Кэндзабуро ОЭ [ МНЕНИЯ И ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ ]
Кэндзабуро  ОЭ
позиции в рейтинге популярности авторов:
ПЕРИОД ПОСЕТИТ.
сутки 1
месяц 1
год 10

Кэндзабуро Оэ (род. 31 января 1935) — выдающийся современный японский писатель-гуманист, автор более 20 романов и повестей, нескольких сборников рассказов и многочисленных эссе. В своих сочинениях Кэндзабуро Оэ пытается преодолеть достигшие, по его мнению, своего апофеоза во Второй мировой войне нигилизм, безответственность и отчуждённость современного человека. Для творчества писателя характерны глобальный масштаб, эсхатологические мотивы, озабоченность природой насилия, подчеркивание маргинального и поиск адекватного современности трансцендентного в коллективной сущности человека и естественном жизненном укладе. На мировоззрение и творческий метод Оэ большое влияние оказали классическая японская и гуманистическая европейская литература, философия экзистенциализма, аналитическая психология Юнга, антропология Масао Ямагути, а также семиотика Лотмана и эстетическая концепция гротескного реализма, предложенная Бахтиным. Не приемля социального солипсизма, Оэ занимает активную общественную позицию, сделав своим кредо высказывание датского филолога Кристофера Ниропа: «Тот, кто не протестует против войны, становится соучастником войны». За свои сочинения Кэндзабуро Оэ был удостоен целого ряда высших японских и международных литературных наград, включая Нобелевскую премию по литературе (1994). Художественные и публицистические произведения писателя переведены на многие языки мира.
Кэндзабуро Оэ является общепризнанным классиком современной японской и мировой литературы. Основной мотив, проходящий через всю его полувековую писательскую деятельность, — это вопрос идентификации человека и преодоления нигилизма в мире, пережившем Вторую мировую войну. Деревья и причудливые сказания из прошедшего в деревне на острове Сикоку детства, звучащее по радио отречение японского императора от собственной божественности, взрывы атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки, рождение умственно отсталого сына и общение с ним, а также другие образы и темы, появившиеся ещё в самых ранних работах писателя, сохранились вплоть до последних произведений, однако сам ответ на вопрос об идентификации, оперирующий этими образами, постепенно эволюционировал от наивного к невероятно сложному по мере достижения Оэ писательской зрелости.
[---]
Своими первыми работами Оэ недвусмысленно заявил о том, что готов к радикальному пересмотру японской литературной традиции. Эта нестандартность нашла своё выражение как в языке его произведений, так и в выборе тем. Литературный язык Оэ стал использовать как своего рода «лингвистическое насилие» в соответствии с его трактовкой русскими формалистами, чьи теории оказали на формирование писателя большое влияние. Другой чертой отхода от традиции стало явно политизированное содержание сочинений. В заявлении, сделанном на церемонии награждения премией Акутагавы в 1958 году, Оэ указал на то, что будет активно участвовать в политике через сочинение художественных произведений. Удалиться ещё больше от канона японского эстетизма, представленного работами таких современников, как Кавабата и Танидзаки, Оэ позволил способ раскрытия политического, которое он, следуя примеру Нормана Мейлера, стал выражать через сексуальное. Так в произведениях «Наше время» (1959) и «Человек сексуальный» (1963) оккупированная Япония представлена бесправным пассивным началом, а гомосексуализм, по мнению ряда критиков, становится метафорой японского фашизма, как и в литературе Мисима, скрытую и явную полемику с которым Оэ продолжает вести на страницах своих сочинений до сих пор.
Оценка «сексуального» периода творчества неоднозначна. В. Гривнин отмечает, что этот этап нельзя назвать плодотворным, потому что Оэ изменил сам себе, подменив духовную сущность человека сущностью сексуальной. В то же время в американской и западноевропейской критической литературе распространено хорошо аргументированное мнение о том, что тема сексуальности центральна для всего творчества Оэ, что подтверждается работами зрелого и позднего периодов, где сексуальное неотъемлемо и органично вписывается в ткань и образную систему произведений. Отношение самого писателя к этим работам носит скептический характер (многие из них исключены им из изданий полного собрания сочинений) с оттенком иронии: Оэ пишет о том, что ценит «Наше время» как своё единственное сочинение, которое полностью написано словами с сексуальной коннотацией.
