Лев Николаевич Пучков
Собачья работа

– А что – есть необходимость? – Алиса небрежно раскрыла меню на последней странице и хитро прищурилась на «Шона». – Или содержимое вашего погреба не соответствует стандартному европейскому набору?

– Так я это… из лучших, так сказать, побуждений, – сконфуженно забормотал мэтр. – У нас все самое лучшее, все настоящее… Гхм… Вот.

– Спасибо, тронута, – вальяжно произнесла Алиса, нащупав взглядом самую большую цифру в каталоге вин. – Это хорошо, что все настоящее. Пожалуй, подайте бутылочку ммм… вот – «Шато Бель Эвек». В вашем городе еще не научились подделывать «Шато Бель Эвек»?

– Господь с вами, сударыня! – улыбнулся мэтр. – Ну кто ж его будет подделывать?! Всего-то на всю Россию, так сказать, пять-десять тысяч бутылок ежегодно! И потом – цена, вы цену-то посмотрите. Одна бутылка стоит, как хороший ужин на троих в среднем ресторане. Это ж не себестоимость – просто редкость, потому так дорого… Кроме того, сударыня, – тут мэтр хитро прищурился и вежливо подмигнул Алисе, – если вы пробовали настоящий «Шато Бель Эвек», вы обнаружите фальшивку. Подлинный аромат и привкус – его ничем не заменишь… Итак?

– В смысле – «итак»? – притворно нахмурилась Алиса. – Я, кажется, сказала, что хочу. А из блюд… – тут она быстренько припомнила все, чему ее накануне учила Алина, и профессионально сделала заказ.

– Сию минуту, сударыня! – расплылся в обворожительной улыбке мэтр, отсылая официанта на кухню и предупредительно плеская Алисе в стакан минералки. – А вино я вам сам принесу – произведение искусства, так сказать, требует бережного обращения. Пять минут… – и тоже ушуршал в сторону кухни.

– Фу-ты Господи! – нервно выдохнула Алиса, оставшись в одиночестве и залпом осушая стакан с водой. – Ну, старушка, вроде все нормально. Пока эта забегаловка мне нравится…

А теперь, уважаемый читатель, предлагаю сделать небольшую паузу. Пока Алиса ожидает заказ и приходит в себя, давайте познакомимся с этой дамой и обсудим некоторые странности в ее поведении.

Итак, Алиса Рудольфовна Сергеева, 35 лет от роду, жительница Белогорска. Преподаватель романо-германского факультета Белогорского государственного университета (далее – БГУ), не замужем, поддерживает отношения с престарелой матерью, что живет в небольшом селе километрах в сорока от Белогорска, и сестрой Алиной, которая живет черт знает где. Проживает в двухкомнатной хрущобе, полученной от университета лет восемь назад, воспитывает сына Борьку – хулиганистое симпатичное существо одиннадцати лет. Зарплату в университете платят мизерную, и, желая подзаработать на жизнь, Алиса… нет-нет, не стоит кривить пухлые губы в саркастической ухмылке! Алиса вовсе не торгует своим прекрасным телом – не так воспитана. Эта дамочка уже давненько не обращает особого внимания на свое тело и не считает его прекрасным – все как-то недосуг. Алиса в совершенстве владеет тремя языками: итальянским, немецким и французским – с детства увлекалась постижением тайн чуждой речи. Она делает технические переводы для нескольких фирм и таким образом довольно сносно зарабатывает на жизнь, получая почти в два раза больше, чем за свой педагогический труд. Вот эта дополнительная работа отнимает много времени и делает такое понятие, как «личная жизнь», абстрактной величиной. Но Алиса привыкла – личная жизнь, собственно, ей не так уж и необходима. Зато они с сыном хорошо питаются, не ходят в обдергаловке доперестроечного пошива, как остальные обитатели хрущоб, и, кроме того, раз в неделю, наезжая в гости к матери и живущим по соседству родителям мужа – Борькиным бабодедам (сугубо Борькино определение, никакой отсебятины), Алиса может позволить себе роскошь притащить старикам объемистую сумку с продуктами – на пенсию сейчас не особенно и разбежишься.

