на кровле, слегка выступающей над дверьми и окнами, был небольшой орнамент. Здание занимало метров пятнадцать в ширину и имело три этажа. У него не было никакого вестибюля, и список с фамилиями и кнопки звонков украшали входную дверь, располагаясь прямо на почтовых ящиках.

Берта Кул пробежала глазами список и обнаружила имя Жозефины Делл где-то посередине колонки. Своим коротеньким крепким пальцем Берта твердо нажала на кнопку. Она приложилась ухом к домофону, внимательно вслушиваясь.

Молодой женский голос спросил:

– Простите, кто это?

– Женщина, которая хочет видеть вас по поводу происшествия.

Голос ответил: «Хорошо», и спустя несколько секунд загорелась лампочка, показывающая, что дверь открыта.

В доме не было лифта, и Берта стала подниматься по лестнице с видом человека, который рассчитывает свои силы: слегка наклоняясь вперед и высоко ставя ноги, она рывками продвигалась вперед. Она поднялась на нужный ей этаж, ровно дыша, и решительно постучала в дверь комнаты.

Молодой женщине, которая открыла дверь, на вид было около двадцати пяти лет. У нее были рыжие волосы, вздернутый носик, смеющиеся глаза и губы, привыкшие к улыбке.

– Привет!

– Привет! – сказала Берта. – Вы – Жозефина Делл?

– Да.

– Могу я войти?

– Конечно.

На Жозефине Делл были свободная рубашка, пижама и шлепанцы. Интерьер скромной комнаты указывал, что хозяйка некоторое время никуда не выходила. Повсюду были разбросаны газеты и журналы. Пепельница переполнена, а в комнате стоял крепкий дух сигаретного дыма.

– Садитесь, – предложила молодая женщина. – Завтра меня уже выпишут.

– Постельный режим?

– Под наблюдением врача, – ответила Жозефина Делл и рассмеялась. – Несчастья никогда не приходят в одиночку.

Берта Кул удобно расположилась в кресле.

– Что-нибудь еще случилось помимо автомобильного происшествия? – спросила она.

– Конечно. Разве вы не знаете?

– Нет.

– Я осталась без работы.

– Вы имеете в виду, что вас уволили, потому что вы не смогли выйти на работу?

– Боже мой, конечно нет! Мистер Милберс покинул нас – вот отчего мои несчастья. Я думала, вы знали об этом. Впрочем, может быть, вы скажете, кто вы, прежде чем мы начнем наш разговор.

– Я не из страховой компании. Я не могу предложить вам ни цента.

Лицо Жозефины Делл выразило разочарование.

– Я надеялась, что вы представляете какую-нибудь страховую компанию. Вы знаете, когда этот человек сбил меня, я не думала, что со мной произошло что-нибудь серьезное. Конечно, я была в шоке, но – бог свидетель – я привыкла относиться к подобным вещам терпеливо; как только я смогла перевести дыхание, я стала повторять себе: «Спокойно, ты не маленькая. В конце концов, кости целы. Просто несколько синяков».

Берта кивнула, выражая сочувствие.

– И этот молодой человек был так мил! Он тотчас же выскочил из своего автомобиля. Он поднял меня и засунул в машину прежде, чем я успела осознать это. Он настаивал, чтобы я отправилась в госпиталь, чтобы хотя бы удостовериться, что со мной все в порядке. Мне эта идея показалась абсурдной, а потом я подумала, что он предлагает это, чтобы успокоить себя, и согласилась. Но когда мы немного пришли в себя и поболтали, мне, кажется, удалось убедить его, что я в порядке и с моей стороны нет никаких претензий. Я сказала, что не возьму от него ни цента. И он был вынужден согласиться отвезти меня домой.

Берта опять сочувственно кивнула, выражая всем своим видом готовность к доверительной беседе.