Основная тематика работ раннего периода творчества так или иначе связана с экзистенциальными вопросами (безумие, свобода, одиночество и др.), однако вовлечённость в них самого автора оставалась ограниченной: первые произведения были плодом изучения литературоведческих теорий и отталкивавшегося от социально-политической действительности Японии неординарного воображения писателя. Оэ, анализируя «Содержание скотины» (1958) и другие свои первые опыты, отметил, что даже образ его родной деревни, расположенной в центре Сикоку (он постепенно занял ключевое место во всём творчестве писателя), уже с самого начала был почти полностью вымышленным, сохраняя лишь топографическое сходство со своим прототипом.
В отличие от ранних сочинений, зрелая стадия творчества Оэ характеризуется смещением фокуса в подчёркнуто личное и обретением подлинного экзистенциального измерения. Переходным сочинением, ознаменовавшим это изменение, явился роман «Личный опыт» (1964). Изменение такого рода было обусловлено появлением в 1963 году сына Хикари, который родился с сильным нарушением функционирования головного мозга, и пройденным затем Оэ путем к решению о сохранении ребенку жизни и принятию ответственности за его воспитание. Сам Оэ, несмотря на широкое признание своих ранних работ, до этой метаморфозы переживал мировоззренческий кризис, граничащий с совершением самоубийства, и, считается, не состоялся бы как писатель, замкнувшись в сексуально-политической сатире, если бы не это трагическое событие. Рождение же ребенка и «бегство» от него в Хиросиму, которое положило начало написанию «Хиросимских записок» (1965), открыло писателю глаза на смысл собственного существования и коренным образом преобразило его творчество, предопределив его дальнейшее развитие на несколько десятилетий вперёд.
Результатом этого переосмысления стал ряд произведений, тематически охватывающих два пересекающихся направления. С одной стороны, это тема взаимоотношений отца и его умственно отсталого ребенка, наиболее ярко выраженная в серии работ, включающей роман «Объяли меня воды до души моей» (1973) и завершающейся романом «Записки пинчраннера» (1976), где Оэ впервые стал использовать технику повествования, излагаемого одновременно с нескольких точек зрения. Вторая тема — это своего рода возрождение в современных реалиях деревенских сказаний острова Сикоку, на которых был воспитан сам Оэ. В начавшем полноценную разработку этой темы романе «Футбол 1860 года» (1967), где события, разделённые столетним промежутком, синхронно разворачиваются в одном и том же месте, а также в последовавших за ним «Играх современников» (1979), «Истории M/T и Лесного чуда» (1986) и «Письмах к милому прошлому» (1987) Оэ таким способом воплощает свою идею биполярной модели общества, где унифицирующему началу, каковым в Японии является император, противопоставляется мифология маргинального и периферийного. Роль последнего в художественных сочинений Оэ играет образ расположенной на Сикоку деревни (в публицистике это место занимает Окинава), который, появившись ещё в первых рассказах писателя, постепенно развился до целой мифологической вселенной. Подчёркивая значимость маргинального, Оэ пытается тем самым противостоять планетарному масштабу технического и монологического мышления научной цивилизации, что выявляет глубинные связи между его сочинениями и основными мотивами философии Хайдеггера и Гадамера.
Для разработки обоих тем («отец-сын» и «деревня-государство-микрокосм») характерно акцентирование в качестве отправной точки предельно локального и индивидуального до такой степени, что оно открывает действительно универсальное: повседневность в этих работах Оэ граничит с мифологией, а сами произведения — удивительно полифоничны. Полифония усиливается многочисленными аллюзиями к классическим произведениям европейской и мировой гуманистической литературы (Блейк, Данте, Достоевский, Рабле и др.), а также к сочинениям авторов XX века (Йейтс и Лаури), чему способствует свободное владение Оэ французским, английским, итальянским, русским и китайским языками.
Несмотря на лежащую в их основе автобиографичность, полные утончённого юмора и творческого эксперимента произведения Оэ принципиально отличаются от негласного канона японской литературы: в них автобиографичность не является самоценностью, она преодолевается. Свой метод сочинения романов зрелого периода творчества (начиная с романа «Объяли меня воды до души моей») Оэ называет гротескным реализмом в смысле, вкладываемом в это понятие Михаилом Бахтиным. Бахтинские теории карнавала, смеховой культуры и гротескного реализма, как и сознательная релятивизация унифицирующего центрального начала, вошли в сочинения Оэ под сильным влиянием идей японского антрополога Масао Ямагути, сформулированных им в серии статей «Фольклор шута» (1969) и монографии «Периферия и центр».
