Картер Браун
Сексуальная клиника

Глава 3

Эллен Драри проживала в многоквартирном доме на Пятой авеню. Я поднялся на десятый этаж, нажал кнопку звонка и постарался убедить себя, что выбор этой пациентки в качестве объекта первого визита не имеет никакого отношения к тому, что, по словам мисс Уинтур, она нимфоманка.

Дверь приоткрылась примерно на фут, затем в щель медленно высунулась голова блондинки. Длинные волосы кукурузного цвета обрамляли ее высокие скулы, а далее и шею, после чего живописным беспорядком рассыпались по плечам. Рот был широким и подвижным, а нижняя губа выпячивалась, как бы провоцируя мужчин на активные действия. Глаза глубокого голубого цвета, полуприкрытые тяжелыми веками, оценивающе окинули меня, а затем она улыбнулась, явно с целью произвести на мою скромную особу эффект неотразимой женщины.

– Привет, – произнесла она почти шепотом. – Я как раз собиралась одеться и приготовить себе выпивку. Почему бы вам не составить мне компанию?

– Гм-м… – Я с трудом сделал вдох и попытался заговорить: – Вы Эллен Драри?

Она открыла дверь шире, давая мне возможность увидеть ее в полный рост, – и это зрелище оказалось воплощением снов детектива Бойда. Она стояла боком ко мне в просвечивающей ночной рубашке бледно-лимонного цвета, едва доходящей до округлых крепких ягодиц. Уставившись на прелестную попку, я не сразу заметил проглядывающие через прозрачную ткань зрелые груди с розовыми сосками и почти символические узенькие трусики. В целом зрелище было завораживающее, и я вдруг обнаружил, что не могу дышать.

– Надеюсь, вам уже не нужен ответ на вопрос, кто я такая? – промурлыкала она и, повернувшись ко мне спиной, ушла в гостиную.

Следуя за ней, я наблюдал, как она колышет бедрами и как при этом поочередно подрагивают ягодицы ниже того места, где их туго перехватывала резинка трусиков; разыгравшееся воображение начало рисовать настолько восхитительные картины, что у меня заныло в паху и началась эрекция. Но примерно через пару секунд эти восхитительно подрагивающие округлости скрылись за стойкой бара.

– Желудок подсказывает мне, что время пить мартини, – твердо заявила она, – а гостям следует пить то же, что и я.

– Согласен, – не стал я спорить, – но можно заодно и виски.

– Этак вы потом еще, чего доброго, потребуете вермут?

– Только ради того, чтобы придать выпивке цвет и аромат, – успокоил я и добавил: – Между прочим, меня зовут Дэнни Бойд, может быть, вы…

– Ну какого черта!.. Чего ради вам взбрело в голову называть свое имя? Я что, спрашивала вас?

– Гхм, – успел произнести я перед тем, как у меня отвисла челюсть.

– Да вы понимаете, что только что сделали? – В ее взгляде горела ненависть. – Испортили мне все удовольствие, будьте вы прокляты! После такого многообещающего начала! Еще пара порций выпивки – и мы могли бы запросто прыгнуть в постель. Но вы все испортили, назвав свое дурацкое имя.

– Да что такого в моем имени? – с недоумением пробормотал я.

– Да то, что я вовсе не хотела его знать. Мне до лампочки как вы, так и весь этот чертов мир с его чертовыми условностями. – В ее голосе зазвучала горечь. – Я не имею ничего против, чтобы переспать с незнакомым мужчиной. Куда лучше, чем ложиться в постель со знакомым, потому что в этом случае потом разговоров не оберешься. Но поскольку вы назвали мне свое имя, то перестали быть посторонним мужчиной.

– Чертовски сожалею о своей оплошности, – попробовал я снова подкатить к ней.

– К чему мне ваши извинения? – Она слегка пожала плечами. – Думаю, ничего уже не исправить. – Она нацедила из шейкера две щедрые дозы спиртного и протянула один стакан мне. – Да не сидите же просто так, Дэнни Бойд, расскажите хоть что-нибудь. – Она невольно улыбнулась. – Хотя сейчас вам светит только задушевная беседа.

– Доктор Ландел не звонил вам во второй половине дня?

– Нет. – В ее глазах, когда она посмотрела на меня, засветился слабый интерес. – А что, должен был?

