Евгений Александрович Прошкин
Загон

Глава 4. Среда

Сегодня Барсик почти не кушал.

Андрей со вздохом закрутил вентиль и, оперевшись о прозрачную крышку, грустно подмигнул. Пена в баке бурлила, но уже не так оживленно, как раньше, – работала всего одна труба, да и та не в полную силу. Переваривать быстрее Барсик сегодня не мог.

«Небось, не тем накормили», – озаботился Андрей. И хотя он помнил, что Барсик поглощает всё, кроме камней и железа, он продолжал развивать эту мысль, поскольку ни о чем другом думать был не в состоянии.

– Ясно, отравили, – сказал Андрей вполголоса. – Дрянь какую-нибудь тебе подсунули, а ты, глупенький, стрескал. Им-то что, им главное производительность, объемы. А ты и веришь. А придет какой-нибудь Царапин – ему же наплевать. Он только о себе… Или не отравили – слово плохое сказали. Ты же понимаешь. Ты такой, да…

Андрей погладил стеклянный колпак и взял из шкафчика позавчерашнюю бутылку лимонада.

– Белкин, как дела? – прожурчала в ухе радиотаблетка.

– Худо ему.

– Да что ж вы все заладили?! – раздраженно крикнул Чумаков. – Третья смена уже талдычит: «Больной, больной!..» Болеет – прооперируем. Ты второй вентиль не пробовал?

– Закрыл я его. Столько он не ест.

– Что, уровень повышается?

– Он и из одной трубы – с грехом пополам.

– Ну чёрт с ним. До вечера подождем, а там решим. Если не очухается, будем резать.

– Оперировать? – уточнил Андрей.

– Как хочешь, так и называй. Молись, чтоб не в твою смену.

– Это страшно?

– Да. Вонища страшная. Крышку же снимать придется.

– К нему придут ветеринары?

– Сами управимся. Опустим в бак мясорубку, и вперед.

– Мясорубку?!

Андрей надеялся, что бригадир, как всегда, глумится.

– Не настоящую, конечно, – сказал Чумаков. – Но они похожи. Винт огромный, по диаметру бака, и лопасти у него острые как бритва. И с зубцами. Порубим твоего монстра и сольем в соседнюю емкость, а сюда нового запустим.

Чумаков не скрывал, что разговор доставляет ему удовольствие.

– Естественная ротация, – пояснил он. – Трое суток новый монстрик будет расти, набирать массу, а на четвертые включится в наше грязное дело. Ты его от старого фиг бы отличил. Если б я тебе не сказал.

– Вы хотите его убить?! – воскликнул Андрей. – Но его можно вылечить! Те, кто его создал…

– Ты рехнулся, Белкин. Всё, мне некогда. Отбой.

Андрей судорожно глотнул из бутылки и сел на стульчик. Такой жути он еще не слышал. Сунуть в живое существо пропеллер… и скормить останки его родственнику!

Какая-то «ротация»… Не иначе от слова «рот». Но почему естественная? Что, жрать друг друга – это естественно?!

– Барсик… – робко позвал Андрей. – Барсик! Неужели и ты… ты тоже ел кого-то из своих? Нет. Ты бы не стал. Я надеюсь, ты на такое не способен.

Существо в баке молчало.

Андрей допил лимонад и метнул бутылку в ведро. Бутылка пролетела мимо, и он, крякнув, пошел ее поднимать. Обходя круглую емкость, он краем глаза заметил, что на ней чего-то не хватает. Рывком повернув голову, Андрей увидел Барсикову бирку – «С-НР-32/15». Кепка, висевшая на запорном винте, пропала.

Вот в чем дело! Кто-то убрал кепку, и номер с позорным кодом «НР» – «неразумный» оказался на всеобщем обозрении. И Барсик… он так этого стеснялся… вот от чего он болеет. Черствые люди… Рубить живое! Он же просто обиделся. За это не убивают.

