Эрл Стенли Гарднер
Вдовы носят траур

Баффин подождал, пока мужчина не скрылся из виду, после чего сказал мне:

– Ну, Лэм, делайте вашу работу.

Он открыл дверцу. Я положил десять тысяч в свой чемоданчик и взял его в левую руку. В правой я держал спрятанный в кармане плаща и направленный на Баффина револьвер. Когда мы подошли к дверям отеля, я быстро переложил револьвер в чемоданчик.

Баффин шел впереди. Мы подошли к портье.

– В какой комнате остановился мистер Стармэн Калверт? – спросил Баффин.

– Мистер Калверт только что приехал к нам. Его комната семьдесят один двадцать один…

– Вы можете позвонить ему?

– Боюсь, он еще не успел попасть к себе в номер. Лифт только что ушел.

– Отлично, – сказал Баффин. – Он ждет нас. Мы поднимемся к нему.

– Я должен сначала позвонить ему, – сказал портье. – Таковы наши правила…

– Конечно, – сказал Баффин. – Позвоните ему через пару минут, когда он доберется до номера. Скажите, что люди, которых он ждет, уже идут к нему.

Мы на лифте поднялись на седьмой этаж. Мужчина, который приехал в большой машине, стоял теперь у дверей лифта. Я прикинул, что ему около сорока. Это был небольшого роста, стройный человек с седыми усиками и синими глазами. Он имел вид процветающего банкира.

Мельком взглянув на Баффина, он начал внимательно изучать меня.

– Я думал, что мы застанем вас в номере, – сказал ему Баффин.

– Я заметил вас на автомобильной стоянке и ждал вас здесь, – спокойно ответил человек.

– Вы не могли нас видеть, – заспорил с ним Баффин.

Мужчина засмеялся коротким металлическим смехом:

– Тогда почему же я жду вас здесь?

Не отвечая ему, Баффин сказал мне:

– Это Калверт.

– Вы принесли? – спросил у него Калверт.

– Он принес, – ответил Баффин.

– Ол-райт. Тогда отправимся ко мне в номер, – предложил Калверт.

Он пошел впереди нас по коридору. Около номера 7121 Баффин остановился. Калверт продолжал идти.

– Вот ваш номер, – сказал Баффин, – семьдесят один двадцать один.

Калверт покачал головой и даже не оглянулся на нас. Мы пошли за ним по коридору дальше. Около номера 7115 Калверт вынул из кармана ключ и отпер дверь.

– Что это значит? – спросил Баффин.

– В таких делах надо быть предусмотрительным, – улыбнулся Калверт. – На свое имя я получил номер семьдесят один двадцать один. Другой номер я взял на чужое имя. В делах такого рода человек должен защищать себя от любых случайностей: частных детективов, полиции, спрятанных магнитофонов, тайных свидетелей. – Калверт распахнул дверь. – Заходите, джентльмены!

Я подождал, пока войдет Баффин, и в это время открыл свой чемоданчик, сунул в него левую руку, чтобы сразу, как только он понадобится, схватить револьвер.

– Входите, – предложил мне Калверт.

– После вас, – улыбнулся я.

Он колебался какое-то мгновение, потом засмеялся и сказал:

– Ладно. Исполняйте роль надзирателя, если вам это нравится. Я не стану порицать вас за это.

Он вошел в комнату. Я последовал за ним и закрыл дверь ногой. Потом запер ее на задвижку.

– Значит, так, – сказал Калверт. – У нас общее дело. Мы все заинтересованы, чтобы оно прошло гладко. Если мы будем вести двойную игру, мы далеко не уйдем. Садитесь, джентльмены.

Мы сели.

– Деньги при вас? – второй раз спросил Калверт Баффина.

– У него, – снова кивнул на меня Баффин.

Я достал из чемоданчика десять тысяч. Большая пачка: сто стодолларовых бумажек.

У Калверта загорелись глаза. Он потянулся за деньгами. Но я сказал:

– Кажется, деньги предназначены на обмен?

– Ах, извините, – улыбнулся Калверт. – Я забыл. Немножко…

Он пошел к шкафчику, достал из кармана ключ и отпер его. Пока он занимался этим, я незаметно включил спрятанный в моем кейсе магнитофон. Калверт достал из шкафчика большой конверт и повернулся ко мне лицом.

– Здесь три фотографии восемь на десять, – сказал он и протянул их мне.