– Ох уж этот Ландел! – посетовал я. – У него, похоже, дыра в голове, там, где должна быть память.

– Это так важно?

Я деликатно кашлянул, прочищая горло.

– Помните ли вы человека по имени Пол Бэйкер из клиники?

– Смутно, – кивнула она.

– Он работал там суррогатом-мужчиной, – пояснил я и перешел к дальнейшим объяснениям: – Прошлой ночью он взломал шкаф и похитил из регистратуры три истории болезни – первые попавшиеся под руку. Одна из них – ваша.

– И зачем ему такое понадобилось? – небрежно поинтересовалась она.

– Для шантажа, – не задумываясь, ответил я. – Сейчас у него полное досье на вас, включая пленки, записи и пометки Ландела. Словом – все.

– Ну и что с того? – Ее выпяченная нижняя губа скривилась как бы сама собой, без ведома хозяйки. – Что такого невероятного есть в моей истории болезни, чтобы заставить меня платить деньги шантажисту?

– Думаю, вы знаете ответ на свой вопрос куда лучше меня, – хрипло заметил я. – Бэйкер ведь был близок с вами… гм… очень близок все то время, пока вы находились в клинике, разве не так?

– Ну, если вы так утверждаете, то конечно. – Ее интонация показалась мне какой-то странной.

– Ландел нанял меня, чтобы я вернул ему эти истории болезни, прежде чем Бэйкер начнет угрожать бывшим пациентам клиники, чьи папки оказались у него в руках, – сообщил я и тут же поинтересовался: – Кстати, он еще не давал о себе знать?

– Нет. – Она медленно покачала головой.

– А как он выглядит, этот Бэйкер?

– Вы что, не знаете его?

– Знал бы – не спрашивал, – огрызнулся я.

– Ну, мне кажется, ему около тридцати. О таких, как Бэйкер, трудно сказать, каков возраст… плюс-минус лет пять. Среднего роста, на мой вкус, худоват – лично мне нравятся крепкие мужики. – Ее голос стал более уверенным. – Волосы темно-карие, слегка спадающие на лоб, глаза того же цвета.

– Есть какие-то особые приметы? Ну, там, шрамы или еще что-то?

– Нет. Правда, об интимных местах сказать не могу – не знаю, может, там и есть особые приметы.

– А как же борода?

– Борода?.. – Она часто заморгала. – Ах, борода! Ну конечно, у него же борода.

– Только не уверяйте, что уже успели забыть о наличии у Бэйкера длинного пушистого хвоста, – с издевкой заметил я. – Может, вы забыли еще и о третьем глазе, что у него посреди лба, и про язык, как у хамелеона, которым он, выстреливая изо рта, ловит комаров?

– Вы издеваетесь надо мной? – вспылила она. – Не могу понять, зачем вы несете эту чушь?!

– Зато мне совершенно понятно, что вы никогда не видели Бэйкера, – процедил я сквозь зубы.

– Я что, по-вашему, все выдумала? – Тут она увидела выражение моего лица и кивнула в знак согласия. – Да, я все это выдумала. Ловко вы меня подловили, спросив про бороду.

– И вы не Эллен Драри, – заключил я. – Но тогда кто же вы, черт побери?

– Кэрол Драри, – выдала она со злорадством. – Вы со своей информацией, Дэнни Бойд, ниспосланы свыше в ответ на трогательные молитвы ее сестры, то есть меня. Итак, значит, она провела три недели в закрытом заведении наподобие публичного дома, где в роли шлюх подвизаются мужчины, а не в загородном санатории, как она надувала меня самым наглым образом. О мой брат во Христе! С этой минуты события в этой квартире будут развиваться совсем по другому сценарию.

У меня не было уверенности, что я сейчас добьюсь чего-нибудь, кроме отчаянных воплей, если врежу ей промеж глаз. Поэтому пришлось сдержаться.

– Где сейчас ваша сестра?

– Кто знает. – Она небрежно пожала плечами. – Скорее всего, еще в каком-то доме терпимости, где содержатся шлюхи мужского рода. Дождитесь, когда она вернется, и спросите сами. – Тут она замурлыкала, как довольная кошка. – Как только вспоминаю о тех скучных лекциях, которые мне приходилось выслушивать, – о том, что мне следует сдерживать свои низменные инстинкты, – руки так и тянутся вцепиться ей в волосы. А сама она, как теперь выясняется, оказывается, была ненасытной нимфоманкой, нуждающейся в лечении.

