Евгений Александрович Прошкин
Механика вечности


– Алён…

– Я и так тебя целых полчаса не трогала.

– Да я не об этом.

– А… Нет, Миша, хватит. У меня там уже болит всё. Оставим на завтра, хорошо?

– И не об этом тоже.

– А о чем? – она посмотрела на меня так, будто я ее чем-то шокировал.

Но я только собирался.

– Алёна, как ты думаешь, мы с тобой нормальная пара? Ну, в смысле, у нас всё хорошо?

Чёрт, ведь совсем не то хотел сказать. Уж больно издалека получается.

– Ты на что намекаешь?

– Да не намекаю я. Просто интересно, за что ты меня можешь бросить.

– …конечно, стать заместителем генерального директора такой крупной компании совсем непросто. В восемьдесят пятом году, то есть шестнадцать лет назад, я была простым менеджером… – заговорила вальяжная дама, сидевшая по ту сторону экрана.

– Опять ты со своей философией! – раздраженно бросила Алёна. – Вот из-за тебя вопрос пропустила. О чем ее спросили?

– А это так важно?

– Слушай, мотай на кухню!

– Не бойся, мне твой ящик не мешает. Делай что хочешь, сегодня твой день.

– А завтра? – не растерялась она.

И завтра, и послезавтра – вплоть до десятого апреля. Всё будет так, как сейчас, только эти полгода пройдут без меня, я их уже пережил. В понедельник всё вернется на свое место, это кресло у компьютера займет тот, кому оно принадлежит. У него еще всё впереди: и повесть, которую сначала примут, а потом вернут, и гвоздики, которые придется ломать, потому что они не влезут в мусоропровод, и смазанный фиолетовый штампик «брак расторгнут».

Один роман был готов. Я утрамбовал пачку и отделил еще теплый последний лист. Страница пятьсот три. Ого!

– Миша, ты когда подстричься успел?

– Вчера утром.

– Ой, а это у тебя что, седой волос? – Алёна оторвалась от телевизора и подошла ко мне.

– Где, на виске? Здрасьте, опомнилась! – я заставил себя усмехнуться, хотя внутри всё сжалось.

Неужели я действительно изменился? И как теперь будет оправдываться тот, другой? Прическа – дело поправимое, но седина… Надо было закрасить.

– И похудел здорово…

Я с надеждой посмотрел на экран. Там, как назло, шла реклама. Мне вдруг захотелось всё ей высказать, выдать на одном дыхании, что живу я теперь в паршивой квартире у чёрта на куличиках, женщин вижу преимущественно во сне, питаюсь концентратами, оттого и отощал, и всё потому, что в один весенний день моя жена собрала вещички и исчезла. Самое обидное, что по прошествии четырех с половиной лет я так и не узнал – зачем, куда, к кому.

– Мы продолжаем разговор о том, как добиться вершин успеха. Наш новый гость – директор-распорядитель фонда имени…

– Нет, показалось, – успокоила себя Алёна и упорхнула на диван.

Я облегченно вздохнул. Два дня прошло как по маслу, а под занавес такой прокол.

Найдя в столе папку побольше и поновее, я уложил в нее рукопись. Тесемки еле сошлись, бантик вышел маленьким и неаккуратным. Сойдет, мне только до издательства довезти, а там папка уже не понадобится.

Рецензент отнесет роман главному редактору, через неделю тот позвонит и, захлебываясь в комплиментах, предложит подписать договор.

Это я знаю точно. Мою книгу выпустят в целлофанированном переплете, на котором будет изображен танк под большим зеленым деревом. А вверху, в розовом небе, будет написано: «Михаил Ташков. НИЧЕГО, КРОМЕ СЧАСТЬЯ».

Я ее видел и даже держал в руках, но оставить себе не смог, ведь до ее выхода еще целых семнадцать лет.

Часть 1

Изнанка

Если бы я верил в приметы, всё могло бы сложиться иначе. Но я в них не верил и многократные предупреждения свыше оставил без внимания.

С самого утра меня обманули на рынке, так что я сразу понял: день пошел насмарку. Главное, ведь не обвесил наглый латинос, даже не обсчитал – запретные плоды из дружественного Гондураса весили ровно полтора килограмма, и особых вычислений здесь не требовалось, – просто прибавил к сумме рубль. Широко улыбаясь и глядя прямо в глаза. И я, не выдержав этой психической атаки, безропотно уплатил, вякнул: «Спасибо» – воспитанный! – и поплелся прочь. Шел и грыз себя за проклятую бесхребетность. А на спине ощущался густой плевок его насмешливого взгляда.

Да, ты победил, мой смуглый младший брат, ну и чёрт с тобой! Подавись ты этим рублем. Купи на него конфет и отошли своим голодным волчатам в Коста-Рику или где они у тебя там.

Конечно, бедным и убогим следует помогать, но почему они так быстро садятся на шею? Вот и этот деятель из Панамы – может, из Мексики? – не успел получить долгосрочную визу, а уже заматерел. Вернуться бы сейчас, да пригрозить ему заявлением в иммиграционную службу и полюбоваться, как загар покидает небритые щеки.

Злоба разрасталась, словно крапива в запущенном саду, и я почувствовал необходимость прижечь язву души стопкой-другой. Подходящее заведение находилось всего в пяти шагах от рынка, и ноги сами повернули на девяносто градусов.

Харчевня со смачным названием «Покушай», аккуратный павильончик-стекляшка, являла собой образчик чистоты и порядка. Народ здесь собирался приличный, поэтому ни пьяных посиделок, ни танцев с мордобоем в «Покушай» никогда не случалось.

Все столики были свободны, лишь в углу, у самого хвоста болтавшегося под потолком картонного дракона, засыпала над книгами какая-то студентка.

Грузный китаец лет сорока со скандинавским именем Ян со скоростью циркулярной пилы шинковал пушистую экзотическую зелень, но, увидев меня, тут же воткнул нож в доску над головой и вышел навстречу.

– Миша? Как приятно тебя видеть! Ты намерен покушать плотно, как и подобает мужчине, или только раздразнить желудок? – Ян говорил с легким акцентом, но фразы строил на удивление правильно.

– Я тебя огорчу, есть я не буду совсем. Только закусить.

На столе появилась широкая рюмка на короткой ножке и расписанное иероглифами блюдце с маленьким кривым огурчиком. Ян вернулся было к своей зелени, но, постучав ножом несколько секунд, снова отвлекся.

– Миша, что-то случилось?

– Да нет, всё нормально. Как у тебя дела?

– У меня проблемы, – китаец нахмурился и принялся рассматривать ногти.

– С бизнесом?
<< 1 2 3 4 5 6 ... 22 >>