Иэн Рэнкин
Кошки-мышки

– В гостиной?

Девушка, казалось, не поняла.

– Почему в гостиной? Наверху, в спальне.

– Ясно.

Ребус продолжал рисовать круги. Он пытался представить себе, как Ронни, еще живой, спускается вниз после того, как Трейси убежала. И падает в гостиной.

Тогда понятно, откуда синяки.

Да, но свечи? Не мог же он упасть точно между ними?

– Когда это случилось?

– Вчера вечером, а во сколько – не знаю. Я страшно перепугалась, а потом позвонила в полицию.

– Когда приблизительно вы позвонили?

Она подумала.

– Около семи утра.

– Трейси, вы могли бы повторить ваш рассказ для официальных показаний?

– Зачем?

– Я объясню, когда за вами приеду. Только скажите мне, где вы.

Девушка снова задумалась.

– Я вернулась обратно в Пилмьюир, – проговорила она наконец. – В другой дом.

– Вы же не хотите, чтобы я приезжал туда за вами? Но вы, наверное, недалеко от Шор-роуд. Давайте встретимся там?

– Ну…

– Там есть паб «Док-Лиф», – продолжал Ребус, не давая ей возразить. – Вы его знаете?

– Меня оттуда несколько раз выгоняли.

– Прекрасно, меня тоже. Я буду ждать вас у входа через час. Идет?

– Хорошо, – ответила она без энтузиазма.

Ну что ж, не придет, так не придет. Вроде бы говорит правду; но может оказаться одной из тех бедолаг, которые звонят в полицию, чтобы привлечь к себе внимание, доказать самим себе, что они кому-то интересны…

Но ведь недаром же у него было предчувствие?

– Хорошо, – повторила она и повесила трубку.

Оживленная магистраль Шор-роуд огибала город вдоль северного побережья. Заводы, склады и мебельные магазины, а за ними – спокойный серый залив, Фертоф-Форт. Обычно на другом берегу был виден Файф, но сегодня над водой висел низкий туман. По ту сторону шоссе – склады, по эту – жилые дома, пятиэтажные предшественники высоток. На углу несколько магазинчиков, где встречались и обменивались слухами местные жители, да пара небольших, по старинке оборудованных пабов, где бармены знали всех посетителей в лицо.

В пабе «Док-Лиф» старое поколение пьяниц сменилось новым – молодыми безработными, живущими по шесть человек в четырехкомнатных квартирах на Шорроуд. Кражи и ограбления, однако, были нечасты. Старое доброе правило: с соседями лучше жить в мире.

Приехав раньше условленного времени, Ребус успел выпить полпинты. Пиво дешевое, но неплохое. Все, кто сидел в пабе, казалось, знали, кто он такой: если не по имени, то по профессии. Голоса упали до шепота, взгляды старательно отводились. Когда в половине четвертого он вышел на улицу, то даже зажмурился от яркого света.

– Вы полицейский?

– Да, Трейси.

Она стояла, прислонившись к стене паба. Он прикрыл глаза ладонью, чтобы разглядеть ее лицо, и с изумлением увидел перед собой женщину от двадцати до двадцати пяти лет. О ее возрасте можно было догадаться сразу, несмотря на одежду и прическу в бунтарском молодежном стиле: коротко стриженные, вытравленные перекисью волосы, в правом ухе две сережки-гвоздика, «вареная» футболка, линялые джинсы и красные баскетбольные кроссовки. Высокая, не ниже Ребуса. Когда его глаза привыкли к свету, он разглядел у нее на щеках дорожки от слез. Морщинки у уголков глаз выдавали смешливый нрав, но сейчас ее зеленые глаза не смеялись. В какой-то момент жизнь этой девушки сделала крутой, неверный поворот – но у Ребуса было впечатление, что она еще не потеряла надежду вернуться на прямую дорогу.

В последний раз он видел это лицо смеющимся: перед ним была девушка с отстававшей от стены фотографии в комнате Ронни.

– Трейси – ваше настоящее имя?

– Типа того.

Он пошел рядом с ней. Не оглядевшись по сторонам, она перешла дорогу по пешеходному переходу, подошла к стене одного из зданий, остановилась, глядя на поднимающийся с залива туман, и обхватила себя руками за плечи.

– Это мое второе имя.

Ребус оперся рукой о стену:

– Вы давно знаете Ронни?

– Три месяца. Столько, сколько я живу в Пилмьюире.

– А кто еще жил в этом доме?

Она пожала плечами:

– Одни приходили, другие уходили. Мы прожили там всего три недели. Иногда, когда я спускалась утром вниз, там на полу спало человек пять. Никто их не выгонял. Как одна большая семья.

– Почему вы думаете, что Ронни убили?

Она подняла на него сердитые, но влажные глаза:

– Я же говорила вам по телефону! Он сам сказал мне! Он куда-то ходил, принес порошок. Но вид у него был, знаете, какой-то не такой… Обычно он, когда купит, делался как ребенок перед Рождеством, такой счастливый… А тут… Он был чем-то напуган и повторял как заведенный, чтобы я пряталась, что за ним придут.

– Кто придет?

– Не знаю.

– Он говорил это после того, как принял дозу?

– Нет, потому-то я и напугалась. Он говорил это до того. В руке держал пакет. А меня вытолкал за дверь.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 19 >>