Евгений Малинин
Братство Конца

Мы снова молча улеглись. Свет погас, и мы… заснули.

Глава пятая

Внутреннее содержание человека,

как правило, формирует его внешний вид.

Поэтому, если перед вами узкий лоб

и скошенная нижняя челюсть,

вы можете быть уверены, что

видите преступную личность…

Старый учебник криминалистики

Мое утомленное сонным бредом сознание медленно выплывало из объятий Морфея навстречу славным трудовым будням. Первой, еще слабой, но все-таки достучавшейся до разума мыслью, была: «Это ж сколько мы вчера после игры выпили, что мне приснился такой цветной и энергичный сон?!»

И эта мысль наполнила меня удивлением пополам с восхищением. Удивлен и восхищен я был, естественно, самим собой, уникальным и неповторимым.

Следующая мысль значительно увеличила степень моего удивления, поскольку я понял, что помню свой чудесный, полный замечательных приключений сон очень отчетливо. Обычно после игровой гулянки мне снились всевозможные кошмары, похожие лишь одним – на следующее утро я их совершенно не помнил.

А поскольку этот замечательный сон я помнил прекрасно, то меня тут же настигла острая тоска, поскольку в моей памяти как живое всплыло бледное, да нет, совершенно белое, прекрасное лицо. Самое прекрасное из того, что я когда-либо видел в своей жизни и что я уже никогда не увижу.

Тут я понял, что проснулся окончательно и пора уже разлеплять глазки и тащиться в ванную к водным процедурам. Впрочем, не замедлил отметить мой пробудившийся мозг, чувствовал я себя на удивление бодрым и здоровым, а это также было несвойственно моему организму после воскресной игры и следовавших за ней мероприятий.

Так что я, придавив в себе тоску, с удовлетворением открыл глаза… и обнаружил, что лежу в полной темноте. Более того, каким-то шестым чувством я уловил, что нахожусь вообще не в своей родной двухкомнатной квартире и даже не в походной палатке.

Это меня слегка озадачило, так как нигде, кроме двух указанных мест, я себя обнаружить ну никак не мог. Третье возможное место – квартирка моей старинной подружки, Ритки Орловой, была для меня недоступна, так как подружка почти месяц назад вполне доходчиво объяснила мне наше коренное разногласие во взгляде на институт брака и просила ее больше не беспокоить…

В этот момент, не далее чем в паре метров от меня, кто-то тоненько, жалобно всхрапнул и зашлепал губами. Стоило мне услышать этот странный звук, как в голову пришла альтернатива: «Либо мой сон все еще продолжается… Либо это вовсе и не сон!»

И словно в ответ на мою несколько растерянную мысль, из темноты донесся чуть хрипловатый шепот Машеуса:

– Так, значит, это никакой не сон?

– С чего это ты так решила? – так же шепотом спросил я. – Может, это просто коллективный сон-галлюцинация?

– Нет… – задумчиво протянула девчонка. – Галлюцинация не будет храпеть и шлепать губами…

Я заметил, что хрипловатость из ее шепота исчезла, и в нем начинает проскальзывать музыкальность, свойственная… как бишь ее звали?.. Эльнорде!

А она между тем продолжила свои размышления:

– И кроме того, если я обнаруживаю себя ночующей в одной… палате с тремя мужиками – это уже не галлюцинация, а бред озабоченной самки!

Ее голос перевалил порог шепота и значительно окреп. Теперь он еще больше был похож на музыкальную речь эльфов, который с таким трудом ставили себе все наши игруны. А закончила Машеус свое выступление в полный эльфийский голос:

– Так что я склонна думать, что все происходит в натуре, а поэтому нам пора вставать и начинать разборку с нашим незнакомцем, Качеем.

Она, как заправская актриса сделав люфт-паузу, заорала как сумасшедший клавесин:

– Ребятки, подъем! Нас ждут великие дела!!! – и тут же соскочила с кровати.