– Но-но, полегче на поворотах! – оскорбленно возразил я. – У доктора Ландела респектабельная клиника, и то, что она специализируется на проблемах, связанных с сексом, еще не означает…

– Суррогат? – холодно оборвала она меня. – Не слишком ли мудреное название для шлюхи мужского рода?

Я одним глотком опустошил стакан и потянулся к шейкеру.

– Нет, – ответил я, скрипнув зубами. – Это вовсе не то же самое. Насколько я смог понять из объяснения Ландела, некоторые люди могут правильно функционировать в отношении секса лишь при помощи…

– Моя милая старшая сестрица, – прервала она меня низким, полным яда голосом, – допрыгалась до того – подумать только! – что ее вот-вот начнет шантажировать шлюха-самец!

Я судорожно одним глотком хватанул чуть ли не половину только что налитой в стакан из шейкера выпивки.

– Поймите, Кэрол, – взмолился я, – у вас какое-то превратное представление о клинике и… – Тут я замолк, увидев, как она повернула голову в сторону двери, явно прислушиваясь.

– Если не ошибаюсь, – от ее улыбки меня едва не бросило в дрожь, – сейчас она сама пожалует к нам. Моя старшая сестрица.

У меня все же хватило духу двумя большими глотками допить содержимое стакана, прежде чем обратить лицо к двери. Ровно через секунду в комнату вошла блондинка и замерла, уставившись на нас с Кэрол. По виду она была старше Кэрол года на три, и фамильное сходство, бросающееся в глаза, не позволяло усомниться в том, что они сестры. Высокого роста, элегантно одетая – длинное черное платье доходило ей до колен и было по всей длине застегнуто на пуговицы. В голубых глазах светилось холодное презрение, когда она окинула нас пристальным взглядом.

– Представь меня своему другу, Кэрол, – строгим тоном предложила она, – а потом, пока мы мило побеседуем, ты сможешь пойти и накинуть на себя какую-нибудь одежду.

– Почему бы тебе не выпить с нами, дорогая сестренка? – сладким голосом спросила Кэрол. – Но если тебе совсем не терпится поскорее запрыгнуть в постель вместе с Дэнни, то, пожалуй, я налью выпить вам обоим чуть позже.

Лицо Эллен густо залила краска.

– Да как ты смеешь говорить мне такое? Я не потерплю, чтобы ты дефилировала полуобнаженной перед своими дружками – их, конечно, нельзя назвать джентльменами! – пока меня нет дома. Пойди немедленно оденься!

– Дорогая, – сладчайшим голосом произнесла Кэрол, – а у меня для тебя новость. Отныне прежний пуританский режим закончен. Мы с тобой только что ступили в мир, где все дозволено. С сего момента в нашем доме будет совсем иной порядок.

– Ты, похоже, пьяна или рехнулась, – мрачно прокомментировала Эллен.

Кэрол поставила стакан и вышла из-за стойки бара.

Я крайне внимательно следил, как она неспешно пересекает комнату, виляя всем телом, пытаясь добиться максимального эффекта от своей сексапильности. Полные груди совсем вылезли наружу из глубокого декольте короткой ночной рубашки и сейчас покачивались в такт шагам Кэрол, а прелестная попка вызывающе вихляла упругими полушариями ягодиц. Кэрол остановилась в двух футах перед старшей сестрой и уперлась руками в бока.

– Так что ты мне рассказывала? Про какой-то там загородный санаторий? – Ее интонация была чистой издевкой. – Ну, то самое место, где моя рассудительная старшая сестра, по ее заверениям, занималась физическими упражнениями для развития тела. Конечно, ты мне не сообщила, какими именно упражнениями, и для каких именно частей тела, и какие мышцы конкретно достигли наивысшей силы к тому времени, когда ты закончила оздоровительный курс.

– Никак не пойму, что за чушь ты несешь, – устало произнесла Эллен.