Сознательное обращение Оэ к формальному методу как таковому и тем более к гротескному реализму вступает в конфликт с продолжающейся и в современной литературе японской традицией эгобеллетристики (т.н. «я-литературы»), для которой характерен уход от многообразия мира в микрокосмос требующей безыскусного и правдивого отображения повседневности автора как таковой. По существу лишь однажды писатель обратился к жанру эгобеллетристики: в романе «Проснись, новый человек!» (1983). Однако даже это сочинение можно отнести к «я-литературе» лишь с большой долей условности, так как её автобиографическая составляющая выступает в качестве исходного материала для рефлекции над кризисом современности через поэзию Уильяма Блейка, в которую Оэ был погружён на протяжении нескольких лет подряд.
Свой неортодоксальный для японского контекста подход к сочинению Оэ, испытавший сильное влияние Ю. М. Лотмана и М. М. Бахтина, аргументирует тем, что «я-литература» неадекватна реальности, так как невозможно уместить в одномерное повествование человеческий опыт, протекающий одновременно на различных временны?х и пространственных уровнях. Для написания литературы, где стали бы возможными различение этих уровней и в то же время сохранение внутренне присущей им целостности, по мнению Оэ, необходимо сознательное конструирование в произведении модели окружающего мира и личностной модели себя как художника, а самому писателю при этом предназначена роль шута, или юродивого.
В 1980-е годы в работах Оэ, постоянно находящегося в процессе творческого эксперимента и поиска, к привычным для него темам и приёмам изложения, добавилось новое: раскрытие своего читательского опыта. Так появилась серия романов со специфической формой повествования: это Малькольм Лаури в «Женщинах, слушающих «Дождевое дерево» (1982), Уильям Блейк в романе «Проснись, новый человек!» (1983), Данте в «Письмах к милому прошлому» 1987), Чарльз Диккенс в «Легионах Квилпов» (1988) и Флэннери О’Коннор в «Неизбывном человеческой жизни» (1989). Глубоко погружаясь в творчество каждого из этих авторов, Оэ как будто «переписывает» их сочинения языком современного романа, при этом оставляя в новом тексте и сами первоисточники в явном виде, в том числе и на языке оригинала, приводя рядом свои переводы. Как правило, повествование ведется от лица персонажа, практически идентичного с самим Оэ (писатель K. и др.), рефлексирующего, например, над поэзией Блейка через происшествия собственной повседневности.
Оэ неоднократно высказывался о том, что большая часть его сочинений, написанных после рождения старшего сына, — это попытка дать через собственную литературу умственно неполноценному ребёнку тот голос, которого он лишён в реальности. Однако в конце 1980-х годов в творчестве Оэ наметился поворот, вызванный тем, что Хикари, реализовав себя как композитор академической музыки, этот голос обрёл. В результате в новом переходном периоде в романах «Башни исцеления» (1990) и «Планета башен исцеления» (1991), в которых сильны мотивы атомной бомбардировки Хиросимы, писатель обратился к нетрадиционному для дзюнбунгаку и собственного творчества жанру научной фантастики. Тема фантастического позднее получила своё развитие в одном из последних романов «Двухсотлетний ребёнок» (2003), который написан в жанре фэнтези.
Для «позднего» Оэ характерен практически полный отход от присущего работам 1970-х тематического ядра «отец—сын»: здесь повествование во многом строится вокруг более общих вопросов (зачастую в явной полемике с Мисима), таких как природа веры и религии, а также тех форм, которые они принимают в современном мире. Этот период представлен романом «Кульбит» (1999), а также двумя трилогиями: «Пылающее зелёное дерево» (1993-1995) и трилогия, образованная романами «Подмёныш» (2000), «Дитя печального образа» (2002) и «Прощай же, книга!» (2005), где главным героем является напоминающий самого писателя персонаж Когито (яп. ????). После завершения каждой из трилогий Оэ публично заявлял о прекращении своей писательской деятельности, однако, несмотря на наметившийся отход от написания романов, произведения последнего десятилетия относятся к числу наиболее значимых из всех, созданных Оэ за полвека его плодотворной работы, а сам писатель считает трилогию «Пылающее зелёное дерево» (1993-1995) кульминацией своего литературного творчества.
