Евгений Александрович Прошкин
Магистраль


– Наконец-то… – сказал Лопатин, забирая со стола шляпу.

– Я прощался… с прошлым.

Олег кривил душой. Он думал не о прошлом, а о том, что если бы заранее узнал про Асин стриптиз, то это, возможно, отложилось бы у него в памяти. И тогда он вел бы себя не так глупо – опять же, возможно. Не так глупо, а… ну как-то иначе умнее. Ведь когда Ася вылезла из ванны, когда встала вплотную к нему, да еще накинула на него полотенце – то самое, которым вытиралась…

Шорохов обнаружил, что чересчур углубился, и заставил себя отвлечься. Тем более что ничего важного он не запомнил, за исключением, пожалуй, морского конька на левой груди. Вот о нем-то Олег и думал. Вовсе не о своем прошлом. Прошлого ему было не жаль.

«Интересно, раздевание – это Асина блажь или часть программы? – продолжал размышлять Шорохов, сползая обратно к теме. – Если это стандартные условия теста, то любопытно узнать, как реагировали остальные. И как далеко готова зайти сама Ася, изображая жену или просто подружку, или…»

– Спишь?.. – Ася подтолкнула его в спину, и Олег заметил, что загораживает проход.

Он посторонился, выпуская из квартиры ее и Лопатина, и запер дверь на два замка. Вторым, верхним, он пользовался крайне редко – лишь когда уезжал из дома надолго. Шорохов выдернул ключ и, проведя пальцем по острым, не сточенным зубцам, вздохнул.

– Ты чего такой смурной? – спросила Ася. – Тебе плясать надо. Из двенадцати человек ты один с первого раза сдал. Шестерых вообще выгнали.

– Пляшу… – буркнул Олег, спускаясь за Лопатиным. – Пляшу, только незримо. А ты давно в Службе?

– Уже год, но на оперативной работе пока не была. Всё в школе мариновали – то инструктором, то нянькой…

– Народу не хватает, – не поворачивая головы, отозвался Василий Вениаминович. – Вот и в твоей группе: шестьдесят человек прибыло, сорок восемь даже до теста не дотянули, шестеро сегодня завалились напрочь. Из оставшейся пятерки хорошо, если один сгодится. А то вообще вдвоем пыхтеть будете…

Он прошел мимо открытого лифта на первом этаже и по-хозяйски оттянул мизинцем разболтанную дверцу почтового ящика с номером «13». Рекламных листовок оказалось много, но всё же не столько, сколько должны были напихать за полгода.

– Василий Вениаминович, а что с Шороховым? – спросил Олег. – С тем Шороховым, у которого всё-таки есть друзья, родственники?..

– Василий Вениаминович, а что значит «пыхтеть вдвоем»? – опомнилась Ася.

– То и значит. Работать, – ответил Лопатин. – Или тебе в школе не надоело еще? Ты опер, а не старшина… А ты, Шорохов, не волнуйся. Дырки на твоем месте не осталось.

Олег представил, кем можно закрыть эту дырку, и осознал, что никем, кроме него самого. Варианты исключены. Подменить его можно было только таким же Олегом Шороховым – двадцати семи лет от роду, холостым, несудимым, с незаконченным в/о и т. д. С короткой стрижкой. С темными волосами. С большими карими глазами. С вечной небритостью и вечной же виноватой улыбкой – которая, однако, не свидетельствовала ни о чувстве вины, ни о смущении, а лишь отражала его неизменный настрой. Олег давно заподозрил, что всё происходящее происходит будто бы не с ним, и, несмотря на тривиальность этого ощущения, никак не мог его в себе изжить. Да, собственно, и не старался. Вот только таким его и могли подменить или что они там замыслили. С его внешностью, с его привычками и характером… да со всем! С прикусом и походкой. С его предпочтениями в кино и в музыке.

– Кем же вы ее закроете, эту дырку?.. – растерялся Олег. – Где вы возьмете еще одного…

– Я что-то не очень… – вмешалась Ася. – «Пыхтеть» – это понятно. Но почему вдвоем? Опять какая-нибудь вспомогательная служба? Да сколько ж можно?!

– Да уж хватит, – кивнул Лопатин, выходя из подъезда.