Я начал изучать снимки. На них был изображен «Рэстебит-мотель». Были отчетливо видны лица Конни и Баффина. У него лицо было повернуто немного назад. У стоящей рядом с ними машины был открыт багажник. Там лежал чемодан. Второй чемодан стоял на земле рядом. Номер автомобиля был виден очень отчетливо. На другом снимке Баффин помогал Конни сесть в машину.

– Вот оба негатива, – продолжал Калверт, вынимая из большого конверта конверт поменьше.

Негативы были тридцатипятимиллиметровые. Значит, фотографирование производилось дорогой камерой.

– Фото сделаны с лучшего негатива, – объяснил Калверт. – Другие негативы не использовались.

– Только эти два снимка? – спросил я. – Других не было?

– Еще один снимок ранее был отправлен мистеру Баффину для ознакомления.

Я слушал его не перебивая.

– А вот, – продолжал Калверт, – регистрационная карточка мотеля: «Мистер и миссис Николас Баффин». Обратите внимание, что это оригинал. Дата: пятое число этого месяца. Фотографии делались на следующее утро – шестого.

– У вас имеются фотокопии регистрационной карточки?

– Только одна, которую мы показали Баффину. Негатив здесь, в конверте.

– Как можно убедиться в том, что вы говорите правду? – спросил я.

Калверт улыбнулся:

– Очевидно, в этом деле есть вещи, которые вам придется принять на веру.

– Вера – хорошая штука. Но не при шантаже.

– Мне не нравится такой подход к делу, – сказал Калверт. – Я не одобряю вашу позицию. Речь идет не о шантаже.

– О чем же?

– Просто некоторые заинтересованные лица хотят купить определенные фотографии и определенные документы. Им очень легко это сделать. Однако при этом имеются другие люди, которые охотно купят данные материалы за более высокую цену.

– Но вы предпочитаете продать их за меньшую сумму?

– Заинтересованным лицам? Да.

– Почему?

– Потому что мне срочно необходимо иметь именно десять тысяч – не больше и не меньше. Эта сумма определяется необходимостью, а не рыночной стоимостью документов.

– Отлично, – сказал я. – Вам не нравится слово «шантаж». Вы чертовски хороший фотограф. Но у вас неприятности, и вы срочно нуждаетесь в десяти тысячах долларов. Вам не хотелось бы прибегать к такому методу доставания денег, но у вас нет другого выхода.

– Вы сформулировали мою позицию ясно и четко, – подтвердил Калверт.

– Как вы думаете, кто я такой? – спросил я у него.

– Полагаю, адвокат, представляющий интересы некоторых заинтересованных лиц.

– У меня несколько иная профессия. Я нахожусь здесь, чтобы обеспечить гарантии того, что, покупая эти документы, заинтересованные лица произведут только один платеж. Только один.

– Даю слово, – пробормотал Калверт.

– Слово чести? – спросил я.

Он кивнул утвердительно. Но тут же покраснел и спросил:

– Это сарказм?

– Это вопрос.

– Даю слово чести.

– У вас нет намерений вторично использовать эти документы?

– Как я могу это сделать, если возвращаю их вам?

– У вас могут остаться другие негативы или другие отпечатки.

– Больше у меня ничего нет.

– Значит, вы не имеете намерений что-нибудь предпринимать с этими документами в будущем? В любой форме?

– Точно.

– Тогда вы не будете возражать, если я приму определенные меры предосторожности? Необходима гарантия, что вы не измените вашего решения. Кроме того, всегда остается опасность, что кто-либо мог тайно снять копии с этих документов. И этот «кто-либо» тоже может захотеть однажды получить за них плату.

– Я не возражаю против любых мер предосторожности.

– Отлично. В таком случае прежде всего я хочу взглянуть на ваши водительские права.

Мгновение он колебался. Потом вынул из бокового кармана бумажник и дал мне права.

Его действительно звали Стармэн Калверт.

Я пересек комнату, подошел к шкафчику и достал из него несколько листков бумаги со штампом отеля. Потом вернулся к столу и положил бумагу перед Калвертом.

– Это еще зачем? – спросил он.

– Расписка за десять тысяч долларов. А также гарантия, что мой клиент больше не будет поставлен под удар.

– Разве возможны такие гарантии?

