Эрл Стенли Гарднер
Спальни имеют окна

Глава 3

Прошло добрых полчаса, прежде чем появилась Берта. Она была настолько взбешена, что, казалось, перекусит прутья железной решетки, возле которой я стоял.

Она резко остановила машину, я обошел ее, открыл дверцу и сел рядом. Она развернулась, как линкор, изготовившийся к бою. Ее крошечные круглые глазки сверкали гневом.

– Ну, куда ты влип на этот раз? – спросила она.

– Еще не знаю.

– Ну и ты, конечно, выбрал самое удобное время для расследований, – сказала она с иронией. – Разве нет?

Она рванула с места и на бешеной скорости промчалась до перекрестка, огляделась и сделала такой крутой поворот, что покрышки заскрипели.

– Прекрасная погода для этого времени года, не правда ли? – сказал я.

– Пошел к черту!

Мы ехали молча. Через некоторое время любопытство все-таки взяло верх.

– Ну, – сказала она, – рассказывай, что произошло?

– Давай вернемся к самому началу, – сказал я. – Ты помнишь тот день, когда я получил задание установить слежку?

– Да, конечно. Кто-то из клиентов хотел выяснить личность человека, который продавал не помню какой товар. А что, он доставил тебе много хлопот?

– Ничуть. Это было совсем пустячное дело. Я нашел его именно там, где и предполагал, и шел за ним без малейших затруднений. Он привел меня прямиком к гостинице «Вестчестер Армз». Когда он взял у портье ключ, я осторожно навел справки и выяснил, что это Томас Дэрхэм и что он остановился в гостинице два дня назад. Похоже, никто не знает, чем он занимается. Я решил подождать до шести вечера, пока не придет вечерняя смена, чтобы собрать побольше информации. Мне оставалось ждать чуть более получаса.

– К черту! – возмутилась Берта. – Не надо этих омерзительных подробностей! Бог мой, да я себе задницу отсидела в этих гостиничных вестибюлях в ожидании ночных портье. Если уж ты попал в переделку, то здесь наверняка не обошлось без девиц. Кто она?

– Я еще не знаю.

– Небось опять рыжая. Просто не верится, что ты когда-нибудь оставишь их в покое.

– Но эта – вся как ячменная патока, гладкая как шелк…

– Боже мой, – сказала Берта, – если я хоть раз соглашусь взять в компаньоны мужчину, то ему будет не меньше шестидесяти и…

– Но ты ничего не выиграешь, Берта. Шестидесятилетние особенно чувствительны. Красивая девушка узлом завяжет любого из них и…

– Тогда семидесятилетнего, – поправилась она.

– Это тебе тоже не поможет. Девушка, если она умная, постарается вызвать у него воспоминания о первых детских увлечениях. Придется тебе поискать кого-нибудь, кому за восемьдесят, в этом возрасте уже портится зрение.

– В женщинах все зло! – сказала она сердито. – Всегда найдется какая-нибудь девка и спутает все карты. Ну, выкладывай, кто она такая? Чем занимается?

– Тогда мне нужно вернуться к Тому Дэрхэму и к гостинице, потому что я не совсем уверен, что то, что произошло со мной там, чистая случайность.

– Что ты имеешь в виду под случайностью? – спросила Берта и вдруг неожиданно закончила: – Черт бы его побрал! Если он не переключит свет, то я… Ага, балбес, получай: так, так и еще так!

Она яростно нажимала ногой на переключатель света, огни прыгали вверх-вниз. Встречный водитель так и не переключил свет. Берта Кул опустила стекло и, пролетая мимо, прокричала уйму нелестных эпитетов и тут же подняла стекло.

– Ну что ты ходишь вокруг да около? – обычным голосом спросила она.

– Ну так вот: сижу я в гостинице, и вдруг появляется эта девушка. Она называет себя Люсиль Харт и прикидывается, что приехала на автомобиле, который якобы принадлежит ее сестре, но зарегистрирован на имя зятя, потому что он хочет играть первую скрипку в семье.

– Мужья всегда хотят играть первую скрипку, – сказала Берта. – Ну и что произошло?