Андрей пробежался по личным шкафам – кепки нигде не было. Ценности она не представляла, в гуманитарке таких навалом, а с карточки за нее спишут не больше, чем за пару шнурков. Позариться на нее никто не мог, значит, специально убрали. Чумаков?.. Нет, он сюда заходит редко. Из своих кто-то?.. Но зачем?

Андрей снова проверил шкафчики – тщательно, каждую полку, и, не найдя кепки, снял свой халат.

– Не печалься, Барсик, мы всё прикроем. Пока будет так, а потом я что-нибудь из дома принесу. Или, хочешь, краску в лавке возьмем? Замажем твою табличку в несколько слоев, чтоб больше никто и никогда…

Убедившись, что халат держится на винте крепко и бирку ни с какой стороны не видно, Андрей вгляделся в бурлящую пену.

– Надо, Барсик, пойми, – ласково проговорил он. – Надо кушать больше. От этого и тебе будет хорошо, и остальным. И Чумакову тоже. Простим его, Барсик, правда? Он как бы инвалид, Чумаков этот. Так вроде незаметно, а поближе его узнаешь, и жалко становится. У него нет чего-то важного. Может, половину души отрезали или в сердце что-то нарушено. И еще… они ведь не черы, тоже со своими проблемами… Им за всё платить надо. Вот я тебе краску задаром возьму, а Чумаков бы за деньги…

Андрей прижался щекой к теплому стеклу и продолжал нашептывать. Он рассказывал Барсику о странном поведении Никиты Николаевича, о бывшей наставнице Эльзе Васильевне, о Сергее Сергеевиче и его замечательном приборчике и о повышении интеллект-статуса, и о покупке терминала…

Когда Андрей оторвался от колпака, то обнаружил, что пены в емкости стало чуть меньше. Вторую трубу он закрыл, когда количество массы достигло максимальной отметки, теперь же темные хлопья плескались сантиметрах в пяти от рельефной линии. Андрей приблизил лицо к краю бака. Уровень падал – не так быстро, как хотелось бы, но всё же Барсик начал есть активней.

– Какой же ты молодец!

Андрей несмело тронул рукоятку второго вентиля и вновь заглянул в емкость. Затем крутанул штурвал еще, и уровень пополз вверх.

– Ничего, Барсик. Потихоньку, не сразу… Нам не до рекордов.

Скорость поглощения то увеличивалась, то уменьшалась, и Андрей был вынужден постоянно подкручивать ручки. Где-то через час, после долгих увещеваний, ему удалось запустить вторую трубу на полную мощность. Это была победа.

Он вызвал бригадира и дрожащим голосом сообщил, что операция Барсику уже не требуется. Чумаков пролаял что-то невнятное и отключился – кажется, он был занят.

До вечера Андрей так ни разу и не присел. У Барсика еще случались кризисы – он то взбрыкивал и отказывался есть совсем, то опять брался за ум, заставляя Андрея бежать к трубе и раскручивать вентиль до упора. Андрей даже подумывал, не попроситься ли ему на следующую смену – естественно, бесплатно. Раньше, когда его менял профессор, он уходил с конвертера со спокойной душой, но на новенького, Царапина, полагаться было нельзя.

– Угробит он моего Барсика, – бубнил себе под нос Андрей. – Окончательно угробит, ему же наплевать. Этой царапине даже интересно, как Барсика рубить будут…

– Белкин, как дела? – проревело в ухе.

– Два канала, – доложил он с гордостью.

– Два?.. – задумался бригадир. – Штатный минимум… Добро, пускай пока поживет. Да, вот что! После тебя сегодня Новиков заступит.

– Новиков?! – Андрей подпрыгнул от радости.

– Царапин опаздывает, просил подменить. Он, видишь ли, плохо себя чувствует. Трудяга!.. – хмыкнул Чумаков. – Еще раз почувствует себя плохо – будет себя чувствовать безработным. Нам тут хворые не нужны. Верно говорю, Белкин?