– Пишите то, что я продиктую. Вашей рукой. Сверху поставьте дату. Сегодня у нас тринадцатое число.

– Что я должен писать дальше?

Я начал медленно диктовать:

– Пишите. «Я, Стармэн Калверт, получил десять тысяч долларов наличными от Дональда Лэма. Эта сумма является компенсацией за то, что я вернул Лэму определенные фотографии и негативы, сделанные мной и изображающие мужчину и женщину в тот момент, когда шла погрузка чемоданов в их автомобиль около „Рэстебит-мотеля“. Эти фотографии были сделаны утром шестого числа. Я передал Лэму все имеющиеся в моем распоряжении документы. Других негативов и фотографий не существует. Я передал также регистрационную карточку мотеля, датированную пятым числом, и соответствующий негатив. Других копий с этой карточки не существует. Мне остро необходимы десять тысяч долларов, у меня нет другого пути достать такую сумму, поэтому я вынужден прибегнуть к шантажу».

– Мне не нравится это слово, – сердито перебил меня Калверт.

– Вам придется написать его – нравится оно вам или нет, – спокойно ответил я.

Он покраснел от злости.

– Вы не можете меня заставить.

– Но ведь и вы не можете заставить меня отдать вам десять тысяч.

– Тогда вы не получите фотографии. Я могу продать их в другом месте.

– Валяйте, – предложил я.

– Послушайте, – сказал он. – Я пытаюсь действовать разумно. Идти вам навстречу. Но и вам следовало бы щадить мои чувства.

– Я тоже действую разумно. Я диктую эту расписку так, чтобы, подписав ее, вы больше ничего не могли предпринять в ущерб моему клиенту. Или чтобы этого не мог сделать тот, кто тайно снял с негативов другие копии.

– Повторяю вам: мне не нравится слово «шантаж».

– И все-таки его надо написать. Без этого сделка не состоится.

Минуту он колебался. Потом, снова покраснев от злости, все-таки написал так, как я продиктовал. И подписался.

– Внизу поставьте номер ваших водительских прав, – потребовал я.

– Вы слишком многого хотите.

– Вы слишком много получаете.

– Пока что я получил только слишком много оскорблений.

Я пожал плечами:

– Если вы, имея такую чувствительную натуру, все же пошли на такое дело, стало быть, у вас крайняя нужда в деньгах. И нужны они вам срочно.

– Ваша взяла, – сказал он и начал выводить под своей подписью номер водительских прав.

Я достал из чемоданчика коробку для снятия отпечатков пальцев.

– Будь я проклят, если соглашусь еще и на это, – вскочил с места Калверт.

Я медленно начал класть десять тысяч назад в чемоданчик.

– Разве не достаточно того, что я уже сделал для вас? – жалобно спросил он.

Я сидел молча. Тогда он взглянул на Баффина.

– Может, мы обойдемся без отпечатков пальцев? – спросил у меня Баффин.

– Нет, – твердо ответил я.

– Я, как клиент, имею право сказать вам, Лэм, что не следует заходить слишком далеко.

Я сидел молча.

Калверт повернулся ко мне спиной и направился к шкафчику. Баффин раздраженно сказал ему вслед:

– Он вооружен, Калверт!

Тот медленно повернулся к нам и снова пошел к столу. Так мы и сидели молча. Наконец Баффин сказал:

– С такими деньгами многое можно сделать, Калверт. Вы можете уехать в другую страну. Дональд предъявляет вам такие требования только для того, чтобы защитить меня. Он отдаст листок с отпечатками пальцев не в полицию, а мне.

Снова наступило молчание. Потом Калверт медленно и неохотно открыл мою коробку, прижал большой палец к чернильной подушке и оставил на расписке отпечаток.

Я взял бумагу. Положил ее в карман и передал ему деньги. Конверт со всеми документами я спрятал в своем чемоданчике.

– Ну все, – сказал я. – Теперь остается только посмотреть, хорошо ли сработал магнитофон.

И вынул из кейса маленький магнитофон.

Калверт смотрел на меня с ужасом. Он оцепенел. Потом глаза его налились кровью, и он резко отодвинул стул.

– Сидите спокойно, Калверт, – сказал я.

– Вы не сделаете этого, – прошипел он.

– Я уже сделал это.