Вопреки значимости работ позднего периода, общим местом становится констатация того, что они практически неизвестны за пределами Японии. Одним из немногих исключений можно считать полный перевод на немецкий язык трилогии «Пылающее зелёное дерево». Однако сам писатель выражает полное равнодушие к тому, как его творчество воспринимается за рубежом и переводятся ли его произведения вообще, потому что, по его словам, он пишет непосредственно для японских читателей, причём имея в виду прежде всего людей своего поколения: тех, кто пережил схожее с его личным опытом. В самой же Японии последние работы, как и более ранние сочинения (например, «Игры современников»), остаются недооценёнными. Считается, что одной из ряда причин сложившейся ситуации, наряду со снижением интереса к серьёзной литературе вообще, являются значительно усложняющие опыт чтения многочисленные интертекстуальные ссылки в романах писателя, которые делают невозможным полноценное восприятие одного сочинения в отрыве от всех остальных; кроме того, причиной служит и отсутствие в Японии достаточно глубокого понимания современных западных литературоведческих теорий, часто сознательно используемых Оэ. Несмотря на справедливость такой оценки восприятия Оэ в Японии, следует отметить, что, по крайней мере, среди исследователей литературы интерес к Оэ и в том числе к его поздним сочинениям в последние годы постепенно растёт, подтверждением чему является публикация в Японии около десяти новых монографий, затрагивающих тот или иной аспект творчества писателя.
Представленная ниже хронология жизни Кэндзабуро Оэ является обобщением фактов, изложенных во вступительных статьях и предисловиях к русскоязычным изданиям, в англоязычных литературоведческих исследованиях, а также в биографических приложениях, сопровождающих оригинальные (на японском языке) издания сочинений Оэ. Источники на японском языке, использованные в статье, лично проверены Кэндзабуро Оэ на соответствие действительности. Информацию о ранних годах жизни писателя можно найти в автобиографическом сборнике эссе «Под своим деревом» (2001).
Кэндзабуро Оэ родился 31 января 1935 года в Японии в деревне Осэ (ныне часть посёлка Утико), расположенной в префектуре Эхиме в центре острова Сикоку. В семье Котаро и Косэки Оэ было семь детей, Кэндзабуро — пятый ребенок и третий сын. В 1944 году в возрасте девяти лет Оэ почти одновременно лишился опекавшей его бабушки и погибшего на войне отца. В 1947 году Оэ поступил в школу Осэ средней ступени, которую окончил спустя три года, после чего поступил в школу посёлка Утико высшей ступени. К этому же времени относится издание им собственноручно переписанных из книг отрывков произведений Достоевского, которые составили небольшую хрестоматию, служившую знакомству его сверстников с творчеством русского классика. В 1951 году Оэ из-за подробно описанной позднее в романе «Вырывай ростки, истребляй детёнышей» систематической травли со стороны других школьников перешёл в школу высшей ступени города Мацуяма, административного центра префектуры Эхимэ. В школе Мацуямы он начал писать стихи и стал редактировать литературную секцию школьного журнала «На ладони» (яп. ?? Сё:дзё:?). Здесь же он познакомился с Дзюдзо Итами, своим будущим шурином. Оэ и Итами сильно сблизились за время учёбы, проводя много времени в беседах о литературе и за чтением классической китайской поэзии. После окончания школы в марте 1953 года Оэ отправился в Токио, где попытался поступить в Токийский университет, но, не завершив сдачу экзаменов, отказался от этой идеи и уехал в Фудзисаву (префектура Канагава), где прожил до следующего года, посещая подготовительные занятия для того, чтобы позднее вновь попытаться поступить в университет.
