Лев Николаевич Пучков
Привычка убивать

Глава 1

В трехкомнатном люксе «Европы» – лучшей представительской гостинице Белогорска – висел на двери человек. Дверь была межкомнатная, человек весил пудов пять как минимум, болтался уже вторые сутки, и петли повело: теперь распахнутая дверь краем нижнего обреза упиралась в пол, и с места ее сдвинуть было невозможно. Висел человек… Казалось бы, подумаешь, висит себе и висит: в последнее время каждый второй суицидер цепляет ремешок на дверь, чтобы в последний раз подрыгать ногами – лень им, паразитам, люстру снимать! Но в данном случае речь шла не о стандартном самоподвешивании: человек был жив, умирать совсем не хотел, а на дверь его приспособили нехорошие люди – силком, не спросив на то его соизволения.

Звали человека Рома, имел он от роду тридцать пять лет и в недавнем прошлом был хорошо известен всему криминальному миру Белогорска (а это вам не хухры-мухры, Белогорск – областной центр с двухмиллионным населением, люди здесь живут по большей части не бедные, и каждый двадцатый, если верить статистике, вор или бандит).

Рома был ближайшим доверенным лицом тутошнего вора Коша, которого недавно ликвидировали в рабочем порядке. Сначала взорвали оборонительной гранатой, а потом для верности сделали контрольный выстрел в голову. На дверь Рому подвесил приехавший в Белогорск для «разбора» вор Турды, и сделал он это вовсе не из садистских наклонностей, каковые, несомненно, «центровому» авторитету в известной степени были присущи. Просто Турды был обязан досконально разобраться в обстоятельствах происшествия и выяснить, как все случилось на самом деле – а Рома оказался сильно виноват. В чем? Да в том, что совершенно случайно остался в живых, когда должен был умереть вместе со всеми, а теперь, вместо того чтобы на ходу «лепить» красивую и правдоподобную «отмазку», выложил новому вору всю правду…

– Ну что, Рома, ты еще не дошел? – по-отечески ласково поинтересовался Турды, поправляя подушку и удобнее устраиваясь на диване.

– Форшмак козлиный! Пропало твое очко – я те отвечаю. Ар-р-р… – неожиданно прохрипел подвешенный. – Сними, я больше… больше…

– Больше не будешь фуфло гнать? – живо подхватил вор. – Так я понял?

– Больше не хочу висеть! – просипел Рома и, закатив глаза, начал тонко подвывать, судорожно потряхивая чудовищно распухшими от битья ступнями. – Снимите, суки! Мне пора гулять! Положено гулять, положено! В распорядке прогулка есть, на опросе хозяину будем жаловаться! А-а-а-а!!! Выпустите – западло с ментами в одной хате! Выпустите…

– Кажется, дошел, – удовлетворенно пробормотал Турды. Тактика допроса, избранная им, оказалась правильной.

Мытар[1]1
  Мытарь – палач (жарг.).


[Закрыть]
ь подвесил Рому на двух простынях по всем правилам палаческого искусства: несмотря на страшное напряжение тела, причинявшее жертве и безо всяких пыток ужасные страдания, циркуляция крови в организме не нарушалась, что являлось важным условием для продолжительного допроса. Повисев немногим более суток, Рома впал в коматозное состояние: за это время его многострадальную плоть умело рвали клещами, прижигали каленым железом, терзали крючковатыми иглами и жарили сетевым электротоком. Видавший виды уголовник первые несколько часов страшно страдал: во-первых, обидно было до слез, что так с ним обращаются свои же братья-бродяги, и самое главное – ни за что! До того обидно, что рычал как зверь и хотел всех погрызть – в связи с этим свита «вора» для усмирения сильно отлупила собрата по ремеслу. Во-вторых, мытарь «вора» по кличке Малой – маленький шустропиздый мужичок с умненькими глазками на смуглом рябоватом лице – свое дело знал в совершенстве и сноровисто, шаг за шагом, по капельке, выжал из тела жертвы всю боль, на какую оно оказалось способно.