– Но после того как я уверилась, что все нормально, я обнаружила у себя некоторые характерные симптомы. Я вызвала врача и узнала, что действительно очень часто в таких случаях пострадавшие чувствуют себя сначала хорошо и только на следующий день могут появиться серьезные отклонения от нормы. Доктор считает, что мне вообще повезло, что я успела вовремя добраться до дома.

Берта опять кивнула.

– И, – продолжала Жозефина Делл, смеясь, – я даже не позаботилась о том, чтобы записать номер машины. Я не знаю его имени и не имею ни малейшего представления, кто он такой. Не то чтобы я хотела выместить на нем свои несчастья, но он, должно быть, был застрахован, а несколько долларов сейчас мне явно бы не помешали.

– Да, – сказала Берта, – я понимаю вас. Но если вы действительно хотите найти его, то…

– Что? – спросила Жозефина Делл, так как Берта оборвала себя.

– Ничего существенного.

– Может быть, теперь вы скажете, какое отношение вы имеете ко всему этому?

Берта Кул протянула ей визитную карточку.

– Я возглавляю конфиденциальное бюро расследований.

– Детектив! – воскликнула Жозефина Делл с удивлением.

– Да.

Жозефина Делл рассмеялась:

– Я всегда думала, что детективы выглядят зловеще. А у вас вполне нормальная внешность.

– Я и есть вполне нормальный человек.

– Чем же, черт побери, я могла заинтересовать вас?

– Потому что меня наняли, чтобы найти вас.

– Кто?

Берта улыбнулась и сказала:

– Вы ни за что на свете не догадаетесь. Вами интересуется один мужчина. Он в курсе того, что с вами приключилось, и хотел бы знать, как вы справляетесь здесь одна.

– Но почему же он не может позвонить?

– Он не знает, как с вами связаться.

– Вы имеете в виду, что он не знает, где я работала?

– Именно так.

– Кто же он?

– Старик, – начала Берта, – который…

– О, держу пари, что это слепой!

Берта, казалось, была разочарована тем, что Жозефина Делл с легкостью догадалась, кто был ее клиентом.

– Почему вы так решили?

– Вы так загадочно начали, что я совсем не могла себе представить, кто бы это мог быть, только решила, что, несомненно, не обычный человек. Вы знаете, я много думаю о нем. И сегодня я подумала о том, что надо бы дать ему знать, что со мной все в порядке. – Она рассмеялась и продолжала: – Только трудно послать письмо по адресу: слепому, который продает галстуки перед зданием банка, не правда ли?

– Действительно, сложно, – ответила Берта.

– Не могли бы вы передать ему, что я очень тронута его заботой обо мне?

Берта кивнула.

– Скажите ему, как много это значит для меня. Я, может быть, повидаюсь с ним завтра утром или послезавтра, если у меня не будет каких-нибудь осложнений. Я считаю, что он очень мил.

– Он, кажется, весьма привязан к вам, – сказала Берта. – Довольно необычный тип – чрезвычайно наблюдательный.

– Так передайте ему, что со мной все хорошо и я благодарю его. Вы можете это сделать?

– Безусловно.

Берта поднялась со своего стула, затем, поколебавшись, сказала:

– Быть может, мне удалось бы что-нибудь предпринять для того, чтобы вы получили своего рода компенсацию, но мне потребуются деньги, чтобы узнать, кто вас сбил. Если, конечно, у вас нет других планов на этот счет.

– Вы действительно смогли бы найти человека, который наехал на меня?

– Я думаю, да. Но для этого потребуются деньги.

– Сколько?

– Я не знаю. Может быть, определенный процент от того, что вы получите в виде компенсации. Я бы даже сказала, половину того, что вы можете получить. Я не стала бы этим заниматься, если вы сами можете с этим справиться.

– И вы могли бы все это организовать?

– Если мы договоримся, то да. Если же дело пойдет в суд, все осложнится.

