Лев Николаевич Пучков
Дело чести

– Совсем с глузда съехал, – резюмировал полковник, когда Грег умолк. – Нет, ты точно ему там что-то повредил! Нашел дураков: отправляться в Чечню и тащить оттуда целую кодлу бандюков… Проще в Африку смотаться пешком и слона оттуда притащить! Н-да… И сколько он предлагает за эту затею?

Оказалось, что предлагает не он. Это клан принял решение, и клан же платит за услуги. Семейство Макконнери готово выложить за работу… пять миллионов баксов!

– Я не ослышался? – тихо переспросил Шведов. – Сколько он сказал?

– Пять миллионов, – подтвердил профессор. – Плюс все расходы на организацию предприятия. Эти затраты клан также берет на себя…

Ну что вам сказать? Внешне идея Грега выглядела, конечно, очень красиво и романтично, как в средневековом романе. Скажи он нам притащить с той же целью какую-нибудь бандитскую группировку из самого сердца России, мы бы немедленно все бросили и галопом поскакали воплощать в жизнь этот детективный сюжет. Но речь шла, спешу напомнить, о Чечне. Мы прекрасно изучили данный регион и ни капли не сомневались, каковы могут быть результаты подобной авантюры в этой республике. В свое время мы утащили из Ичкерии двух товарищей, причастных к деятельности коридорной группировки Лабаза, – было дело. Но осуществить эту операцию, которая тщательно готовилась не одну неделю, нам помогла целая цепочка обстоятельств, в буквальном смысле дарованных судьбою. Во-первых, административный район, где эти ребятишки функционировали, расположен чуть ли не у самой границы с Россией. Во-вторых, мы знали, кого надо брать, и не было необходимости проводить на месте тщательное расследование, каковое, повторюсь, в условиях Ичкерии совершенно невозможно. В третьих, субъекты эти были вполне цивилизованные, не какие-нибудь обкумаренные наркаши, которым по барабану не только судьба своих близких, но и собственная жизнь: можно было давить на них, манипулируя общепринятыми понятиями о родственных отношениях и тревогой за сохранность их семейства. А в случае с убийцами жены Грега все обстояло иначе. Предполагаемый район проживания злодеев располагается на значительном удалении от границы. Судя по характеру преступления, контингент подозреваемых еще тот: наверняка последние ублюдки без страха и упрека – короче, конченые твари, которым давно надоело жить. Кого конкретно брать, мы не знаем. Значит, надо выдвигаться всей капеллой в глубь Ичкерии, проводить скрупулезное расследование, а после – если повезет кого-то найти – аккуратно захватить их, обезоружить, повязать и волоком тащить через всю Чечню. В общем, ненаучная фантастика…

– Давайте сделаем так, – решил Шведов после продолжительного раздумья. – Сейчас я вас устрою в гостиницу, отдохнете с дороги… А ночью мы прокачаем все варианты возможных действий. И утром выдадим вам результат. И… и не обессудьте, если этот результат будет отрицательным. Потому что проект ваш, прямо скажем, практически неосуществимый…

Всю ночь напролет мы с полковником занимались вычислениями. Нет, мы сразу определились, что вся эта авантюра абсурдна и надеяться нам не на что. Но сумма, сумма… Пять «лимонов» баксов – это вам не хот-дог в сортире трескать! Столь заманчивая сумма стоила того, чтобы провести бессонную ночь в поисках путей ее получения, пусть весьма расплывчатых и эфемерных, тем не менее.

А утром прикатил хмурый шотландец, и мы деликатно показали ему кукиш. Нет, мы не совсем очерствели, промышляя ратными делами, и, когда нужно, умеем тонко чувствовать чужое горе. Но мы не авантюристы. На первом месте в нашем деле стоит трезвый расчет. Сначала все рассчитай, а потом иди работать: так мы привыкли. Иначе жизнь твоя будет очень безрадостной и совсем недолгой. А в данном случае имела место голимая авантюра: совершенно никаких проблесков!