Некоторые могут поинтересоваться: а что же бывший муж, который отец Борьки, – не помогает? Нет, не помогает – и совсем он не бывший. Его просто нет… Десять лет назад, когда Борьке едва исполнился год, семейная пара с коляской гуляла вечерком в парке. Лето имело место, духота стояла, Алиса была облачена в легкомысленное коротенькое платьице с бретельками, отнюдь не скрывавшее всех прелестей молодой цветущей мамы. Увлекшись беседой, они забрались в глухой уголок парка, где столкнулись с тремя подвыпившими ублюдками предармейского возраста, которые отличались весьма крепким телосложением и полным отсутствием цивилизованных манер. Не говоря лишних слов, троица набросилась на молодых супругов – мужа зверски избили, а Алису потащили в первые попавшиеся кусты, зверовато взрыкивая от вожделения. Алиса отчаянно кричала, на шум откуда-то прибежала целая куча запыхавшихся пацанов в кимоно – видимо, какая-то юношеская секция занималась неподалеку: сплошь мелочь пузатая, но настроены воинственно. Насильники ретировались ни с чем. Спустя трое суток муж Алисы от полученных побоев скончался в больнице, не приходя в сознание. Вот такая прогулочка получилась. Борька стал безотцовщиной, родители мужа едва оправились от горя, а Алиса… У Алисы вследствие перенесенного потрясения возник какой-то особый комплекс латентной сексуальной фобии. Вот уже десять лет она таскает джинсовые комбинезоны на пару размеров больше, чем надо, ужасные клетчатые платья по щиколотку да с глухими стоячими воротниками, стоптанные кроссовки и башмаки на рифленой подошве; косметикой и парфюмерией не пользуется, волосы стягивает резинкой в «конский хвост», носит большущие «нулевые» «хамелеоны» в преотвратной черепаховой оправе и показательно курит на людях – подспудно желая еще более походить на мужчину. Мужчины в жизни Алисы как таковые отсутствуют. За десять лет у нее было несколько мимолетных связей с коллегами по БГУ – как правило, во время групповых вечеринок внутрипрофессиональной ориентации да на пьяную голову, – на следующий день такая связь как-то спонтанно самоликвидировалась, не оставив и следа…

– Соблаговолите отпробовать, сударыня, – мэтр возник за спиной бесшумно, как китайский разведчик, серебряным штопором откупорил бутылку и плеснул самую малость в бокал. Алиса вспомнила, как в таких ситуациях поступают героини фильмов, покрутила бокал перед носом, разгоняя вино по хрустальным стенкам, пригубила чуть-чуть…

– Оставьте, это оно, – произнесла она небрежным тоном светской львицы, которая полжизни провела в лучших ресторанах Европы. – Я рада, что у вас все соответствует.

– Я постараюсь, чтобы вам у нас понравилось, сударыня, – бархатным голосом пропел мэтр, поедая Алису преданным взглядом. – Если что понадобится – всегда, так сказать, к вашим услугам. А пока – извините, дела…

«Шон» направился к выходу – встречать очередных посетителей. Официант притащил салаты, сок и сообщил, что основные блюда будут спустя некоторое время. Через несколько минут начали подтягиваться завсегдатаи – ресторанный зал постепенно наполнялся народом. Ансамбль в углу приступил к обязательной программе – все у них было отлажено и прекрасно звучало, не нарушая общей гармонии бархатного вечера. Алиса сидела, осматриваясь по сторонам, неспешно потягивала вино и наслаждалась непривычной атмосферой тотального празднества жизни.