– Верно! – звучно ответил Андрей.

Новиков пришел минут через десять. Андрей пожал ему руку, вкратце обрисовал ситуацию и молча показал на висящий поверх таблички халат. Сменщик так же молча покачал головой. Кепку снял не он, конечно. Андрей на него и не думал. Новиков, с виду неприступный и вечно злой, был человеком неплохим.

На улице еще не стемнело, и у помойки Андрей решил не останавливаться. В следующий раз смена закончится позже, вот тогда можно будет полюбоваться, а сегодня он что-то уморился. Барсик, стервец, совсем его загонял.

Андрей с тревогой подумал о мясорубке с острыми зубцами, но тут же вспомнил про Новикова. С Новиковым Барсик не пропадет.

На полпути к линейке, когда Андрей проходил мимо искусственной лесопосадки, ему вдруг показалось, что из деревьев доносятся какие-то вопли. Березовая рощица была довольно жидкой, но с дорожки он ничего рассмотреть не мог.

Он нерешительно встал и оглянулся – по территории конвертера ползало четыре комбайна, у станции виднелась чья-то спина, больше вокруг никого не было.

Крик послышался снова, на этот раз – уже отчетливо. Ему не померещилось, кто-то звал на помощь.

Андрей стоял на узкой полосе асфальта и боролся с самим собой. Если его о чем-то просили, то он, как правило, откликался. Однако слова профессора насчет незнакомки в кустах имели смысл.

Сделав шаг в сторону березок, он опять остановился и закусил губу. Хоть Никита Николаевич и ослаб рассудком, до полного маразма ему еще далеко. Профессор по-прежнему был для Андрея авторитетом.

– Убива-ают!!! – надсадно заорали из рощи.

Срывающийся в хрип голос принадлежал явно не женщине, и Андрей, обругав себя трусом, помчался к деревьям.

До рощи было около ста метров. Андрей влетел в березки и на ходу подобрал толстую палку.

Дрались трое, точнее, драка уже закончилась, и началось дикое, жесточайшее избиение. Молодые парни в разодранных майках лупили ногами едва шевелившееся тело. Человек на земле вяло перекатывался и лишь мычал. Всё, на что у него осталось сил, – это подтянуть колени к животу и закрыть лицо.

Андрей, не сбавляя скорости, отвел дубину назад и врезал одному из подонков по спине. Палка с чавканьем разломилась, и у него в руках остался короткий огрызок, из которого посыпалась рыжая труха.

Парень прекратил пинать лежачего и недоуменно обернулся. Андрей сжал деревяшку еще крепче, будто она могла чем-то помочь.

– Ты кто?..

– Я… дознаватель! – ответил Андрей. – Что вы тут делаете?

Обе реплики прозвучали настолько глупо, что второй тоже отвлекся и, сплюнув, часто заморгал.

– Гоша, это кто? – спросил он.

– Хрен знает… – проронил Гоша.

– А чё он тут?..

– Щас спросим. Вообще-то, он меня стукнул, – с картинным спокойствием произнес он.

– Да-а?! Во народ свирепый пошел!

Андрей покосился на короткий обрубок и бросил его на землю.

– Что же вы делаете, гады? – выдавил он. – Вдвоем на одного!..

Кулак возле челюсти появился не сказать чтоб внезапно, но совсем не оттуда и не в тот момент, когда Андрей ожидал. Он честно пропустил удар и, потеряв равновесие, завалился на утоптанную траву.

В небе крутанулись светло-зеленые кроны. Андрей впал в какое-то неясное состояние, при котором лень не только двигаться, но и думать.

Из этой неопределенности его вывел резкий тычок под ребра. Андрей запоздало прикрыл печень локтем и получил еще один, слева.

«Сразу надо было вставать, – с тоской подумал он. – Теперь уж не позволят…»

В подтверждение пришло еще четыре удара, и Андрей обреченно отметил, что после такой серии точно не поднимется.