В апреле 1954 года Оэ со второго раза поступил на филологический факультет Токийского университета. После поступления он поселился в дешёвом пансионе в Токио в районе Накано. В университете началась его литературная деятельность: в сентябре он написал для студенческого театра пьесу «Плач небес», а его первая публикация в том же месяце в студенческом журнале «Гакуэн» (рассказ «Вулкан») принесла и первую литературную премию. До конца года Оэ завершил ещё несколько сочинений малой формы, в том числе пьесу «Летние каникулы». Эти юношеские сочинения писались от случая к случаю и без какой-либо мысли о том, чтобы когда-нибудь стать писателем. В том же году Оэ увлёкся изучением сочинений Паскаля и Камю. Решая, творчество кого из них выбрать для дипломного исследования (диссертации на степень бакалавра), он в конечном счете останавливается на Сартре, приняв к тому же решение ничего (кроме учебников) не читать на французском языке до окончания университета, пока не прочтёт полное собрание сочинений Сартра.
В апреле 1956 года Оэ перешёл на отделение французской литературы филологического факультета Токийского университета, где начал заниматься под руководством профессора Кадзуо Ватанабэ. В сентябре, будучи сценаристом университетского драматического кружка, он написал пьесы «Труп безо рта» и «Звериные голоса», последняя из которых была отобрана для участия в университетском конкурсе. Обе пьесы Оэ сочинил в последние дни летних каникул, которые провёл на родном Сикоку: за исключением этих нескольких дней, он посвятил все лето досрочному выполнению поставленного ранее плана прочтения полного собрания сочинений Сартра в оригинале (первоначальный срок: к окончанию университета).
В мае 1957 года новелла «Чудна?я работа» (переработка написанной ранее пьесы «Звериные голоса») названа критиком Масахито Ара победителем университетского конкурса, приуроченного к празднованию Первого мая, и затем опубликована в газете Токийского университета. Основой для написания новеллы послужил опыт работы в университетской больнице, где Оэ следил за трупами людей, разрешивших использование своих тел в медицинских целях после наступления смерти. После публикации в «Майнити Симбун» положительной рецензии известного литературного критика Кэн Хирано на «Чудную работу» Оэ получил целый ряд предложений от литературных журналов. Вскоре в журнале «Бунгакукай» опубликована новелла «Высокомерие трупов», которая затем была выдвинута на премию имени Рюноскэ Акутагава: несмотря на поддержку находящихся в жюри Ясунари Кавабата, Ясуси Иноуэ и Сэйити Фунабаси, новелла Оэ уступила один голос рассказу Такэси Кайко «Голый король».
Начиная с 1958 года Оэ начал активно публиковаться в ведущих литературных журналах Японии («Гундзо», «Синтё» и др.) В июле он был удостоен премии имени Рюноскэ Акутагава за повесть «Содержание скотины», хотя члены жюри высказывались о неуместности присуждения премии, так как уже тогда Оэ с трудом можно было отнести к числу нуждающихся в популяризации своих работ литературных дебютантов. Тем не менее премия всё же была присуждена Оэ, так как, по мнению жюри, «Содержание скотины» оказалось единственным из рассматриваемых сочинений, которое соответствовало требуемому уровню. В результате резкого изменения уклада жизни, связанного с неожиданно начавшейся полномасштабной писательской деятельностью, 23-летний Оэ пережил глубокий личный кризис и попал в больницу после отравления, вызванного передозировкой снотворного. Получив письмо от своего учителя Кадзуо Ватанабэ, где тот написал о необходимости для Оэ перейти от нетривиальности повседневности к нетривиальности произведений, молодой писатель постепенно обрел душевное равновесие.
Весной 1959 года Оэ окончил филологический факультет Токийского университа. Тема дипломной работы, выполненной под научным руководством Кадзуо Ватанабэ: «Об образах в прозе Сартра». В аннотации к диплому, написанной на французском языке, Оэ указал на выявленное им фундаментальное несоответствие между образами и стилем изложения в художественных и философских работах Камю и Сартра. Диплом получил оценку «хорошо». В годы обучения в университете объём читаемого Оэ был настолько велик, что повсеместным стало утверждение о том, что им были прочтены все книги, имевшиеся в университетской библиотеке.
В октябре по приглашению Дзюн Это, редактора литературного журнала «Мита бунгаку», вместе с писателем Синтаро Исихара, режиссёром Сусуму Хани и другими представителями японской интеллигенции Оэ принял участие в круглом столе, приуроченном к выходу октябрьского и ноябрьского выпусков журнала. Выступление Оэ, открывавшее встречу и озаглавленное «Обозлённая молодежь», привлекло к себе много внимания. На том же круглом столе он познакомился с композитором Тору Такэмицу, с которым до кончины Такэмицу в 1996 году его будет связывать многолетняя дружба. До конца года Оэ переехал в Сэтагая, пригород в западной части Токио, где он проживает до сих пор.