– Когда мы вышли из последнего притона, где мы обедали и выпивали, оказалось, что машина совершенно случайно припаркована в нескольких минутах ходьбы.

Берта хрюкнула.

– А незадолго до этого она выходила в туалет и пробыла там целых двадцать минут.

Я взглянул на Берту и понял, что она вот-вот взорвется, поэтому заторопился:

– Ну и вот так – одно цепляется за другое и…

– Боже мой, – сказала она, – мне известна правда жизни, не надо мне рассказывать. И прекрати подбирать девок в гостиницах и ресторанах, черт бы тебя побрал! С этого ты начинаешь, и начало у тебя всегда одинаковое. Так же, как и конец, насколько мне известно… Но что же все-таки было в середине?

– Мы ехали по этой дороге. Я отвозил ее домой, а ее зять должен был отвезти меня обратно в город, а потом снова отогнать машину домой.

– Гм, – хмыкнула Берта.

– Она выпила много пива и сказала, что ее тошнит и ей нужно в туалет. Потом велела мне остановить машину, потому что дальше она уже ехать не могла. И это произошло как раз возле мотеля.

Берта сбросила скорость и посмотрела на меня с жалостью.

– Боже мой, – сказала она. – Зачем ты ей понадобился? Разве только чтоб ударить тебя по голове чем-нибудь тяжелым?

– Пришлось снять домик, а она вдруг решила, что ей необходим свежий воздух. Вышла погулять и больше я ее не видел.

– Это тебе необходим свежий воздух! И она, как видишь, дала тебе возможность подышать. Тысячу раз говорила я тебе, Дональд, что ты не умеешь обращаться с женщинами, хотя они и влюбляются в тебя по уши. Сначала ты разжигаешь страсти, а потом строишь из себя паиньку. Просто удивительно, как она не догадалась стукнуть тебя монтировкой по голове. Кстати, почему ты не взял машину? Она ее, что ли, забрала?

– Да нет же, – сказал я, – машина была закрыта. А ключи я отдал ей. У меня очень сильное подозрение, что она позвонила в полицию и заявила об угоне машины. Теперь ее ищут. Я, правда, не совсем уверен, но мне кажется, что меня заарканили в качестве козла отпущения. И это меня беспокоит.

– Послушай, Дональд, – сказала Берта, – у нас все же сыскное агентство, а не таксопарк. И это возмутительно, что мне приходится мотаться по ночам, изображая из себя такси, и проводить бессонные ночи, выслушивая твои рассказы о распутных девках. Я также не могу произносить вместо тебя слова твоей роли. Ты должен сыграть ее сам. В следующий раз бери свою машину или носи с собой радиотелефон, чтобы ты, по крайней мере, мог вызвать такси, когда тебя выбрасывают из машины.

– Я не думал, что мне понадобится такси. Не думал также, что с моей стороны благоразумно показываться там. Как раз в тот момент, когда я уже собирался покинуть мотель, я услышал звук, очень напоминающий выхлоп двигателя грузовика.

– Какой звук? – вдруг спросила она с неожиданным интересом.

– Звук, очень похожий на выхлоп двигателя грузовика. Только вот… грузовика-то не было.

Берта еще раз сбросила скорость и внимательно на меня посмотрела.

– Я думаю, – сказал я, – что начинать все-таки придется с дела Тома Дэрхэма. Клиент, который обратился в наше агентство по этому делу, разговаривал с тобой. Расскажи мне поподробнее.

– Приходила какая-то Бушнелл, вела себя довольно непринужденно. Так мне показалось, по крайней мере. Помню, я еще подумала: сам бог ее послал именно в тот момент, когда тебя не было в конторе. Уж она бы тебя уговорила взяться за дело без заключения договора. Ты бы все вверх дном перевернул, чтобы ей понравиться. А я взяла с нее две сотни.

– Чего же она хотела?

– Она рассказала, что у нее есть тетка, единственная родственница, которая недавно попала в автоаварию. И вот теперь она недомогает и почти не выходит из дома. В последнее время эту тетку частенько навещает довольно молодой человек. Так вот, этой Бушнелл вдруг стукнуло в голову, что молодой человек – мошенник и пройдоха и что он намерен облапошить ее дорогую тетушку. Она попыталась допросить горничную, но тетка узнала, ужасно оскорбилась и заявила, что она пока еще в состоянии справляться со своими делами сама и не нуждается ни в чьей помощи. Племянница очень взволнованна и хочет, чтобы наше агентство установило личность молодого человека. Ей нужны какие-нибудь факты, компрометирующие его.