Правильно его повесили на дверь – ребята опытные, понимают, что к чему. Внизу Малой расстелил большой кусок целлофана, края загнул коробочкой, зажигалкой проплавил и приклеил – Рома сначала не понял, для чего это. Такими штуками в Белогорске не баловались, если кого и допрашивали с пристрастием, то по-простому, по-домашнему: били повсеместно, пока не сознавался, на худой конец, маленько рвали не те зубы вместе с деснами дантистскими приспособлениями (покойный мытарь Штырь горазд был на такого рода дела) или тривиально пихали паяльник в задницу. Бывало так, что допрашиваемые от сильной боли писались и опорожняли кишечник – так для этого штаны есть, целлофан-то зачем?

Целлофан Малой не зря положил – в этом Рома убедился спустя несколько часов. За это время его сильное сытое тело, невыносимо страдая от дикой боли, отдало как минимум с десяток литров жидкости: кровью, едким потом, вязкой слюной, мочой и экскрементами. Умненький мытарь Малой – видать, не один десяток людишек на двери заморил, исчадие ада – каждые полчаса подносил к губам жертвы полную кружку с водой, приговаривая:

– Пей, касатик, пей, – тебе еще долго висеть…

Попоит, брызнет остатками воды в лицо, и опять тупыми клещами за оголенную мышцу – цап! Дико кричал Рома, заходясь от боли и бессильной ярости, переполнявшей душу. Ссученных всегда люто презирал, но в этот раз горячо молил своего воровского бога, чтобы кто-нибудь услышал снаружи его вопли, вызвал ментов и те прекратили бы это целенаправленное надругательство над плотью. Напрасные надежды: трехкомнатный люкс как раз и оборудовали для «новорусских» любителей оторваться на полную катушку. На полу – ковры с высоким ворсом, потолок и стены отделаны стилизованным под дерево звукоизолирующим материалом, двойная дверь с тамбуром, окна опять же с такой шумовой изоляцией, что закрой его – и грохот танка на улице не услышишь. Бывало, в таких номерах всю ночь напролет гудела разухабистая компания, песняка давили хором, отплясывали голяком на столе, девки визжали, как резаные, – а соседи по коридору спокойно спали, и не подозревая, что рядом кто-то этак бурно развлекается. Так что, кричи не кричи – один черт, никто и не почешется…

Турды и трое его подручных на зловоние, издаваемое Ромой, внимания не обращали – люди бывалые, привыкшие ко всему. Сидели в одной комнате, «работали», выбивая из жертвы правду, тут же ели, отдыхали, смотрели телевизор и забивали «косяка». Вот только что баб не таскали в номер: бабы – лишние свидетели.

Но всему есть предел. Терзаемая плоть перестала должным образом реагировать на механическое воздействие – привыкла плоть, притерпелась. Наступил такой момент, когда психика жертвы достигла порога полной истощенности, жертва больше на боль внимания не обращала, а впала в меланхоличную галлюцинаторную истерику: висела себе потихоньку, с головой утонув в океане страданий, несла полную околесицу и никак не реагировала на окружающий мир. Момент этот как раз и пришелся на утро вторых суток с начала экзекуции.

– Ну-ка, попробуй, – Турды кивнул мытарю и ткнул пальцем в сторону висящего.

Малой взял со стола щипцы, приблизился к жертве. Зацепил торчавший из рваной раны на передней поверхности бедра измочаленный фрагмент обескровленной мышцы, потянул. Рома вяло дернулся, вскинул голову и, глядя перед собой пустыми глазами, неожиданно продекламировал речитативом:

– А про волыну, че тебе я подарил, мне рассказали люди на командировке. Ее таскать теперь накладно и неловко, ведь той волыной кто-то Коша завалил…

– Ништяк, – Турды подмигнул мытарю и распорядился: – Снимайте. Тащите в ванную, мойте, дыры обработайте. Но сначала уберите из-под него эту парашу и распакуйте окна – пусть проветрится.

Подручные принялись за работу. Турды поудобнее растянулся на диване, потянул из пачки готовый слабенький «косяк», задымил и принялся размышлять.