Плафон над ее головой, словно ожидал именно этого поступка, плавно разгорелся и засиял в полную силу. В его мягком свете я определил, что покоюсь на неширокой кровати, на моей груди и животе покоится длинная белая борода, а рядом на стуле покоится мой серый балахон и островерхая широкополая шляпа. Рядом со стулом покоились огромные черные сапоги, из которых свисали беленькие портяночки. Все это почему-то весьма мало меня удивило, ну отдыхает в постельке Гэндальф Серый – эка невидаль! А вот то, что бородища моя была аккуратно расправлена и, я даже сказал бы, расчесана, было действительно удивительно.

Эльнорда стояла под своим светильничком, элегантно задрапированная в шелковую простыню, и оглядывала «палату № 6» орлиным эльфийским взглядом. А по обе стороны от нее покоились (вот словечко привязалось) в кроватках хоббит – один, тролль – один. Оба похрапывали, невзирая на почти дневное освещение и звучный эльфийский призыв.

– Ты, подруга, лучше оденься, а уже потом поднимай наше нечеловеческое братство, – мягко посоветовал я, отворачиваясь к стене и аккуратно укладывая рядышком с телом свою бороду.

С минуту позади меня слышалось быстрое дыхание и «шуршание шелков», а затем раздался тихий мелодичный шепот:

– Готово!

Я вернулся в исходное положение и узрел Эльнорду в уже ставшем привычным зеленом наряде и даже с колчаном за плечами.

– Где бы здесь умыться? – поинтересовалась она оглядываясь.

– В моей бывшей комнате туалетное место было в дальнем левом углу, – быстро припомнил я.

Эльнорда тут же направилась к предполагаемому месту расположения моего умывальника.

– А в твоей комнате что, туалета не было? – едко поинтересовался я.

– А я что, помню, что там было? – индифферентно ответствовала эльфийка.

Стоило девчонке начать плескаться у рукомойника, как наш тролль оторвал голову от подушки и, не открывая глаз, хрипло прорычал:

– Что, уже пор-р-ра вставать?!

– И не надо так рычать… – тут же тоненько и очень недовольно донеслось из кровати хоббита. – Не надо мешать артисту восстанавливать свои угасшие силы…

Эльнорда уже успела вытереть свою посвежевшую мордашку приготовленным для меня полотенцем и, повернувшись к неумытым мужикам, мелодично скомандовала:

– Мальчики, подъем! Кто встанет последним, тому не достанется ни кусочка Качея!

– Да подавитесь вы своим Качеем! – визгливо промычал Фродо и тут же открыл глаза. – А что, уже завтрак подали?

– Ага, – бодро ответил я, вылезая из-под одеяла на покрытый ковриком пол. – И даже с твоим любимым пивом.

– Где пиво?! – рыкнул Душегуб, перекрыв все звуки в нашей общей спальне.

– Открой глаза – увидишь… – поддержала мой розыгрыш Эльнорда.

Тролль открыл один глаз и принялся крутить чуть приподнятой головой, отыскивая вожделенный напиток.

Поскольку я встал с кровати, светильник над ней тоже включился, однако по углам обширного зала, получившегося в результате моих поспешных ночных манипуляций, еще таились довольно плотные тени. Именно к ним и приглядывался страдающий от жажды тролль, поскольку на освещенном пространстве сосудов с освежающей влагой не наблюдалось. Фродо, уже вволю навертевший своей шерстяной головенкой, поспешил успокоить не до конца проснувшегося Душегуба:

– И не надейся, Душегубушка… Нет здесь никакого пива… Эти два жизнерадостных придурка нас разыграли…

– Зачем? – коротко поинтересовался тупой тролль.

– А чтобы весело было… – грустно подсказал ему хоббит.

– Кому? – еще короче переспросил Душегуб.

На этот вопрос у Фродо не нашлось ответа, и он только коротко вздохнул.

Самое странное, что тролль вполне удовлетворился этим вздохом, открыл второй глаз и с кряхтеньем пополз из постели. Приняв вертикальное положение, он еще раз удивил нас своим более чем двухметровым ростом и покрытым сплошной рыжевато-коричневой шерстью телом. Затем Душегуб неловко потоптался у кровати и направился к своему туалетному столику. Там он нагнулся и нашарил… огромный ночной горшок. Тут я с некоторым удивлением припомнил, что у меня в комнате стояла параша. Тролль между тем, ухватив сей интимный предмет своей мохнатой лапой за ручку, выпрямился и принялся растерянно озираться. Впрочем, его искания уединения длились недолго, уже через пару секунд он возмущенно заревел:

– Ну и куда мне прикажете с этим бежать?!

