Иэн Рэнкин
Кошки-мышки

– Настоящим Эдинбургом?

– Ну да. Не тем, что состоит из волынщиков на крепостном валу, Королевской Мили и памятника Скотту.

Ребус вспомнил сделанные Ронни фотографии замка.

– Я видел фотографии на стене в комнате Ронни.

Чарли посмотрел на него, прищурившись.

– А, эти… Он воображал себя фотографом, собирался стать профессионалом. Щелкал эти идиотские кадры для туристских открыток. Это увлечение, как и остальные, продолжалось недолго.

– У него был неплохой фотоаппарат.

– Что? А, аппарат. Да, его гордость.

Чарли скрестил ноги. Ребус не отрывал взгляда от его глаз, но юноша продолжал изучать снимки пентаграммы.

– Так что ты начал говорить о «настоящем» Эдинбурге?

– Староста Броди и Уэверли[5 - Церковный староста Броди – уважаемый согражданами краснодеревщик, по ночам совершавший грабежи и кражи; его история толкнула Р. Л. Стивенсона на создание «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда»; Уэверли – герой одноименного романа В. Скотта.], Холируд и Скала Артурова трона. – Чарли снова оживился. – Все это показуха для туристов. А я всегда догадывался, что под этой мишурой должна быть какая-то другая, темная жизнь. И я начал искать ее в жилых и заброшенных кварталах:

Вестер-Хэйлз, Оксгангз, Крэгмиллар, Пилмьюир.

– Ты начал бродить по Пилмьюиру?

– Да.

– То есть сам стал туристом?

Ребусу случалось видеть подобных искателей приключений, любителей посмаковать чужую жизнь на дне города, но обычно эти люди, очень ему неприятные, бывали постарше и посостоятельней Чарли.

– Я не турист! – Собеседник Ребуса дернулся, как форель, заглотившая крючок. – Я ходил туда, потому что мне там нравилось и я нравился им. – Голос его помрачнел. – Там я чувствовал себя дома.

– Нет, молодой человек. У вас есть большой собственный дом и родители, переживающие за вашу университетскую карьеру.

– Чушь!

Чарли встал, оттолкнув стул, подошел к стене и прижался к ней лицом. Ребус подумал, уж не собирается ли он стукнуться головой о стену, а потом заявить, что полиция применяет крутые методы воздействия. Но нет, Чарли просто хотел прислонить щеку к чему-то холодному.

В комнате действительно было душно. Ребус, давно снявший пиджак, теперь закатал рукава и потушил сигарету.

– Ну ладно, Чарли.

Внутреннее сопротивление юноши, видимо, ослабло.

Пора было переходить к вопросам.

– В ту ночь, когда Ронни сделал себе роковую инъекцию, ты ведь был у него, правда? – Был. Некоторое время.

– Кто еще находился в доме?

– Трейси. Я ушел, а она осталась.

– А еще кто-нибудь?

– Заходил какой-то парень, ненадолго. До этого я несколько раз видел его вместе с Ронни. Когда он появлялся, они прямо не отходили друг от друга.

– Ты полагаешь, это был его поставщик?

– Нет. Ронни всегда сам доставал себе дурь. Во всяком случае, до последнего времени. В последние две недели ему не удавалось ничего купить. Но с этим парнем они были как-то особенно близки…

– Я слушаю.

– Ну, как любовники, что ли.

– А Трейси?

– Да, да, но это же ничего не доказывает! Вы же знаете, как большинство наркотов зарабатывают деньги. – Воруют?

– Воруют, играют… И работают на Колтон-хилле.

Холм Колтон к востоку от Принсес-стрит. Да, Ребус знал о Колтон-хилле, о машинах, стоящих всю ночь у его подножия, вдоль Риджент-роуд. Знал он и о кладбище Колтон, и о том, что там происходит.

– Ты хочешь сказать, что Ронни торговал собой?

Фраза прозвучала грубо, как заголовок в желтой прессе.

– Я говорю, что он ошивался там вместе с другими парнями и к утру всегда бывал при деньгах. – Чарли сглотнул. – Иногда еще и при синяках.

– О господи.

Ребус добавил эту информацию к тому, что начинало уже складываться у него в голове в подобие дела. Очень грязного дела. Как низко может опуститься человек ради очередной дозы? Ответ выходил один: как угодно низко.

И еще ниже. Он закурил следующую сигарету.

– Ты знаешь это наверняка?

– Нет.

– Сам Ронни, кстати, был эдинбуржец?

– Нет, он из Стерлинга.

– А фамилия его…

– Кажется, Макгрэт.

– Этот парень, с которым они так горячо дружили…

<< 1 ... 11 12 13 14 15 16 17 18 19 >>