– Ты думаешь, она боялась, что у него могут быть гнусные намерения?

Берта фыркнула:

– Она выложила двести долларов. Неужели ты думаешь, что женщина расстанется с двумя сотнями монет только для того, чтобы удержать мужчину от ухаживаний? Да она боится, что дело может принять серьезный оборот. А вдруг он предложит ей руку и сердце? Тетушка богата, и племянница – ее единственная наследница. Вот так, дружок. Такова моя точка зрения на чек в двести долларов.

– Очень может быть, – сказал я, – что вся эта история от начала до конца – сплошное надувательство. А что, она хотела, чтобы именно я взялся за это дело?

– Думаю, что да, – сказала Берта. – Что с тобой, Дональд? Того и гляди лопнешь от гордости, – добавила она. – Ты что, и вправду считаешь, что все вокруг только о тебе и думают?

Я ничего не ответил, и после минутной паузы Берта продолжала:

– Она настаивала, чтобы дело передали опытному сыщику, опасаясь, как бы тот человек не заметил слежки. Если только он догадается и донесет тетушке, то она здорово поплатится. Стоит только тетушке подумать, что племянница наняла сыщиков, она тут же порвет с ней всякие отношения.

– Ты имеешь в виду, что племянница не получит по завещанию тетушкины деньги?

– Ну а что же еще я могу иметь в виду, когда я говорю о разрыве отношений? Конечно же, речь идет о лишении наследства. Я пообещала ей, что все пройдет гладко, без сучка без задоринки. И гарантировала, что никто ничего не узнает.

– Почему же ты меня не предупредила, чтобы я был поосторожнее?

– С какой стати? Ты сам должен знать, как себя вести. Как бы то ни было, а она дала чек.

– Я просто хочу во всем разобраться, – сказал я.

– Разве ты еще не разобрался?

– Итак, ты сказала ей, что передаешь это дело мне, так?

– Совершенно верно. Я сказала ей, что ты лично будешь заниматься этим делом, но тогда это будет стоить дороже, так как ты лучший сыщик в нашем городе. – Берта помолчала несколько минут, очевидно, обдумывая всю эту историю, затем нахмурилась и сказала: – Если как следует вдуматься, то что-то здесь есть подозрительное… А эта Бушнелл, она довольно хорошенькая.

– Сколько ей лет?

– Что-то около двадцати трех.

– Как ее зовут?

– Клэр.

– Где она живет?

Берта рассердилась:

– Я тебе не адресная книга. Поднять меня среди ночи! Заставить приехать черт знает куда… И еще требовать, чтобы я ему выложила адреса всех клиентов, которые когда-либо обращались в агентство!..

Я смолчал, а Берта некоторое время боролась с собой, затем продолжила как ни в чем не бывало:

– Если бы она знала, что у меня есть молодой талантливый компаньон, то, и это естественно, обратилась бы к нему. Но она же ничего подобного не сделала. Она заверила меня, что испытывает безграничное доверие именно ко мне… и тут же вытащила чековую книжку. Когда она услышала твое имя, то проявила очень слабый интерес, хотя добрая репутация нашего агентства, по ее словам, ей хорошо известна. Но вот теперь, если приглядеться, дело кажется забавным на первый взгляд.

– Оно кажется подозрительным с первого взгляда, даже если не приглядываться, – сказал я. – Особенно меня интересует вот что: что она рассказала тебе о своей семье.

– Послушай, Дональд, вот именно здесь мы с тобой расходимся во взглядах. Тебя всегда интересуют самые незначительные детали, которые не имеют ни малейшего отношения к делу. А я…

– Другими словами, – перебил я, – она тебе так ничего и не сказала о своей тетушке.

– У меня есть теткин адрес. И она мне сказала, что красавец мошенник назначил старушке свидание в четыре часа дня.