И он потряс над головой своей ночной посудиной, едва не расколотив ее о потолок.

К этому моменту я уже успел умыться, накинуть свою серую хламиду, нацепить шляпу, натянуть сапожищи и вооружиться верным посохом. Посему я кивнул Эльнорде:

– Будем, подруга, взаимно вежливы, пойдем постоим в коридоре и дадим этим лежебокам одеться.

– А ты знаешь, где здесь коридор? – музыкально удивилась эльфийка.

– Да. Я, по счастью, заметил, из какой шпалеры мы выходили.

– Какой ты наблюдательный, Гэндальф, – снова удивилась девушка. – Прям Шерлок Холмс напополам с Агатой Кристи…

Я не стал объяснять студентке третьего курса разницу между этими двумя персоналиями, а ухватил ее за тонкую руку и потащил к приметной шпалере. Через секунду мы уже стояли в коридоре.

Эльнорда только открыла рот, собираясь, видимо, задать свой очередной вопрос, как в дальнем конце коридора открылась дверь, через которую мы вчера попали в наши апартаменты, и перед нашими взорами появился вчерашний карлик, все в том же вычурном наряде. Увидев нас, он чуть ли не вприпрыжку бросился в нашу сторону.

Эльфийка удержала свой вопрос и, недовольно сморщив носик, ожидала приближения нашего вчерашнего знакомца, Твиста. А тот, подбежав к нам, скорчил самую наглую ухмылочку, на какую был способен, затем неожиданно склонился в глубоком поклоне и громко проверещал:

– Ваше величество! Что вы делаете в обществе этого чудного старикана, в то время как правитель с нетерпением ожидает вас в своих покоях!

Пушистая, как говорили раньше – соболиная, бровь Эльнорды недоуменно выгнулась, и эльфийка ответила своим музыкальным голоском с присущей ей прямотой:

– Недомерок, тебе Душегуб вчера ногу оторвал или голову ушиб?! Ты с какой это стати простого сумеречного эльфа «вашим величеством» дразнишь?! В лоб захотел?!

Карлик распрямился, и на его физиономии взамен виденной нами ухмылки появилась некоторая растерянность.

– То есть как?! – невпопад промямлил он.

– Ну точно, Душегуб его вчера головой о ступеньку грохнул! – повернулась Эльнорда ко мне. – Просто мы не заметили… Ты понимаешь, что он лопочет?

– Эта… – продолжил коротышка свои невнятные расспросы, посверкивая моноклем то на эльфийку, то на ме-ня. – Разве ты не королева?.. Разве ты не Кина Золотая?..

– Слушай, ты, карапет одноглазый, – взорвалась Эльнорда. – Запомни раз и навсегда, меня зовут Эльнорда, и я – эльф из рода сумеречных эльфов! Если ты еще раз перепутаешь мое имя, я попрошу Душегуба, и он уронит тебя головой вниз еще раз, чтобы восстановить твои мыслительные способности!

– Но как же так?! – окончательно растерялся Твист. – А где же тогда королева Кина?

– Где ты ее позабыл, там и ищи! – пропела в ответ эльфийка. – И не приставай к малознакомым людям, эльфам, троллям и хоббитам со своими идиотскими поисками. Тем более, что никто из нас твоей королевы в глаза не видел!

– А ты в какой комнате спала? – задал карлик наглый вопрос.

– Что?! – прорычала в ответ Эльнорда совсем немузыкально и сделала шаг в направлении карлика.

Тот по-заячьи сделал скок в сторону, не рассчитал с прыжком и врезался в стену коридора. И тут Эльнорда схватила его за воротник.

– С каких это пор грязных карликов стали интересовать интимные подробности моей жизни? – зловеще-спокойным голосом поинтересовалась разъяренная девчонка.