– Хорошо, я все понимаю, – сухо сказал Грег, расставаясь с нами. – Но я с вами не прощаюсь – на всякий случай. Что-то около месяца я буду жить в Москве – попытаюсь организовать экспедицию в Чечню. Если не найдутся люди, которые смогут помочь мне в этом предприятии, я буду все делать сам. Потому что клан не приемлет ссылок на невозможность выполнения своего решения. Нужен результат… Может, за это время обстановка изменится – если будут какие-то сдвиги в этом деле, вы в течение месяца сможете найти меня через наших общих знакомых. Удачи…

Затем он сел в свой «Мицубиси» и укатил. А мы с полковником еще долго стояли у ворот и молча смотрели вслед удаляющейся машине. Пять миллионов долларов, помахав нам ручкой, стремительно уносились в небытие…

Глава 4

Легкий, почти невидимый дым от подернутых пеплом углей небольшого костра мягко расстилается по дну ложбины. Ласкает взор безграничная панорама величавых заснеженных пиков, до которых, кажется, можно дотянуться рукой. Бездонно-голубое небо гор, без единого облачка, лживо обещает вечное благоденствие теплого лета. И хотя верить ему не стоит – август на дворе, первые ночные заморозки вот-вот грянут, – хочется, искренне обманувшись, отдаться в объятия великолепной горской природы и часами валяться на начинающей желтеть травке, умиляясь тихой идиллией, предстающей взору.

Мы с Саидом сидим у костра и вяло потребляем сочный шашлык из неполовозрелого барашка, запивая его молодым вином. Вяло не потому, что мясо невкусное – шашлык просто обалденный! – а в связи с тем, что съедено уже изрядное количество: не лезет больше.

Неподалеку от нас, в кустах под раскидистым кленом, дремлют Барин и Клоп – накануне они славно поработали и теперь пожинают заслуженный отдых перед завершающим туром круиза «пограничье – ЗОНА – пограничье». Остальные члены команды тоже здесь, рядом: искусно замаскировавшись, валяются себе на взлобках, слегка возвышающихся над ложбиной, и лениво ведут наблюдение каждый в своем секторе.

Отдыхаем мы. Встреча с информатором Саидом – последняя задача рейда. Почти двое суток напролет мы ударно вкалывали, не покладая рук, ни на минутку не присели. В многоцелевом рейде всегда так: грамотно напакостил на одном участке, и тут же надо делать ноги – стремительно уходить в другое место. Иначе отловят, как обожравшегося по осени зайца, задремавшего под кустиком, – у волков в ЗОНЕ феноменальное чутье, малейшая ошибка – и привет. Ничего особенного в этот раз мы не делали. Клоп с Барином установили фугасные системы с часовым механизмом на двух горных тропах, которые использовали зоновские «сталкеры» для проводки малогабаритных грузов, – когда мы убрались из того района достаточно далеко, обе системы дисциплинированно рванули, взвив черные клубы дыма. Теперь там голые стенки с отрицательным углом, доступные только для опытных альпинистов при соответствующей экипировке – Клоп никогда не ошибается в расчетах. Затем мы всей капеллой, под руководством Клопа, монтировали минное поле в седловине неподалеку от границы – там в последнее время повадились шастать какие-то «незарегистрированные» караваны с нашей стороны. Конкретно взять их за вымя мы пока не удосужились – все не до того было, – но скоро познакомимся поближе. У нас всегда так: если начинаешь разрабатывать какую-нибудь громоздкую провокацию типа Сарпинской, повседневные дела моментом приходят в упадок. Обычно на подготовку таких операций уходит от двух до трех недель напряженного труда всей команды – с полной отдачей сил и интеллекта. В этом определенная специфика нашего предприятия. Если с хорошо вспаханным и умело обработанным полем за две недели отсутствия хозяев ничего не случится (оно никуда не убежит и не успеет наглухо зарасти бурьяном), то с нашей «землицей» такие штуки не проходят. Две недели – слишком большой срок для ЗОНЫ, которая на свой лад перекраивает общеупотребимые понятия о пространственно-временных параметрах: моментально появляются свежепроторенные тропки и образуются в самых неподходящих местах новые пути, по которым прет в обе стороны неорганизованная черная сила, движимая желанием баснословной наживы. Так было и будет всегда, как ни пыжится Шведов, уверяя московскую «крышу» в том, что наша команда держит ЗОНУ под строгим контролем, конца-краю этому противоборству в обозримом будущем не видно. Не хватает нас на всю ЗОНУ… Единственным ощутимым результатом данного «соцсоревнования» является тот непреложный факт, что всякая тварь в ЗОНЕ, так или иначе связанная с ней, знает: есть грозная сила, противостоящая существующему порядку вещей. Знает и опасается: иной «сталкер» десять раз подумает, прежде чем совать свой грязный нос в наши дебри… Помимо установки минно-взрывных заграждений, мы обвалили три колодца на караванных путях, уничтожили переправу через горный ручей (восстанавливать будут минимум дней пять) и под занавес – совсем недалеко от точки встречи с Саидом – написали флуоресцентной краской на камне у лесной дороги: «Не ходи на Русь, чечен! Там живет твоя смерть…» Последнее было исполнено из хулиганских побуждений – этот пункт программа рейда не предусматривала…