– А она тебе говорила что-нибудь о пристрастиях своей тетушки, ее жизни, делах, любовных приключениях?

– Иди ты к черту! Она подписала чек на двести долларов! И не учи меня, как надо работать.

– Я не учу. Просто хотел порассуждать немного вместе с тобой. Может быть, составить схему.

– Понятно. А теперь я думаю, что ты отправишься баиньки, – сказала она язвительно, – и тебе будет сниться милая крошка, рисующая схему. Боже мой! Он вез ее домой, черт знает в какую даль! А зять собирался отвезти его обратно. Как мило! А как удобно! И конечно же, ты держался за руль обеими руками. И ты, разумеется, рассказывал ей о книгах, об астрономии, о театральных постановках, и бедной девочке ничего не оставалось, как завезти тебя в мотель и…

– Но она меня действительно завезла, – перебил я.

– Пусть это послужит тебе уроком.

– Когда будешь ехать через город, поезжай по Седьмой улице. Я хочу выйти у гостиницы «Вестчестер Армз». Мне кажется, нужно уделить особое внимание мистеру Томасу Дэрхэму.

– Пожалуйста, будь осторожен, не выдай себя ничем, – сказала Берта. – Сдается мне, что ты все-таки проболтался. Если бы Дэрхэм знал, что ты за ним следишь…

– Если бы он знал, что я за ним слежу… – передразнил я. – Да он бывалый проходимец и мысли чужие умеет читать. Не волнуйся. Я все сделал как надо. Не придерешься.

Берта фыркнула:

– За те десять минут, что ты шел по его следу, он успел вызвать эту рыжую селедку.

– Не десять, а двадцать.

– Ну ладно, двадцать. Вполне достаточно, чтобы дозвониться до какой-нибудь красотки, у которой много всего: и грудь, и зад, и ноги… И науськать ее на тебя. Вот что я тебе скажу: этому парню стоило только взглянуть на тебя, и он сразу понял, что ты падок на девок, и… ну что тут говорить… ей и делать ничего не надо было – только остановить машину перед мотелем да притвориться, что ее тошнит. Боже мой!

Я ничего не сказал. А что я мог сказать?

Берта поехала по Седьмой улице и остановила машину напротив гостиницы.

– Не надо здесь останавливаться, – сказал я, – поезжай вниз по улице и примерно через полквартала остановись и жди. Я тебя найду, как только освобожусь.

– Черта с два, – сказала она сердито, – я еду домой и ложусь спать. Это твоя работа, а не моя. Я и так с тобой намоталась. Освободишься – лови такси. И не забудь составить перечень расходов, чтобы я могла предъявить клиенту счет за транспортные услуги.

Я захлопнул дверцу. Берта включила скорость и отъехала, оставив за собой хвост отработанного газа.

Я вошел в гостиницу. В вестибюле было несколько человек. Дэрхэма среди них не было. Я заглянул в коктейль-бар. И там его не было. Тогда я по гостиничному телефону позвонил портье и сказал:

– Я ищу человека по имени Джером К. Дэрхэм из Массачусетса. Он у вас не останавливался случайно?

Дежурная довольно долго не отвечала, я слышал, как она перелистывает книгу записей. Наконец она сказала:

– Нет. У нас такого нет.

– Странно. А вы уверены?

– Да.

– А вообще у вас хоть какие-то Дэрхэмы есть?

– Сейчас нет, – ответила она. – Был Томас В. Дэрхэм, но он съехал примерно час назад.

– Спасибо, – сказал я. – Это все, что я хотел узнать. – И повесил трубку.

Я начал очень осторожно расспрашивать посыльных и швейцара. Дэрхэм съехал. У него был багаж: сумка, портфель и чемодан с двумя маленькими медными висячими замками.

Посыльный снес багаж вниз. Швейцар помнит, что вещи стояли у двери. Но он был очень занят, помогал подносить чемоданы. И когда наконец оглянулся, чтобы спросить у владельца багажа, не нужно ли ему поймать такси, вещей и след простыл. Их владельца тоже нигде не было видно.

Швейцар был уверен, что Дэрхэм не брал такси. Я спросил, может, частная машина его подобрала. Но швейцар сказал: «Вряд ли». Я спросил, куда этот Дэрхэм мог подеваться. В ответ швейцар глупо ухмыльнулся и почесал голову.