Твист дернулся, пытаясь освободиться, но у Эльнорды были крепкие кулаки. Тогда карлик совсем сник и униженно заскулил:

– Дорогая госпожа, сумеречный эльф, я ни в коем разе не хотел произнести скабрезность или тебя обидеть. Просто мне показалось, что воевода Шалай все перепутал, и ты спала в комнате, не предназначенной для тебя… Прости меня за невольную вольность…

Эльнорда внимательно посмотрела в его скорбную физиономию, потом перевела взгляд на меня и задумчиво спросила:

– Врет?..

Я отрицательно покачал головой. В общем-то мне давно стала ясна подоплека поведения наглого карлы. Он решил, что ночью призрак королевы занял тело Эльнорды, поэтому обратился к девушке именно таким образом. Догадался я и почему правитель Качей «с нетерпением» ожидает ее в своих покоях.

В этот момент за стеной раздался еле слышный рев тролля:

– Ты же сказал, что знаешь, за какой шпалерой выход?!

Видимо, хоббит, пытаясь выйти вместе с троллем из нашей спальни, ошибся шпалерой. А тролль, вместо того чтобы аккуратно попробовать предложенное Фродо место выхода, направился туда слишком энергично.

Опасаясь, что Душегуб устроит Фродо разборку, я сделал Эльнорде знак подождать минутку, а сам нырнул сквозь стену обратно в комнату. И, как оказалось, вовремя. Фродо, пятясь, отступал от разъяренного Душегуба, который с остервенением тер покрасневший лоб. Ухватив нашего малыша за плечи, я направил его в сторону выхода и, бросив троллю:

– Давай скорее… – снова нырнул в коридор. Через секунду мы все трое уже стояли рядом с Эльнордой.

Душегуб, увидев карлика, прижатого к стене энергичной эльфийкой, мгновенно забыл о провинившемся хоббите и радостно зарычал, проглатывая гласные:

– Гляньте-ка! Эльнорда карлика поймала! Щас мы его на завтрак съедим!

Бедный Твист задергался всем телом, пытаясь высвободиться из цепкого девчачьего кулака, но это ему никак не удавалось. А Душегуб медленно и неотвратимо приближался к бедняге, плотоядно ухмыляясь и заблаговременно цыкая зубом.

И тут карлику пришла в голову светлая мысль, которую он сразу же озвучил:

– Не надо меня есть! Не надо!.. Я уже неделю не мылся и три дня не ходил в туалет!.. Кроме того, у меня разлитие желчи и чесотка!.. Я лучше отведу вас в столовую, там уже давно приготовлен стол для дорогих гостей правителя!

Душегуб остановился и, склонив голову набок, принялся размышлять. Мы втроем спокойно ожидали его решения, а Твист ожидал того же с явным трепетом. Наконец тролль посмотрел на Эльнорду и неуверенно спросил:

– А может, мы сначала карлу сожрем, а потом пройдем завтракать?

– А кто нам дорогу в столовую покажет? – ответила вопросом на вопрос эльфийка. – Ты что, хочешь, чтобы мы полдня по Замку бродили?

– Никто не покажет! – тут же заверещал несчастный карлик и для пущей убедительности энергично закивал головой, от чего его замечательный монокль вывалился из глазницы и заболтался на шнуре.

– Ну веди… – с тяжелым вздохом согласился тролль и тихонько прибавил: – А до столовой доведет – тут я его и схаваю…

Карлик, явно не понимая значения последнего слова, но чувствуя в нем угрозу собственному здоровью, вздрогнул, заозирался и, наконец, заскреб ногами по полу в сторону выхода из коридора. Эльнорда двинулась в том же направлении, а мы направились следом. То, что карлик оказался между мною и эльфийкой, несколько прикрытый нами от страшного тролля, немного его успокоило, но он продолжал напряженно прислушиваться к тихому ворчанью Душегуба, топавшего за нами. А тот, приобняв за плечи хоббита, делился с ним своими соображениями:

– Вообще-то карликов надо на цепочке водить, а то они сразу стараются смыться. А вот когда он на цепочке, он уже никуда не денется. И жарить их гораздо проще, подвесил на цепочке над костром, двадцать минут и карлик готов. Только не забыть посолить. Несоленые карлики невкусные…

– Да, на цепочке, конечно, сподручнее, – поддакнул кровожадный хоббит, тоненьким голоском и огорченно добавил: – Только где ж здесь цепочку взять?