Парни били наотмашь – переменяя ноги легко и споро, словно в некой задорной пляске. Боль возникала то тут, то там и распространялась по телу так стремительно, что через несколько секунд была уже везде. Однако она почти не беспокоила. Наоборот, с каждым ударом боль отходила всё дальше, становясь какой-то отвлеченной, существующей отдельно от Андрея.

Переворачиваясь с боку на бок, он иногда успевал поймать мгновение и взглянуть на небо с вращающимися облаками. Остальное его будто бы и не касалось.

Он не помнил, когда отключился, облака застыли как на фотографии, а шелест листьев стал отчетливым и нестерпимо громким. Андрея больше не трогали. Сбоку что-то трещало и пыхтело, но это относилось не к нему.

Подняв голову, он обнаружил, что находится в сознании. Цепляясь за жесткую траву, Андрей перекатился на живот и кое-как встал. Драка продолжалась – видимо, мужчина очнулся и вызвал бой на себя. Парни нападали с двух сторон, но им редко удавалось достать его по-настоящему, и даже когда они прорывали оборону, мужчина великолепно держал удар.

Помедлив, Андрей до хруста в пальцах сжал кулак и впечатал Гоше в ухо. Тот не упал, но отвлекся, и мужчина добил его прямым в нос.

Второй перешел из нападения в защиту и начал потихоньку отступать. Споткнувшись о торчавший корень, он повалился на землю и по-собачьи, на четвереньках, побежал куда-то вглубь рощи.

– Спасибо, выручил…

Андрей посмотрел на мужчину и с удивлением узнал в нем Царапина.

– Как ты здесь оказался?

– Случайно. Позвонил бригадиру, отпросился, а потом всё-таки решил выйти.

– Тебя уже заменили.

– Ну и хорошо. Какой из меня работник? – Илья с кряхтением доковылял до пенька. – Этого урода надо в полицию сдать, – показал он на Гошу.

– А что тут случилось?

– Шел от станции, увидел, как они в лес девчонку тащат. Та кричит, а вокруг нет никого. Я пока их догнал, они на ней уже кофту разорвали.

– И ты ее… спасать?

– Нет, очередь занял! – раздраженно ответил Илья. – Я надеялся, она полицию вызовет, до вот ни черта. Смылась куда-то. В следующий раз пусть сами отбрыкиваются. Может, она только так, для порядка сопротивлялась? Стерва!

История про девушку Андрею не понравилась. Что-то они, девушки, зачастили в беду попадать.

– Красивая? – спросил он.

– Кто, баба? Так, средняя. Вся в розовом… Спасибо тебе, Андрюша.

– За что?

– Пока тебя хайдакали, я отлежался немножко. А то насмерть забили бы. Ребята, кажись, под кайфом. Ладно, кайф уходит, статья остается. Слышь, эротоман? Покушение на изнасилование плюс злостное хулиганство – это до десятки. А за десять лет тебе такую шахту продолбят, что проктолог будет заходить не нагибаясь.

– Ты откуда знаешь?

– Сиживал я там, Андрюша, – спокойно сказал Илья. – Брезгуешь?

– Да я… нет… – смутился он.

– Всё, что положено, я отбыл. Чист перед обществом.

– Да я ничего… А что с ним в тюрьме будут делать?

– Примерно то же, что он с этой девочкой собирался, – ответил Илья не без удовольствия. – Но гораздо дольше и разнообразней.

– Кошмар…

– Святая традиция, не я ее придумал.

– Мужики, отпустили бы… – оживая, пролепетал Гоша.

Он попытался сесть, но Илья ударил его по лбу – несильно, для острастки.

– Не успели же, она только испугалась… – захныкал Гоша. – Гришаня всё, скотина! Я его отговаривал…

– А по-моему, ты первый ей в трусы полез. Следствие разберется.

– Илья… правда, – сказал Андрей. – И девушка эта, жертва… Где ее искать-то?