Вход в коктейль-бар находился буквально в нескольких футах от гостиничного входа. Но… хозяин бара вряд ли согласится отвечать на мои вопросы. К тому же я не думаю, что он впустил бы Дэрхэма, нагруженного сумкой, портфелем и чемоданом, в бар.

Короче говоря, Дэрхэм бесследно исчез. Или он гораздо умнее, чем я о нем думал, или же я гораздо глупее, чем обо мне думает Берта. Я мог бы поклясться, что Дэрхэм и не подозревал, что я вел его до самой гостиницы.

Я посмотрел на часы. Было поздно. Но у меня оставалась еще одна возможность, которую я мог использовать не откладывая.

Я вошел в телефонную будку, нашел нужный справочник и в нем адрес: Сан-Роублз, 6285, Ориндж-авеню, Доувер Фултон. Получается, что какая-то часть истории, рассказанной Люсиль, оказалась правдивой.

Я поднял трубку и назвал номер телефона Фултона. Через несколько секунд оператор велел мне опустить двадцать центов – стоимость трехминутного разговора. Я опустил монетку в щель аппарата и через несколько секунд услышал сонный женский голос.

– Крайне сожалею, что беспокою вас в столь поздний час, – сказал я, – но мне необходимо связаться с мистером Доувером Фултоном. Дайте ему трубку, пожалуйста.

– Но его нет дома, – сказала женщина. – Он задержался в городе. Я ожидаю его с минуты на минуту.

– Могу я передать для него кое-что?

– Да.

– Это миссис Фултон?

– Да.

– О, миссис Фултон, простите меня за бестактный вопрос, у вас есть сестра?

– Сестра? – недоуменно повторила она.

– Да.

– Нет.

– Некая мисс Люсиль Харт, – настаивал я. – Разве она не сестра вам?

– Никогда о такой не слышала. Определенно она мне не сестра. Я же вам сказала, нет у меня никакой сестры.

– Прошу прощения. Значит, произошла ошибка, – сказал я и повесил трубку прежде, чем она успела потребовать объяснений.

Глава 4

Все утренние газеты поместили это сообщение. Было очевидно, что текст сообщения набран в спешке. Это было обычное двойное самоубийство, как писали газеты, но с некоторыми «нюансами». Если эти «нюансы» развить, мог бы получиться потрясающий скандальный материал. И поэтому газеты оставляли за собой право предлагать читателям разные версии в зависимости от того, как повернутся события.

Заголовки гласили: «Двойное самоубийство!.. Маклер из Сан-Роублз сначала убивает свою бывшую секретаршу, а потом себя… Любовное свидание в мотеле заканчивается трагедией!»

Все авторы репортажей придерживались одной и той же точки зрения, но подчеркивали при этом, что в деле есть «особые обстоятельства», которые полиция в данный момент тщательно изучает.

Бывшей секретаршей Доувера Фултона оказалась миссис Минерва Карлтон. Она оставила службу три года назад, когда вышла замуж за Стэнвика Карлтона, и жила в Колорадо, где ее муж владел шахтами.

Две недели назад она сказала мужу, что хочет «навестить родственников в Калифорнии». Она приехала десять дней назад на собственной машине. В течение этих десяти дней она, по-видимому, несколько раз виделась с Доувером Фултоном. Хозяйка мотеля «Коузи Дэлл» вспомнила, что эта же самая пара снимала у нее домик неделю назад и записалась как мистер и миссис Стэнвик Карлтон.

Больше всего, однако, полицию озадачили следующие факты: хозяйка «Коузи Дэлл» настаивала, что участники трагедии прибыли на машине с номерами штата Колорадо; в то же время на подъездной дороге мотеля был припаркован собственный автомобиль Доувера Фултона. Он был закрыт изнутри и снаружи. Однако при осмотре тела Доувера ключей не нашли. На полу автомобиля валялся дамский кошелек, в котором было десять долларов, немного мелочи и визитная карточка.

И что еще больше осложняло дело: за несколько минут до трагедии в полицию позвонили и сообщили, что у Доувера Фултона угнали автомобиль.