– А у меня с собой есть… – успокаивающе прогудел тролль.

Я бросил назад короткий взгляд и увидел, что Душегуб демонстрирует Фродо длинную цепочку, явно демонтированную со сливного бачка какого-то древнего унитаза. Цепь длиною больше метра была хорошо ухожена – она ярко блестела, словно ее отхромировали, с одной стороны к ней был приделан такой же блестящий карабин, а с другой она заканчивалась отполированной деревянной рукояткой. Откуда Душегуб достал это ювелирное изделие, мне было совершенно непонятно. Скорее всего в напяленной на него шкуре имелись карманы, где он и хранил свои сокровища.

Надо сказать, что приятельский разговор наших друзей чрезвычайно стимулировал малыша Твиста. Он тянул Эльнорду, как торопящаяся во двор собака тянет своего хозяина.

Очень скоро мы оказались в круглом холле и устремились вверх по роскошной белой лестнице. С площадки второго этажа Твист ринулся по толстому, заглушающему шаги ковру в глубь коридора, к тяжелому дубовому полотнищу двери и, толкнув его, втащил нас в великолепную столовую.

Посреди большого зала, отделанного светлым деревом и шелковыми гобеленами светлых тонов, стоял массивный дубовый стол, за которым без труда могло разместиться человек двадцать. Стол окружали стулья с высокими прямыми спинками, обитые плотной светлой тканью. Одна стена зала имела три больших полукруглых эркера, в которых стояли небольшие круглые столы. Каждый стол был окружен четырьмя стульями. Вдоль противоположной стены стояли большие дубовые буфеты, посверкивая хрусталем, фарфором и серебром выставленной в них посуды.

Окинув этот роскошный зал одним быстрым взглядом, я обратил внимание на то, что один из эркерных столов действительно был сервирован для завтрака. Однако сервировка была сделана для трех человек! И тут раздался сначала визгливый крик Твиста:

– Шорм! Опять ты все напутал! Гостей четверо, а ты накрыл на троих! Немедленно поставь еще один прибор! – А затем его же торопливый шепот: – Госпожа, отпусти мой воротник! А то я буду неприлично выглядеть в глазах прислуги!

Эльнорда, пораженная великолепием столовой залы, рассеянно разжала пальчики, и юркий карлик резво отскочил от нее сразу метра на три.

Сзади послышался разочарованный вздох Душегуба:

– Ну вот, удрал!.. Я же говорил, на цепь надо карликов сажать…

В тот же момент открылась малозаметная дверка в дальней стене зала, и из подсобного помещения выплыл огромный, лишь немногим уступающий в росте Душегубу, толстяк в простом зеленом халате, зеленой же шапочке и с подносом в руках, затянутых в тонкие нитяные зеленые перчатки. На подносе стоял еще один столовый прибор.

Карлик Твист коротко одернул свою курточку и, чувствуя себя в относительной безопасности, громко завопил:

– Шорм, накорми гостей правителя, а я пойду доложу о выполнении своей миссии.

И карлик едва не бегом бросился к выходу из столовой.

Впрочем, мы почти не обратили внимания на его бегство. Нам вдруг стало ясно, что мы очень давно ничего не ели или ели слишком мало. Так что уже через секунду мы разместились за сервированным столом, и нам сразу же начали подавать завтрак. Самый обычный завтрак – яичницу с салом, еще скворчащую кипящим жиром, белый мягкий хлеб, нарезанный тонкими ломтиками и уложенный на широкой хлебнице, желтое жирное сливочное масло в двух больших фарфоровых масленках, огурчики и помидорчики, нарезанные отдельно. Кроме того, в большие широкие чашки, стоявшие рядом с каждой из тарелок, достопочтенный Шорм налил густой, пахучей жидкости, весьма походившей на растопленный горьковатый шоколад.

Мы молча, даже с каким-то остервенением, набросились на еду, и лишь краем глаза я заметил, что стоявший рядом с нашим столом здоровяк Шорм довольно улыбается, наблюдая за тем, как мы поглощаем поданную нам еду. Когда первый голод был утолен, на столе появились мелкие сладкие пирожки и печеньица, а налитый в новые чашки шоколад имел уже сладковатый привкус.