– Не переживай. Они завтра еще одну поймают. Если мы его отпустим.

– Не, мужики! – горячо воскликнул Гоша. – Чтоб я!.. Когда-нибудь!.. Это Гришаня, он позарился. А я… да я практически девственник!

– Вот в камере и лишишься.

– Надо его отпустить, – сказал Андрей. – Если впредь пообещает…

– Ты серьезно? Он – пообещает?! И ты поверишь?..

– Иногда люди обманывают, но он получил хороший урок.

Илья подобрал трухлявый обломок и задумчиво раскрошил его пальцами.

– Наивный ты человек, Андрюша… Пес с ним, пойдем. А ты чтоб лежал, ясно?

– Ну! – счастливо затряс головой Гоша.

– Еще раз мне попадешься…

– Я?! Ни в жизнь!..

Внутри у Андрея вроде всё было цело, но едва он вышел из рощи, как в боках закололо. В животе что-то беспрестанно екало и шевелилось, а на подходе к станции его разобрал болезненный, непрекращающийся кашель.

– Полечиться тебе надо, – сказал Илья.

Он держался бодрее, о побоище напоминала лишь опухающая губа и вымазанная в глине рубашка. Илья немного прихрамывал, но без него высокие ступени тамбура Андрей не одолел бы.

В вагоне Илья наорал на какую-то бабку и заставил ее уступить Андрею место. Андрею было страшно неудобно, но от возможности сесть он отказаться не мог. Он опять куда-то уплывал – дурнота то исчезала, то накатывала с такой силой, что темнело в глазах. Илья всю дорогу стоял рядом и придерживал его за плечо.

От станции до дома Илья тащил Андрея на себе.

– У тебя же нога… – слабо протестовал Андрей.

Илья весело матерился, называл его захребетником и приказывал заткнуться. Он говорил, что скулеж ему мешает и если Андрей произнесет еще слово, то он его бросит. Андрей благодарно умолкал, но через пять шагов снова начинал сетовать.

Так они и плелись – мимо гуманитарки, мимо детской площадки и смеющихся женщин в розовых блузках.

Ввалившись в квартиру, Илья уложил Андрея на кровать и велел раздеваться. Сам он снял рубашку, вымыл руки и пошел на кухню. Минут двадцать оттуда доносилось какое-то позвякивание. Андрей подумал, что время для обеда выбрано не очень подходящее, но спорить не стал.

Из кухни Илья вернулся с большой кастрюлей, в которой находилось что-то густое и черное.

– Я это есть не буду, – заявил Андрей.

– Я тоже, – сказал Илья. – В туалет хочешь?

– Как?..

– Как-как!.. По-маленькому.

– В смысле?..

– Не в смысле, а в кастрюлю. Давай, заодно посмотрим, что у тебя с почками. Будет кровь – связываюсь с клиникой. Не будет – без врачей обойдемся. Давай, говорю! – прикрикнул он. – Или я пописаю, если тебе приятней.

Андрей, глупо улыбаясь, повернулся на бок и исполнил распоряжение.

– Жить будешь… – промолвил Илья.

– Что здесь? – осведомился Андрей с отвращением.

– Народное средство. Чай, тертая картошка, сода и геркулесовые хлопья, – перечислил он. – И еще кое-что.

Илья воткнул в черную массу любимую ложку Андрея и принялся перемешивать.

– Ты где этому научился? – спросил Андрей.

– Там, – нехотя бросил он. – Не дергайся, щипать будет. А потом будет чесаться. Терпи. Когда совсем невмоготу станет, пойдешь мыться.

Илья зачерпнул народного средства и без предупреждения вывалил его Андрею на грудь.

– Поздно, уже в дерьме, – сообщил он, опережая все возражения.

Размазав по телу горячий ком, Илья зачерпнул еще и шмякнул ниже, на живот.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 12 форматов)
<< 1 2 3 4