В феврале 1960 года Оэ женился на Юкари Итами, старшей дочери известного киносценариста Мансаку Итами (с Дзюдзо Итами, братом Юкари, Оэ знаком с юности). В мае в составе третьей японско-китайской литературной делегации вместе с Хироси Нома, Кацуитиро Камэй, Такэси Кайко и другими ведущими японскими писателями Оэ посетил Китайскую Народную Республику, где встретился с Мао Цзэдуном.
В марте 1961 года Оэ получил угрозы от ультра-правых политических группировок, спровоцированные опубликованной ранее повестью «Семнадцатилетний»: издательство было вынуждено принести публичные извинения правым. В том же году в качестве члена оргкомитета Оэ принял участие во внеочередной конференции писателей стран Азии и Африки, проходящей в Токио, но затем в знак протеста против проведённого КНР первого ядерного испытания оставил пост. Значительную часть этого года Оэ провёл в путешествиях по Восточной (по приглашению правительств Болгарии и Польши) и Западной Европе. Посещённые за время путешествия страны: Болгария, Греция, Италия, Польша, СССР, Франция, Англия. В Париже Оэ встретился с Сартром. Вместе с Сартром и Симоной де Бовуар он принял участие в демонстрации против военных действий Франции в Алжире. Во время пребывания в Париже узнал о самоубийстве своего друга Макото Танака. В декабре вернулся в Японию, после чего в 1962 году написал посвященный своему путешествию по Европе сборник путевых заметок «Голос Европы и мой собственный голос».
В июле 1963 года в семье Кэндзабуро и Юкари Оэ родился сын Хикари с серьёзным повреждением головного мозга. Ребёнка подвергли первой из серии операций, необходимых для сохранения ему жизни. Позднее у Оэ родятся два здоровых ребенка: дочь Нацумико и сын Сакурао. В августе того же года Оэ посетил Хиросиму вместе с Рёскэ Ясуэ, президентом издательства «Иванами», и начал собирать информацию для эссе об атомной трагедии Хиросимы: первые заметки, которые впоследствии составят «Хиросимские записки», были опубликованы в октябре следующего года в журнале «Сэкай». Из других событий 1964 года следует выделить прекращение членства в «Ассоциации японско-китайского культурного обмена» в знак протеста против проведённого КНР первого ядерного испытания и получение премии издательства «Синтёся» за роман «Личный опыт».
Весной 1965 года Оэ впервые посетил Окинаву, летом — США, где провел июль и август в Гарвардском университете, а сентябрь и октябрь — в Атлантик-сити, где встретился с активистами движения за права афроамериканцев, и Ханнибале, Миссури (городе, где провел свое детство Марк Твен). В 1966 году издательство «Синтёся» начало издание первого (6-томного) собрания сочинений Оэ. Издание было завершено в следующем году. В июле 1967 года в семье Оэ родилась дочь Нацумико. В сентябре Оэ был удостоен премии имени Дзюнъитиро Танидзаки за роман «Футбол 1860 года». В ноябре Оэ вновь посетил Окинаву, куда он отправился для написания репортажа о переговорах премьера Эйсаку Сато с американским президентом Линдоном Джонсоном.
Март 1968 года Оэ провёл в Аделаиде, Австралия вместе с писателями Хансом Энценсбергером и Мишелем Бютором. В мае вышел в печать английский перевод романа «Личный опыт», получивший широкую огласку в американской и западноевропейской прессе. После публикации романа на английском языке Оэ посетил США по личному приглашению Барни Россета, президента выпустившего перевод издательства «Grove Press». Пребывание в США составило около трёх недель, за время которых вместе с переводчиком Джоном Натаном он посетил Гарвардский, Колумбийский и Принстонский университеты, где активно участвовал в публичных дискуссиях, читал лекции и давал многочисленные интервью. Осенью, после возвращения из США, Оэ отправился на Окинаву, чтобы поддержать либерального политика Тёбё Яра в первых с начала американской оккупации публичных выборах. В конце года сын Хикари перенёс последнюю из серии операций на головном мозге.