И вот команда отдыхает в преддверии последнего броска к границе. Поели от пуза шашлычка, попили винца – спать хочется, удержу нет. Я поглядываю на сторожевое охранение: парни грамотно борются с коварной дремотой. Джо через каждые десять секунд тычет себя в нос соломинкой – ощущение не из приятных, нос у Джо покраснел, как у алкаша в последней стадии. Сало оперся спиной на ствол автомата – чуть задремлет, и сразу же глушак вонзится под лопатку. В том же духе исхитряются Лось и Мент.

Нельзя спать охраняльщикам. Несмотря на то, что граница недалеко – часа три пешедралом, – здесь все еще земля ЗОНЫ, где, напоминаю, целая куча крутых хлопцев, которые могут вырезать в один момент всю команду – «мама» сказать не успеешь.

В самом начале нашей деятельности, примерно в такой же ситуации, – на встрече с информатором (Грича Толхаев его звали, упокой Аллах грешную душу двурушника) – мы неосмотрительно расслабились и чуть было не стали добычей одной симпатичной банды, промышлявшей километрах в сорока севернее того места, где мы сейчас находимся.

Гостеприимство горцев не имеет границ – если ты приперся к нему действительно в гости, а не воевать пришел. Горец умеет так ублажить посетителя, что тому кажется, будто он является по меньшей мере центром мироздания и вообще цаца неописуемая. Славянину такие приемы чрезвычайно льстят – беря во внимание наши обычные взаимоотношения в повседневной жизни. В тот раз мы всем скопом на эту штуку купились, несмотря на то, что все парни тертые и битые – дальше некуда.

Грича забил барана, наготовил шашлыка, выкатил две канистры отменного домашнего вина… В общем, обожрались мы, упились и уснули, аки младенцы безгрешные. А когда проснулись, нас уже активно вязали резвые хлопчики из банды Лемы Сатуева, УАЕД[4]4
  Далее я именно так буду для краткости обозначать участь товарищей, которые в результате общения со мной и моей командой угодили в мир иной: УАЕД – упокой Аллах его душу – для мусульман и ЦН – царствие небесное – для остальных категорий.


[Закрыть]
, заблаговременно предупрежденные за десять штук баксов вреднючим Гричей.