Размышления были нерадостными. Белогорск – определенная «сходом» вотчина для Турды – встретил его крайне неприветливо. Куда ни сунь, везде афронт, что вполне закономерно, когда устоявшаяся система взаимоотношений вынуждена принимать в свои ряды насильственно навязанного ей чужака. Предшественнику его – Кошу – было не в пример легче. Он родился и вырос в Белогорске, здесь учился в школе, впервые сел на «малолетку», здесь получил второй срок – уже на «взросляк», – здесь же «трудился» всю оставшуюся жизнь и заработал непререкаемый авторитет матерого вора. Белогорская «община», возглавляемая Кошем, являлась своего рода уникумом среди других подобных образований России. Во-первых, вся местная блатота была образована в довольно жесткую структуру по примеру современных бандитских ОП[2]2
  ОПГ – организованная преступная группа (аббр.).


[Закрыть]
Г, беспрекословно подчинялась «папе» и, имея в своем составе много активных «бойцов», составляла таким образом серьезную конкуренцию не только областным бандитам, но и любому другому криминальному сообществу даже в более крупных городах Федерации. Во-вторых, покойный ныне Кош являлся полноправным членом некоего сообщества, именуемого в обиходе наблюдательными гражданами Белогорска не иначе как Первый Альянс. В сообщество сие входили два самых богатых и влиятельных человека области – банкир и газонефтепереработчик, а также лицо, напрямую связанное с эшелоном верхней власти, – хозяин объединенного ЧОП «Белогорпроект», он же единственный и горячо любимый сын губернатора (и тоже ныне покойный, увы). Хороша компания? Вор, два миллионера и тотальная «крыша» – губернаторский сынок, у которого, ко всему прочему, под рукой постоянно имеются обученные вооруженные люди, зарегистрированные по всем правилам разрешительной системы. Представляете, какое положение в обществе занимал этот так называемый Первый Альянс?

Прибыв в Белогорск, Турды, как полагается, первым делом произвел рекогносцировку на местности, включавшую сбор информации и знакомство с персонами. Узнав о существовании Первого Альянса, новый вор – ярый приверженец рациональной логики – пришел к выводу, что в природе областного центра присутствует также и Второй Альянс. В противном случае люди не стали бы так обзывать лидирующее сообщество, говорили бы просто: банда, верхушка, мафия и так далее. Так оно и оказалось: сообщество № 2 также существовало, в состав его входили опять же два богатых человека – коннозаводчик и владелец фармацевтического комбината, представители местной прокуратуры и предводитель самой крупной бандитской группировки Белогорска. Два этих сообщества функционировали параллельно, между ними постоянно происходили разнообразные трения на грани возникновения открытой военной конфронтации, но до недавнего времени в регионе явно доминировал Первый Альянс. У этого образования все было на порядок выше, нежели у супостатов: финансы, силовые резервы, влияние и власть. Но только до недавнего времени… Обострившаяся конфронтация между сообществами и непонятное вмешательство какой-то третьей силы существенно сместили расстановку акцентов: с одной стороны, были убиты вор и сын губернатора – «силовик» и «крыша», с другой – «фармацевт» Толхаев. Помимо всего прочего, Второй Альянс попал на большие деньги, и до сих оставалось загадкой, кто конкретно их «кинул» – то ли та самая пресловутая третья сила, то ли кто-то из Первого Альянса.

Одним словом, на данный момент в неформальной областной табели о рангах имел место зыбкий паритет. И новоприбывший вор собирался его порушить. Но сначала необходимо было завоевать соответствующий статус и любыми доступными способами выбить у сильных людей Белогорска уважение к своей персоне. Потому что попытка утвердиться обычным порядком неожиданно сорвалась – в этом плане у Турды возникли серьезные проблемы, о которых его никто не предупредил.

– Кто ты? Вор?! А почему на свободе? Вор должен сидеть в тюрьме! – вот так неласково встретил нового пахана Николай Алексеевич Пручаев, председатель правления «Белогорпромбанка» и его фактический хозяин, признанный специалист в области финансовых махинаций, глава так называемого Первого Альянса.

