Евгений Александрович Прошкин
Механика вечности

Механика вечности
Евгений Александрович Прошкин

Однажды он позвонит в твою дверь – тот человек, которым ты мог бы стать в будущем. Которым ты обязательно станешь, если выполнишь его просьбу. Минутное дело, совсем необременительное: передать небольшую посылку – и тогда твоя судьба войдет в нужное русло, ты реализуешь самую заветную мечту. Фактически она уже сбылась, ведь ты видишь свою версию из будущего – успешного и счастливого человека. Осталась лишь небольшая формальность: сделать то, о чем он тебя просит. Ты ведь не откажешь самому себе? Нет, конечно. Только не забудь спросить, какова цена. Не забудь, слышишь? Иначе однажды ты увидишь другого себя – того человека, кем ты боялся стать. И вместе с тобой за эту ошибку заплатит вся планета.

Евгений Прошкин

Механика вечности

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

* * *

Пролог

Сейчас она скажет: «Посуду вымоешь ты». Я заною: «Почему опять я?» Она устало вздохнет: «Но ведь я и стираю, и убираю, и готовлю».

Вздох – ее любимая реплика. Как я раньше этого не замечал? Далее по сценарию я выкидываю окурок в форточку и плетусь к раковине.

– Миша, я сегодня так замоталась… Помой посуду, а? Мефодий!

Почти в точку.

Забавляясь, стремительно набрасываю фартук и хватаю со стола грязную тарелку.

– Конечно, Алён, отдохни. Шурик новую повесть закончил – там, на диване лежит. Почитай, интересно. По ящику всё равно ничего нет.

Ее брови выползают на лоб и застывают у самой челки.

– Сударь, вы решили стать идеальным мужем?

– Иди, иди, пока я добрый.

Алёна, одолеваемая сомнениями, уходит с кухни, а я не спеша занимаюсь привычной когда-то работой: чашки на полку, тарелки в сушку, вытереть со стола. Да, еще ополоснуть раковину. Всё.

Всё это уже было, и неоднократно. Можно спорить, можно скандалить, финал будет тот же: посуду придется мыть мне. Такая уж у нас традиция, и ломать ее не хочется. Тем более что до конца нашего брака осталось всего полгода. Через шесть месяцев наступит десятое апреля. Эту дату я запомнил навсегда.

Десятого апреля я вернусь окрыленным: у меня наконец примут повесть. В издательстве я встречу Кнута, и там же, в буфете, он раскрутит меня на небольшой банкет, поэтому домой я приду поздно, зато с огромным букетом розовых гвоздик. Однако цветам будет суждено отправиться в мусоропровод, поскольку прямо с порога я узнаю, что жены у меня больше нет.

О разводе Алёна объявила буднично и неэффектно, кажется, пригоревшие котлеты взволновали бы ее сильнее. Деловито укладывая в чемодан многочисленные блузки, она обронила «я ухожу», и ее голос потонул в фанфарах какого-то рекламного ролика.

– Вот так сразу? – растерянно спросил я.

– Не сразу, Мефодий, не сразу, – она назвала меня моим настоящим именем, хотя прекрасно знала, что я этого не выношу. – У нас с тобой давно всё кончилось, Миша. Разве ты не замечал?

Я, не в силах собраться с мыслями, лишь пожал плечами. Кончилось? Давно?! Да ведь всё только начинается! Именно сегодня, сейчас…

– Не замечал, – Алёна оторвалась от чемодана и одарила меня печальным взглядом.

Она ушла, а на следующий день вернулась и потащила меня в ЗАГС – подавать на развод. Сопротивляться? Какой смысл? Я даже не спросил, куда Алёна перевезла вещи. Мне было не до этого – я пил водку и плакал. Но это произойдет в апреле. Через полгода.

Алёна лежала на диване и лениво листала красочный журнал. Картонный скоросшиватель с Сашиной рукописью, как я и ожидал, переместился на пол. Я скинул тапочки и пристроился возле жены. Потом мягко взял журнал и отодвинул его в сторону.

– Опять? – во взгляде Алёны появилось недоверие. – Мефодий, ты что, начал принимать какие-то таблетки? Тебя не узнать.

Минут через сорок Алёна, делая большие глаза, направилась в ванную. Докуривая сигарету, я еще немного повалялся, потом встал. За эти два дня, таких обыденных и невероятных, я чуть не забыл о самом главном, о том, зачем я сюда вернулся.

Я разыскал тетрадь в клетчатой обложке и, открыв ее на чистой странице, сделал короткую запись. Раньше у меня ее не было, этой дурацкой привычки, но десятое апреля многое изменило. Теперь у меня, как у всякого нормального гения, появился свой пунктик, и я повсюду таскаю с собой сборник кошмаров, обернутый в желто-коричневый коленкор.

Я надел брюки и на всякий случай похлопал по карманам. В правом – прямоугольная плоская коробочка, в левом – дискеты. Компьютер, коротко бикнув, включился, и пока я копался с принтером, в комнату вернулась супруга.

– Опять муки творчества? – спросила она равнодушно. – Ладно, не буду мешать.

Я кивнул, выражая одновременно согласие и благодарность. Алёна нечасто бывала такой покладистой.

Принтер – родная «Радуга», а не какой-нибудь лицензионный «Хьюлетт» – тонко запел, отпечатанные листы с убаюкивающим шуршанием поползли в прозрачный приемный лоток. Четыре романа, которые если и не потрясут мир, то уж, по крайней мере, заставят его выделить и отгородить для меня местечко. Четыре толстых книжки, написанных моей собственной рукой. Две тысячи страниц, из которых я пока не прочитал ни единой.

– Это тебя, – Алёна ткнула мне в лицо телефонной трубкой.

Я снова не услышал, как она вошла. Странно, раньше она любила по-старушечьи шаркать шлепанцами. Я посмотрел на ее ноги – на них были мягкие вельветовые тапочки с задниками. Таких я у нее не видел.

– Мишка? Салют, – раздалось в трубке.

– Здрасьте. Кто это?

– Костик. Не узнал, что ли?

– А, Костик, привет! – я замялся, ожидая от абонента следующей реплики. О чем с ним говорить, я не представлял, потому что ни с каким Костиком знаком не был.

– Ну что, ты надумал?

– Да, – ответил я, не понимая, о чем идет речь.

– Значит, договорились, – уточнил неизвестный Костик.

– Да, – сказал я и отключил телефон.

– Миша, я пришла, – голос за спиной раздался неожиданно, но вздрогнул я не от этого. Интонация, с которой Алёна напоминала о себе, вернула меня в те давно ушедшие, здорово намарафеченные памятью времена, когда мы жили вместе.

Мне есть что вспомнить. Тогда, до развода, вокруг происходило какое-то движение, и я, сам того не желая, в нем участвовал. У меня была жизнь. После развода не было ничего. Четыре года – ничего. Только бесконечная писанина, когда вялая, когда запойная, но одинаково безрезультатная. Все мои опусы вызывали интерес лишь у собрата по перу Кнутовского.

Вот если бы меня напечатали до развода, может, Алёна стала бы относиться ко мне иначе? Увидела бы во мне что-то еще, кроме пустых амбиций и бесполезного корпения над рукописями. И у нас всё сложилось бы по-другому.

– Уважаемые телезрители! Свои вопросы героине передачи вы можете задать… – сказали мне в самое ухо.

– Я буду смотреть телевизор, – сообщила жена.

Это была боевая стойка: Алёна давала понять, что ее право на просмотр очередного ток-шоу священно и неотъемлемо.
1 2 3 4 5 ... 22 >>