– О нет, дело до суда не дойдет. Молодой человек был так мил и внимателен! Я думаю, что у него была страховка, и, если бы он знал, что я занемогла, он непременно помог бы мне, но, с другой стороны, со мною не так уж все и серьезно. Я потеряла три-четыре рабочих дня, и потом эта работа все равно для меня закончена.

– Вы работали для человека, который умер?

– Да. Харлоу Милберс.

– Должно быть, вы работали недалеко от того места, где сидит слепой?

– Да, пару кварталов от банка – в том старинном здании на углу улицы. У мистера Милберса была там небольшая студия.

– Чем он занимался?

– Исследовательской работой, связанной с его личным хобби. У него была своя теория, смысл которой в том, что все военные кампании развиваются одинаково: никакая оборонительная тактика не способна противостоять агрессии до тех пор, пока агрессия не истощит сама свои силы, ни одна страна не может ничего достичь посредством агрессии, поскольку все ее силы уйдут на продление этой агрессии. Не важно, насколько вы были сильны в начале своих действий или каковы были импульсы к проявлению вашей агрессии, все равно придет время, когда вы окажетесь уязвимы. Чем более сильны вы были вначале, чем дальше завели вас ваши победы и чем более обширным был фронт наступлений… но вам все это неинтересно.

– Любопытная теория, – сказала Берта.

– Он собирался написать книгу на эту тему, я много писала под его диктовку. Это была интересная работа.

– Хорошо, – предложила Берта, – если вы решитесь что-либо предпринять по поводу автомобильного происшествия, дайте мне знать. Я думаю, вы можете получить долларов пятьсот или даже тысячу. Учитывая нервный шок и…

– О, речь не идет о нервном шоке, я просто не была работоспособна некоторое время и должна также оплатить счета врача.

– Да, – продолжала объяснять Берта, – следует учесть, что, для того чтобы получить деньги от страховой компании, придется пойти на некоторые денежные затраты, а также обладать определенной настойчивостью. Обдумайте все это, дорогая. У вас есть моя визитка, и вы всегда можете связаться со мной.

– Вы очень добры, миссис Кул. Суббота и воскресенье не в счет, так что я потеряла только три дня. Обычно я получала тридцать долларов в неделю, три дня принесли бы мне восемнадцать долларов, кроме того, восемь долларов я должна заплатить врачу. Двадцать пять долларов я хотела бы получить от страховой компании.

Берта остановилась, держась за ручку двери. Потом сказала:

– Не будьте остолопкой…

В это время кто-то тихо постучал в дверь.

Жозефина Делл попросила:

– Откройте, пожалуйста.

Берта Кул открыла дверь.

В дверях стоял человек небольшого роста, пятидесяти семи – пятидесяти восьми лет, с приятными манерами. У него были рыжеватые усы, голубые глаза и немного сутулые плечи.

– Вы миссис Делл, не правда ли? – сказал он, приветливо улыбаясь. – Меня зовут Кристофер Милберс. Я прошел через входную дверь, позвонив не в ту квартиру. Извините, мне следовало бы выйти на улицу и позвонить вам оттуда. Я хотел бы поговорить с вами о моем кузене. Все это произошло так неожиданно…

– Это не я, – сказала Берта, отступая назад так, чтобы человек мог пройти в комнату. – Вот мисс Делл. Я приходила к ней по делу.

– О! – Человек смутился.

– Проходите, – пригласила Жозефина Делл. – Я не буду вставать, если вы не возражаете, мистер Милберс. Меня сбила машина. Ничего серьезного, но врач не разрешил мне подниматься с постели чаще, чем это необходимо. Мне кажется, я знаю вас. Я написала несколько писем к вам под диктовку вашего кузена.

Милберс вошел в комнату, поклонился Жозефине Делл и произнес с заботой в голосе:

– Вы попали в автомобильную катастрофу?

Она протянула ему руку:

– Просто небольшое происшествие. Присаживайтесь.

– Я, пожалуй, пойду, – извинилась Берта и направилась к выходу.