Полиция установила, что самоубийство произошло между десятью и половиной одиннадцатого ночи. Некоторые обитатели соседних коттеджей слышали выстрелы, но приняли их за автомобильные выхлопы. Тела были обнаружены, когда кто-то из соседей пожаловался на орущее радио.

Один из вопросов, который полиция пыталась решить: почему свидетели слышали три выстрела. Одним выстрелом – в затылок – Фултон убил любовницу, другим выстрелом – себя. Но свидетели настаивали, что слышали три выстрела. После долгих поисков полиции наконец удалось найти третью пулю, прострелившую сумку миссис Карлтон.

Стэнвик Карлтон, муж убитой, прилетел в город, как выяснилось, примерно за час до роковых выстрелов. У него было, как он объяснил, «дурное предчувствие». Он был «потрясен», когда его нашли в гостинице и известили о смерти жены. Доувер Фултон, хорошо известный в Сан-Роублз биржевой маклер, оставил вдову, Айрин Фултон, и двоих детей: девочку четырех и мальчика шести лет. Судя по всему, он был счастлив в браке, так как миссис Фултон никак не могла объяснить его поступок и поначалу даже отказывалась поверить в то, что ее муж способен на самоубийство. И только увидев тело, она поверила.

Но самое удивительное, однако, состояло в следующем: в то самое время, когда Доувер Фултон и миссис Карлтон зарегистрировались как мистер и миссис Карлтон и получили ключ от домика номер 3, вторая пара, занявшая домик номер 11, зарегистрировалась как мистер и миссис Доувер Фултон и внесла в гостиничную книгу номер своей машины. Это был черный седан, действительно принадлежавший Доуверу Фултону. Его обнаружили у дверей домика номер 11. Он был заперт.

Миссис Фултон, по словам хозяйки, красивая блондинка, «ужасно нервничала», как она выразилась. Мужчина же, который был с ней, а она его очень хорошо запомнила, был среднего роста и веса, с темными волнистыми волосами и, как она сказала, «с очень выразительными глазами». Она сказала также, что сразу же почуяла во второй парочке «что-то фальшивое».

В газетном отчете я прочел: «Нет никакого сомнения в том, что совершившаяся трагедия – обычное самоубийство двух влюбленных, разлученных супружескими обязательствами. В то же время в этом деле есть определенные аспекты, которые требуют более тщательного расследования».

Далее газета сообщала, что полиция подвергла Стэнвика Карлтона допросу с пристрастием, но ответами его не была удовлетворена. Она изучала его передвижения с того момента, как он сошел с трапа самолета, и до того момента, как он поселился в центральной гостинице.

Выстрелы были произведены из пистолета 32-го калибра, принадлежавшего Доуверу Фултону. Миссис Фултон рассказала, что ее муж очень много работал и часто задерживался по вечерам, особенно последние десять дней, и примерно десять дней назад он вытащил из ящика письменного стола малокалиберный пистолет и с тех пор с ним не расставался. Она была подавлена постигшим ее горем. В газете были помещены фотографии Доувера Фултона и Минервы Карлтон, а также снимок домика и его интерьера. На одном из снимков были запечатлены распростертые тела, открытая дверь в ванную комнату, сдвоенная вешалка для полотенец, на ней три полотенца: два для рук – вверху и одно банное – внизу.

Я сложил газеты, положил их на место и начал ходить взад и вперед. С какой бы стороны я ни смотрел на это дело, оно мне представлялось крайне подозрительным.

Я позвонил Берте.

– Видела газеты? – спросил я.

– Не прикидывайся простачком! – завопила Берта. – Я вообще ничего не видела. Я пытаюсь хоть немного поспать, то есть пыталась.

– Загляни в утреннюю газету. Последний выпуск. Первая полоса. Нижний правый угол, продолжение на третьей полосе.

– О чем это?

– О том, о чем тебе не мешало бы знать, – сказал я. – Как только прочтешь, позвони мне. И не говори лишнего по телефону. Пока.

Я услышал, как Берта изрыгает проклятия в телефонную трубку, и осторожно положил ее на место. Она не звонила мне целых 15 минут. Наверное, решила не звонить вообще, чтобы поставить меня на место, но, когда прочла сообщение, сразу же забыла о своем решении.