На широких ступенях парадного кружился маленький снежный буранчик. Олег поежился и сунул руки в карманы. В левом нашлись пачка «Кента» и зажигалка, но курить он не стал, – рядом у тротуара темнело синее лопатинское «вольво». Начало одиннадцатого, для июля – разгар дня, для декабря – глухая ночь, когда приличным людям на улице делать уже нечего. Приличные сейчас либо пили, либо смотрели телевизор, словом, делали что-то правильное – то, от чего Олег отказался еще в июле.

– Поедем назад, на базу? – спросил он.

– Вряд ли. Я что-то запамятовал, где она находится, – безмятежно произнес Василий Вениаминович.

Шорохов остановился и, зачерпнув в ладонь сухого невесомого снега, приложил его ко лбу. Ася реагировала иначе, но Олегу было ясно, что она тоже не помнит адреса.

– Как говорит старшина Хапин, иногда лучше забыть, чем знать, – сказал Василий Вениаминович.

«Действительно Хапин, – оторопело подумал Олег. – Простая фамилия. Хапин, усатый и пузатый… И как это она у меня выскочила?..»

– Хапин не так говорит, – возразила Ася.

– Может, не так… Я уж и не помню! – Лопатин рассмеялся. – Память не безгранична…

– …и вы периодически кое-что стираете, – добавил Олег. – Мне, в том числе. Без моего ведома.

– Стереть из памяти ничего нельзя, Шорохов. Я же тебе все полгода открыл, вспоминай лекции. Стереть нельзя, но можно заархивировать, если тебя не коробит от таких сравнений. Временно закрыть доступ. А насчет того, что, мол, без ведома, – это ты напрасно.

– Просто факт моего согласия вы тоже закрыли, – догадался он.

– Естественно. Зачем тебе адрес базы? – Лопатин пиликнул брелоком сигнализации и уселся за руль. – Слушай, Шорохов, ты сегодня и впрямь какой-то напряженный… Сейчас получишь мнемокорректор и открывай себе что угодно… Сам не захочешь, уверяю. Наоборот, будешь прикидывать, что бы еще выбросить из прежней жизни. Нужна ли тебе учительница пения? Или какой-нибудь соседский пацан, с которым вы в пятом классе подрались?.. Так-то. И знаешь, сколько этих мелочей наберется? О-о-о!..

– Василий Вениаминович, вы упоминали какую-то работу, – сказала Ася. – Я скоро навыки терять начну и без всяких корректировок. Два сезона в школе!

– Так и я полгода оттрубил, – отозвался Лопатин, выезжая из двора на перепаханную скатами дорогу.

– А раньше?

– Раньше был координатором оперотряда.

– А что же…

– А то же!.. – сердито перебил ее Василий Вениаминович. – Это дело прошлое. Не помню… А на базе я новых операторов набирал. Вот гляди же, набрал… Пока один Шорохов. Ну и ты, если пожелаешь. Пойдешь ко мне служить?

– К вам?.. – удивилась Ася.

– В школе тебя отпускают. Ко мне в отряд, – зачем-то пояснил Лопатин. – Ну так что?

– Вопрос! – воскликнула она.

– Отлично. Тогда примите повторные тесты у оставшихся пяти гавриков. Кстати, и присмотритесь к ним получше.

– Куда уж лучше-то! – вздохнул Олег. – Полгода в одной банке просидели…

– Мне мальчиков, ему девочек? – уточнила Ася.

– В лотерею разыграете, – Лопатин включил радио – тихонько, для фона, и сдвинул зеркало так, чтобы видеть сразу обоих. – Об именах не думали пока? Оперативный позывной всегда и везде давал координатор, но я против этого правила. Вы ведь не животные, чтоб вам посторонние люди кличку выбирали. Предложения есть?

Олег покосился на Асю и прикрыл глаза. Заготовленных вариантов у него не было, а те, что рождались сейчас, выглядели ущербными. Всякие героические псевдонимы вроде «Гладиатора» и «Викинга» вызывали стойкую ассоциацию с детскими комплексами. Кроме того, Шорохов подозревал, что «Гладиаторов» в Службе и без него как грязи.

– Да, еще нужно, чтоб имя было коротким, – предупредил Лопатин. – Из одного или двух слогов, три – уже много.

«Гладиатор» отпадает, – решил Олег. – И хрен с ним».

– Меня везде «Шорохом» звали…

– «Шорох»? – переспросила Ася.

– Ага. И в школе, и в армии, и в институте. Кличка от фамилии – это проще всего.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 21 >>