– Я говорю о замечательной клинике доктора Ландела, – огрызнулась Кэрол. – Не могла же ты уже обо всем позабыть? Тот самый мужской публичный дом – вспомни! – где любезно предоставляется в личное пользование суррогат – иными словами, шлюха-самец. Да еще какой самец! Здоровенный, волосатый, который готов трахать тебя по первому требованию, разве не так?

– Я уже предупреждала тебя, не смей говорить мне гадости! – возмутилась Эллен. – Ты не представляешь, о чем говоришь. Клиника доктора Ландела – это…

– Публичный дом, где в роли шлюх выступают мужики, – оборвав сестру, закончила Кэрол.

– Да как у тебя только язык поворачивается! – возмутилась Эллен Драри. – Сейчас же заткнись!

– Все эти месяцы ты стояла на страже моей морали, самоназначившись на роль моей опекунши, – процедила сквозь зубы Кэрол. – Не позволяла мне никакой личной жизни. Да вот только рыльце-то в пуху оказалось у тебя! Будучи нимф…

– Заткнись! – прервала Эллен, нервничая.

– Заткнуться? – Кэрол зло засмеялась. – Да я еще и не начинала говорить. Я пока лишь собиралась сказать, что ты…

Звук смачной оплеухи – и на щеке младшей сестры явственно отпечаталась ладонь Эллен.

Мгновение Кэрол молча с изумлением таращила глаза на старшую сестру, а затем с горловым рычанием кинулась на обидчицу, нацелив в ее лицо острые ногти. Эллен Драри испустила пронзительный крик, перед тем как их тела столкнулись, и через несколько секунд обе уже катались по полу. С того места, где я сидел, это выглядело как типичная женская потасовка, когда в ход идет весь запас приемов – царапание, кусание, выдирание волос… Ночная сорочка Кэрол – назовем условно ее так – задралась еще выше, а ткань узеньких трусиков натянулась настолько, что казалось, вот-вот порвется. Этого можно было ожидать в любую секунду, судя по тому, как Кэрол напрягалась в борьбе со своей сестрой, пока они обе катались по полу. Платье Эллен сбилось к талии, и она уже больше не выглядела элегантной. На короткое мгновение моему взору открылся пикантный холмик, когда она, широко раздвинув ноги, пыталась сбросить с себя младшую сестру. Разнимать их было – все равно что соваться с завязанными глазами в клетку с дикими кошками – лучше и не пытаться, и потому я спокойно занялся приготовлением себе очередной порции выпивки.

Зазвонил телефон, и я глянул оценивающе на обеих женщин, все еще катающихся по полу.

Кэрол, похоже, в данный момент добилась некоторого преимущества, ибо оседлала сестру и, вцепившись обеими руками в ее волосы, методически молотила головой об пол. Трусики на ней наконец-то лопнули, и вид ее обнаженных ягодиц несколько портили глубокие красные царапины в тех местах, где Эллен успела проскрести своими длинными ногтями. Из-за резких телодвижений груди мотались вовсю. Не было сомнений, что ни одна из них ни сию минуту, ни чуть позже не сможет ответить на телефонный звонок, так что я сам подошел к аппарату на небольшом столике ручной работы и снял трубку.

– Мисс Эллен Драри, пожалуйста, – попросил мужской голос.

– Извините, – сообщил я невидимому абоненту, – но она… гм… у нее сейчас заняты и руки, и ноги.

– У меня дело чрезвычайной важности, – стал упрашивать голос. – Не будет преувеличением сказать: вопрос жизни и смерти.

В голосе прозвучали интонации, показавшиеся мне знакомыми.

– Доктор Ландел? – осведомился я.

– Да. – В голосе проскользнуло осторожное подозрение. – С кем я говорю?

– Это Дэнни Бойд, – успокоил я.

– Бойд? – В голосе было заметно облегчение. – Честно говоря, я надеялся застать вас здесь или хотя бы оставить вам сообщение. Я пытался звонить в офис, но секретарша сказала, что не видела вас с самого утра, когда вы отбыли ко мне в клинику, и…

– Вы почти правильно рассчитали время, когда надо было звонить Эллен Драри, – холодно прервал я. – Но позвони вы чуть раньше – избавили бы меня от неприятностей, связанных с тем, что, приняв по ошибке сестру за Эллен, я выболтал ей кое-что лишнее.

