Клиффорд Дональд Саймак
Почти как люди


– Он говорит, что не он один оказался в таком положении. Утверждает, что таких, как он, очень много. Что во всем городе не найдешь ни одного свободного дома или квартиры.

– Дау, этот тип рехнулся.

– А может, и нет, – возразил Дау. – Ты просмотрел раздел объявлений?

Я отрицательно покачал головой.

– Мне они ни к чему, – сказал я.

– А я их просмотрел. Сегодня утром. Бесконечные столбцы объявлений – люди ищут жилье, любое жилье. Во многих объявлениях сквозит отчаяние.

– Но сегодняшняя статья Дженсена…

– Ты имеешь в виду этот бум в жилищном строительстве?

– Вот именно, – ответил я. – Все это как-то не вяжется, Дау. Статья и то, что тебе сказал этот человек.

– Может, и не вяжется. Даже наверняка. Послушай-ка, мне нужно ехать на аэродром, чтобы встретить одну важную персону, которая собирается к нам сегодня пожаловать. Это единственная возможность получить интервью для первого выпуска. Если в мое отсутствие зайдет тот парень, что звонил мне по поводу дома, ты с ним побеседуешь?

– Что за вопрос, – сказал я.

– Спасибо, – бросил Дау и вернулся к своему столу.

Лайтнинг принес заказанный кофе в помятом, заржавленном проволочном ящике для бумаг, который, когда им не пользовались, он держал под столом фотоотдела. И в ту же секунду поднялся невообразимый гвалт. Он принес чашку кофе со сливками – никто не хотел пить кофе со сливками. Он принес три чашки кофе с сахаром, а сладкий кофе согласились пить только двое. Вдобавок он обсчитал на пирожках.

Я повернулся к машинке и снова принялся за работу.

Жизнь редакции входила в свой нормальный ритм.

Стоит отгреметь ежедневной кофейной битве между Лайтнингом и ребятами из отдела литературной правки, как уже точно знаешь, что все вошло в привычную колею и информационный отдел набрал наконец третью скорость.

Работал я недолго.

Мне на плечо легла чья-то рука.

Я поднял глаза – передо мной стоял Гэвин.

– Парк, старина, – проворковал он.

– Нет, – твердо сказал я.

– Из всей редакции только ты один сумеешь с этим справиться – взмолился он. – Дело касается «Франклина».

– Только не говори мне, что там пожар и миллион покупателей…

– Нет, я о другом, – сказал он. – Только что звонил Брюс Монтгомери. В девять он созывает пресс-конференцию.

Брюс Монтгомери был президентом правления «Франклина».

– Этим занимается Дау.

– Дау уехал на аэродром.

Я сдался. У меня не было другого выхода. Гэвин готов был расплакаться. А я органически не перевариваю плачущих редакторов.

– Так и быть, поеду, – сказал я. – Что там стряслось?

– Не знаю, – ответил Гэвин. – Я спросил Брюса, но он уклонился от объяснений. Должно быть, что-то важное. Последний раз они созывали пресс-конференцию пятнадцать лет назад, чтобы объявить о вступлении Брюса Монтгомери на пост президента. Тогда впервые руководство универмагом было доверено человеку со стороны. До этого все руководящие должности занимали только члены семьи.

– Договорились, – сказал я. – Беру это на себя.

Он повернулся и рысью поскакал к столу отдела городских новостей.

Я крикнул рассыльного и, когда он наконец соизволил явиться, послал его в библиотеку за подборкой газетных вырезок со сведениями о «Франклине» за последние пять-шесть лет.

Я вынул вырезки из конвертов и пробежал их глазами. Они мало что прибавили к тому, что я знал раньше. Ни одного существенного факта. Тут были отчеты о показах моделей у «Франклина», о художественных выставках у «Франклина», заметки, в которых сообщалось, что служащие «Франклина» принимают активное участие в многочисленных общественных мероприятиях.

«Франклин» был очень стар и оброс множеством традиций. Как раз год назад он отпраздновал свой столетний юбилей. Со дня основания города он был своего рода семейным клубом, со своим уставом, соблюдавшимся с той особой бережностью, которая возможна лишь в условиях семейного клуба. Поколение за поколением горожан вырастали под сенью «Франклина», делая там покупки чуть ли не с колыбели до могилы, а честность торговли и качество его товаров вошли в поговорку.

Мимо моего стола шла Джой Кейн.

– Привет, дорогая, – сказал я. – Чем ты сегодня занимаешься?

– Скунсами, – ответила она.

– Тебе больше к лицу норка.

Она остановилась рядом со мной. Я ощутил слабый аромат ее духов и более того – близость ее красоты.

Она протянула руку и быстрым, чисто импульсивным движением взъерошила мне волосы, но тут же вновь стала воплощенным приличием.

– Это ручные скунсы, – сказала она. – Комнатные скунсы. Последний крик моды. Они без запаха, естественно.

– Ну еще бы, – отозвался я.

А про себя подумал: от такой красоты можно сойти с ума.

– Я ужасно разозлилась на Гэвина, когда он меня туда послал.

– Куда послал, в лес?

– Нет, на ферму, где разводят скунсов.

– Их что, прямо так и разводят, как свиней и кур?

– Конечно. Говорю тебе, что это ручные скунсы. Человек, который их разводит, уверяет, что из них получаются самые что ни на есть распрекрасные комнатные животные. Чистенькие, ласковые и страшно забавные. Его завалили заказами. Ему пишут из Нью-Йорка, Чикаго, со всех концов страны.

– У тебя, наверно, есть фотографии.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 13 >>