Эрл Стенли Гарднер
Счет девять

– Еще разок, – возразил фотограф. – Теперь сделаем по размеру страхового полиса.

Он выдернул кассету, сунул в фотоаппарат другую, достал из кармана новую лампочку, лизнул цоколь и ввинтил ее в патрон рефлектора. Поднял фотоаппарат, отрегулировал объектив и попросил:

– Теперь, пожалуйста, улыбнитесь.

Берта глубоко вздохнула. Мне показалось, что я слышу скрежет ее зубов.

Олни сказал:

– Нам хотелось бы сделать снимок одного из двоих компаньонов и…

– Только быстро! – сквозь зубы процедила Берта; ее лицо скривила злобная усмешка. – Хотя кое-кто готов работать и в этом кабаке… Убирайтесь!

Фотограф, не спуская глаз с ее губ, подождал, пока лицо Берты не приняло нужного выражения. Она, в сущности, женщина разумная и потому приподняла уголки неразжатых губ в подобие улыбки. Блиц сверкнул еще раз.

Берта прошипела архивариусу:

– Хватит. Слезай со стола и принимайся за работу.

Берта направилась было в свой кабинет, но, видимо сочтя необходимым объяснить мне, что происходит, остановилась и небрежно произнесла:

– Дин Крокетт-второй дает бал и нанимает нас охранять вход, чтобы никто посторонний не проник в квартиру. В прошлый раз, когда он устраивал прием, кто-то из незваных гостей стибрил нефритовую статуэтку стоимостью шесть тысяч долларов. Он хочет быть уверенным, что такое не повторится. Считает, что главное – не допустить на бал посторонних, а приглашенные вне подозрений.

Я сказал:

– В таком случае ты не сможешь охранять драгоценности. Только вход.

– Точно, – вмешался Олни. – Вход. И агентству поможет реклама, мистер Лэм. Это в интересах не только мистера Крокетта. Облегчит вам работу. Предупреждение незваным гостям, что их не потерпят, – половина успеха.

– Я вызову для охраны самых опытных агентов, – заверил я.

– Хорошо, – согласился Олни. – Одна из причин, почему я захотел увидеть в газете именно ее изображение: она выглядит так сурово… – Он спохватился: – Я хотел сказать, так профессионально…

Берта едва не испепелила его гневным взглядом.

– Не трудись деликатничать, – сказала она. – Я жестокая волчица и знаю это.

– Мы решили обратиться в детективное агентство, где работает женщина-профессионал, – пояснил Олни. – Мистер Крокетт полагает, что нефритовую статуэтку украла женщина. А мужчина не может подойти к даме и сказать: «Прошу прощения, мне показалось, что вы только что сунули под платье статуэтку». У решительной женщины-детектива совсем другие возможности.

Олни с улыбкой посмотрел на Берту.

– Я переверну ее вверх тормашками, поставлю на голову и вытрясу все, что бы она ни спрятала, – пообещала Берта. – У меня никто ничего с собой не унесет.

Я сказал Олни, что это коронный прием Берты, кивнул ей и пошел в свой кабинет.

Элси Бранд, моя секретарша, вскрывала почту.

– Почему ты не сфотографировалась? – поинтересовался я.

– Меня не позвали.

Я посмотрел на ее ноги:

– Ты работаешь гораздо лучше архивариуса.

Она покраснела, затем засмеялась и сказала:

– Архивариус ведет прием посетителей. Она общительна и дружит с фотографом. Не думаю, что мои ноги – предмет, достойный внимания.

– Два предмета, – уточнил я.

Она буквально швырнула мне письмо:

– Вот на это нужно ответить немедленно, Дональд.

Глава 2

Наш рекламный материал украсил ближайший номер вечерней газеты. Снимок получился очень неплохо. Ножки архивариуса выглядели весьма соблазнительно, и Берта Кул, подобная семидесятипятикилограммовому мешку картошки, с бульдожьей челюстью и сверкающими глазками, эффектно контрастировала с миниатюрной девушкой. Статья, озаглавленная «Дин Крокетт объявляет войну воришкам», не могла не понравиться даже самому требовательному редактору: в ней было упомянуто все, что могло способствовать популярности Крокетта, – путешествия, охота на крупного зверя, приключения, два предыдущих брака. На фотографии красовалась его теперешняя жена – знойные глазки и белокурые локоны над эффектными округлостями. Описаны особые апартаменты, нечто вроде «дома в доме», изложена история о незваных визитерах, которые заявились на прошлую вечеринку. Перечислены крокеттовские безделушки, унесенные охотниками за сувенирами три недели назад, и в частности резной нефритовый Будда.

«Предстоящий прием, – говорилось в статье, – будет взят под охрану хорошо известным детективным агентством „Кул и Лэм“. Берта Кул, главный компаньон, готова сама взяться за работу, и не поздоровится любому, кто попытается войти, не будучи приглашенным, равно как и тому, кто вознамерится улизнуть с каким-нибудь экспонатом бесценной коллекции Дина Крокетта-второго».

Далее в статье сообщалось, что сотрудник Крокетта Отис Олни, ведающий связями с общественностью и светской жизнью, тщательно просеял список гостей. Прежде чем лифт поднимет их с верхнего этажа до «дома в доме», каждому придется показать приглашение. Это будет музыкальный вечер с демонстрацией фильмов, которые Крокетт снял во время своего последнего путешествия на Борнео.

Газетную статью иллюстрировали также снимки самого Крокетта с духовым ружьем в руках и его яхты, на борту которой он «объехал весь мир». Словом, полный отчет вплоть до нынешнего дня.

Прочитав статью, я спросил у Элси Бранд:

– Как восприняла это Берта?

– Буквально пожирает ее, – ответила Элси. – Приказала, как только принесут, подать ей газеты. Важничает, как павлин.

– А архивариус?

– Ходила вчера на свидание с фотографом.

– Ловко сработано!

– Ты имеешь в виду архивариуса или фотографа? – спросила она.

– А ты как думаешь?

– Ну, – сказала она, – давай назовем это так: случай непреодолимого влечения к неотразимому существу.

– Я что-то не заметил неотразимого существа, – возразил я.

Элси с притворной скромностью опустила глаза.

– Видимо, на сей раз ты осмотрелся менее тщательно, чем обычно, Дональд.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 13 >>