«Умеют же некоторые жить, старушка, – с некоторым сожалением пробормотала Алиса, повторно наполняя бокал и рассматривая бутылку на свет. – И, судя по их гладким физиям, совсем не обязательно для этого обливаться кровавым трудовым потом. Вот метрдотель, скотинка, – ничего такого вроде бы не делает, холуйская рожа, а наверняка ведь не бедствует! „Сударыня“! „Так сказать“! Знал бы, кого принимаешь, наверняка, халдей, и пальцем бы не пошевельнул! А тут – распустил хвост…»

В это время «холуйская рожа» стоял по стойке «смирно» в большом кабинете на третьем этаже «Парадиза» и ел глазами крепенького смуглого мужичка, расположившегося в кресле у стеллажа с парой десятков цветных мониторов. Звали мужичка Геннадий Юрьевич Кулькин, он являлся коммерческим директором «Парадиза» и, несмотря на смешную фамилию, имел высокий рейтинг в социально-экономической табели о рангах Белогорской области. Десять минут назад Геннадий Юрьевич прибыл в ресторан, прошелся по залу и теперь пожелал мэтра кое о чем порасспросить.

– У нас новенькая? – Кулькин постучал кончиком текстолитовой указки по экрану монитора, который воспроизводил изображение Алисиного столика. – Ну ты погляди, какая прелесть… Конфетка! Кто оформил? Почему я не знаю?

– Это клиент, – торопливо сообщил мэтр. – Ну, Геннадий Юрьевич, – вы даете! Неужто без вашего разрешения…

– В смысле – клиент? – удивился Кулькин, оборачиваясь к начальнику службы безопасности «Парадиза» – симпатичному здоровяку Жеке Косорукову. – Чья-то дама? Почему я не знаю?!

– Ни к кому из наших крутых она никаким боком, – нимало не смутившись, заявил Жека, всматриваясь в экран, и, переглянувшись с двумя операторами, дежурившими у мониторов, уверенно добавил: – Я отвечаю, шеф.

– Был заказ – по телефону, – поспешил пояснить мэтр. – Сергеева Алиса. Столик на вечер. Так сказать, отдохнуть. Кстати, с ходу взяла самое дорогое вино, не вдаваясь в подробности, – хотя в каталоге имеются вина гораздо лучше и дешевле…

– Кто она такая? – Кулькин смерил здорового Жеку недовольным взглядом. – Нормальные люди в наш кабак не ходят – дорого. Если чья-то подружка, то чья? Если шлюха – почему без разрешения? Нет, ну наглость – такого у нас еще не бывало! Если… Черт! Почему я не знаю? Если сама по себе – то кто ж она такая? Ты за что бабки получаешь, мальчик?

– Я, между прочим, с тобой приехал, шеф, – буркнул побагровевший от смущения Жека, направляясь на выход. – Но вины своей не отрицаю… Короче, через десять минут будет тебе вся информация…

Между тем причина недовольства господина Кулькина, ни о чем не подозревая, наслаждалась жизнью. Вино Алисе понравилось – хотя особой разницы между двадцатирублевым каберне и этим диковинным напитком по сто пятьдесят баксов за бутылку она не заметила. Алиса не разбиралась в винах, потому как употребляла оные крайне редко. Обворожительная музыка и интимное освещение будоражили воображение, заинтересованные взгляды мужчин приятно ласкали не привыкшее к такому изысканному наряду тело. Казалось, сегодня особенный день, и на ум приходили дурацкие аналогии из сказки о Золушке.