– Вы с Кошем дела делали, – растерянно вымолвил Турды; не ожидал он, что с вором могут обращаться так непочтительно. – Теперь его не стало. Я буду вместо него: ну, «крыша» там, проблемы какие, может, наезжать кто станет… В конце концов, меня сюда российский сходняк поставил – в Минводах «стол» собирали!

Пручаев посмотрел на собеседника, как на тяжелобольного, и походя истоптал его самолюбие, умудрившись при этом не оскорбить, проявив незаурядное владение информацией – знал, сволочь, как себя вести с подобной категорией:

– Извини, братец, но в этом городе ты пока никто. Охрана у меня есть, проблемы решаю сам. Какие могут быть наезды? Разве что если ты наезжать станешь, чтобы показать свою нужность. Так это не проблема. Будешь неправильно себя вести, я звякну кое-куда – а я не последний человек в Федерации, – и тебя быстренько поправят. Как раз те же, кто тебя сюда и определил. И потом: если меня правильно информировали, тот же самый сходняк в Минводах и короновал тебя – до этого ты вором не был. Так, нет? Можешь не отвечать – сам знаю, что так…

– Какая разница, когда короновали? – с немалой досадой воскликнул Турды – банкир попал в точку, новый пахан Белогорска был ни разу не тянувшим срок скороспелым «апельсином», которого возвели в ранг по рекомендации московских воров. – Вор, он и есть вор!

– Согласен. Несмотря на веяния времени и явный для всех архаизм воровских «законов», эта «должность» до сих пор имеет довольно высокую котировку на рынке услуг. Вор – это фигура. Это солидно, это своеобразный капитал, это очень нужный человек, расположения которого ищут многие сильные мира сего. – Пручаев развел руками и помахал вокруг себя, показывая, какая, по его мнению, это должна быть здоровенная фигура – вор. – Но… но ты сначала стань им, братец. Прояви себя, чтобы о тебе люди заговорили, чтобы все знали – эмм… как там тебя? Ага, вот – чтобы все знали: Турды сказал то-то и то-то, значит, так и будет – его слово закон! Ты хозяином стань, братец. Капиталистом. Тогда я сам приду к тебе и попрошу стать партнером. Тогда я буду твою толстую черную мошну перелицовывать в белоснежный кредит. А пока – извини, ты мне не нужен…

Примерно такой же отлуп получил Турды от другого члена Первого Альянса. Иван Владимирович Логвиненко – генеральный директор регионального отделения РАО «Газпром», председатель правления ЗАО «Белогоргазоконденсат», в отличие от банкира, красноречием не страдал. Он долго и внимательно смотрел на визитера, затем почесал за ухом, сочно зевнул (Турды явился после обеда – как раз такое время, что ну их в задницу, посетителей всяких, – поспать бы часок!) и недоброжелательно уведомил:

– Ты не по адресу, парень. Ну ты сам подумай, какая может быть связь между «Газпромом» и уголовниками? – А потом выслушал доводы вора, полностью их проигнорировал и на всякий случай предупредил: – Ты делай что хочешь – мне без разницы. Но смотри: начнешь «левый» бензин из Ингушетии гнать, тебя тут же поправят – и не отсюда, а оттуда, – и потыкал пальцем в потолок, нажал на кнопку и благообразно сложил руки на груди, прикрыв глаза. – В общем – хао, я все сказал, Бычий Куньк.

Вошли двое здоровенных мужланов в хороших костюмах, но с физиономиями отъявленных негодяев, и вежливо выпроводили Турды прочь.

– Тутошние фраера до того борзые – удержу нет! – пожаловался он своему подручному – Малому. – Еще толком перетереть не успели, а они уже поправлять меня мылятся. «Тебя поправят!..» Оборзели, отморозки, – я прямо не знаю! Ну ничего – я им устрою…

Предводитель местных бандитов – Улюм – появление новоявленного пахана встретил без должного почтения и разговаривал с ним самым неподобающим образом.