– Одну минуту, миссис Кул, – попросила Жозефина Делл. – Я хотела бы продолжить наш разговор. Не могли бы вы немного подождать?

– Я уже сказала все, что хотела, – возразила Берта. – Только не делайте глупости – не продешевите. Если вы собираетесь предпринять реальные действия, свяжитесь со мной. Номер моего телефона есть на визитке.

– Хорошо. Спасибо. Я позвоню.

Глава 7

Слепой, освещенный лучами утреннего солнца, сидел, прислонившись к гранитной стене банка; он выглядел еще более хрупким, чем во время последнего разговора с Бертой.

Берта Кул попыталась обмануть его, изменив ритм своих шагов. Но он, не поднимая головы, произнес:

– Доброе утро, миссис Кул.

Она рассмеялась:

– Я намеренно изменила походку.

– Вы не можете изменить характерные черты, – сказал он. – Ваши шаги звучали необычно, но я опознал их. Вам удалось что-нибудь разузнать?

– Да, я нашла ее.

– Скажите, с ней все в порядке?

– Да.

– Вы уверены? Она не ранена?

– Нет, теперь уже все хорошо.

– У вас есть ее адрес?

– Меблированные комнаты Блубоннэт на Фигароу. Она работала на человека, который умер.

– Что за человек?

– Человек по имени Милберс. Писатель. Придумал целую теорию, хотел написать об этом книгу.

– Она работала неподалеку отсюда? – спросил слепой.

– Да. Угол следующего квартала. Старинное здание.

– Я помню его, я имею в виду, как оно выглядит. Это было до того, как я ослеп.

Они замолчали. Казалось, Кослинг пытается отыскать что-то в своей памяти – что-то наполовину забытое. Наконец он сказал:

– Держу пари, я знаю его.

– Кого?

– Ее шефа. Это, должно быть, тот пожилой мужчина с тростью, который очень характерно при ходьбе подволакивал правую ногу. Он для меня был загадкой. Примерно неделю назад я слышал его шаги последний раз. Человек, погруженный в себя. Он проходил мимо меня в течение года, но никогда не заговорил, ни разу не бросил монеты. Да, это был, должно быть, Милберс. Вы сказали, что он умер?

– Да.

– От чего?

– Не знаю. Об этом сообщила мне девушка. Полагаю, что все произошло довольно неожиданно.

Слепой кивнул.

– Здоровье его явно не было блестящим. Весь месяц он еле волочил свою правую ногу. Вы рассказали ей, почему вы ее искали?

– Да, – сказала Берта. – Вы не просили сохранить это в тайне. Она думала, что я представляю страховую компанию и пришла, чтобы заняться договором; тогда я и рассказала, кто меня нанял. Мне не следовало бы это делать?

– Нет, все нормально. Сколько я вам должен?

– Мы в расчете, – сказала Берта. – Вы оставили мне двадцать пять долларов, как раз во столько я и оценила мою работу. Больше вы мне ничего не должны.

– Хорошо, спасибо. Теперь, когда мы познакомились, вы, может быть, иногда будете останавливаться около меня, если забредете сюда. Я очень скучаю по вашему партнеру. Вы что-нибудь слышали о нем?

– Нет.

– Я был бы вам очень признателен, если бы вы рассказали о его жизни, когда, разумеется, получите известие от него.

– Хорошо, непременно. Удачи вам.

Берта спустилась вниз по улице к своему офису, вошла в здание, затем в лифт, слыша, как Элси Бранд стучит на своей пишущей машинке. Она открыла входную дверь, успела произнести: «Привет, Элси…» – и остановилась на середине предложения.

Высокий человек с нагловатым взглядом и подпрыгивающей сигаретой сидел в кресле, опустив плечи, скрестив ноги и засунув руки в карманы брюк. Он нахально взглянул на Берту и спросил:

– Ну как, с чем вернулись?

– Что вы имеете в виду?