Ситуацию тогда вытащил Лось. Он сумел обезоружить одного неловкого парнишу ичкерского происхождения и в буквальном смысле перещелкал бандюков как утят – и всего-то за каких-то десять секунд…

От того достопамятного обеда у меня остался глубокий шрам на бедре – двое сатуевцев успели открыть ответный огонь, и зацепило по касательной. А еще у каждого члена команды в душе остался неприятный осадок. Теперь все мы испытываем неудобство оттого, что обязаны жизнью Лосю – киллеру по призванию, получающему острое удовлетворение от актов умерщвления себе подобных. Нет, мы все – профессиональные убийцы – это непреложная составная часть ратного труда, но… но мы делаем это из-за суровой необходимости и под давлением обстоятельств: потом эти жмурики частенько посещают наши сны и таращатся из непроглядной тьмы пустыми глазницами, зовя к себе в небытие…

А Лосю ничего не снится. У него после каждой бойни заметно повышается жизненный тонус – жрет, сволочь, с невероятным аппетитом, ласково мурлычет под нос какие-то веселенькие мелодии и остервенело пользует Ирку с Галькой. Короче, тащится он от этого…

Итак, все поели-попили и более-менее комфортно отдыхают. Все, кроме меня. Сейчас, когда команда восстанавливает силы, мне предстоит прилежно поработать мозгами, прокачать всю информацию, которую выдаст на-гора Саид, хорошенько запомнить главное и поставить задачи информатору, обсудив с ним направления дальнейшей деятельности.

Я подливаю Саиду вина – слежу, чтобы его стакан был полным. Авось накачается и вывалит что-нибудь лишнее, не запланированное к подаче. Хотя шанец сей слишком призрачный: с таким волчарой, как Саид, подобные штучки не проходят. Сколько раз пытался его напоить – КПД ноль. Было дело, даже спирт прихватывал с собой для этой цели: вылакал, чеченюга, пол-литра, запивая вином, и только слегка окосел – язык начал заплетаться.

Лишнего он никогда не скажет, даже под страхом смерти. Имел случай убедиться в этом.

Саид наблюдает за моими телодвижениями и приветливо улыбается. Со стороны можно подумать, что любит меня как единственного сына. Но впечатление это обманчивое – я-то знаю. В ЗОНЕ отношения между людьми резко отличаются от тех, что имеют место в цивилизованном обществе. Разумеется, и в цивилизованном обществе тебе могут нагло врать, улыбаясь в глаза и обзывая про себя последним идиотом. Но здесь, если человек тебя хвалит и лучисто щерится в доброжелательной улыбке, это вовсе не значит, что он не засадит тебе нож под лопатку, едва ты отвернешься от него…

– Ну давай – за что там? – пытаюсь отыскать я повод для тоста. Саид улыбается. В принципе можно не лицедействовать – мы уже давненько знаем друг друга и понимаем, что нужно каждому из нас. Однако ритуал есть ритуал: все должно идти, как установлено по правилам неписаной игры…

– Во! Вспомнил! – проясняюсь я. – Давай за дружбу между народами! Чтобы не было интернациональной вражды и – как в старые времена – все люди – братья. Давай, – мы чокаемся и медленно опустошаем стаканы. Саид неопределенно хмыкает и неспешно жует кусок хорошо прожаренного мяса. По лицу видно, что не верит он в дружбу между народами. Ему с детства, как и каждому чеченскому пацану, прививали твердую уверенность в том, что основной враг Чечни – Россия. Что русские – это сатрапы, жандармы и палачи всех горских народов, историческая практика имеет массу тому примеров. А перебороть ту программу, которую с младых лет вкладывало в тебя клановое окружение, практически невозможно – особенно, если нет предпосылок для этой борьбы. Мы – враги пожизненно, так предначертано судьбой. И тот факт, что Саид работает на нас, вовсе не означает, что этот коренастый мужик с умным взглядом внезапно перестроился и поверил в торжество социалистических идей. Просто в свое время нам посчастливилось загнать его в безысходное положение – деваться ему было некуда. И потом – мы хорошо платим за услуги и стараемся всячески беречь такой ценный кадр. Он верит, что мы не дадим его в обиду, пока заинтересованы в сотрудничестве, а мы знаем, что информатор у нас на крепком крючке и никуда не денется с подводной лодки. Вот и трудимся – к обоюдному удовлетворению.