– Дональд, – сказала она, – в чем дело?

– Не знаю.

– Но ты же сидел за рулем второй машины?

– Осторожнее! – прервал я ее.

– А имя написано твоей рукой?

– Да.

– Какого черта ты подписался его именем?

– Потому что не хотел подписываться своим.

– Ты вписал настоящий номер машины? – спросила она через пару секунд.

– Да.

– Зачем?

– Были причины.

– Ты предполагал, что когда-нибудь тебе могут задать вопросы?

– Я рассматривал такую возможность.

– Ну и вдрябался же ты в историю!

– Да. Но ты и половины еще не знаешь. Есть предположение, что визитная карточка, найденная в дамском кошельке, моя.

– Не может быть!

– Я не совсем уверен. Но такое возможно. Поэтому ты держись подальше и в это дело не влезай. Теперь скажи, где я могу найти Клэр Бушнелл. Я хочу поговорить с ней.

– Я записала ее адрес на листочке бумаги и сунула его под регистрационный журнал.

– А номер телефона?

– Не знаю, дружок. Не думаю, что у нее есть телефон. Было уже очень поздно, и я не стала делать подробную запись в журнале. Просто записала кое-какие данные на листочке и оставила на столе. Понимаешь, ведь была суббота и…

– Ты получила деньги по чеку? – прервал я ее.

– Не будь дураком. Конечно же, я получила деньги по чеку.

– А он не поддельный?

– Если бы чек был поддельный, я бы засунула эту девку в мусорный ящик. Или ты считаешь, что было бы умнее пойти в полицию и рассказать им всю правду?

– Пока еще рано, – сказал я. – Попозже, наверное, придется им рассказать. Я хочу, чтоб они поработали кое над чем.

– Они бы поработали кое над чем, если бы мы им сказали, не так ли, дружок?

– Да! – сказал я. – Если б я им сказал!

Я положил трубку и отправился в нашу контору. Я расписался в журнале, который швейцар хранил в лифте, и поднялся на наш этаж. Миновал дверь с легендарной надписью «Кул и Лэм», выведенной на матовом стекле, и повернул налево, где на двери висела табличка: «Отдел расследований. Входите». Я вошел в контору и, не заходя в свой кабинет, сразу же направился к Берте. Каждый предмет обстановки в кабинете Берты Кул носил на себе отпечаток ее индивидуальности, начиная со скрипучего вращающегося кресла и кончая вечно запертым на ключ верхним правым ящиком письменного стола. Этот ящик запирался отдельным ключом. В нем хранились наличные деньги. И вообще у Берты все было под замком. Она не доверяла ни секретарше, ни швейцару, ни своему компаньону.

Я сел в Бертино вращающееся кресло. Оно противно заскрипело. Казалось, что в него встроен специальный скрипучий механизм: стоило сделать хоть малейшее движение, как он тут же срабатывал.

Я приподнял журнал. Записка была на месте. Я стал внимательно ее читать. Там был нужный мне адрес: 1624, Вероника-Вэй. Под ним энергичным Бертиным почерком было написано: «Хочет установить наблюдение за своей теткой». Затем слово «тетка» было зачеркнуто и вместо него вписано «биржевой маклер». Далее ее рука начала машинально выводить разные слова и цифры. Очевидно, это происходило во время разговора с Клэр Бушнелл. Сначала было написано словами «сто долларов». Затем цифрами – 100.00. Затем словами трижды повторено «сто долларов». Затем зачеркнуто «сто долларов» и написано «сто пятьдесят долларов». Затем написано: «Предполагает, что маклер любовник тетки. Это ее тревожит. Чего-то недоговаривает. Хочет, чтобы делом занялся Дональд».

Затем Бертина рука опять начала машинально чертить разные цифры. На этот раз появилось число 175.00, после него появились слова «настаивает на Дональде».

Потом опять какие-то цифры и слова и теткин адрес: 226, Корреандер-стрит.