– Какой общак, братуха? Ты че, в натуре, ханки объелся?! Вы у нас хапнули три с полтиной «лимона» баксов – это если до кризиса считать, – вот вам и взнос в общак на сто лет вперед. Ну ты прикинь – вся городская братва полгода вкалывала, да че там братва – большие люди свои бабки положили, что за полгода заработали… Ты прикидываешь? А Кош с одним козлом – Пес такой тут был – взяли и всех кинули. Ну какие после этого могут быть терки насчет общака? Да за такие штуки надо на месте петушить, как это у вас на зонах делают.

– За базаром не следишь, – жестко указал бандиту Турды. – Вор и козел в одной упряжке не ходят, зря ты так сказал. И я не понял – кого ты там петушить собирался? Вора?! Следи за базаром. А то ответить придется.

– Перед тобой, что ли? – Улюм посмотрел на вора тяжелым взглядом, и Турды вдруг засомневался – а правильную ли линию поведения он избрал? Нонешние бандиты на «закон» повсеместно кладут с прибором, они живут по своим понятиям, суть которых можно изложить в одной фразе: сильный всегда прав. Авторитетом здесь он пока обзавестись не успел, решил действовать нахрапом, полагаясь на всесилие титула. А титул, как выяснилось, только тогда внушает раболепное поклонение, когда за ним стоит конкретная сильная личность, не раз доказавшая свое могущество.

– Ладно, замнем, – буркнул вор – не пожелал обострять конфронтацию. – Я за неделю разберусь, откуда тут у вас все эти непонятки и кто на самом деле ваши бабки насадил. Тогда и поговорим.

– Годится, – согласился Улюм. – И я тебе сразу говорю – это не только мое слово, за моей спиной большие люди стоят: если наши бабки найдешь, двадцать процентов – твои. А это неплохие деньги, братуха, я тебе говорю! Даже если эти козлы… ну, ладно, не козлы – плохие люди, короче, – даже если они не успели рубли в баксы перекинуть, все равно это много будет. Двадцать процентов – это что-то около… – Тут большой бандит неожиданно извлек из кармана калькулятор и сноровисто натыкал на табло сумму. – Во, гляди – получается почти четверть «лимона». Нормально?

– Нормально, – без особого энтузиазма проронил Турды – он не раз имел дело с большими деньгами и по опыту знал, что если кто-то у кого-то отнял хороший кусок, то потом вернуть его бывает ой как трудно! – В общем, встретимся через неделю…

Но самый неприятный сюрприз преподнесла новоявленному вору своя же блатная братия – так называемая воровская община Белогорска. На первом же «столе», который Турды организовал сразу по прибытии, вредный Рома в присутствии семи авторитетов, приглашенных для знакомства, сильно опарафинил «назначенца», и при этом, как ни прискорбно, он был прав на все сто процентов.

Приглашенные сидели в тот самом люксе, за богато накрытым столом, мытарь Малой рассказывал им сказки про своего хозяина, а сам хозяин импозантно «опаздывал» – якобы ездил куда-то по делам. На самом деле Турды никуда не ездил – сидел в машине на подъезде к гостинице и выжидал. Расчет был таков: Малой успеет просветить братию по всем аспектам, а через полчасика – когда все уже метнут по три рюмашки, во всем своем великолепии явится вор и соответствующим образом будет принят.

Тут необходимо оговориться – Турды с самого начала опасался, что его появление в свете будет принято неоднозначно. Тело Коша, взорванного гранатой, спустя двое суток после происшествия было отправлено стараниями банкира в Минводы, на историческую родину вора, где он желал быть погребенным (при жизни неоднократно высказывал такую мысль). При этом никто из блатных с гробом не поехал: верный Рома и еще с десяток «бродяг» – в том числе и званые семеро авторитетов – парились в ИВС, а потом, соответственно, в СИЗО – белогорские следаки, искавшие почему-то чеченский след, пытались раскрутить их на какие-то там сенсационные признания по поводу случившегося. Остальная шлаедрень, помельче, залегла на дно и ждала, когда спадет волна ажиотажа.