В свое время Саид работал на Лабаза, или, если быть более точным, на коридорную группировку, созданную вредными дядьками из верхнего эшелона. Когда мы вырезали группировку, Шведов долго беседовал с Лабазом на предмет добровольной выдачи наиболее интересных сведений о работе группировки в ЗОНЕ. Поскольку полковник, за неимением в тот момент «сыворотки правды» (напряг был с пентоналом), использовал в качестве аргументов примитивные орудия пытки, Лабаз честно и правдиво выдал все, что знал, и, как мне кажется, насочинял целую кучу – лишь бы оставили в покое многострадальную плоть.

Надо заметить, что полковник слегка переусердствовал с методами «активного дознания» – в конце задушевной беседы Лабаз помер от болевого шока. Ну да это не суть важно – специфика работы такая, – а важно то, что в числе прочих секретов поведал Лабаз о существовании Саида, который прилежно пахал на группировку за хорошие бабки. И расписал его качества как нечто особенно выдающееся: пятьдесят процентов успеха группировки зависело именно от сведений, поставляемых этим чудо-информатором.

Помнится, послушав кассету с записью его показаний, я лишь ухмыльнулся. Период, знаете ли, тогда был такой – я свято верил в вездесущность полковника Шведова, его глобальные информационные возможности и в то, что основным залогом успеха являются слаженность команды и умение действовать в бою. Наглядный пример был налицо: команда в девять человек, возглавляемая состоящим в розыске полковником, ухайдакала к чертовой матери группировку в полста рыл, состоящую под «крышей» могущественных товарищей и имевшую в ЗОНЕ вот таких информаторов, как Саид, – ни первое, ни второе не спасли ее от гибели.

Немного позже, погрузившись в перипетии и хитросплетения существования ЗОНЫ, я понял, что Лабаз нисколько не преувеличивал, превознося роль этого чеченского Абеля.

Угли костра постепенно гаснут – дым уже не стелется по дну лощины. Саид незаметно озирается по сторонам и начинает выдавать информацию. Беседу ведем на чеченском: отчасти потому, что «агентам» вовсе необязательно знать больше, чем положено, отчасти из-за моего желания попрактиковаться в чуждой разговорной речи – я никогда не упускаю подобной возможности.

Новостей – куча. Если послушать со стороны, может показаться, что Саид неспешно пересказывает основные события последних дней, происходящие в ЗОНЕ. Но показаться так может лишь дилетанту. Этот парниша обладает талантом вычленять из нагромождения ежедневной информации такие детали, ухватившись за которые умелый аналитик доведет дело до логического завершения и выложит на блюдечке сногсшибательную версию, процентов на девяносто отражающую истинное положение дел. Полковник Шведов как раз и является таким аналитиком. Получив от меня подробный пересказ, он сопоставит ряд фактов с информацией других источников и все занесет в свой компьютер, который хранит все секреты ЗОНЫ и близлежащих окрестностей. Я – лишь передатчик. Послушал – запомнил – пересказал. Вот некоторые фрагменты – чтобы вам было понятно, о чем речь…

– На базарах появились компьютеры, – Саид смотрит на меня и, не уловив нужной реакции, уточняет: – На многих базарах появилось много компьютеров. Значительно дешевле каталожной цены. У знакомого из министерства торговли спрашивал – официально нет никаких поступлений…

Ага! Так-так… Нет, я, конечно, всего лишь передатчик, но потренироваться в экспресс-анализе никто не запрещает. Может, когда-нибудь пригодится. Дядя Толя, естественно, глыба и матерый человечище (пару раз тащил его пьяного – чуть грыжу не заработал), но он ведь не вечен… В нашей работе всякое может случиться (тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо!) – кто тогда станет не просто командиром команды, а головой всего предприятия? Я не думаю, что наша таинственная «крыша» пришлет кого-нибудь из Москвы для организации руководства делами в ЗОНЕ. А и пришлет – ведь мы никого другого не станем слушаться…

– Хорошие компьютеры? – уточняю я.

– Ага, классные компьютеры, – подтверждает Саид. – Игры есть – классные игры!

Понятное дело. Если игры есть – значит, все в порядке. У сына гор свои критерии ценности предметов обихода.

– Марка какая? И на сколько дешевле каталожной цены?