В начале 1969 года Оэ тяжело пережил утрату скоропостижно скончавшегося Согэн Фуругэн, близкого друга и борца за освобождение Окинавы от американской оккупации. Получив известие о смерти друга, он в очередной раз отправился на Окинаву. В феврале того же года Оэ выступил с речью на собрании объединения помощи жертвам атомной бомбардировки в префектуре Ямагути.
К концу 60-х, несмотря на плодотворную литературную деятельность и широкое признание его работ, ещё сложно было представить, что неортодоксальные произведения Оэ получат резонанс в мировом масштабе. Однако Юкио Мисима, фактически потерявшему надежду надежду на получение Нобелевской премии по литературе после присуждения её в 1968 году Ясунари Кавабата принадлежат слова, датируемые второй половиной того десятилетия, согласно которым следующим японским нобелевским писателем станет именно Оэ. Отношения с Мисима, столь важные для до сих пор полемизирующего с ним Оэ, многообещающе начавшись с личного приглашения на банкет в его резиденции, быстро переросли в конфликт, обусловленный всё большей радикальностью ультраправых политических взглядов Мисима. В характерной для него эпатажной манере Мисима выразил своё отношение к Оэ следующим образом: «Как приехавшие из горной глуши Тохоку девушки попадают на станции Уэно в лапы сутенёров и торгуют своим телом, так и он [Оэ], приехав из горной глуши Сикоку, попал в лапы Кадзуо Ватанабэ и теперь проституирует в борделе под названием Иванами».
Часть 1970 года Оэ провёл в путешествии по странам Юго-Восточной Азии. В 1973 году он был удостоен самой престижной литературной премии Японии, премии имени Сэйдзи Нома, за роман «Объяли меня воды до души моей», на создание которого у писателя ушло шесть лет. В мае 1975 года Оэ пережил смерть своего университетского наставника Кадзуо Ватанабэ. В конце года Оэ принял участие в двухдневной голодовке в знак протеста против политических гонений, которым был подвергнут корейский поэт Ким Чи Ха. Период времени с марта по июль 1976 года Оэ провёл в Мексике, где работал в качестве приглашённого лектора в «Collegio de Mexico» (г. Мехико). Знакомство с мексиканской культурой позднее найдёт свое отражение в одном из важнейших сочинений писателя, романе «Игры современников» (1979).
В 1981 году Оэ выступил на конференции японских исследователей в области семиотики с докладом о сущности дзюнбунгаку, рассмотренной Оэ на примере семиотического анализа классического романа Наоя Сига «Путь в ночном мраке». В этом принципиально важном докладе писатель фактически сформулировал свое понимание роли и сути современной японской литературы.
Начало 1980-х годов ознаменовалось возвращением писателя к малой форме после продолжительного перерыва. Опубликованные в первой половине этого десятилетия сборники рассказов «Женщины, вслушивающиеся в дождевое дерево» (1982) и «Укушенный бегемотом» (1984) были удостоены литературной премии Йомиури и премии имени Ясунари Кавабата соответственно. Повсеместное признание творчества Оэ в Японии и за рубежом также выразилось в получении им в 1983 году премии имени Дзиро Осараги за роман «Проснись, новый человек!», номинировании на Нойштадтскую премию в 1986 году и получении награды проходившего в Бельгии международного фестиваля искусств «Europelia» в 1989 году. В 1988 году Оэ принял приглашение войти в состав жюри только что учреждённой издательством «Синтёся» литературной премии имени Юкио Мисима.
В 1990 году Оэ стал первым лауреатом премии имени Сэя Ито, которой он был удостоен за роман «Неизбывное человеческой жизни» (1989), а в 1992 — был номинирован во второй раз на Нойштадтскую премию. В 1994 году Оэ был награждён Нобелевской премией по литературе «за то, что он с поэтической силой сотворил воображаемый мир, в котором реальность и миф, объединяясь, представляют тревожную картину сегодняшних человеческих невзгод»: в пресс-релизе, комментирующем решение жюри, подчеркивалось признание универсальности тем произведений Оэ, а в числе главных сочинений писателя были названы романы «Футбол 1860 года», «История M/T и Лесного чуда» и «Письма к милому прошлому». Незадолго до получения Нобелевской премии писатель заявил о том, что с завершением трилогии «Пылающее зелёное дерево» он перестанет писать романы, но продолжит своё литературное творчество, создавая произведения в принципиально новом жанре. В 1994 году был награждён и премией Асахи в номинации «Культура». В том же году Оэ отказался от присуждённого ему императорского ордена за вклад в культуру страны, мотивируя это принципиальным непринятием института императорской власти. За отказом от императорского ордена последовал публичный отказ от приглашения принять участие в одном из проходящих в 1995 году во Франции фестивалей искусств в знак протеста против возобновления правительством Ширака испытаний ядерного оружия.