– А еще ведь и мужик будет, старушка! – с каким-то веселым ужасом пробормотала Алиса, и, обнаружив вдруг, что вина в бутылке осталось немногим более четверти, тут же махнула рукой официанту – потребовала вторую бутылку. – Н-н-ну, оторвусь – держите меня! Да, эта забегаловка мне определенно нравится…

Следует заметить, что «забегаловка» Алисе понравилась не потому, что являла собою самое фешенебельное заведение развлекательного типа в Белогорской области. Открою маленький секрет: Алиса – прекрасная дама, удостоенная в этот вечер внимания многих мужчин, была в ресторане впервые в жизни. Так уж получилось, что не довелось посещать учреждения подобного типа: обитатели круга, в котором вращалась Алиса, предпочитали оттягиваться в пределах квартирно-кухонного интерьера, не распространяя свои амбиции далее. Даже свадьбу Алисы играли во дворе родителей жениха, которые проживали в собственном доме, что по соседству с усадьбой родителей невесты. И вообще, если бы неделю назад кто-нибудь сказал Алисе, что она рискнет развлечься таким вот образом, она приняла бы этого сказателя за сумасшедшего и по простоте душевной двинула бы системным блоком по черепу (у нее дома компьютер стоит) за такие идиотские шутки. Судите сами – после десяти лет добровольного заточения в объемные джинсовые комбезы и отвратные клетчатые платья от подбородка до пят, мытья волос детским шампунем раз в неделю (все равно в «конский хвост» скручивать – стараться не стоит!), полного отказа от макияжа и парфюмерии, после всего этого и вдруг… Нет, вы только послушайте, как это звучит! Посетить салон красоты на предмет маски, маникюра, французской укладки и принятия специальной ароматной ванны – раз. Выслушать подробный инструктаж о правилах поведения в заведениях типа «Парадиз» и даже кое-что записать для верности – два. Натянуть дорогой, подчеркивающий все женские прелести костюм с чужого плеча – три. И последнее: надушиться чужими духами, взять чужую сумочку, чужие деньги и отправиться в самый дорогой кабак, чтобы… совратить чужого мужика… Ну и как вам?!

– Слушай, Ли, ты сдурела на старости лет? Или у тебя это от перенапряга? – вот так Алиса отреагировала два дня назад на предложение сестры развлечься указанным выше способом.

– А что тебе не нравится? – удивилась Алина. – Деньги я тебе даю. Отдохнешь в первоклассном ресторане, почувствуешь себя женщиной, если повезет – закадришь крутого мужика…

– Я, конечно, зарабатываю не в пример меньше тебя, радость моя, – с тихой угрозой в голосе начала Алиса. – И вариант стать проституткой из списка способов добычи средств к существованию полностью не исключала… Но я пока не настолько опустилась, чтобы…

– Ну что ты несешь?! – возмутилась Алина. – «Проституткой»! «Зарабатываю»! Слушать противно… Во-первых, никто не заставляет тебя с ним спать. Закадрить – это совсем не то, что ты себе представляешь. Достаточно будет, если ты с ним познакомишься, заинтересуешь его как женщина и дашь аванс на продолжение ваших отношений… Во-вторых, если я хоть что-то понимаю в людях, он должен тебе понравиться. У тебя сколько времени не было мужика?

– Я прекрасно обхожусь без этих… – попыталась было огрызнуться Алиса. – Они мне противны…

– Молчи, молчи! – Алина небрежно махнула на нее ладошкой и скривила свое хорошенькое личико в презрительной гримасе. – Этак у тебя скоро бешенство матки будет – я тебе гарантирую! На кого ты похожа? Старушка… В-третьих, если он тебе не понравится, ты можешь в любую минуту сделать ему ручкой. О'ревуар, мол, мон шер – у вас подмышки пахнут… И еще – учти такой момент: этот дядечка мне очень нужен. От того, насколько успешно нам удастся подбить к нему клинья, зависит успех моей фирмы, а значит, и мой успех. А я – напоминаю – я твоя сестра, твоя половинка. Мой успех – твой успех. Я же ради нас обеих стараюсь… Черт! Впервые в жизни я прошу у нее помощи, и она становится в позу! Ну что – что тебе мешает сделать это?!