– Марка, марка… – Саид напряженно морщит лоб, пытаясь вспомнить, – не получается. Марка ему по барабану – лишь бы вещь хорошая была. – Марка… А, шайтан его знает! Короче, импортные, цветные – класс. Я сам купил – отдал три «лимона». Телевизор, ящик – ну, сам компьютер, клавиши и «мышка». И еще этот, который печатает, – ну, эээмм… Во – спринтер! Ага, спринтер. Пачку бумаги засунул, он сам шпарит – только листы выкидывает. И всего три «лимона».

Ясно с вами. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в необозримых просторах ЗОНЫ опять исчез очередной эшелон с оргтехникой. Кто-то ловкий получит страховку, трехкратно возмещающую стоимость пропавшего груза (каковой наверняка был представлен в половинчатом ассортименте), а потом еще и поделит с ичкерскими умельцами выручку за быстро распроданный товар. Быстро – потому что дешево. Молодцы, что и говорить. Однако это информация для «крыши» – нашей деятельности это не касается. Пусть там себе анализируют – откуда дровишки.

– Курток турецких – завались, – продолжает Саид. – Тоже недорого. Всякие есть. У знакомого с таможни спрашивал: не зарегистрирован такой товар. Куртки появились с неделю назад – уже половину расхватали…

Ну и эта новость нас касается поскольку-постольку: опять информация для «крыши». За грузинский пограничный контроль мы не в ответе. Однако нужно выяснить все детали: «крышу» такие новости очень даже интересуют. Откуда, когда, какими путями – практически все знает Саид. Он не зря получает свои двадцать штук баксов – именно столько мы платим ему за каждый «сеанс».

Саид – доморощенный коммерсант «новой волны». Образования никакого – да и ни к чему ему образование, главное, он умеет хорошо считать и обладает великолепной памятью. Зато Саид имеет мощный родовой клан, расселившийся по всей Ичкерии и за ее пределами. Отсюда связи, доступ к информации конфиденциального характера и желание иметь вес в своей клановой системе. А вес – это в первую очередь деньги.

Саид торгует всем. Не важно, что он не в состоянии прочитать на иностранном языке некоторые наименования и характеристики товара. Главное, чтобы в одном месте взять товар подешевле, потому что там на него нет спроса, вывезти в другое место – где этот спрос есть, и продать подороже. И каковы параметры товара – не важно. Саид, как он сам однажды признался, наряду с японскими магнитофонами, наштампованными в Китае, и псевдоамериканскими сигаретами иногда приторговывает более прибыльными, но и более опасными вещами. Оружием, наркотиками, людьми – как получится…

– Есть новости по живому товару, – флегматично выдает мой собеседник, с сомнением глядя на остывший кусок шашлыка: отправить его в необъятные недра своего желудка или оставить воронам? – В Мехино с прошлого четверга один мужик торгует бабами. – Зыркнув на меня, Саид уточняет: – Русскими бабами – молодыми. Пять штук уже продал, остались еще восемь. Это на позавчера так было. Сейчас не знаю – может, еще продал. Хотя дела у него идут плохо – сильно много просит за голову…

Я настораживаюсь. Вот это как раз касается нас. С прошлого четверга, значит… Пока мы развлекались у Сарпинского ущелья, через ЗОНУ благополучно просочился караван с женщинами. Можно даже с уверенностью назвать четыре места, где прошел. Шведов будет неприятно удивлен…

Начинаю выспрашивать обстоятельства. Нет, этим женщинам мы уже помочь не в силах: что в Ичкерию попало, то наверняка пропало – исключения бывают крайне редко. Но необходимо выявить канал, по которому эти женщины ушли, и установить контактера с нашей стороны. А потом взять этого контактера за причинное место и вытрясти из него душу. Это мы можем.

– Еще мужиков продают, – добавляет Саид после того, как я получаю сведения о женщинах. – В Баламуте один тип есть – по десять штук баксов за голову берет. Три дня назад у него было семь мужиков. Но худые какие-то, некрасивые. Хотя не бомжи. Точно не бомжи. И вроде здоровые – зубы нормальные, глаза чистые.