– О?! – Если в его голосе и было чувство вины, я этого, признаться, не расслышал. – Весьма сожалею, что так вышло, но сейчас это не столь уж важно. Мне всего лишь пятнадцать минут назад позвонила Беверли Гамильтон. Она едва не сходит с ума. Дело в том, что Бэйкер связался с ней и требует пятьдесят тысяч долларов в обмен на ее историю болезни. Сказал, что позвонит еще раз ближе к ночи и сообщит, где и как может состояться обмен. Я сказал ей, что для возврата историй болезни нанял вас и…

– Историй болезни? Именно так, во множественном числе, или я ослышался? – Он наверняка услышал, как я скрипнул зубами. – Именно так и сказали ей?

– Ну да, а что? – Последовала пауза, затем до него наконец дошло. – Ох, теперь понимаю. Да, об этом я как-то не подумал – не до того было. Уж вы извините…

– Не беспокойтесь, – прервал я, не дожидаясь конца фразы. – Я отправляюсь нанести ей визит в самое ближайшее время.

– Вот и хорошо. – Судя по голосу, доктор явно успокоился. – Надеюсь, это та самая ниточка, что приведет нас к Бэйкеру?

– Мне тоже так кажется, – ответил я и положил трубку.

На мой взгляд, схватка между двумя сестрами по причине полного истощения сил с обеих сторон закончилась вничью. Кэрол Драри лежала ничком, а то, что осталось от ее хламиды, то есть ночной рубашки, оказалось подвернуто до самых плеч. Множество царапин на ягодицах делало их похожими на рельефную карту двух горных гребней. Несколько ниже, между слегка раздвинутых ног, просматривалась полоска волос рыжеватого цвета. Бок о бок с ней, только на спине, вытянулась Эллен: глаза закрыты, дыхание вырывается с трудом. Платье было разорвано по всей длине, открывая лифчик, который туго натягивали покачивающиеся при дыхании груди, и голубые трусики, казавшиеся более темными на самом интересном для мужчин месте из-за просвечивающих через тонкую ткань волос.

Я достал из бумажника свою визитную карточку, опустился на колени рядом с Эллен и осторожно подсунул карточку под резинку ее трусов. Пока я поднимался с колен, один голубой глаз приоткрылся и окатил меня ненавистью.

– Мне кажется, сейчас не самый подходящий момент, чтобы представляться по всей форме, – вежливо прокомментировал я. – Поэтому я просто оставляю вам свою визитную карточку.

Она издала тихое подобие стона и перевернулась на живот. «А мой папаша-то, оказывается, был прав, – подумал я, двигаясь в сторону двери. – Он утверждал, что семья становится только крепче, если ее члены время от времени мутузят друг друга до потери сознания».

Глава 4

Беверли Гамильтон проживала в одном из тех шикарных, недоступных простым смертным коттеджных поселков в Коннектикуте, ставших особенно престижными в последнее время, где даже самое скромное по их меркам жилье обходится минимум в сотню тысяч долларов.

Подъездные дорожки живописно оформлены и проложены так, чтобы еще раз подчеркнуть респектабельность каждого дома, иными словами, чтобы потруднее было добраться, пытаясь лишний раз потревожить покой здешних обитателей, и у меня имелись сильные подозрения, что у каждой собаки здесь ошейник непременно усыпан бриллиантами.

Гравий на подъездной дорожке был тщательно разровнен, а газоны пострижены настолько аккуратно, словно это делали маникюрными ножницами. Я припарковался напротив помпезного сооружения, затем поднялся по трем ступеням из мрамора, ведущим на крыльцо, и нажал кнопку дверного звонка. Откуда-то изнутри донеслись приглушенные мелодичные трели, затем на крыльце включился свет.

Дверь открылась, в проеме стоял какой-то мужик и глядел на меня так, словно я очередной раз принес ему уже отвергнутое им извещение на почтовую доставку заказа, которого он не делал.

– Да? – Его голос звучал, как у четырехзвездного генерала, ни разу в жизни не отдавшего приказ об отступлении.

– Я бы хотел увидеть Беверли Гамильтон, – сообщил я. – Меня зовут Дэнни Бойд.