Авторитетов расколоть не удалось – они ничего не знали, а присутствовавший при трагедии и случайно оставшийся в живых Рома талантливо уподобился той самой хрестоматийной обезьяне, которая ни хрена не видит, не знает, не слышит и говорить тоже не будет. А когда всех выпустили, было уже поздно – действо состоялось. Похороны вора в Минводах, как водится, самоорганизовались в сходняк, на котором собравшиеся паханы короновали Турды и отправили его для разбора на место происшествия.

Вот тут и начались нюансы. Турды был сравнительно молод – ему едва исполнилось тридцать лет. Он никогда не сидел в пенитенциарных учреждениях и вообще был глубоко пришлым для России типом. В родном Ташкенте он с отличием окончил университет, отслужил в армии два года лейтенантом, некоторое время являлся членом какой-то непонятной террористической организации, затем прилежно воевал в рядах непримиримой таджикской оппозиции, а напоследок возглавлял наркокартель, исправно снабжая российских братьев высококачественным героином. В 1995 году Сайдидин Кадырович Турдыниязов (такова полная инициация Турды) с небольшой интернациональной группой приспешников по каким-то причинам вынужден был покинуть Среднюю Азию и укрылся в Москве, где его очень тепло приняли тамошние авторитеты. Благодаря личному обаянию и неординарным администраторским способностям Турды хорошо зарекомендовал себя за годы проживания в столице, выучился без акцента говорить по-русски – верил, пригодится, – обрел кучу друзей, и закономерным результатом этой дружбы явилась так называемая коронация и назначение на «княжение» в Белогорск.

Далее: как положено, на сходняке составили маляву, под которой подписались авторитетные воры, и маляву эту вручили кому-то, чтобы с ближайшим этапом отправить на белогорскую пересылку (иначе говоря, следственный изолятор № 1 Белогорска, откуда этапированных из других регионов заключенных распределяли по областным зонам). А Турды сказали, чтобы немного обождал – пока «документ» дойдет по назначению, а потом уже отправлялся. Но ловкий узбек решил иначе. Ночью, когда все были уже в изрядном подпитии, он невнятным способом изъял маляву у того, кто должен был внедрить ее «на хату», и тотчас же отбыл с немногочисленной свитой в Белогорск.

Таким образом, в этом деле были допущены сразу три несуразности. Волею случая никто из белогорской общины не присутствовал на минводском сходняке, что, согласитесь, для сотоварищей усопшего Коша было довольно обидным фактом. Новый вор на самом деле являлся «апельсином», свалившимся черт знает откуда и получившим свое звание за какие-то там непонятные заслуги и личное обаяние. Белогорский криминальный мир пребывал в неведении относительно нового «назначения» – малява не попала на пересылку, и благостная весть по зонам не разбежалась.

А теперь представьте себе семерых авторитетов и Рому, которые сидели за столом в роскошном люксе и ждали вора. Каждый из присутствующих давно разменял четвертый десяток, неоднократно «тянул срок» за различные преступления, являлся знатоком уголовных традиций и втуне – где-то в глубине души – не без оснований надеялся занять место усопшего Коша. Рома не надеялся – молод был, всего два раза сидел за непочетное мошенничество, но после Коша ни под кого идти не желал. Подозревал Рома, что такую сильную личность он больше никогда не встретит. А еще – так, штришок, нюансик: двое из присутствующих были армяне, а остальные принадлежали к славянской расе. Мусульман среди них не было…

– Ну, здравствуйте, люди, – вроде бы правильно начал Турды, входя в номер и по-хозяйски усаживаясь во главе стола. Окинул взглядом собравшихся, обратил внимание, что приборы стоят нетронутые. И вообще, смотрят авторитеты как-то неприветливо, хмуро.

– Я не понял! Ты почему плохо людей угощаешь? – обратился хозяин к Малому. Тот пожал плечами: насильно ведь пихать в глотки не станешь, а сами трапезу начинать не желают – ждут чего-то.

– Ты кто? – будничным тоном поинтересовался Рома – остальные гости внимательно рассматривали вора, ожидая, что он ответит.