– Вы знаете, что я имею в виду. Вы получили заказ немного потрясти страховую компанию?

– Я не за этим ходила, – ответила Берта.

– Да знаю, знаю. А что по поводу моего предложения? У нас будет дело или нет?

– Должна отметить, что я слегка коснулась этого вопроса.

– Я понял. Двадцать пять процентов вам. Идет?

Берта раздраженно сказала:

– Вы не слышите, когда я говорю вам по-английски. Полагаю, мне придется выучить китайский, чтобы вы меня поняли.

– Я останусь таким, каков есть, на любом языке, – заметил он.

– Я могу предложить вам сделку. Плачу двадцать пять долларов наличными за вашу информацию.

Он рассмеялся.

– Хорошо, тогда наш разговор надо считать оконченным, – сказала Берта. – Я заплатила бы эти деньги из своего кармана, потому что она не стала нанимать меня по делу со страховой компанией. Кроме того, она собирается оговорить компенсацию в размере, покрывающем ее расходы на врача и потерянное рабочее время. А это составит в сумме двадцать пять долларов.

– Это она собирается делать?

– Так точно.

– Но вы, естественно, образумите ее?

– Я, возможно, вообще не буду этим заниматься.

– Может быть, страховая компания заинтересуется моей записной книжкой?

– Может быть. Попробуйте.

– Нет уж. Я не смог бы лжесвидетельствовать. Еще и поэтому я не пошел к девушке, чтобы договориться лично с ней. Если бы адвокат узнал об этом, он поднял бы страшный шум. Но личное конфиденциальное соглашение с вами – это дело другое. Тогда, если бы судья спросил меня, пытался ли истец заплатить мне, я бы мог скромно ответить, что обычной платы за свидетельство для меня достаточно.

Берта цинично рассмеялась.

– Двадцать пять долларов, – объявила она, – предел суммы, которую она запрашивает в настоящее время. Я могу рискнуть и предложить вам ровно столько же.

– Двадцать пять процентов, – настаивал он.

– Я же объяснила, что пирога, от которого можно было бы отрезать кусок, еще нет и в помине.

– Ладно, может быть, мы поговорим попозже.

– Послушайте, – спросила Берта, – как я могу связаться с вами?

Он, ухмыляясь, заявил:

– Никак, – и отправился к выходу.

Берта молча наблюдала, как за ним захлопнулась дверь.

– Будь он проклят, – сказала она. – С каким удовольствием я врезала бы ему прямо по его ухмыляющейся физиономии!

– Почему же вы не сделали этого? – спросила Элси Бранд с любопытством.

– Возможно, мне придется играть в одной команде с ним.

– Вы имеете в виду, что примете его предложение?

– Придется, если не подвернется что-нибудь получше.

– Почему? – продолжала удивляться Элси Бранд. – Почему вы связываетесь с людьми такого сорта, особенно если они вам не по душе?

– Потому что там пахнет деньгами, – отрезала Берта и направилась в свой кабинет, чтобы заняться утренними газетами.

Она была погружена в спортивные новости, когда на ее столе зазвонил телефон. Берта сняла трубку и услышала голос Элси:

– Вы можете уделить несколько минут Кристоферу Милберсу? Он говорит, что знаком с вами.

– Милберс… Милберс? – Берта повторила имя несколько раз и наконец вспомнила. – Да, я знаю его. Что он хочет?

– Он не сказал.

– Пригласи его.

Кристофер Милберс вел себя еще более манерно, чем в комнате Жозефины Делл.

– Надеюсь, что я не оторвал вас от чего-нибудь важного? – сказал он извиняющимся тоном.

– Что вы хотите? – спросила Берта.

– Мисс Делл сказала мне, что вы – детектив. Я был страшно удивлен.

– Да, мы занимаемся частными расследованиями.

– «Детектив» звучит более романтично, чем «следователь», не правда ли?