Я включил звук, и в комнате сильно, громко и чисто зазвучали наши голоса. Выключив звук и укладывая магнитофон назад в чемодан, я сказал Калверту:

– Советую не забывать, что у меня находится подписанное вами признание в шантаже, отпечатки пальцев и запись нашего разговора. – И добавил, обращаясь к Баффину: – Я думаю, мы имеем все, что нам необходимо.

Калверт встал.

– Вам не кажется, что вы не оставляете человеку возможностей для самоуважения? – горько спросил он.

Неожиданно Баффин начал извиняться перед ним.

– Очень сожалею, Калверт, – проговорил он. – Я бы не хотел играть так, как играет Дональд. Но я сам просил его обеспечить мне полную безопасность от дальнейших неприятностей.

– Вы не должны были обращаться со мной как с шантажистом, – сказал Калверт.

Я взял свой чемоданчик и молча вышел из комнаты. За мной вышел Баффин. Калверт закрыл за нами дверь.

– Вы были слишком жестоки с этим парнем. Разве это необходимо? – недовольно сказал мне Баффин в коридоре.

– Вы поручили мне определенную работу. Я стараюсь выполнить ее как можно лучше. И все-таки я не знаю, выполнил ли я ее с гарантией. Нельзя исключить, что он пойдет к вашей жене с копиями этих фотографий.

У Баффина отвисла челюсть. Потом он сказал:

– Он даже не знает о том, что я женат. Повторяю вам, что все это дело касается только Конни.

– Будем надеяться, – сказал я.

В машине Баффин потребовал:

– Теперь давайте-ка мне фотографии. И все остальное.

– Я отдам все документы тому, – твердо сказал я, – кто вручил мне деньги.

– Конни? – спросил он недоверчиво.

– Конечно. Вы поручили мне сделать так, чтобы она была ограждена от возможности шантажа в будущем. Я сделал все, что мог. Конни дала мне деньги, и она получит документы. Вы сами сказали мне, что дело касается только Конни.

– Вам не удастся увидеть ее сегодня.

– Почему?

– Это неудобно по ряду причин.

– Тогда я подожду, пока это будет удобно.

– Послушайте, Лэм, так нельзя. Вы ведь имеете дело со мной.

– Если бы я имел дело с вами, то вы бы и дали мне десять тысяч. Но по каким-то причинам Конни не захотела доверить вам эти деньги. Поэтому я не могу доверить вам документы.

– Лэм, вы несете абсолютную чушь. У нее и в мыслях этого не было.

– А что было у нее в мыслях?

– Она хотела только защитить меня от неприятностей.

– Отлично, – сказал я. – Тогда и я хочу защитить вас от неприятностей. Чтобы вы были в стороне. Сбросьте меня возле моей конторы.

Баффин взглянул на меня с ненавистью:

– Ну вы и сукин сын!

– Конечно, я прошу подвезти меня к агентству только при условии, что вы не передумали и мы не отправимся сейчас к Конни, – сказал я, как бы не замечая его слов.

Он тронул машину с места. Некоторое время мы ехали молча. Неожиданно он сказал:

– Послушайте, Лэм. Вы должны доверять мне. Я ваш клиент. Ведь это я обратился в ваше агентство. Это я нанял вас. Я заплатил пятьсот долларов. Вы работаете на меня.

– Деньги для выплаты шантажисту дала мне Конни. И она хотела получить документы.

– А я говорю вам, что она делает это для меня.

– Пусть она прикажет мне отдать вам документы, и я с удовольствием сделаю это.

– Как бы вам не напороться на неприятности, – пригрозил мне Баффин.

– Это какие же неприятности?

– За такое отношение к клиенту вы можете потерять лицензию.

– Делайте что хотите. Неприятностей у нас и так хватает. Мы к этому привыкли.

На этом разговор закончился. Баффин о чем-то задумался, глубоко и надолго. Мы расстались с ним без прощальных поцелуев.

Как только я вбежал к себе в кабинет и бросил на стол свой чемоданчик, я сразу же позвонил в отель «Монарх».

– Соедините меня с номером четыреста пять.

– Там никого нет, – ответила телефонистка.

– Вы ошибаетесь. Я недавно был в нем и…

– О, мисс Констанция Алфорд сняла этот номер только на сутки. Ее неожиданно вызвали, и она уехала час назад.

Я поблагодарил девушку и повесил трубку. Потом достал из чемодана большой коричневый конверт и запер его в сейф.

Глава 4

В девять утра я позвонил Элси Бранд.