Открывшему дверь было на вид лет сорок пять; седеющие густые волосы и такие же усы. Глаза цвета сырой глины глубоко посажены по обе стороны большого мясистого носа, а тонкие губы сложились в плотную складку вечного неудовольствия всем и вся. Даже пошитый на заказ дорогой костюм из импортной ткани не мог скрыть избыточного веса – фунтов под тридцать – своего хозяина. Я решил, что он из тех людей, кого следует невзлюбить с первого взгляда, – что, кстати, и сделал.

– Дэнни – что? – гаркнул он.

– Бойд, – терпеливо повторил я.

– И кого вы хотите видеть?

– Что с вами? – едко поинтересовался я. – Забыли надеть слуховой аппарат?

Его жирная физиономия поморщилась, а глаза еще больше помутнели.

– Проклятие! – наконец выдавил он. – Со мной еще никто так не разговаривал.

– Найджел, – раздался откуда-то из-за его спины женский голос. – Кто там?

– Какой-то недоумок по имени Бойд, – отозвался он. – Не знаю, чем он торгует, но уверен, тебе ничего из этого не нужно.

– Не будь идиотом! – резко одернул его женский голос. – Мистер Бойд – тот самый человек, о котором сообщил доктор Ландел. Пусть войдет!

Мужик неохотно посторонился, я зашел в прихожую и только тогда увидел стоявшую там женщину со смущенной улыбкой на лице. Высокая, стройная, темные волосы гладко зачесаны назад и собраны в тугой пучок у основания шеи. Она далеко не первой молодости, определил я, однако кожа на лице была без единой морщинки – явно результат работы косметолога. На ней были черные облегающие брюки, плотно обтягивающие ноги и предоставляющие возможность полюбоваться на очертания бугорка у основания бедер, и красная рубашка, расстегнутая по всей длине, так что была видна часть живота и небольшие груди, плотно натягивающие ткань лифчика.

– Я Беверли Гамильтон, – произнесла женщина мягким голосом. – А это Найджел Морган. Прошу прощения за небольшое недоразумение, но уверена, что вы простите нас, приняв во внимание тот прессинг, который мы испытываем последние несколько часов.

– Конечно, – заверил я.

– Думаю, нам всем не помешает выпить, – проворчал Морган.

Мы прошли в гостиную, обставленную с ненавязчивой роскошью, свидетельствующей о работе профессионального декоратора. Морган устремился прямиком к бару, а женщина присела на диван и указала мне на кресло против себя.

– Вряд ли можно в связи с создавшейся ситуацией говорить об оскорбленных чувствах – это будет далеко от истины, – начала она. – Найджел и я в ближайшие несколько недель, видимо, поженимся, и ему известно все о клинике и о причинах, вынудивших меня обратиться туда за лечением. Смею предположить, что и вы тоже в курсе.

– Доктор Ландел вскользь упомянул об этом, – буркнул я.

Морган вручил нам всем выпивку, затем плюхнулся на диван рядом с Беверли Гамильтон.

– Преступная халатность. – Он полыхнул на меня взглядом, словно именно я был виноват в случившемся. – Если не хуже! Доктора Ландела следует пристрелить на месте за то, что позволил кому-то украсть столь важные папки.

– Может, вы и правы, – не стал я спорить, – но сейчас не это главное. Главное – вернуть похищенное. Что сказал Бэйкер по телефону?

– Он хочет пятьдесят тысяч долларов наличными за историю болезни и позвонит еще раз ближе к ночи, чтобы обсудить условия обмена. – Голубые, словно подернутые дымкой глаза Беверли Гамильтон внимательно изучали мое лицо. – А как дела с другими, мистер Бойд?

– С другими? – переспросил я.

– Доктор Ландел сообщил, что я не единственная жертва шантажиста. Бэйкер еще не пытался установить с кем-то контакт?

– Насколько мне известно – нет, – честно признался я.

– Проблема в том, – проворчал Морган, – что нам теперь, черт побери, делать? Мы с Беверли ни в коем случае не можем допустить шумихи, которая поднимется, если ее история болезни получит огласку. Однако – пятьдесят тысяч долларов!.. Этот мерзавец, наверное, спятил, затребовав сумму, соответствующую целому состоянию.

– А кроме того, нет никакой гарантии, что шантаж действительно прекратится, когда вы ему заплатите, – подлил я масла в огонь. – Ему достаточно всего лишь сделать микрокопии с истории болезни – и месяцев через шесть он вновь потребует пятьдесят тысяч.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 2