В феврале 1996 года после смерти от рака Тору Такэмицу Оэ пересмотрел своё ранее принятое решение и возобновил сочинение романов для того, чтобы написать произведение, посвящённое памяти ушедшего композитора (роман «Кульбит», 1999). В августе того же года Оэ начал работать по приглашению в Принстонском университете (США), а с ноября 1999 года - в Свободном университете Берлина (Германия). В 1997 году Оэ стал почётным иностранным членом американской академии искусств.
В мае 2002 года Оэ был награждён французским Орденом Почётного легиона. В июне 2004 года Оэ стал одним из основателей анти-военного объединения «Статья 9». Продолжая свою активную общественную деятельность, в феврале 2005 года 70-летний Оэ посетил Хиросиму и выступил там с лекцией, приуроченной к 60-й годовщине атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки.
В октябре 2005 года по инициативе издательства «Коданся» была учреждена премия Кэндзабуро Оэ. В конце года Оэ вновь объявил о прекращении своего литературного творчества с публикацией романа «Прощай же, книга!» (2005).
С июня по декабрь 2006 года Оэ участвовал в получившей в литературной Японии большую огласку акции «Книжный магазин Кэндзабуро Оэ», проводимой «Дзюнкудо сётэн» (яп. Дзюнкудо: сётэн), одним из крупных книжных магазинов Токио. В рамках акции писатель выступил с лекциями, в которых раскрыл себя как читателя, а также в течение полугода полностью определял ассортимент и категоризацию книг в специально созданном для этого отделе магазина. Лекции Оэ, начиная с сентября, публиковались в журнале «Субару». В ноябре 2006 года издательство «Асахи» выпустило новый сборник эссе «Завет+» большая часть которых до этого в течение нескольких месяцев регулярно публиковалась в еженедельнике «Асахи»: отмечается, что эссе сильно политизированы.
2007 год ознаменовался очередным возвращением Оэ: с майского выпуска в журнале «Синтё» началась публикация нового романа, озаглавленного «Прелестная Анабель Ли - Волосы встают дыбом и я умираю». В мае также был объявлен первый лауреат премии Оэ, которым стал Ю Нагасима.
В отличие от многих стран зарубежья, где до присуждения Оэ Нобелевской премии переведены были лишь считанные работы писателя, в СССР читатели имели возможность знакомиться с его центральными произведениями уже с начала 1970-х гг. При этом роман «Опоздавшая молодёжь» (1962) был переведён дважды (А. Брегадзе/Брегашвили и В. Гривниным), а тираж отдельных изданий неоднократно переиздававшихся переводов «Футбола 1860 года» (1967) и «Игр современников» (1979) составил 100000 экземпляров.
Первым переводом на языки стран народов СССР стала публикация на украинском языке рассказа «Зверь» в журнале «Всесвiт» (№ 8, 1967), а первые переводы романов на русском языке появились в журнале «Иностранная литература», членом международного совета которого Кэндзабуро Оэ теперь является. Своим присутствием в советской и позднее российской культуре Оэ во многом обязан работе Владимира Сергеевича Гривнина, являющегося основным переводчиком сочинений Оэ на русский язык и их популяризатором. В то же время некоторые переводы В. С. Гривнина, несмотря на их высокий уровень, характеризуются стилистически принципиальными отличиями от оригинала и многочисленными пропусками текста (см. соотв. раздел статьи о романе «Объяли меня воды до души моей»).
Работы Оэ, написанные, начиная с 1980-х гг., на русский язык не переводились, за исключением публицистики, Нобелевской лекции «Многосмысленностью Японии рождённый» и недавней публикации в «Иностранной литературе» перевода новеллы «Камнем, камнем сквозь пустоту…» (из романа «Вставай, новый человек!», 1983). В 1988—1989 гг. на украинский язык И. Дубинским был переведён роман «История M/T и лесного чуда» (1986).

произведений: 0