– Шла бы сама, – пробормотала Алиса, избегая смотреть сестре в глаза. – Ты у нас салонная львица – тебе такие приключения не впервой…

– Да в том-то и дело, что львица! – сокрушенно всплеснула руками Алина. – В том-то и дело… Понимаешь – он хищник. Плотоядный. Раззявы на такую высоту не забираются. Он уже давно пресытился обилием хорошо упакованного младого тела, которое его окружает, он чувствует каждый нюанс, каждую деталь в поведении женщины – я достаточно хорошо изучила заочно особенности его натуры.

– А я уже отнюдь не младое тело и вовсе не хорошо упакованное, – отпарировала Алиса. – И я не умею вешаться на шею мужикам – они мне противны…

– Не надо вешаться, – заверила Алина. – Он должен сам клюнуть – можешь мне поверить. Ты, как это ни парадоксально, для таких типов – лакомый кусок. Непрофессионалка… Понимаешь? Он сразу почувствует, что ты дилетантка, в мгновение ока распознает твою беззащитность и тщательно маскируемую чувственность, узреет в тебе непорочную нравственную чистоту… В общем, могу поспорить – на третьем медленном танце он припрется тебя приглашать. А я посажу тебя так, чтобы ему не нужно было далеко идти… Ну?

– Не нукай, не запрягла! – грубо рявкнула Алиса, в отчаянии закусив губу. – Мне надо подумать. Ну не могу я вот так сразу…

– Думай, радость моя, думай! – согласилась Алина, хватая со стола сигареты и отправляясь на кухню. – Не буду тебе мешать…

Алиса тяжело вздохнула и принялась расхаживать по комнате, пытаясь разложить по полочкам сложившуюся ситуацию. Нет, криминала, конечно, никакого нет. Прогуляться в ресторан, отдохнуть, закадрить… Смущала необычность мероприятия. Непредсказуемость последствий. Столько лет Алиса жила в замкнутом мирке, тщательно охраняемом ею от посторонних. Она привыкла к этому образу жизни и не хотела его менять. А сейчас, если все получится так, как задумала Алина, этот уютный и обособленный мир может разбиться вдребезги, потому что придется впускать в него чужого человека, который неизвестно как себя поведет…

– Черт, не ребенок! – в отчаянии пробормотала Алиса. – И откуда ты на мою голову свалилась?! Лучше бы тебя вовсе не было…

Алина «свалилась» год назад. Поздним вечером позвонила в дверь и, будто не отсутствовала безвестно более трех лет, как ни в чем не бывало швырнула на диван объемистые пакеты с подарками, чмокнула оторопевшую от неожиданности Алису в щечку и пробормотала устало: «Колонка работает? Мыться хочу – грязная как черт! На вашем паровозе прокатиться – что вагон угля разгрузить…»

История трагической разлуки близняшек и последующего чудесного воссоединения этих двух половинок некой общей сущности настолько заезжена деятелями кино и литературы, что при одном упоминании о намечающейся интриге в этом направлении у многих читателей начинает нервно дрожать нижняя губа – своеобразная аллергическая реакция на осточертевший сюжет. Расслабьтесь, я не собираюсь вас грузить надоевшими сюжетными перипетиями – никакого трагизма и лирики в истории близняшек Алисы и Алины не было. Росли вместе, жили душа в душу, носили одинаковые платьица и почти одинаковые имена (проявляя строптивый характер, Алина с детства требовала, чтобы ее звали Ли, а сестру упорно обзывала – Лиса), а как окончили школу, добровольно разъехались: Алиса поступила в БГУ, а Алина отправилась к родственникам отца в Прибалтику – дед с бабкой грозились пристроить внучку в какой-то престижный экономический вуз. Спустя некоторое время отец близняшек поехал на родину предков и утонул там в славной реке Даугаве – ногу судорогой свело. После этого Алина наезжала в Белогорск довольно редко – раз в полгода, чтобы навестить мать и сестру. Алиса знала, что сестра работает в какой-то крупной фирме с выходом на забугорное пространство, головной офис которой располагается в Москве, а три основных филиала – в странах Балтии. Чем она там занимается, Алина не распространялась – но судя по дорогим подаркам, сногсшибательным нарядам и неподдельному лоску светской львицы, который приобретается только в течение многолетнего вращения в определенных сферах, прибалтийская юность пошла впрок сельской девчонке. Замуж Алина не собиралась, а на увещевания матери каждый раз цинично отвечала: «У меня все есть, я сама зарабатываю – добытчик не нужен. Если мне нравится мужик, я беру его и пользуюсь, пока не надоест. А чтобы стирать чьи-то вонючие носки и терпеть пьяные выходки… Ну, мать, ты что – совсем?!»