– Берта пришла?

– Она у себя.

– Рвет и мечет?

– Наоборот, очень приветлива. Даже улыбнулась мне, когда здоровалась.

– Увидим, какая она будет через час. Думаю, что полезет на стену. Я приеду только к десяти. Если она спросит обо мне, скажи, что у меня срочная работа.

Я поехал в отель, где мы встречались с Калвертом. Он сдал номер в тот же вечер. Тогда я отправился по разным театральным агентствам. В некоторых из них Констанция Алфорд была зарегистрирована недавно как начинающая актриса, ищущая работу в кино. Ни одна киностудия, разумеется, и ломаного гроша не дала бы, чтобы «защитить ее доброе имя».

Потом я приехал в «Рэстебит-мотель», показал свои верительные грамоты и спросил, не могу ли я взглянуть на их книгу регистрации за пятое число.

Никакого Николаса Баффина с женой там не оказалось. При этом администратор мотеля утверждал, что все регистрационные карточки остались на месте, ни одна не пропала, все они подшиты в папке. Конечно, его уверения могли не соответствовать истине. Но зачем бы это ему потребовалось врать мне?

У администратора было кислое настроение. Напротив мотеля строился десятиэтажный жилой дом. Жильцы мотеля жаловались на шум стройки, на то, что вся улица целый день запружена грузовиками и бульдозерами. Я вернулся на стоянку машин, расположенную перед входом в мотель, и мысленно реконструировал обстановку, при которой шантажист мог сделать фотографии. По снимкам можно было определить, где стоял его автомобиль. Отсюда хорошо просматривался и вход в мотель, и строящийся дом. Тут я вспомнил, что в агентстве меня ждет Берта. Ее челюсть, наверное, негодующе выпячена, а зубы сжаты от возмущения. Я знал, что когда вернусь в офис, то мне придется несладко.

Туда я попал только в 10.30. Телефонистка сразу сказала мне:

– Миссис Кул велела передать, что хочет вас видеть сразу, как только вы появитесь. Что-то очень важное.

Я неохотно отправился в кабинет моей старшей партнерши, внутренне приготовившись к нападению. Берта улыбнулась мне, как Чеширский кот.

– Где, к черту, ты пропадал? – спросила она, приветливо улыбаясь.

– Работал. Бегал по делам.

– Каким именно?

– По делам Баффина.

– Заплатил вчера шантажисту?

– Да.

– Получил документы?

– Да.

– Думаешь, он еще раз попытается куснуть Баффина?

– Нет.

– Хорошо. Я связалась с сержантом Селлерсом и сказала, что мы выполнили работу для ресторана Баффина и получили приглашение прийти туда с гостями на шикарный бесплатный обед. С шампанским. И вообще – заказ без ограничений.

– И что ответил Селлерс?

– Он сказал, что это звучит привлекательно. Но он хочет знать, будешь ли там ты.

– Что вы на это сказали?

– Я сказала: «Конечно». Ведь именно ты сделал эту работу.

– Ему это понравилось?

– Он признался, что предпочел бы пообедать со мной вдвоем. Но совесть немного беспокоит его: он говорит, что пару раз неправильно судил о твоих деловых и человеческих качествах. Ему не нравится только, что ты иногда режешь углы… Намерен ли ты привести с собой на обед свою волоокую секретаршу?

– Вряд ли. Думаю, это не доставит ей удовольствия. Я как-нибудь приглашу ее на обед за свой счет.

– Держу пари, что пригласишь!

– Есть еще причина, по которой я не собираюсь приглашать ее на этот раз.

– Какая?

– Та же, по которой вам скоро придется позвонить сержанту Селлерсу и сказать, что обед отменяется.

Улыбка сошла с ее лица. Рот затвердел. Глаза замерцали мрачным светом.

– Что за дьявольщину ты несешь? Ты же только что сказал, что хорошо выполнил работу для Баффина.

– Работа в порядке.

– Ну а обед входит в оплату за услуги.

– Баффин еще не звонил вам?

– Нет.

– Скоро позвонит. Он позвонит и скажет, что приглашение отменяется. Что я такой-рассякой. Что наше агентство ведет с ним двойную игру. И он еще потребует деньги назад.

– Что случилось?

– Я играл не так, как он хотел.

Ее лицо потемнело.