Затем снова какие-то бессмысленные линии и твердым почерком текст: «Тетку зовут Амелия Джаспер; мошеннику на вид лет тридцать пять, хорошо одет, широкоплеч, носит двубортные пиджаки, в основном серого цвета; лицо смуглое, продолговатое, черты лица правильные; нервный смех, заядлый курильщик, курит сигареты одну за другой, пользуется длинным резным мундштуком из слоновой кости; красивый профиль, смех резкий: когда смеется, рот приобретает жесткое выражение».

Опять какие-то линии и чертежи, и, видно спохватившись, написала то, чему я так упорно учил ее все эти три года: точный портрет человека, за которым устанавливается слежка: «Рост – пять футов одиннадцать дюймов, вес – сто девяносто пять фунтов, темные волосы, серые глаза».

Под этим еще раз написано «сто семьдесят пять долларов», зачеркнуто, написано «двести долларов», опять бессмысленные линии и «объект назначил свидание на четыре часа дня. Сообщить Дональду, чтобы он начал за ним слежку от дома номер 226 по Корреандер-стрит».

В самом низу, как окончательный итог разговора, твердым размашистым почерком было выведено: «Получен чек на двести долларов».

Все это было написано на трех листах форматом тринадцать на шестнадцать, соединенных скрепкой, и сунуто под журнал. Очевидно, Берта намеревалась составить справку для нашей картотеки, но не успела продиктовать ее секретарше, так как клиент пришел к концу рабочего дня.

Берта успела меня перехватить. Она позвонила мне, и я отправился вести наблюдение за домом номер 226 по Корреандер-стрит. Это был небольшой, но хорошо спланированный дом с лепными украшениями.

Объект появился ровно в четыре и, как было указано в памятной записке, курил сигарету в длинном мундштуке, на нем был двубортный хорошо сшитый пиджак серого цвета с синими полосками. Он пробыл в доме один час десять минут.

Когда он отъехал, я поехал за ним, то отставая, то догоняя и стараясь держаться так, чтобы он меня не заметил в наружном зеркале. Но он, казалось, не проявлял ни малейшего интереса к тому, что происходит сзади.

Тем не менее этот человек выехал из гостиницы в ту же ночь, через несколько часов после того, как я установил за ним слежку. Должно быть, он оказался умнее, чем я предполагал, знал, что за ним ведется наблюдение. В тот момент я не мог придумать другого ответа на мучивший меня вопрос. Это было очень болезненно для моего самолюбия или, как говорила Берта, чрезмерного самомнения. Я всегда тешил себя тем, что обладаю способностью угадывать момент, когда объект почует слежку.

Я решил, что впредь буду гораздо осторожнее с мистером Томасом Дэрхэмом, если, конечно, нам суждено будет встретиться. Я вспомнил о памятной записке Берты. Характерно, что она успела поднять цену на сто долларов, пока разговаривала с клиентом; успела оставить клиническую запись своих мыслительных процессов на трех листах форматом тринадцать на шестнадцать; но не успела узнать у клиента телефон и даже не потрудилась навести хоть какие-нибудь справки. Получила двести долларов – и дело с концом.

Я поискал фамилию Бушнелл в телефонном справочнике, но не нашел. Тогда я позвонил в справочное бюро, но и там мне то ли не смогли, то ли не захотели помочь. Тогда я отправился в гараж и взял нашу старую служебную машину под номером два.

Служебная машина номер один была совсем новенькой, и ею пользовалась Берта, когда ездила по делам. Машина номер два была невзрачная, но выносливая старая кляча, которая стерла свои копыта, преданно служа нашему агентству. Она пробежала более ста тысяч миль, преследуя другие автомобили, выслеживала женатых мужчин, жаловавшихся своим красоткам, что жены их не понимают, износила уйму покрышек, охотясь за уликами и с трудом добывая свидетелей по делам об убийствах. Я включил мотор и прогревал двигатель до тех пор, пока не исчезли стуки и скрежет. Потом включил скорость и поехал к Клэр Бушнелл на Вероника-Вэй. Номер 1624 оказался многоквартирным домом. Я обошел весь дом, пока не наткнулся на ее имя, вырезанное из визитной карточки и вставленное в маленькую рамку как раз над кнопкой звонка.

<< 1 2 3 4 >>