Четыре года назад Алина исчезла. Попытки обнаружить ее через родственников отца в Балтии успехом не увенчались: они знали о пропавшей примерно то же, что и Алиса с матерью. Никто не знал, на какую фирму она трудится и где можно отыскать какие-то намеки существования этой фирмы в природе. Погоревали, как водится, подали во всероссийский и всебалтийский розыск, а спустя три года она заявилась как ни в чем не бывало: похудевшая, повзрослевшая, покрытая бронзовым загаром… и какая-то чужая.

– Стучаться надо! – Алиса метнулась было вслед за сестрой в ванную, чтобы забрать тазик с отжатым чистым бельем, – и нарвалась на грубый окрик. Алина прикрыла тело банным полотенцем – в глазах ее сверкнул какой-то странный враждебный огонек.

– Ну ты… ты что – за три года пол поменяла? – обиделась Алиса. – Или у тебя третья титька выросла? Че орешь-то?

– Фу-ты черт! Извини… Привыкла, что постоянно в мужской компании. Этим яйцезаврам спуску давать нельзя – только зазевайся, моментально урчать пристроятся, – деланно улыбнулась Алина, – полотенце, однако, опускать не спешила. – Да и пацан у тебя уже взрослый…

С тех пор Алина появлялась в квартире сестры довольно часто. Приезжала поздно вечером, когда соседи уже укладывались спать и на улицах было безлюдно. Причину трехлетнего отсутствия освещать не пожелала – занята, мол, была по горло, и все тут. Алису и мать строго предупредила: в разговорах со знакомыми о ее появлении упоминать не стоит. В розыске так в розыске – пусть все будет по-прежнему. Алиса, естественно, потребовала объяснить столь странное поведение, на что сестра ответила довольно туманно: «Ты же в курсе, что все большие фирмы по сути своей полукриминальны. Моя – не исключение. Мы сейчас выходим на международный уровень – сложный период, катаклизмы и так далее. А о промышленном шпионаже слыхала? Нет-нет, никакой уголовщины, что ты! Но представь себе, ты разработала некую технологию, сулящую многомиллионные прибыли, а я эту технологию у тебя тривиально сперла… За это, детка, запросто могут шлепнуть – ресничками взмахнуть не успеешь. В общем, я как раз сейчас этим занимаюсь – готовлю трамплин для своей фирмы в нашем регионе…»

«Интересно, интересно». – Кулькин задумчиво смотрел на три экрана, дававшие крупный план Алисиного столика, и помахивал зажатым в пальцах левой руки листком, на котором в несколько скупых столбцов уместилась вся информация об интересующей коммерческого директора даме.

– Какая занятная штучка… Ох ты, ягодка сочная… Бабки, поди, полгода копила. Ага… По всему видать, неиспорченная, дилетантка… Этакая нравственная целка – куда ни сунь, везде печать запрета. Ммм-да, куда там нашим прости Господи…

– Что, шеф, на свежатинку потянуло? – ласково пошутил Жека, через плечо хозяина глядя на экраны и понимающе улыбаясь. – О какая, а?! Да еще ничья – ты посмотри…

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 14 >>