Эльнорда, схрумкав всего одно печенье, откинулась на спинку стула и довольно пропела:

– Ну что ж, по крайней мере голодом морить нас здесь не собираются!

Душегуб поднял на нее удивленный взгляд. Его рот был до отказа забит сладостями, и поэтому сказать он ничего не мог, но в его глазах явно читался вопрос: «Кто бы это позволил себе такую смелость – попробовать поморить меня голодом».

Зато шустрый хоббит, быстренько прихлебнув из здоровенной чашки, вытер перемазанные губы и пропищал:

– Хотел бы я посмотреть на того, кто попытается морить голодом Душегуба!

Душегуб удовлетворенно кивнул и что-то нечленораздельно, но явно одобрительно промычал. Я лишь молча улыбнулся, наблюдая за своими насытившимися друзьями.

Именно в этот момент широкая дверь, через которую мы попали в столовую, распахнулась, и в это царство желудка вступила целая компания.

Первыми вошли два высоких гвардейца, одетых в уже виденные нами легкие доспехи, и встали по обеим сторонам от двери. Затем в дверном проеме застряли двое высоких статных стариков в роскошных шелковых камзолах с широкими орденскими лентами через плечо. Потолкавшись и попыхтев, они проникли в столовую и также разошлись в разные стороны от двери. Прошло несколько долгих секунд, и вслед за этими местными вельможами в дверь стремительно проковылял невысокий, корявенький мужичонка, одетый в темно-коричневый, мешковато на нем сидевший камзол и такие же коричневые широкие штаны. На его ногах красовались довольно стоптанные туфли с ярко блестевшими металлическими пряжками. На груди коричневую ткань камзола оттягивал здоровенный, усыпанный блестящими камешками орден.

Признаться, увидев эту странную фигуру, я слегка оторопел. Шагал этот мужик очень уверенно, по-хозяйски, но его внешний вид никак не соответствовал моим представлениям о правителе целой страны.

А этот тип между тем стремительно пересек обеденную залу и оказался рядом с нашим столом. Из-за его спины тут же выскочил наш знакомец Твист и оглушительно заверещал, тыкая своим крошечным пальчиком в Душегуба:

– Правитель, вот этот самый верзила хотел меня съесть!.. Он… он рычал на меня и предлагал тащить меня на цепи, чтобы поджарить над очагом!.. У него и цепь уже приготовлена, он вот этому коротышу показывал. – Карлик мотнул своей башкой в сторону Фродо. – Хвастался, что он по пять таких, как я, за раз съедает! Он даже меня посолил и два раза укусил, говорит, попробовать надо!..

– Где это я тебя укусил?! – перебил его Душегуб своим мощным рыком. – А ну, покажи!

Но карлик совершенно не смутился, присутствие правителя, видимо, вселяло в него уверенность.

– Я не могу показать укусы!.. – тут же продолжил он свои вопли. – Я не могу обнажать перед правителем интимные части моего тела!.. Но вот этот дед, – на этот раз он мотнул башкой в мою сторону, – может подтвердить, что ты меня кусал… И девка тоже подтвердит! – нагло проорал карлик.

Впрочем, я очень мало внимания обращал на наглые ябеды карлика. Меня гораздо больше занимала физиономия типа, которого Твист называл правителем.

Под гладко прилизанной темненькой стрижечкой «каре», сама тщательность укладки которой наводила на мысль о парике, едва виднелась узкая, матово-белая полоска лба. Тяжелые, выдающиеся надбровные дуги, украшенные густыми, кустистыми бровями, нависали над маленькими, непонятного цвета, шустро бегающими глазками. Кончик плоского, приплюснутого носа был вздернут так, что можно было лицезреть волосатые ноздри. И без того тонкие губы были плотно сжаты, словно их хозяин боялся ляпнуть глупость. Правда, только «утонченность» очертаний рта позволяла хоть как-то мириться со скошенной назад нижней челюстью, почти незаметно переходящей в хрящеватый выпуклый кадык. Мой опыт физиономиста ясно мне сигнализировал: «Законченный мерзавец!», а здравый смысл добавлял: «И как Кина могла верить такой роже!»