– Мужики русские? – спрашиваю я, хотя и так ясно.

– Ну, русские не русские… славяне, короче, – сообщает Саид. – Берут их хорошо – сам знаешь, десять штук за работника – это приемлемо…

Вот и еще один наш прокол. Хлопцы в ЗОНЕ не дремлют – работают весьма оперативно. Я не удивлюсь, если под конец Саид сообщит, что какая-нибудь банда протащила через пограничье пару боевых истребителей пешим порядком: тутошним Левшам провернуть такую штуку – раз плюнуть. Опять выспрашиваю: кто, откуда, какими путями… А в душе закипает глухое раздражение. Все-таки какие доверчивые и глупые бывают российские граждане! Сколько раз мы проводили неофициальные расследования подобных инцидентов: всегда одно и то же. Будь моя воля, я бы дал в газетах объявления за свой счет примерно такого плана: «Уважаемые граждане! Не верьте рекламным объявлениям, приглашающим вас за хорошие деньги на сезонные работы куда-нибудь за рубеж! Никто не даст гарантию, что вместо того, чтобы собирать апельсины в солнечной Валенсии, вы не будете пасти скот на высокогорном пастбище и убирать кизяк. А если вас вдобавок ко всему угораздило оказаться молодой симпатичной дамой, никто не поручится, что вас не будет трахать все мужепоголовье какого-нибудь высокогорного кишлака, распростертого выше уровня облаков где-нибудь на юге Ичкерии…»

Вот, ей-богу, если бы Шведов разрешил – дал бы я такое объявление. Тогда, уверен, нам было бы гораздо меньше работы. Но полковник не разрешает – говорит, не наше это дело: каждый сам волен распоряжаться своей судьбой. Если кому-то угодно быть обманутым – на здоровье…

Поток информации иссяк. Согласно договору я никогда ничего не записываю. Мало ли что может произойти? В нашем деле нельзя зарекаться даже от самых невероятных случайностей. Мы можем не добраться до пограничья. Мы можем добраться до пограничья, но влипнуть в историю на своей земле. И в том, и в другом случае записи могут уйти налево – для Саида это смертный приговор. Если становится известно, что обитатель ЗОНЫ – информатор, он умирает на удивление быстро, это аксиома. Больно климат для информаторов тут неподходящий… Поэтому Саид готов хоть три раза подряд повторить все, что только что мне поведал. Лучше лишний раз поработать языком, чем слегка остаться без головы: полагаю, каждый с этим согласится.

– У меня к тебе небольшое порученьице, – сообщаю я Саиду, обнаружив, что он надолго умолк. – Надо аккуратно пустить слух, что Рустема Гушмазукаева «заказали» товарищи из Москвы. И что киллеры уже вовсю прорабатывают его персону – вот-вот дело будет…

Саид соображает, озабоченно морща лоб. Нет-нет, это обычная просьба, не выходящая за рамки договора. Если есть возможность, он всегда пустит слух по высшему разряду – комар носа не подточит: наш ичкерский Макиавелли обладает феноменальным талантом по части распространения дезы в ЗОНЕ. В данном случае Саиду не нравится конкретика. Одно дело – распускать слухи о каких-то абстрактных категориях и явлениях широкомасштабного плана, и совсем другое – трепаться о реальной персоне, живущей где-то поблизости. Тем более о такой персоне.

– Кто сказал? Где, когда? На кого сослаться, если вдруг что? – осторожно интересуется Саид, начиная растирать запястье левой руки – признак активной мыслительной деятельности (за год я успел изучить все его жесты – могу составить пособие «Невербальные коммуникации ЗОНОВСКИХ шпионов»).