Турды отчего-то вдруг почувствовал себя неловко: а был он небольшого роста, худощав, мужественным профилем, увы, не обладал, и телосложение имел самое посредственное – умом и изворотливостью парень в люди выбился, стать здесь ни при чем. Между тем за столом сидели крепкие солидные мужики, уверенные в себе и чувствовавшие локоть друг друга, этакую корпоративную спайку, обусловленную общностью интересов.

– Как это «кто»? – От волнения голос хозяина скользнул на фальцет. Нехорошо получилось, несолидно – в глазах авторитетов появилась насмешка. Турды прокашлялся и с достоинством заявил: – Я – вор. Люди зовут меня Турды.

– Очень приятно, – Рома дурашливо разулыбался, склонил голову, чуть не стукнувшись лбом о стол. – И мы все тут не менты. Так что ты правильно зашел.

– Я вор в законе, – пояснил Турды, покраснев ликом. – Малой, что – не рассказал?

– Мы такого вора не знаем, – Рома перестал улыбаться. – Ты кто такой, Турды? Откуда мы знаем, что ты вор, а не ботало осиновое? Порядка не знаешь? Вор объявляться не должен, за него люди скажут.

– У меня малява есть! – вспомнил Турды – достал из потайного кармана сложенный вчетверо листок бумаги, бросил на стол. – Читайте, там все написано.

Самый старый из авторитетов – армянин Арам по кличке Камо – взял листок, прочитал, показал его остальным.

– Гангстеры известные за тебя подписались, дорогой, – степенно сказал Арам. – Мы закон уважаем, тут все правильно. Но извини – мы тебя не знаем. Мы про тебя никогда раньше не слышали. И вообще, такого никогда не было, чтобы вор сам на себя малявку предъявлял. Это залипуха, дорогой! Это ты упорол такого косяка, что ни в какие ворота не лезет, родной мой. Но… Мы сразу уходить не станем, послушаем, что скажешь. Потому что сейчас времена такие пошли, что всякое может быть. Закон трактуют кто как хочет. Так что…

– А вы почему не кушаете? – приободрился Турды – выступление Арама внушало некоторые надежды на благоприятный исход. – Наливайте, давайте выпьем, закусим, тогда разговор легче пойдет.

– А ты нам расскажи о себе, – предложил Рома. – Где срок мотал, с кем, какие дела делал. А то, может быть, тебя на хате узлами кормили за баррикадой, а сейчас ты с нами за стол хочешь сесть, офоршмачить всех.

– Разве Малой не сказал? – Турды из последнего предложения Ромы ничего не понял и грозно глянул на Малого – почему плохо распоряжение выполнил? А мытарь опять развел руками – он сам сиживал неоднократно, порядки знал, потому у него язык не повернулся сказать авторитетам, что вор ни разу не мотал срок, окончил университет и служил в армии!

– Я никогда не сидел, – признался Турды и, заметив, как мгновенно окаменели лица собравшихся, поспешил реабилитироваться: – Но это ничего не значит! Я окончил университет, служил два года в армии, воевал, имею огромный опыт управления… Не понял – куда это вы?!

Действительно, авторитеты как по команде встали из-за стола, задвигали стульями и направились к выходу, старательно огибая вора, чтобы ненароком не задеть его. Престарелый Арам что-то бормотал под нос, растерянно качая головой, а Рома – вредный тип, не преминул посоветовать:

– Ты эту бумажонку сверни в трубочку и заныкай себе в гудок, фраер. И больше нас к себе не зови – не придем.

– Меня сходняк поставил! – напомнил обескураженный Турды. – Мне разбор по вашим непоняткам надо сделать! Я что-то не понял – вы что, положили на решение российского сходняка?! Я вор или не вор?

– Не гони пургу, еблан, – от дверей буркнул Рома. – Решение сходки мы уважаем – без базара. Но в очко тебя целовать нас никто не заставит. Если вор, то и воруй себе помаленьку. Без нас.