Владелец столь импозантной внешности тоже не обращал внимания на вопли своего клеврета и даже порой морщился от его слишком визгливых пассажей. Внимание правителя было сосредоточено на нас. Его малюсенькие глазки, быстро обшарив наши лица, пристально уставились на нашу прекрасную Эльнорду. Казалось, он старался проникнуть в ее разум и лично убедиться, что под этим спокойным ликом не скрывается душа несчастной королевы.

Эльнорда немедленно обратила внимание на прощупывающие взгляды хозяина Замка и, подняв на него свои прекрасные глазищи, недовольно сморщила носик:

– Обшаривать честную девушку такими сальными глазенками крайне неприлично… Даже если тебе не повезло и твое имя Качей…

Однако правитель полностью игнорировал замечание эльфийки и, пробормотав словно бы про себя:

– Так, так, так… – громко, хрипловатым, словно простуженным (или пропитым) баритоном, спросил:

– Как спали, гостюшки дорогие?

При этом он продолжал пристально разглядывать Эльнорду.

– Вот хамло глазастое! – не отвечая на вопрос правителя, воскликнула та. – Ну прям раздевает глазами!

– Что ты, красавица, – откликнулся правитель, не отрывая глаз от нее. – Я просто не могу отвести глаз от твоего неповторимого лица…

Душегуб тут же перестал жевать. Его огромное тело напряглось, а на щеках вздулись желваки.

– Я и говорю, пора бы уже отвести свой сальный взгляд в сторону, – мелодично схамила эльфийка. – А то можно и в морду от моих друзей схлопотать…

Тролль посчитал это высказывание Эльнорды командой к действию и начал медленно выбираться из-за стола.

– А можно поинтересоваться у прекрасной, но такой строгой незнакомки, как она почивала? – ничуть не смутившись, поинтересовался правитель.

– Прекрасно… – коротко ответила эльфийка.

– И тебя никто не побеспокоил? – не отставал Качей.

– Что ты имеешь в виду? – несколько угрюмо переспросила девушка.

– Ну… – Правитель несколько замялся, подыскивая слава. – Может быть, ночью тебе показалось, что кто-то в твоей комнате есть?

– Ты что, про привидение, что ли, спрашиваешь? – задала прямой вопрос Эльнорда и, видя, что Качей от такой прямоты несколько растерялся, громко добавила: – Так его Гэндальф развеял! Вместе со стенами…

У Качея после этих слов буквально отвалилась челюсть. Твист, пытавшийся привлечь внимание правителя к своей невысокой особе, непочтительно дергая его за рукав камзола, замер, снова выронив из глазницы свой монокль. В столовой повисла растерянная тишина. Лишь через несколько секунд правитель смог прохрипеть:

– Как, то есть, развеял?.. Э-э-э, с какими стенами?..

– Да очень просто! – невозмутимо ответствовала Эльнорда. – Ночью в мою комнату заваливается какое-то странное облачко, заявляет, что оно – призрак, и начинает меня пугать! Я, конечно, завизжала, а наш руководитель, – она плавно повела своей изящной ручкой в мою сторону, – отреагировал немедленным и чрезвычайно страшным заклинанием. В результате и привидение, и стены между нашими комнатами, и кое-какую ночную посуду просто разметало в пыль…

– В пыль… – задумчиво повторил маленький Твист, но возглас правителя вывел его из этой задумчивости.

– Твист, марш в комнаты гостей, посмотри и доложи!..

Карлик, позабыв все свои ябеды, развернулся и помчался прочь из столовой. А Качей снова уставился на нас своими маленькими глазками, постепенно приходя в себя.

– Мне будет очень жалко, если ты, моя красавица, сказала мне правду… – гораздо спокойнее прохрипел он. – Дело в том, что это призрак нашей бывшей королевы, а она была очень дорога для меня…

– Кто? Королева или ее призрак?! – жестко уточнила Эльнорда.

– И сама королева и, конечно, ее призрак, – совершенно спокойно ответил Качей. – Я слишком сильно был к ней привязан и с большим трудом смог пережить ее гибель. А этот призрак стал для меня воплощенной памятью о моей королеве…

Его глазки испытующе обежали наши лица, проверяя, насколько мы ему верим. И, видимо, он не совсем удовлетворился результатами этой проверки.