Берта холодно посмотрела на него:

– Никакой романтики в этом деле нет. Это работа, и у меня ее сверх головы. Что вы хотите?

– Я хотел бы нанять вас. Я не знаю ваших расценок.

– Это зависит от характера услуг и количества денег, которые собирается выручить клиент. – Теперь в ее глазах появился интерес.

– Вы не возражаете, – спросил Милберс, – если я расскажу вам все по порядку?

– Я слушаю.

– Видите ли, мой кузен Харлоу был человеком довольно эксцентричным.

– Догадываюсь.

– Это был индивидуалист по натуре. Он хотел жить по собственным законам: никому не подчиняться и никого не подчинять. Его отношения с родственниками были, скажем, окрашены такими тонами.

– Он был женат? – спросила Берта.

– Его жена умерла десять лет назад.

– Есть дети?

– Нет.

– Вы – единственный родственник?

– Да.

– Расходы на похороны? Кто возьмет их на себя?

– Похороны завтра. Он будет похоронен здесь. Я получил телеграмму о его смерти только в понедельник вечером. Меня не было в городе, и поэтому возникли определенные сложности, чтобы доставить ее мне. Я полагаю, вы можете оценить деликатность решения, которое я принял по поводу похорон?

– Я ничего не понимаю в похоронах, – сказала Берта. – Зачем вы пришли ко мне?

– Да-да, я уже подхожу к этому. Я говорил вам, что мой кузен был эксцентричным человеком.

– Да.

– Среди прочих вещей он, например, никогда не мог решиться хранить деньги в установленных для этого местах.

– Черт побери! – воскликнула Берта с экспрессией. – Это не эксцентричность. В этом есть определенный смысл.

Кристофер Милберс сложил ладони вместе, выгнув пальцы в суставах.

– Эксцентричность или разумность – назовите это как вам угодно, миссис Кул, но мой кузен носил крупные суммы денег у себя в кармане, например. Я знаю это точно. У меня есть письмо от него, где он пишет об этом. Ему казалось, что в любое время может возникнуть потребность в крупных суммах. Более того, в четверг он снял еще пять тысяч долларов со счета. Он собирался в пятницу посетить аукцион редких книг.

– Ну?

– Когда я пришел, чтобы опознать его, мне выдали вещи, бывшие на нем в момент смерти, а также всякие мелочи – часы, визитки и бумажник.

– Что же вы нашли в бумажнике? – спросила Берта с живым блеском в глазах.

– В бумажнике, – начал Кристофер Милберс, – была одна стодолларовая купюра и две бумажки достоинством в один и три доллара – ничего больше.

– О! – воскликнула Берта Кул с изумлением.

– Можете представить себе мое состояние.

– Вы сказали об этом кому-нибудь?

– Прежде чем делать подобного рода заявления, человек должен иметь определенные доказательства.

– Вы хотите, чтобы я раздобыла их?

– Не совсем так. Теперь они у меня есть.

– Что же именно?

– Мисс Делл.

– То есть?

– Она знает, что деньги были при нем.

– Откуда?

– Мисс Делл работала у него секретарем более года, она помнит тот случай, когда он продиктовал ей письмо, в котором говорилось о том, что он собирается снять пять тысяч, чтобы иметь их под рукой. Она припомнила это, когда я ей все рассказал.

– Где находится это письмо? – спросила Берта.

– Я храню его в Вермонте – надеюсь, что оно там. Я крайне редко уничтожаю важную корреспонденцию.

– Письма вашего кузена вы считали важными?

– Откровенно говоря, миссис Кул, да.

– А почему?

– Он был единственным моим родственником, оставшимся в живых. Я был очень привязан к нему. Вы знаете, как это обычно бывает, когда семейный круг сужается до размера двух человек. – Милберс указал на нее пальцем.

– Тем более если один из них имеет состояние, – откликнулась холодно Берта Кул.

Милберс ничего не ответил.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросила Берта.

– Около пяти лет назад.