– Я по Кошу тщательный разбор буду делать! – пригрозил Турды. – Мне уже тут сказали, что все из-за бабок получилось. И ваша братия тут не последнюю роль сыграла. Так что не обижайтесь, если кого выведу на чистую воду да за яйца подвешу!

– Делай, дорогой, делай, – уже из коридора разрешил Арам. – Никто мешать не будет, раз сходняк тебе поручил такое дело. Делай и уезжай к себе в Узбекистан, дорогой. Вором тебя тут никто не признает – поверь моему слову…

Вот так нехорошо все вышло. Неласково принял Белогорск нового вора, никаких благоприятных авансов не дал. После ухода авторитетов Турды долго сидел за накрытым столом и анализировал ситуацию. Все сходилось к тому, что его предшественник был личностью крайне незаурядной, коль скоро ему удалось добиться беспрекословного подчинения этих отмороженных, заставить бандитов платить в общак (разговор с Улюмом Турды недаром начал с общака – до августа сего года бандиты регулярно платили взносы, независимо от того, насколько натянуты были отношения их руководителей с вором) и проворачивать дела с такими шишками, как Пручаев и Логвиненко. Выходило так, что Кош обладал врожденным даром правителя, являлся лидером по натуре и достиг всех вышеупомянутых успехов только благодаря исключительным личным качествам…

На самом деле ничем таким особенным Кош не обладал. Он просто был местным, родным. С банкиром вор учился в одном классе и дружил семьями. Логвиненко – газпромовщик был женат на его родной сестре. Как видите, тот факт, что большие люди взяли вора в свою команду, был вполне объясним. Авторитеты блатные росли вместе с вором, ели с одной тарелки, вместе парились на «хате», и по делам выходило, что он был буквально на чуть-чуть удачливее и хитрее остальных во всех вопросах. Отсюда и признанное лидерство – интеллект и природные исключительные качества здесь играют малую роль. А большой бандит Улюм родился и вырос при социализме. Тогда об ОПГ никто не слышал, а слово «бандит» было нарицательным. Улюм втихаря покуривал на школьных задворках и с благоговением слушал, как большие пацаны почтительным шепотом рассказывают друг другу о самом крутом блатном в городе и окрестностях – его сиятельстве Коше. Они с пацанами бегали к следственному изолятору и дежурили там полдня, когда узнавали, что Коша в очередной раз «повязали» на каком-то лихом деле. Это было сродни фанатичному поклонению знаменитым певцам и спортсменам: представьте себе, дежурить полдня у изолятора, чтобы краем глаза глянуть на живого героя уголовного мира, такого опасного и притягательного в своей неизведанности. Блатная романтика… Понятно, почему до поры бандиты безропотно платили в общак?

Однако ничего из вышеперечисленного новоявленный пахан Белогорска не знал. Он приехал недавно, разговаривал с немногими, а жизненный опыт, столь необходимый руководителю любого ранга, был для него пока недоступен – тридцать лет, извините, – это еще молодость.

А поскольку Турды был далеко не глупым человеком, он сделал вывод, что с Кошем ему не тягаться: по всем параметрам пришлый вор на несколько порядков отставал от прежнего пахана. И это наводило на грустные мысли. Обычным путем утвердиться в этом городе никак не получится, предпосылки отсутствуют начисто. Он может сидеть со своей свитой в гостинице и ждать хоть всю жизнь – авторитет сам с неба не свалится. Необходимо что-то предпринять, дабы сразу завоевать всеобщее уважение, страх, раболепное поклонение и так далее. Допустим, отыскать истинного виновника гибели вора и его людей. А заодно отыскать деньги Второго Альянса. Вот это было бы здорово! Люди в его распоряжении имеются – своих привез, преданных да проверенных, деньги тоже есть, опыт оперативной работы имеется (в Таджикистане он, проведя разведывательные мероприятия, выявил трех агентов правительства, пытал и публично расстрелял их в горном кишлаке), препятствий обещали не чинить. Можно работать. В первую очередь следует взяться за авторитетов и их окружение. А начнем с самого противного из них и, что очень кстати, наиболее приближенного к персоне усопшего вождя. С Ромы…

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>