– Значит, ваша королева погибла? – вступил я в разговор.

– Я думаю, да… – ответил Качей, поворачиваясь ко мне всем туловом. – Правда, тело ее не было обнаружено, но, сами понимаете – если в Замке появился ее призрак, значит, сама она вряд ли жива…

– А тело, значит, так и не нашли? – задал я вопрос совершенно безразличным тоном, на самом деле расставляя Качею простенькую ловушку.

– Нет… – с хрипловатым вздохом подтвердил тот. – Я сам хотел бы увидеть тело нашей бедняжки… И не подумайте, что мной движут низменные, меркантильные интересы – мол, предъявит подлый Качей тело и сразу устроит собственную коронацию… Мне действительно хотелось бы удостовериться в ее смерти… А еще больше в том, что она все-таки жива…

– Так мы можем помочь в осуществлении твоего желания… – перебил правителя наш сообразительный Фродо, правильно угадав мой замысел.

От такого неожиданного и необычного предложения Качей вновь растерялся. Вот такие ему на этот раз попались гости – каждым своим словом ставили его в тупик. Но на этот раз он придумал достойный ответ гораздо быстрее, видимо, начало сказываться общение с нашим Братством.

– Но с момента исчезновения королевы прошло уже почти полгода… – словно в сомнении протянул правитель и зачем-то потрогал свой орден. – Вряд ли даже самый опытный маг сможет нащупать столь слабый след королевы…

– А наш Гэндальф Серый Конец не маг! – самодовольно улыбнулся толстощекий хоббит. – Он Магистр обеих магий и Апологет неявных метаморфоз!

Фродо с гордостью посмотрел на меня, но горд он был безусловно собой. На его довольной роже крупными буквами было написано: «Каково я завернул!!!»

Мне же пришлось поддерживать его «гениальную» выдумку. Я сосредоточенно нахмурил лоб и медленно произнес:

– Ну… Сразу я сказать ничего не могу… – Правитель облегченно вздохнул, но его облегчение было недолгим, поскольку я тут же прибавил: – Кроме того, что тело королевы не уничтожено, а значит, может быть найдено… Живым, полуживым или неживым…

И тут мне пришла в голову, на мой взгляд, интересная мысль, которую я сразу же и озвучил:

– Чтобы точнее обрисовать ситуацию с королевским телом, мне необходимо кое-что посмотреть в королевской библиотеке!

И чтобы несколько успокоить сразу насторожившегося Качея, я добавил, словно бы извиняясь:

– Я слишком давно не занимался пропажами…

– А что, ты разве специалист по пропажам?! – заинтересовался правитель.

– Ха! – воскликнул я. – Да мне нет равных по розыску всевозможных пропаж! Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро бледнели от зависти, когда при них называли мое имя!

Качей наверняка не знал ни первого, ни второго из названных мной авторитетов, а посему многозначительно покачал головой, после чего выступил с новым меркан– тильным предложением:

– Тогда, может быть, ты попробуешь заодно отыскать три неких предмета, которые находятся в Замке, но как-то странно затерялись…

– Что значит – находятся в Замке, но затерялись? – недоверчиво переспросил я, уже зная, о чем пойдет речь.

– Ну… Так получилось, что я не уследил и эти предметы куда-то… припрятались…

Да! Качей явно не был готов к такому разговору. Уж слишком корявыми были его объяснения. Но я не стал акцентировать внимание на его неубедительности. Вместо этого, сделав вид, что не имею оснований сомневаться в его правдивости, я строго спросил:

– Но хотя бы назвать и обрисовать эти предметы ты можешь?!

– О, конечно! – радостно подтвердил Качей и принялся торопливо объяснять: – Во-первых, это кольцо! Такое тоненькое золотое колечко с небольшим голубовато-прозрачным камешком. Должен предупредить, что на внутренней части колечка имеется надпись, которую ни в коем случае нельзя читать… Иначе могут произойти самые непредсказуемые вещи. Во-вторых, пояс… Я, к сожалению, не могу точно сказать, как он выглядит, потому что он может быть и девичьим пояском, сплетенным из цветной кожи, и рыцарским поясом с серебряным набором. Но этот пояс откликается на имя…

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>