– Не слишком близкую связь поддерживали вы с ним, судя по данным фактам.

– Это его вина. Он любил писать письма, но что касается личного общения – что ж, я полагал, так будет лучше в интересах сохранения наших семейных отношений.

– Звучит в целом замечательно, но если разобраться поглубже – должна уточнить, что вы не были близки.

– При личных встречах, – согласился Милберс, аккуратно подбирая слова, – ощущалась разность взглядов. Эти различия основывались на расхождении по политическим и экономическим вопросам. Ведя переписку, можно избегать опасных тем, если человек обладает чувством такта. Это не так просто сделать в личных беседах.

– Вы могли бы сберечь уйму времени, если бы называли вещи своими именами.

Глаза Милберса загорелись энтузиазмом.

– Ах, миссис Кул, сейчас вы так же ошибаетесь, как привыкли ошибаться многие из нас. Правда совсем не истина. Под правдой мы понимаем широкий класс понятий и используем их для своих целей. Существуют различные типы правды и истины. Проще говоря, истину полагают правдой, а правду – истиной. Однако…

– Ладно, опустим это, – предложила Берта. – Я, кажется, начинаю понимать вашего кузена. Где он жил? Гостиница, клуб или…

– Нет, миссис Кул, ни в одном из этих мест. К сожалению, у него был собственный дом.

– Кто же вел хозяйство?

– Управляющая.

Глаза Берты требовательно сверкнули, ожидая от посетителя дополнительной информации.

– Миссис Нетти Краннинг. Ей, по-моему, за сорок. У нее есть дочь Ева и зять Пауль Ханберри.

– Пауль и Ева живут вместе с ней? – спросила Берта.

– Да, миссис Кул. Пауль, кроме того, работал шофером у моего кузена, когда ему – довольно редко, впрочем, – требовалось куда-нибудь ехать на машине. Миссис Краннинг, Пауль и Ева Ханберри живут в одном доме. Ева, мне кажется, помогает своей матери по хозяйству. У них у всех большие оклады, и, по-моему, подобное хозяйство нерационально и дорогостояще.

– Сколько лет Еве?

– Около двадцати пяти, я полагаю.

– А ее мужу?

– Он старше ее на десять лет.

– Что они говорят по поводу денег, которые должны были бы находиться в бумажнике?

– В том-то и дело, – сказал Милберс, – что я не говорил с ними об этом.

– Почему же?

– Я бы не хотел обидеть их, но думаю, что этот вопрос следует обсудить.

– Вы что, хотите, чтобы я обсуждала его? – с неожиданным вдохновением спросила Берта.

– Так точно, миссис Кул.

– Что ж, это моя стихия.

– В этом отношении я – плохой помощник, – констатировал Милберс.

Берта взглянула на него изучающе и согласилась:

– Да, представляю себе, если еще управляющая относится к определенному типу людей.

– Вы абсолютно точно это отметили, – подтвердил Милберс, сцепляя и расцепляя пальцы рук. – Именно определенного типа.

– В письме говорилось о пяти тысячах долларов, которые он хотел иметь под рукой. А еще другие пять тысяч?

– Еще пять тысяч предназначались для участия в аукционе редких книг. Но он заболел и не смог пойти туда. Однако в банке мне сообщили, что эти деньги он назад не возвращал. Так что, я полагаю, миссис Кул, мой кузен в момент смерти должен был иметь в своем бумажнике десять тысяч долларов.

Берта сложила губы трубочкой и просвистела несколько тактов, затем вдруг спросила:

– Каково ваше состояние?

– Какое отношение это имеет к делу?

– Хочу получить полную картину.

Кристофер Милберс после некоторого колебания, осторожно подбирая слова, начал говорить:

– У меня есть ферма в Вермонте. Я получаю кленовый сахар и сироп, продаю их по почте. На жизнь мне хватает, хотя должен признать, что живу я весьма скромно.

<< 1 2 3 >>