– Черт возьми, Дональд! – прорычала она. – Ты ведешь себя чересчур вольно. Баффин – хороший клиент. Мы же хотели развивать такого рода деятельность. Мы…

Но тут зазвонил телефон. Несколько мгновений Берта колебалась. Потом сняла трубку. Она слушала, что ей говорили, и смотрела на меня. Постепенно к ней возвращался нормальный цвет лица. Потом губы растянулись в улыбке.

– Это очень мило, мистер Баффин, – заговорила она. – Мы будем. Около восьми? Подходит… Прошлым вечером все было сделано как надо? Отлично? Нет, я еще не видела его. Он только что появился в офисе… Понимаю… Да, сержант Селлерс придет с нами. Я сказала ему, как было: мы сделали для вас работу, и вы пригласили нас на обед… Ну и прекрасно… Да, я скажу… Да, он любит поступать не совсем обычно, но его методы всегда приносят хорошие результаты. Да, конечно… Ну, тогда до восьми? О, пара коктейлей – этого достаточно… – Повесив трубку, Берта посмотрела на меня с таинственным выражением лица. – Какого черта ты решил, что Баффин скис?

– Когда мы вчера прощались, он назвал меня сукиным сыном.

– Чем ты ему насолил?

– Ничем. Просто поступил не совсем так, как он хотел.

– Он мне так и сказал. Но тут же добавил, что ты работал блестяще. Сумел полностью исключить возможность нового шантажа. И чем больше он думает, тем лучше понимает, что дело было сделано великолепно. Ну, в общем, ты слышал наш разговор…

– Только с одной стороны.

– С другой стороны прозвучала сердечность. Огромная сердечность.

– Мне это не нравится, – сказал я.

– Почему?

– Вчера вечером он бесился всю дорогу.

– По какой причине?

– Женщина дала мне деньги, чтобы добыть документы. Я их добыл. Баффин заявил, что наш клиент – он, Баффин, и документы должны быть вручены ему. Я ответил: «Не пойдет!»

– Где сейчас эти документы?

– В моем сейфе.

– Но ведь верно, что платил нам за работу Баффин. Почему бы не отдать ему документы?

– Нас нанял Баффин, но нанял для того, чтобы защитить женщину. Она дала мне десять тысяч, и ей я отдам документы.

– Понятно, – сказала Берта. – Но если они любят друг друга и идут рука об руку, какая разница, кому их отдать?

– Любовь скоротечна, – сказал я. – Иногда очень даже скоротечна.

– Пожалуй, ты поступил неглупо. Возможно, Баффин за ночь понял это. Он сказал мне, что ты очень ловко провел всю операцию.

– Не нравится мне все это, – повторил я.

– Что не нравится?

– Что он говорит, как я ловко действовал.

– А ты действовал ловко?

– Вроде бы так.

– Тогда что же тебе не нравится?

– Он слишком резко изменил мнение. Это не к добру.

– А что не к добру?

– Не знаю. Это всего лишь подозрение. Званый обед, который он устраивает, возможно, не так уж невинен, как мы полагаем.

– Обед за счет ресторана! – воскликнула Берта. – О господи, Дональд! Я пытаюсь сбросить свой вес. Сижу на диете, как бы ни была голодна. Но тут я решила немного расслабиться, поесть вкусно и вволю.

– Может быть, Баффин ждет от этого обеда еще больше, чем ждете от него вы, Берта. Может быть, он возлагает на него большие надежды.

– Он этого и не скрывает, – сказала Берта. – Он сам сказал, что за ним ведется слежка и, если обнаружится, что он дружит с «Кул и Лэм» и имеет шуры-муры с сержантом Селлерсом, это ему будет полезно.

– Ладно. Я свое сказал. Вы все равно хотите пойти на обед?

– Я иду. И ты идешь. И сержант Селлерс идет. И если хочешь, можешь привести свою волоокую секретаршу. Я попробую быть с ней любезна.

– Когда вы пробуете быть любезной женщиной, это похоже на камнедробилку, которая пытается ходить на цыпочках.

– Ну тебя к черту, – пробурчала Берта.

Я пошел к двери. Она сообщила мне вдогонку:

– Селлерс заедет за мной и отвезет в «Баффинс Грилл». Мы ждем тебя там к восьми.

– Может, вы хотите, чтобы я поехал с вами?

– Только этого не хватало! – огрызнулась она.

<< 1 2 3 >>