– Да ладно тебе, братишка! – прикидываюсь я. – Мне тебя учить, что ли? Если что – скажешь: один мужик на базаре говорил…

– Не пойдет, – решительно обрывает меня Саид. – С Рустемом такие штуки не проходят – сам знаешь. Если меня вдруг возьмут за жопу, надо будет сказать что-то стоящее, чтобы подтвердилось. Давай – думай…

А что тут думать? Сам знаю, что не пойдет, не первый день в ЗОНЕ. Это просто проверка на вшивость – если Саид с ходу, не задумываясь, согласился бы на вариант «мужик – базар», не видать нам слуха о киллерах для Рустема как своих ушей. А он не согласился. Очень хорошо. Все уже давно продумано – для этого у нас есть дядя Толя, змей о трех головах, а головы сии именуются Стратегия, Прозорливость и Аналитический расчет.

Даю информацию: где, куда, когда, откуда. Саид из данной цепочки практически исключен: ему надо только прибыть в установленное время под благовидным предлогом в славный поселок Хали, где через три дня состоятся именины племянника Рустема, дождаться, когда клиенты дойдут до кондиции, и тривиально подбросить «подметное письмо» – «малявку» о страшных замыслах вражеской Москвы. А потом шепнуть на ушко кое-кому из «верхов» Ичкерии (половина этих верхов числится у Саида в кунаках), что дела Рустема плохи – говорят, на именинах племянника ему записку подбросили, а в записке – такое!

– Ладно, попробую, – обещает Саид, насмешливо сощурив глаза и покачивая головой – ну вы и намудрили, стратеги! – Попробую… Да, совсем забыл: есть еще одна новость…

Я настораживаюсь: Саид, как и большинство горцев, склонен к театральным эффектам. Если у него есть сногсшибательная информация, он выдает ее под занавес, когда я уже расслабляюсь. Ему, видите ли, доставляет удовольствие лицезреть мое замешательство от внезапной важной информации. Ну-ну…

– Есть клиент для вас, – Саид хитро подмигивает. – Ему нужна крутая команда, которая может провернуть в ЗОНЕ одно крутое дело. Дает хорошие бабки…

Я утрачиваю сонливость и настораживаюсь. Такого рода новость из ЗОНЫ поступает впервые. Несколько раз мы оказывали услуги разным товарищам с нашей стороны – по рекомендации «крыши» или после тщательной селекции, которую полковник проводил очень вдумчиво и дотошно. Да, вследствие такой селекции мы один раз вынуждены были аннулировать клиента и его окружение: легкомысленный парниша еще до начала выполнения его просьбы начал болтать, каких он крутых парней нанял, чтобы наказать злых ингушей, наехавших на его автопоезд…

Но это так, нюансы. А вот из ЗОНЫ к нам обращаются впервые, и это наводит на самые нехорошие мысли. Прав Шведов, нам действительно вскоре можно будет давать объявление: «Крутая команда оказывает услуги всем желающим в ЗОНЕ. Индивидуальные снайперские заказы, установка минных полей, провокации, массовая ликвидация бандформирований – по выбору клиента. Оплата в рублях по курсу ММВБ на день расчета…»

– Мне такие шутки не нравятся, Саид, – флегматично заявляю я, избегая встречаться взглядом с собеседником. – Откуда дровишки?

– Зря беспокоишься. – Саид верно истолковывает мое резкое погрустнение. – Никто ничего конкретно о вас не знает. Так, сплетни… Уж если я о вас знаю только то, что вы ко мне приходите раз в месяц по расписанию, что говорить об остальных? Просто есть люди, которым нужно провернуть одно лихое дело в ЗОНЕ. Они попросили подыскать славян-боевиков, которые могут за хорошие бабки и под твердые гарантии поработать…

– Почему именно славян? – интересуюсь я. – Вон, к абхазам обратись – тоже неслабые ребята: там каждая сволочь стреляет на звук и с младых лет с кинжалом под подушкой спит.

– Нужны славяне, – отвергает мое рацпредложение Саид. – Чтобы жили не в ЗОНЕ. Дело деликатное. В общем, думай.

А чего тут думать? Скажу шефу и сообщу, что мне это страшно не нравится – полагаю, он тоже будет не в восторге. Пусть решает. И еще: нелишне будет разузнать, что это за шустрые такие дяди, которым вдруг позарез занадобились славяне-боевики?

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>